А3-21

Часть 2 Живая вода

Мали

Мали оперлась спиной о грязную пыльную стену, с трудом пытаясь продышаться. Воздух внутри мемориала был тяжелым, спертым, застоявшимся из-за неработающей уже около двадцати лет системы вентиляции. Историческое здание уже давно было не тем, каким его посещали туристы в довоенное время. Верхний уровень, где находился памятник Джефферсону, был практически полностью разрушен. Нижний этаж, отведенный под рабочие помещения, и сувенирный магазин, были в свое время перестроены Братством Стали и командой Джеймса под жилой комплекс и буквально заставлены различными незнакомыми девушке терминалами и устройствами. В разрушенной ротонде мемориала, которую Братство за годы разработок постепенно обнесло и укрепило металлическими конструкциями, находился огромный резервуар, наполненный мутной речной водой, вокруг которого и был выстроен предполагаемый очиститель. Но позже, после закрытия проекта «Чистота», и этот с трудом воссозданный остов науки был окончательно разрушен супермутантами, решившими устроиться в заброшенном помещении. Впрочем, их здесь было не так много. Харкнесс осторожно шагал впереди, закрывая собой то и дело пытавшуюся стрелять с ним наравне Мали. У синта было значительное преимущество не только в боевых навыках, но и в оружии. На вылазку шериф взял с собой плазменную винтовку, которую унес из Содружества. Её заряды при успешном попадании прожигали ткани противника до костей. То, что было нужно для супермутантов с их нечеловеческой регенерацией. Мали же, оказавшись внутри, сразу же осознала, насколько сильно её присутствие усложняло задачу Харкнесса. Девушка честно пыталась стрелять наравне с ним, однако, не успевала даже прицелиться. Возможно, единственный толк от нее был лишь из-за надетого пип-боя, по которому она могла заранее определить, с какой стороны выбегали супермутанты. Пули уходили в темноту, в которой ничерта не было видно дальше вытянутого пальца, а в одном из помещений Мали и вовсе оглушило шумовой гранатой. Хотя уже после зачистки мемориала это казалось не такой существенной проблемой. Перепонки чудом уцелели, слух не повредило, и ладно. Сердитое ворчание Харкнесса над пострадавшим ухом добивало куда сильнее. — Что мы здесь ищем? — поинтересовался шериф, проверяя заряд в винтовке, когда девушка, после тщетных поисков по немногим уцелевшим уровням мемориала попросила вновь вернуться в ротонду. Его потрепало куда легче, чем её. Точнее, если сравнивать — синта не задело вообще. Мали вновь прислушалась к давящей на мозг тишине. В правом ухе все ещё противно звенело, вызывая желание то и дело встряхнуть головой. — Уже не знаю, — проговорила она, поднимаясь по лестнице к резервуару, — Какие-нибудь заметки, записи, что-нибудь, что могло указать на то, куда пропал отец. У него была привычка всегда фиксировать результаты своей деятельности, вести журнал. Если он здесь был, наверняка что-нибудь должно было остаться. Харкнесс вздохнул. Ему не особо хотелось разрушать на корню последнюю надежду девушки, особенно после того, как их несколько раз едва не убили, однако, и задерживаться в мемориале он не собирался. — Послушай, только не говори, что не думала о том, что его могли поймать супермутанты и… — он осекся, поймав на себе взгляд Мали. В подвале, оборудованном под жилую зону, они обнаружили несколько сетчатых мешков с разделанными человеческими останками. Трупоедство среди мутантов было всем известным делом, однако, девушка старательно пыталась игнорировать мысль, что среди освежеванных конечностей могли быть части Джеймса. — Просто дай мне еще десять минут и возвращаемся в Ривет-Сити, — с трудом подавив эмоции, пробормотала в ответ Мали. Харкнесс кивнул в ответ. Он не стал подниматься за ней к резервуару, решив остаться на всякий случай у лестницы, если вдруг в ротонду заявится кто-нибудь ещё. Мали, с легкой тревогой прислушиваясь к собственным гулким шагам, поднялась, отметив, что головокружения не было. В застекленной ротонде по кругу стояло какое-то выключенное оборудование. На удивление, внутри было чисто, точно мутанты отчего-то решили обходить эту часть стороной. Мали осторожно провела пальцем по одной из панелей, оставив темный след на пыльной поверхности. Нетронутые стопки каких-то документов, небрежно брошенная ручка, чашка с черными высохшими следами давно забытого кофе или чая. Создавалось впечатление, что в какой-то момент сотрудники лаборатории просто ушли на перекур и не вернулись. Над панелью со стандартным цифровым блоком взгляд вдруг выхватил пустую рамку. Судя по размеру, она предназначалась для фотографий форматом 10×15 см. Сердце на миг пропустило удар. Девушка вспомнила о выцветшей фотографии родителей, которую забрала с собой при побеге из убежища и до сегодняшнего дня так и ни разу не доставала из рюкзака, отчего-то боясь даже взглянуть на неё. В бункере она просто стояла на комоде, прижатая парой безделушек. Однако при взгляде на пустую рамку сразу стало понятно, откуда снимок был забран. Повинуясь какому-то неясному внутреннему зову, девушка скинула с плеча рюкзак и бережно достала слегка потрескавшуюся фотографию, которую все это время носила в старом журнале, чтобы не повредить. А затем вернула снимок в рамку. И, казалось, что-то внутри её, наконец, отпустило. В этом мемориале умерла Кэтрин и родилась она сама. Сюда же и вернулся Джеймс, точно к старой заброшенной могиле. Слегка встревоженный голос Харкнесса вновь окликнул её снаружи. Мали заставила себя оторваться от почти идиллической картины пустой лаборатории. Взгляд упал на аккуратно сложенные голодиски рядом с рамкой. Чуть поодаль, у края стола, будто бы в спешке брошенный, лежал еще один с проставленной на нем от руки датой. Восемнадцатое октября 2277 года. — Кажется, я кое-что нашла, — взволнованно откликнулась девушка, а затем, смахнув всю стопку дисков разом, быстро сбежала вниз, — Голозаписи. Отец частенько забывал их на рабочем месте, когда мы жили в Убежище. Один оставлен два месяца назад. Черт, да как он умудрился вообще пройти сюда? Мали быстро глянула на абсолютно идентичные внешне голозаписи. Отличались лишь даты, прописанные до боли знакомым аккуратным почерком. Покусывая от волнения губы, девушка быстро вставила последний по записи в отсек пип-боя. «И вот я снова здесь, где всё началось. Проект «Чистота», — голос Джеймса, чуть приправленный легкими помехами, раздался в гулком высоком помещении ротонды, — «Господи, мы и правда хотели изменить мир. Мы правда думали, что «источник воды живой» станет реальностью. И именно потому это такой важный момент. Потому что через девятнадцать лет я всё равно ещё верю. Проект «Чистота» может и будет работать. И это только начало». Мали замерла, глядя на устройство. Голос отца, прозвучавший хоть и на записи, будто облил её ледяной водой. Джеймс был здесь, это точно. Харкнесс тихонько коснулся локтя Мали и кивнул на стопку оставшихся дисков, которые она держала в другой ладони. Девушка рассеянно кивнула и поменяла запись. «Даже в Убежище 101 я никогда не прекращал работу по проекту совсем. Вскоре после нашего прибытия я стал регулярно пробираться по ночам в запретные зоны, искал… Сам не знаю. Что-то. В конце концов, это же территория Волт-Тек», — голос Джеймса звучал в огромном разоренном помещении словно на исповеди или в кабинете личного психолога. — «Однажды ночью, после полбутылки скотча, я забрался в кабинет Смотрителя. Взломать его консоль и получить доступ к секретным файлам было парой пустяков. По большей части это был полный мусор. Пропаганда, шпионские отчёты, доносы, просто потоп сознания… Но одна вещь, одно имя просто бросилось мне в глаза — доктор Станислас Брон. Великий немецкий ученый, участвовавший в программах Волт-Тек и создавший некий ГЭКК. Генератор Эдемских Кущ Компактный. Судя по данным, этот ГЭКК должен был помочь возродить землю после ядерного удара». Харкнесс заинтересованно прислушивался к записи, не забывая при этом то и дело окидывать взглядом помещение ротонды и держать палец на спусковом крючке. Мали на мгновение оторвалась от завороженного прослушивания отцовских откровений. Полбутылки скотча? Взломать кабинет смотрителя? Да она, оказывается, совсем не знала собственного родителя! «Честно говоря, идея ГЭКК звучала полной фантастикой. Но оказывается этот прибор не только существовал, он был разослан по нескольким убежищам для использования после войны. К сожалению, 101-е в их число не входило. Я нашёл имя Брона, в списке лиц, приписанных к Убежищу 112. Я не бесталанен, но этот человек… Он вполне мог преуспеть в том, что мне не по плечу. Быть может, в Убежище 112 остались его материалы? Дневники, голозаписи, компьютерные файлы, или даже эксперименты… Если я смогу заполучить даже малую часть наследия Брона, проект «Чистота» станет реальностью». Легкий писк устройства, оповещавшим о конце записи. Голос Джеймса утих, вновь возвращая девушку и синта в тишину мертвого здания. Мали подняла на Харкнесса возбужденно блестевшие глаза. — Отец был здесь, — проговорила она, сама до конца не веря в удачный исход поисков. Происходящее казалось какой-то фантастикой. Харкнесс кивнул в ответ на эту очевидную констатацию факта. Был, но это все ещё не отменяло вероятности, что ученый лежал в подвале, разложенный по мешкам. — Что такое этот ГЭКК? — поинтересовался синт, пытаясь найти в закоулках своей памяти что-то похожее по звучанию. Но не находил. Мали пожала плечами. — Даже не знаю, но возможно, в других записях есть ответ на этот вопрос. Возможно, какое-то устройство или… Я не знаю. Очевидно, что-то, без чего очиститель не может работать, — она вновь опустила глаза на непрослушанные диски. — И судя по всему, он ушел в 112-е убежище. Если, конечно, выжил. Харкнесс осторожно кашлянул и кивнул в сторону выхода. — Раз твоего отца все равно здесь нет, предлагаю прослушать остальное в более приятном месте. Мали согласно кивнула и, убрав добычу в рюкзак, последовала за ним. Они вновь вышли в темный коридор, держа оружие наготове. Пробираясь вперед мимо разбросанных там и тут переломанных мутантами предметов быта и прислушиваясь к дыханию синта впереди, девушка невольно задумалась о том, что теперь между ними будет. Он сдержал данное ей ночью слово, провел в мемориал и помог отыскать след отца. А дальше? Харкнесс ушел, а Мали, все еще дрожа, оперлась ладонями о стол и медленно выдохнула. Все пошло наперекосяк, совсем не так, как она хотела. Разговор с Зиммером затянулся на сорок с лишним минут. Старик, точно чуя ложь, выпытывал несуществующие детали того, как именно девчонка перед ним нашла его «погибшего» синта. Мали, изо всех сил стараясь не запутаться в собственных словах, отчаянно врала на ходу. Шла в Ривет-Сити через Вашингтон, увидела в одном из закоулков тело. Подошла обыскать на предмет чего-то полезного и увидела, что голова мужчины была буквально располовинен надвое. Очевидно, постарались кентавры и дикие псы. С одной стороны черепа виднелась странная деталь. Забрала её с собой в качестве доказательства. Решила отдать за крышки кому-то из интересующихся, вроде Братства Стали. Зиммер слушал, не перебивая, лишь задавал все новые уточняющие вопросы. Мали отвечала, чувствуя себя крайне неуютно под пустым безэмоциональным взглядом его телохранителя. Девушка была почти уверена, что этот вооруженный до зубов парень тоже был синтом. И мысли о том, что Харкнесс в их следующую встречу будет смотреть также, пугали до дрожи. Когда старик, наконец, удовлетворившись услышанным, с мрачным видом забрал деталь, Мали, облегченно вздохнув, вернулась в клинику на подгибающихся ногах. Дело было сделано, и менять принятое решение было поздно. Наверное, оно было одним из самых глупых и нелогичных за всю её жизнь. Лишиться единственной возможности найти отца, ради которого и ввязалась в это дело. И ради кого — или вернее было бы сказать, чего — разумной человекоподобной машины? Мали застыла над проклятой папкой, чувствуя, как слезы вновь обжигающе душат горло. Харкнесс должен был прийти с минуты на минуту. Первой мыслью было спрятать папку, однако, терзающие сомнения в происхождении шерифа буквально разъедали душу изнутри. Как она объяснит ему свое заплаканное лицо, да и как вообще теперь смотреть ему в глаза? А если скажет правду, то не станет ли в глазах шерифа сумасшедшей? Мали глубоко вздохнула и опустилась на стул. Возможно, её поступок мог считаться правильным с точки зрения морали, однако, в тот момент она разом потеряла и отца и Харкнесса. Из глубины коридора прозвучали выстрелы. Следом почти сразу — топот дежурного на этаже и громкий приказ всем оставаться в своих каютах. Мали вскинула голову, чувствуя, как её снова начинает трясти. Неужели Харкнесс вот так легко убил ничего не подозревающего Зиммера и его телохранителя? Однако, пришедшее следом еще более жуткое предположение едва не скрутило её напополам. Что если стрелял не он? Она честно выждала, наверное, около пяти секунд, нервно мечась от стены к стене и до боли кусая костяшки пальцев. Не выдержав, Мали выскочила в коридор и рванула вслед за дежурным в сторону каюты бостонцев, в которой явно происходила какая-то свалка. Облезлые стены, однотипные двери мелькали перед глазами, пока она не добежала до той, что была распахнута в конце коридора. Взору девушки предстал безвольно раскинувшийся в кресле Зиммер с огнестрельным ранением в области живота. Запрокинутое лицо старика безобразно исказилось, рот приоткрылся, треснувшие очки лежали на полу. У противоположной стены находился бледный Харкнесс с ярко-алым ожогом на правом предплечье. Стоявший напротив телохранитель Зиммера застыл с поднятой лазерной винтовкой. Вся мизансцена продлилась не более доли секунды. Наемник, завидев показавшегося в проеме дежурного, тут же перевел дуло винтовки на него. Алый пучок света прожег броню и слой эпидермиса. Охранник дико вскрикнул и, едва не сбив подбежавшую следом Мали, отшатнулся назад. Девушка, оказавшись буквально прикрытой живым щитом, выхватила пистолет и сделала несколько беспорядочных выстрелов, отчаянно надеясь попасть в противника хоть раз. Две из пяти выпущенных пуль попали в руку и плечо наемника, и пистолет глухо щелкнул, оповещая об опустевшем магазине. Харкнесс, получив заветное мгновение передышки, подхватил с пола ПП, который выронил от попадания лазером, и выпустил несколько пуль в голову наемника, превратив левую половину его лица в кровавое месиво. Мали, опустив ватные руки с судорожно сжатым в пальцах пистолетом, поспешно переключила внимание на жалобно матерившегося на полу дежурного. Беглый осмотр ожога — ничего серьезного. Зато броня в месте выстрела буквально обуглилась. Поднявшись на ноги, Мали вспомнила об ожоге Харкнесса и, стараясь не смотреть на то, что осталось от телохранителя Зиммера, шагнула в каюту. Шериф тем временем уже вызвал подкрепление по рации. — Вторая степень, — пробормотала девушка, глянув на пораженный участок кожи между локтем и запястьем. Затем на раковину в углу каюты поверх откинутой головы побледневшего Зиммера. — Надо охладить ожог. Она соблюдала дистанцию и избегала взгляда, и это не укрылось от внимания тяжело дышащего синта. — Шеф, что произошло? — кое-как поднявшись, спросил попавший под раздачу дежурный, совсем юный паренек, её ровесник максимум. Харкнесс повернулся к нему. — Я зашел поговорить по просьбе доктора Ли, а этот старый козел начал мне угрожать оружием и выстрелил, — ложь слетала с его губ так спокойно и бесстрастно, что Мали даже попятилась. — Вам надо закрыть ожог, — пробормотала девушка. — Подойдите в клинику, а для шерифа я сейчас вызову доктора Престона. Она поспешила выйти, стараясь быстрее ускользнуть от тяжелого ледяного взгляда шерифа. В коридор уже начали стекаться первые любопытные, в том числе и взволнованный Престон. Оставив старика разбираться с ожогом Харкнесса, Мали увела пострадавшего парня в клинику, словно надеясь его присутствием повторно отгородиться. Только уже не от смертоносного лазера, а от Харкнесса, которого она теперь не знала и боялась. Шериф пришел через несколько часов, когда время уже давно перевалило за полночь. Словно бы знал о том, что девушка не спит. Мали сидела на койке, подтянув к себе колени и тщетно пытаясь хоть немного расслабиться. Когда Харкнесс вошел, девушка мгновенно напряглась и отползла к изголовью, нашаривая спрятанный под подушкой пистолет. Она отчаянно ждала его появления и одновременно боялась. Харкнесс, не сводя с неё глаз в полутьме, молча прошел внутрь. Поставил тот злосчастный стул напротив койки и с тихим выдохом сел. — Если бы я решил тебя убить, то сделал бы это сразу, — негромко произнес он. — Можешь убрать оружие. Мали обреченно выдохнула и достала из-под подушки пистолет. Положила рядом с собой, но так, чтобы можно было сразу схватить при необходимости, и вновь подняла глаза на синта. Так глупо. Он все равно будет быстрее. — Почему ты боишься меня? — вдруг поинтересовался Харкнесс, касаясь края повязки на правой руке. В голосе шерифа прозвучала неподдельная горечь. — Разве я не заслужил, чтобы ты хотя бы не хваталась за пушку рядом со мной? Девушка даже не шевельнулась. — Я не знаю, что ты такое, Харк. Ты безнаказанно убил двоих человек в их каюте. Просто так, хотя они могли уйти, даже не узнав о тебе! Харкнесс промолчал, словно взвешивая в голове собственный ответ. — Зиммер был редкостным мерзавцем, Мали. А Армитидж, его телохранитель, был синтом. — Как и ты! — Не совсем, — голос Харкнесса сух и почти безэмоционален, однако, в глазах сквозило отчаяние. — Он андроид предыдущего поколения в отличии от меня. Неспособен к самосознанию, мыслительной деятельности и эмпатии. Просто послушная машина для убийства. Между ними вновь воцарилась тягостная тишина. Но ненадолго. — Это разве дает право убивать? Чем ты лучше их? Она косвенно чувствовала собственную причастность к смерти старика, и это медленно убивало, как поворачиваемый в ране нож. Взгляд Харкнесса по-прежнему был полон такой бесконечной горечи, что в итоге девушка не выдержала первой и отвернулась. — А ты разве не убила бы тех, кто держал тебя в рабстве, чтобы снова стать свободным человеком? Сними уже розовые очки, Мали. Ты больше не в убежище. Он странно усмехнулся на последнем слове. Мали упорно продолжала смотреть в сторону, боясь поднять на него глаза. Отчасти потому что боялась не выдержать и снова разрыдаться. — Я хотел быть человеком. Свободным человеком, Мали. И тут её прорвало. — Я бы многое отдала, чтобы просто вернуть время на несколько часов назад, — наконец, найдя в себе силы говорить, выдавила девушка, смаргивая слезы. Голова казалась опухшей, в висках ломило от такого количества рыданий за столь короткий промежуток времени. — Нет смысла жалеть о том, чего не изменить. Девушка наспех вытерла лицо, пытаясь взять себя в руки. Внезапно её озарило. — Послушай, мы можем ещё все исправить! — вспыхнувшая внутри надежда всколыхнула с такой силой, что она, забывшись, едва не схватила синта за руки. — Мы… Мы можем пойти к Пинкертону. Он все еще живет здесь, в носовой части корабля. Попросим вернуть все, как было и… — Нет, — спокойный голос шерифа оборвал речь Мали, слегка оглушив содержанием этого короткого слова. — Я не хочу. Какой смысл откатывать мне память обратно, если ты сама уже никогда не сможешь забыть, кто я? И вновь тягостное молчание, накрывающее разлившееся между ними разочарование. Харкнесс опустил взгляд на пистолет, все