А3-21

Харкнесс

Снег больше не падал, однако, за ночь успело подморозить, и теперь вся полетная была покрыта плотным, хоть и невысоким, сверкающим слоем замерзших кристаллов. Если в Пустоши сейчас была такая же картина, то идти туда сейчас или даже в ближайшее время — чистой воды безумие. Даже идти через Вашингтон зимой было куда опаснее, чем в любое другое время года. Один плюс, мутантов практически не было на разрушенных улицах, ведомые инстинктами, они стремились спрятаться в зданиях и не выходить, пока не проголодаются. