А3-21

Уилл

Уилл быстро поднялся на верхний уровень надстройки, в которой располагались казармы. Обменялся размашистым крепким рукопожатием с парнем, вышедшим ему на смену. Несмотря на приятную пятнадцатиминутную посиделку в клинике — отпроситься на больший срок не вышло — в теле за минувший день скопилась сильная усталость, а в висках начало неприятно покалывать. Надо было не придумывать себе мифический кашель, а попросить таблетку от головы. Хоть оправдалось бы сейчас. Дверь бывшей подсобки, которая стараниями Дэнверс была превращена в «кабинет» была нараспашку. Верный признак того, что в казармы приперся кто-то из гражданских, все сотрудники службы безопасности отлично знали, как эта маленькая халатность раздражала шефа и предпочитали не бесить начальство лишний раз. Не то, чтобы Харкнесс был каким-то зверьем, гоняющим собственный персонал в шею по поводу и без. Нет, его поучительные затяжные лекции по поводу всех возможных оплошностей и последующие отработки дисциплинировали безотказно. Лучше уж было попасться на косяках Дэнверс. Лана хоть просто наорет и выпрет в дополнительное дежурство как-нибудь на неделе. В этом смысле Харкнесс и его зам отлично дополняли друг друга. Уилл хмыкнул на собственную мысль и на ходу попытался прикрыть распахнутую дверь. Взгляд охранника зацепился за спину Шрапнеля, стоявшего навытяжку перед сидящим за столом Харкнессом. Первой мыслью было, что оружейник в очередной раз проштрафился по пьяни или подрался с кем-то из дежурных. Однако, в следующее мгновение Уилл увидел, как шериф молча отсчитывает бывшему рейдеру крышки. Парень замер в проходе, непонимающе уставившись на происходящее. Оружие их отдел всегда закупал у караванщиков, ремонтники были свои. Тогда за что сейчас шериф отстегивал послушно ожидающему Шрапнелю? — Здесь сорок, как ты и говорил, — донесся до ушей Уилла размеренный голос Харкнесса, — Скажешь девушке, что она тебе больше ничего не должна. И руки в следующий раз лучше держи при себе, иначе я не могу отвечать за здоровье твоего колена. — Я понял, шеф, не пыли, — довольно прохрипел Шрапнель, быстро сметая выложенные крышки со стола в тряпичный кошель, — Не трону я её, раз ты так настаиваешь. Но если сама захочет, то не буду отказываться, уж извиняй. — Ты слишком уверен в собственной неотразимости, — Харкнесс усмехнулся, вызвав у Шрапнеля короткий довольный гогот в ответ, и поднялся на ноги, — Иди давай. Оружейник послушно выскочил наружу, едва не снеся плечом застывшего Уилла. Тот, неодобрительно глянув вслед бывшему рейдеру, молча подождал, пока шериф тоже выйдет из кабинета. Нутро безошибочно подсказывало, что дело было связано с Мали. В отличии от других бойцов в отделе, отношения Харкнесса и Уилла несколько отличались от стандартного «начальник — подчиненный». По стечению обстоятельств Коулман попал на авианосец, будучи чуть живым физически и полностью раздавленным — морально. Решение записаться добровольцем в отдел было принято скорее из подсознательного желания убиться, чем попытать себя в военном деле. И именно Харкнесс, будучи тогда еще не шерифом, а руководителем одного из отрядов, помог новенькому прийти в себя. С годами их дружба росла, подкрепляемая пулями и довольно схожими тяжелыми судьбами. Хотя характеры парней были совсем разными — закрытый молчаливый Харкнесс, веселый общительный балагур Коулман. Повышение в звании никак не сказалось на их отношениях. Офицер неизменно соблюдал субординацию в присутствии других, но наедине мог себе позволить большую фамильярность. — За что это ты так щедро с ним? — поинтересовался Уилл, желая проверить собственные предположения насчет Мали. Харкнесс запер дверь и отбил протянутый в знак приветствия