так же лежавший рядом с ладонью девушки. — Почему ты пошла за мной, если боишься? Мали взглянула на него в упор, понимая, что на самом деле интересовало синта. — Я услышала выстрелы, — тихо ответила она и упрямо закусила губу. — Кому-то могла понадобиться помощь. Харкнесс слегка наклонился вперёд, удерживая её взгляд. — Береги свою человечность, Мали, — тихо произнес он и поднялся на ноги. — И спасибо за то, что не продала Зиммеру. Я проведу тебя в мемориал, чтобы ты не думала, что все было зря. Постарайся поспать хотя бы пару часов, выйдем на рассвете. Он вышел из клиники. А девушка так и осталась сидеть, чувствуя, как её вновь охватывает ледяное чувство только-только, казалось, забытого одиночества. Уже почти у коридора пип-бой внезапно предупреждающе мигнул. Мали судорожно вцепилась в предплечье Харкнесса и молча показала ему экран. Из коридора раздались знакомые шаги и глухое ворчание. Синт кивнул и, дав знак стоять на месте, бесшумно скользнул к противоположной двери, практически полностью растворившись в темноте. Несколько мучительных мгновений пугающей тишины, прерываемых только тяжелым шарканьем и шумным хриплым дыханием. А затем тишину мемориала резко разбил злобный рев и череда выстрелов. Оставаться в неизвестности было страшнее, чем попытаться что-то сделать. Мали, не выдержав, рванула на звук, споткнувшись о какой-то мусор на полу и едва не убившись о косяк. Где-то в стороне раздался тихая короткая ругань Харкнесса. Девушка сжала крепче автомат, дабы не выронить при отдаче, и сделала несколько выстрелов практически наугад в сторону быстро движущейся и рычащей горы мышц. Яркая вспышка плазмы из-за угла догнала автоматную очередь, а затем хрипы начали медленно угасать. Мали, слегка дезориентированная вспышкой, поспешно глянула на экран пип-боя, пытаясь понять, были ли вокруг еще враги. Но единственным, что она успела увидеть, была стремительно приближающаяся к ней точка. Девушка не успела даже сделать вдох, как её мгновенно оттащили за угол и встряхнули. — Что в просьбе оставаться на месте было непонятного, скажи, пожалуйста? — сердито поинтересовался Харкнесс, дергая на себя её руку и разворачивая пип-бой к себе. — Ты так торопишься умереть, я не пойму? Убедившись, что в помещении больше не осталось живых, кроме них, он вздохнул и уставился на свою спутницу, ожидая ответа. — Я тебе помочь пыталась! — Мали сердито выдернула руку и включила подсветку. Фонарь осветил уродливую тушу мутанта с прожженного почти до его содержимого черепом, заляпанные стены, битую плитку на полу, блестящие гильзы под ногами. Лицо Харкнесса в зеленоватом свете казалось пугающей равнодушной маской. — Да ты не видишь дальше своего носа! — он ухватил девушку под локоть и осторожно, но быстро повел в сторону выхода. — А в тебя, я смотрю, прибор ночного видения вмонтирован? — попыталась съехидничать Мали и запнулась. Харкнесс на миг остановился, глядя на неё с прежней серьезностью. А затем вновь потащил её по коридору. Мали пыталась не отставать, старательно отгоняя от себя подозрения, что успела заметить что-то промелькнувшее в глазах синта. Внешний мир встретил их первым ощутимым морозом, серым небом и хрустящим инеем под ногами. На часах было около десяти утра. В округе стояла подозрительная тишина. Мали, ежась от проникавшего, казалось, до самых кишков мороза, выровнила дыхание и шагала рядом с Харкнессом. Шериф устало покосился на девушку и, наконец, отпустил её локоть. Его ладонь на миг коснулась пальцев Мали, но та быстро спрятала руку в карман куртки. Их шаги гулко отдавались по металлическому настилу. Впереди сквозь легкую дымку над рекой виднелись руины Анакостийского причала. — Ты же не собираешься на самом деле идти вслед за отцом в 112-е? — вдруг произнес Харкнесс, первым нарушив молчание. Мали не ответила, и он уже с нажимом добавил, — Ты ведь понимаешь, что не дойдешь