кулак. — Наш новый доктор оказалась в долгах у Шрапнеля за ремонт, и я решил помочь ей закрыть этот вопрос. — Широкая у тебя душа, Харк, — усмехнулся Уилл. Шериф выразительно глянул на друга. — Крышек я заработаю ещё. А вот новые конечности для бойцов мне достать негде, — коротко ответил он и зашагал в сторону своей койки. Уилл, оценив емкое высказывание, молча прошел вдоль рядов кроватей и, скинув обувь и броню, рухнул на свое место. По-хорошему нужно было переодеться, почистить зубы, сходить в туалет, в конце концов, но парень чувствовал себя настолько изжёванным, что просто отключился, как по щелчку. Сны были мутными и тревожными, из которых Уилла выбросило обратно в реальность с ощущением ломоты, словно соседи по казарме сговорились и хорошенько отдубасили его, пока парень спал. Встав в полутемном помещении, Уилл нашарил вслепую свою обувь и, пошатываясь спросонья, прошел в сторону душевых. Холодная вода заставила резко вздрогнуть и выругаться вслух. В отопительный сезон они всегда включали нагреватель, так какого черта он опять не работал? Быстро одевшись, парень выскочил обратно в сонные казармы, где от равномерного дыхания спавших товарищей за ночь воздух слегка прогревался. Спать больше не хотелось. Но и идти было некуда. До подъема оставалось еще пару часов, как минимум, да и подрываться тоже было некуда, впереди отсыпной и следом ночная смена. Харкнесс говорил, что собирается провести учения и тренировки на этой неделе, а это означало, что следующие несколько дней обещали быть особенно тяжелыми. Уилл растянулся снова на постели и задумчивым взглядом уткнулся в бурый от ржавчины потолок. Мысли бесцельно бродили туда-сюда, пока внезапно не вернулись к его вчерашнему визиту в клинику. Мали так и не притронулась к чаю, хотя наверняка понимала, что парень притащил ей не дешевый чифир за две крышки, который разливал на рынке Стейли. Это можно было бы расценивать, как непрямой отказ, однако, Уилл не собирался так легко сдаваться. Подобные игры с девушками лишь разжигали в нем азарт и желание добиться своего. Тем более, что новая медичка была очень хорошенькой. Многие поговаривали, что Харпер была резиденткой убежища. Иначе где еще она могла бы взять устройство, что таскала у себя на руке. Да и это сразу объясняло её внешнее отличие от большинства местных девушек. У Мали была ровная кожа, еще не испорченная переизбытком УФ-лучей в ядерное лето и не загрубевшая до состояния корки от пыльных ветров. Волосы девушки были всегда убраны либо в хвост, либо наспех закрученную шишку, однако, далеко не каждая, кто жила рядом с источником радиации, могла бы похвастаться длиной хотя бы до плеч. На фоне местных Мали казалась разве что не ровесницей дочки Стейли, однако, Уилл понимал, что девушка выглядит как раз на свой возраст. Просто как человек, не испорченный внешне нынешними условиями жизни. Мали, вопреки ожиданиям некоторых, вовсе не была особо дружелюбной. Казалось, девушка пережила какую-то глубокую личную трагедию, как в свое время Дэнверс, или и вовсе насилие — а может и то и другое, на Пустошах дело обычное — и оттого была настолько закрытой. Однако, у Уилла не было какого-то желания лезть к Мали в душу, своих тягот было достаточно. А вот под юбку — вполне, и парень даже понимал Шрапнеля, попытавшегося выкрутить новенькой руки. Он и сам был не прочь переспать с ней при первой возможности. От этой мысли губы тронула легкая предвкушающая улыбка. Уилл с наслаждением потянулся почти до хруста в суставах и повернулся на бок. Возможности вот только может и не представиться с такой отчужденностью, однако, чем подкупить нового врача, офицер охраны так и не придумал. Коулман поудобнее закинул локоть под голову, вспоминая представительниц прекрасного пола, с которыми общался на авианосце. Кому-то нравилась его улыбка, другие очаровывались легкостью и веселым нравом молодого офицера. Одна девчушка, помнится, прямо бегала за ним всякий раз, как караван подходил к Ривет-Сити, и Уилл спускался с дежурными проверять прибывших. Да, черт возьми, бывало, что и девчонки с их отдела к нему подкатывали, хотя Уилл старался четко разграничивать работу и личную жизнь. Подопечные Дэнверс — это святое, можно смотреть, но не трогать, как она сама говорила. Да и сам Коулман придерживался этого правила. Хотя однажды всё-таки его нарушил. «На хрена вспомнил именно сейчас? — тут же мысленно одернул себя Уилл и встал. — Не стоило и начинать, а сейчас уже слишком поздно что-то менять». Мужчина вышел в пустой коридор надстройки. Полутьма и тихий гул работавших у лестницы ламп. Уилл бестолково потоптался в дверях мужского кубрика, а затем спустился вниз. Авианосец все еще спал — за исключением, конечно, охраны и первых вышедших на смену жителей. Вяло поздоровавшись с парой встреченных знакомых, Коулман свернул в один из дальних коридоров, ведущих к складам. Ноги сами несли его в одно определенное место, куда офицер любил приходить, когда хотел отдохнуть в тишине. Это был тупик в одном из проходов, куда не заходил практически никто, кроме патрульных, и в котором не было абсолютно ничего, кроме древнего дивана продавленного до, наверное, самого пола. — Что, Коулман, тоже не спится? Уилл резко затормозил, не сразу в полутьме разглядев сидевшую в углу Лорин Миллер, стрелок из отряда Дэнверс. Атмосфера утренней тишины резко стала казаться напряженной. Долгое время они были близкими друзьями до одного момента, и даже пытались ими оставаться и сейчас, но чем больше времени проходило — тем сложнее становилось делать вид, что все хорошо. — А ты, так понимаю, решила от дежурства отлынивать? — иронично поинтересовался офицер, тут же приготовившись к очередной стычке, и, не глядя на девушку, опустился на продавленные пахнущие затхлостью и нафталином подушки. Здесь, в их месте, они забывали о том, что находились в разных званиях, о необходимости держать субординацию и подбирать выражения. Впрочем, в казармах эти условности тоже отбрасывались, стоило хотя бы малейшей искре недовольства вспыхнуть между ними. — Наоборот, только сдала смену, — неожиданно почти миролюбиво ответила Лорин и откинулась на спинку. Рядом с ним, но на достаточном расстоянии, чтобы обозначить границы личного пространства. Уилл, даже не смотря, куда она села, мог точно ощутить, сколько именно свободного пространства оставалось между ними. Примерно полторы ладони — ровно столько, чтобы при желании дотронуться рукой, но не задеть случайным образом. Уилл закрыл глаза, словно надеясь, что возникшая между ними напряжённая тишина исчезнет сама собой — мгновения тянулись, словно резиновые, а толку нет — и затем тихонько наугад коснулся пальцев Лорин. Слегка, чтобы только привлечь внимание. — Дашь закурить? Миллер порывисто поднялась на ноги и, повернувшись к офицеру, бросила в него пачку. Уилл приоткрыл глаза, ощутив, как легкая картонная упаковка шлепнулась ему на колени, но увидел лишь удалявшуюся спину Миллер. Коулман покачал головой и заглянул в пачку. Внутри сиротливо болталась пара сигарет. Ладно, вернет последнюю, как девчонки Дэнверс выметутся на дежурства, а лучше просто оставит на тумбочке Миллер. Был это своеобразный жест примирения, или Лорин попросту слишком устала, чтобы задираться, Уилл сейчас не хотел особо задумываться. Офицер несколько раз щелкнул зажигалкой, с досадой отмечая, что бензин снова на исходе, а затем затянулся и выдохнул резче, чем обычно. Настроение мигом