даже до окраин Вашингтона? И снова тишина в ответ. Мали упрямо поджала губы. Синт был прав, и это било по больному. — Поэтому я искала андроида, — пробурчала она. — За две тысячи я могла выкупить контракт наемника из Подземелья. Мне говорили, что он очень надежный. Ну или найти кого-то еще… Харкнесс хмыкнул и чуть ускорил шаг. — Ага. Чтобы пристрелить тебя где-нибудь за углом и забрать все остальное, что не получил помимо аванса. Ты выжила в Парадиз-Фоллс, но до сих пор не поняла, что большинство вольных наемников только и ждут, пока им не попадётся какой-нибудь непуганный чудак с кучей крышек? Тем более, молодая девушка. Догадываешься, что с тобой сделали бы, заплати ты даже пять тысяч? Мали глубоко вздохнула, чувствуя, как на неё наваливается мутное депрессивное состояние от осознания собственной беспомощности в этом озверевшем диком мире. — Что ты мне предлагаешь? — устало поинтересовалась она. — Быть тверже и научиться за себя постоять, — на полном серьезе откликнулся синт. — Если окружающие увидят, что тебя не так-то просто раздавить, то возможно начнут относиться к тебе на равных. Вот тогда и будет смысл кого-то нанимать. Мали вспомнила смех Пинкертона и его слова о том, что её «детеныш болотника одной клешней бы уделал». Было немного обидно, но если она всерьез хотела отыскать отца, стоило, наконец, признаться в собственных слабостях. — Знаешь, меня все равно больше ничего не держит в Ривет-Сити, — бросила она, намеренно стараясь придать голосу как можно более равнодушный тон. Харкнесс искоса взглянул на неё. Казалось, хотел что-то уточнить, но промолчал. Иней под ногами сменился на сухую грязь и камни берега. Они почти подошли к металлическим сходням, ведущим на мост. — Я пойду с тобой в 112-е, — вздохнув, произнес шериф, едва Мали шагнула на первую ступеньку. — Если ты, конечно, не передумаешь до завтра, на что я, честно говоря, все еще надеюсь. Девушка ошарашенно взглянула на него, едва не оступившись. — Ты? — она растерялась настолько, что, казалось, разом позабыла все слова. — А как же город? Харкнесс пожал плечами и остановился перед ней. — У меня есть отличный зам, а я ни разу за пять лет здесь не был в отпуске. — Для тебя поход через Пустоши — отпуск? Шериф молчал, не сводя с неё глаз, а Мали нервно кусала губы, недоверчиво глядя на него. — Ты же несерьезно, да? — Абсолютно серьезно, — Харкнесс слегка наклонился к ней, заставив отшагнуть еще на ступеньку, отчего девушка оказалась одного с ним роста. — Но перед выходом надо будет провести хотя бы одну тренировку. Серьезно, ты ужасно стреляешь. Я не хочу быть убитым случайным рикоршетом. — Хорошо, согласна, — Мали окончательно стушевалась от услышанного и замерла, осознав, что синт вновь находился на предельно близком расстоянии. — Черт, Харк! Не смотри на меня так, пожалуйста. Её раздирали изнутри тяжелые и абсолютно неуместные в данной ситуации сомнения. Открывшаяся правда о шерифе отталкивала, однако, казалось, её собственные чувства к нему никуда не делись, и это пугало еще больше. Девушка то и дело твердила себе, что поведение Харкнесса — не более, чем программа, однако, с каждым его взглядом, подобным тому, как он сейчас на неё смотрел, убеждения медленно осыпались в прах. «Это ненормально, дура!». — Я… — синт остановился на расстоянии выдоха, словно считывая сомнения своей спутницы. — Хочу тебя поцеловать. — Харк… Он наклонился ближе. Наверняка, отлично считывал все её сомнения, чертов андроид. И знал же, на что давить! — Всего один поцелуй, — уголки губ дрогнули в едва уловимой улыбке. — Пожалуйста. Мали, сама не сдержавшись от ответной смущенной улыбки, опустила глаза. Её вдруг отчего-то начал разбирать смех. — Ты пойдешь со мной через Пустоши за всего один поцелуй? Харкнесс тихо выдохнул и бережно провел костяшками пальцев по щеке девушки. — Я пойду с тобой в любом случае. Об остальном просто прошу.