упало, хотя, казалось, безо всякой на то причины. Каждая встреча с Миллер была ложкой дегтя даже в самый хороший день. И как они вообще умудрились докатиться до такого, вяло прикинул Уилл, вновь выдыхая. А затем потушил сигарету, тихо радуясь, что под потолком еще работала вентиляция, и расслабленно закинул ногу на ногу. «Ладно, хрен с ней, до подъема всего ничего». После завтрака Уилл спустился на рынок, намереваясь прицениться у Беннона и купить себе утеплённый джемпер под броню. Торговец бережно поставил перед ним потемневшее от времени зеркало. Уилл, глянув в собственное отражение, заметил промелькнувшую за спиной знакомую фигуру и обернулся, так и не расправив на себе примеряемое. Беннон недовольно окликнул его, спрашивая, будет ли парень покупать джемпер. Мали остановилась около лавки оружейников, угрюмо поглядывая на колено Шрапнеля, сегодня перетянутое эластичным бинтом. Тот в свою очередь тоже глянул исподлобья на девушку и молча достал из-под прилавка китайский автомат. — Забирай свой хлам и крышки и проваливай, пока я не передумал, — буркнул Шрапнель, кладя оружие на стойку, — Отдали за тебя вчера твои долги. — Кто? — девушка недоверчиво приблизилась и осторожно забрала автомат. Бывший рейдер в ответ лишь усмехнулся. — Много будешь знать — станешь, как я однажды, детка. Давай до новых встреч. — Надеюсь, не скорых, — не удержалась от колкости напоследок Мали, убедившись, что оружейник говорит правду, и закинула ремень автомата на плечо. Шрапнель оскалился ей вслед и вытащил из кармана пачку сигарет. Мали, с трудом сдерживаясь от радости, поспешно зашагала в сторону лестницы. Уилл, наконец, повернулся на зовущего его, должно быть, в пятый раз Беннона. — Да беру я, — отмахнулся парень от торгаша, — Можешь не заворачивать. Следующий час офицер провел, разбирая и чища собственное оружие. Мысли словно сами собой вернулись на рынок, к неподдельно счастливой улыбки Мали. До Уилла вдруг запоздало дошло, что если он искал способ быстро добиться этой девушки, то, возможно, стоило догадаться самому закрыть её долг. Сто крышек отбились бы втрое уже в следующем отстреле. Расспросил бы в тот вечер настойчивее, что за проблемы. Но Харк, сам о том не догадываясь, уже перекрыл ему эту возможность. Мысли Уилла оказались прерваны негромким стуком, когда офицер уже практически закончил со сборкой. В пустые казармы неожиданно заглянул объект его раздумий. — Привет, — Мали остановилась на пороге, переминаясь с ноги на ногу, — Харкнесс сказал, что у тебя отсыпной. Уилл вскочил на ноги, торопливо убирая со стола оружие. Не найдя, чем вытереть перепачканные оружейной смазкой руки, в спешке провел ладонями о штаны. — Привет, да, — парень даже слегка смутился, не понимая, чем обязан внезапному визиту, — Проходи, я сейчас все уберу. Мали осторожно переступила порог. В руках девушки оказался стакан с чаем из отеля Уизерли. — Это тебе, — произнесла девушка и, отчего-то не глядя на Уилла, поставила принесенное на стол, выбрав наиболее чистое место, — Символическая благодарность за твою помощь. — Какую помощь? — растерянно пробормотал Уилл, не понимая, куда ему смотреть, на девушку или на стакан. Мали закусила губу на мгновение, а затем впервые робко улыбнулась ему. — Со Шрапнелем. Ты был единственным, кому я сказала, что оказалась в дерьме и, честно говоря, не ожидала, что реально поможешь. Я верну тебе крышки с ближайшей получки. — Мали, послушай, я… — Уилл, растерявшись окончательно, застыл с приоткрытым ртом. Первым порывом было сказать правду, — Я ведь ничего не сделал на самом деле. Девушка, наконец, подняла глаза на офицера, и тот впервые для себя обнаружил, что они были не карими, как у большинства мулатов, а светло-зелеными. Уилл замер, не в силах сразу оторвать взгляд от неё. — Я не люблю быть в долгах, — в свою очередь не сводя с парня глаз, произнесла Мали. Другого шанса не будет, промелькнуло вдруг в голове у Уилла. — Правда, ничего не нужно, — быстро прокашлявшись и вернув голосу привычную уверенность, ответил офицер, — Помнишь, ты говорила, что мне предписано проводить больше времени на свежем воздухе. Составишь компанию на прогулке в выходной? И будем считать, что мы в расчете. Мали снова хмурится и недоверчиво смотрит на него. Уилл поймал себя на мысли, что поступает не лучше Шрапнеля. Ну, может, лишь малость приличнее. — Уилл, послушай… — тяжело вздохнув, начала было девушка, но офицер быстро перебил её. — Просто дружеская прогулка по взлетной и больше ничего, правда. Завтра обещают хорошую погоду, может, даже будет красивый закат. Ну, что скажешь? Он умел улыбаться заразительно и абсолютно безотказно. Иногда срабатывало даже на Дэнверс. Уголки губ Мали дрогнули в ответ. — Дружеская, — подчеркнула девушка, а затем, поколебавшись, добавила, — Во сколько? — Я зайду за тобой ближе к пяти, как солнце начнет садиться, — довольно откликнулся Уилл, даже не скрывая собственного ликования, и подмигнул девушке, — Одевайся теплее. Мали молча поднялась и, слабо улыбнувшись напоследок, ушла. Уилл откинулся на спинку стула и покосился на дымящийся чай, оставленный на столе. Медленно отхлебнул пару глотков, постепенно осознавая, насколько ему только что фортануло. Теперь главное, чтобы Мали случайно не узнала правду. Да и Харкнесс тоже. Хотя друг наверняка поймет его, как мужчина.

***

Мали

Мали с тяжелым сердцем спустилась обратно в клинику. На душе было паршиво от осознания того, что даже этот улыбчивый добрый парень в итоге рассматривает её лишь с одним очевидным намерением. На ум пришли невеселые слова Резчицы о том, что в этом мире остались лишь два вида валюты — крышки и женское тело. Ладно. Он обещал, что это будет только дружеская прогулка. А все дальнейшие намерения можно будет пресечь на корню открытым разговором, если потребуется. Хотя, возможно, отношения с кем-то здесь могли бы дать хоть какую-то защиту от таких, как Шрапнель, но девушку буквально тошнило от мысли, что придётся повторить историю с Пронто. Хватит с неё подобного. Лучше уж сразу пуля в висок. Вонючий сигаретный дым медленным сизым маревом заполнял узкое, как пенал, помещение. Резчица зажала самокрутку в желтых зубах и пожала острым бледным плечом. — Поверь, лучше давать одному, чем всем сразу, — хмыкнула она, глядя на упрямо молчавшую свою помощницу. — Да и в целом, это неплохой способ отблагодарить, если у тебя нет крышек. У мужиков такой привелегии нет. Потерпеть десять минут ради того, чтобы тебя не таскали насильно на каждую пьянку в общагу за волосы, как тех телок из загона. Мали промолчала и с тяжелым сердцем глянула в сторону оружейного магазина, расположенного прямо напротив их «клиники». Резчица, проследив за её взглядом, понимающе ухмыльнулась, но ничего не сказала и вновь затянулась. Вечером того же дня Мали, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит все громче, робко вышла во двор и направилась в сторону обшарпанной двери магазина. «Он неплохой парень», — мысленно повторяла девушка, как мантру, слова Резчицы. — «Приятный и вежливый. Не пытался лезть, как другие. Не будет же он с порога меня в постель тащить, сначала наверняка захочет просто повстречаться…». Пронто сидел, разбирая какое-то старое ружье. В полутёмном помещении, освещаемом фактически лишь настольной лампой на рабочем месте оружейника, пахло железом и порохом. Парень с легким удивлением уставился на смущенно замявшуюся у порога Мали. Та, чувствуя, как внезапно затряслись руки и невовремя накатили слезы, решила сходу объяснить цель своего визита, но выходило лишь неловкое бормотание. Пронто в ответ улыбнулся и жестом подозвал дрожащую девушку к себе. — Прости, я, наверное, несу полную чушь, — Мали, слегка успокоившись после понимающего кивка, вытерла щеки и опустилась на пододвинутую ей колченогую табуретку, не замечая пристального взгляда оружейника на себе. — Знаешь, я просто никогда не была в отношениях и… — Покажи сиськи, — резко оборвал её несвязный лепет Пронто и с довольной ухмылкой откинулся на спинку стула. Мали умолкла и ошарашенно уставилась на него, чувствуя, как холодная дрожь моментально пробрала нутро, а в заплаканных глазах вновь защипало. — Ч-что?.. — Я велел тебе показать сиськи. Или у тебя со слухом проблемы? — Пронто похабно улыбнулся и затем по-хозяйски дернул на себя ворот рубашки Мали. Та моментально попыталась вскочить и попятилась, запоздало понимая, что зря всё это затеяла. Оружейник нахмурился и поднялся на ноги. В ответ на сбивчивые извинения он вновь вцепился в одежду девушки, не давая уйти, и повалил её на стол, прямо в каких-то двадцати сантиметрах от разобранного ружья. Мали взвизгнула и попыталась было вывернуться, но крепкая хлёсткая пощечина моментально обожгла лицо. — Хочешь, чтобы на твои вопли все мужики в Парадиз-Фоллс сбежались? — прорычал Пронто, бесцеремонно расстегивая на брыкавшейся девушке штаны и грубо подлезая внутрь. — Заткнись, блять! Мали послушно замолчала и зажмурилась, боясь даже вдохнуть лишний раз и отчаянно желая умереть прямо здесь, на этом грязном от оружейной смазки столе, лишь бы не чувствовать чужие жадные руки на собственном теле. Слезы неостановимо текли по лицу, как знак полного поражения и обрушившихся на голову последствий собственной наивности. Пуговицы рубашки одна за другой расстегивались под нетерпеливыми пальцами парня. — Повернись на живот, — наконец, велел Пронто, очевидно, насмотревшись и оценив попавший к нему в руки живой «товар». — Да не ссы, ты уже готовая, можно сказать. Обе руки были больно прижаты к столу, не оставляя ни шанса вывернуться или избежать того, что произошло дальше. Звякнула пряжка ремня. Мали вновь зажмурилась, пытаясь производить как можно меньше звуков и вообще слиться с холодным столом. Не кричать, не рыдать, даже не дышать. Не выть от саднящей резкой боли, не пытаться вывернуться, слушая дыхание парня за спиной. Просто потерпеть десять минут, как говорила Резчица. Только теперь уже было непонятно, ради чего. Когда все закончилось, и оружейник, наконец, позволил ей выпрямиться, Мали дрожащими руками натянула обратно штаны и медленно опустилась на все тот же злосчастный табурет, чувствуя, как подгибаются колени, а между ног неприятно жжет. Ладони инстинктивно сжали полы рубашки, плотнее запахиваясь. Лицо горело от слез и, казалось, все еще ощущало пощечину, а от запаха парня, казалось, въевшегося в её рубашку, воротило, как и от самой себя. Довольный Пронто тоже застегнулся, стоя перед зареванной девушкой и предупредил: — Будешь послушно раздвигать для меня ноги — оставлю при себе. Завтра приходи в это же время. Еще хоть одна попытка сопротивляться — расскажу остальным, какая ты узкая, и сразу пойдешь по рукам, ясно тебе, сучка? А теперь вали обратно к себе, не надо мне здесь кровью мазать. В клинике отчего-то казалось слишком душно. Мали, схватив куртку, спустилась на среднюю палубу к КПП, жадно вдыхая отрезвляюще морозный воздух. Девушку вдруг начало знобить, но казалось, холод был здесь не при чем. Жизнь на поверхности с каждым днём казалась все сложнее и безнадежнее. После Парадиз-Фоллс она думала, что нет ничего, что нельзя было бы вынести. Однако, реальность открыла другое. Невозможность отыскать пропавшего отца, который отчего-то решил бросить собственную дочь на растерзание смотрителю, отсутствие реального боевого опыта и неспособность защититься, лютое безденежье и то и дело встречавшиеся козлы вроде Шрапнеля — все это наваливалось тяжелым комом и угнетало окончательно. В Парадиз-Фоллс все сводилось к тому, чтобы выжить и сбежать. Из Ривет-Сити бежать уже было некуда. Мали неожиданно поймала себя на том, что стоит на мосту, отрешенно глядя на плещущийся внизу угрюмый темный Потомак. «Соберись», — мысленно одернула себя она, чувствуя, как холод не дает слезам даже собраться на глазах, — «Давай уже просто найдем этого андроида, а следом найдётся и отец. И больше не придётся терпеть все это». Надежда отыскать Джеймса по-прежнему крепко держала Мали на плаву. Девушка старалась не задумываться о том, что будет после, если ей удастся это сделать. И о том, не станет ли Джеймс еще одной обузой. Само присутствие отца, как и в убежище, давало некое стойкое ощущение защищённости и собственной нужности, и только ради этого Мали готова была простить его побег, едва не стоивший ей жизни. Оглушительно скрипнула дверь со стороны входа на пристройку. Мали обернулась. Наружу вышла Мей Вон, одетая в драную бесформенную куртку. Девушка в нерешительности остановилась у стены и махнула Мали рукой. А затем неторопливо подошла к девушке. — Хотела узнать, как ты, — застенчиво произнесла азиатка, сама же с легкой тревогой проследив за взглядом Мали. Та лишь моргнула, а затем подметила появившийся у Мей Вон дешевенький пистолет. Значит, она не зря потратила-таки те двадцать пять крышек, которыми Мали с ней поделилась в их ту совместную попойку. — Нормально, — ответила девушка и медленно повернулась к беглой рабыне, — Слушай, а расскажи еще раз, как тебе удалось дойти сюда. — Зачем? — Мей Вон, моментально забеспокоившись, испуганно взглянула на девушку. Мали уставилась на неё в ответ, чувствуя, как внутри в ней просыпается озлобленная подозрительность. — Когда мы только познакомились, у тебя даже оружия при себе не было. Просто интересно, как ты пересекла руины Вашингтона, полные рейдеров и супермутантов, и подземки с дикими гулями. Мей Вон попятилась, напряженно глядя на девушку. — Мне… помогли, — беспомощно пробормотала она. Взгляд Мали вдруг упал на тонкий длинный шрам, идущий под ухом беглянки. — И кто же это? — с напором охотника, поймавшего след, поинтересовалась девушка. Мей Вон попятилась еще больше. А затем вдруг выхватила пистолет и трясущимися руками направила его на Мали. — Какое тебе до меня дело?! — выкрикнула бывшая рабыня, — Я и так доверилась однажды по глупости тебе больше, чем следовало. Уйди, оставь меня в покое! Руки сработали быстрее головы. Мали вцепилась в запястье Мей Вон, отводя дуло в сторону. Громко грянул выстрел. Азиатка, испуганно завизжав, выронила пистолет и резко дёрнулась назад, пытаясь вырвать руку. Мали, отпустив её, сама поспешно выхватила свое оружие и взяла Мей Вон на мушку быстрее, чем та успела наклониться за упавшим пистолетом. — Ты совсем больная? — с трудом переведя дух, крикнула в ответ Мали. Мей Вон не успела что-либо ответить. С КПП раздался предупреждающий крик. Снова грохнула дверь, послышались чьи-то тяжелые шаги. Мали повернулась на звук и увидела быстро приближавшегося к ним Харкнесса, выражение лица которого не обещало явным счетом ничего хорошего. — Она пыталась в меня выстрелить, — попыталась было первой оправдаться Мали, но Харкнесс в ответ, молча выбив у неё из рук оружие, ухватил ошарашенную девушку за плечи и подтащил к погнутому хлипкому ограждению трапа. Холодный плеск Потомака никогда еще не казался ей настолько близким.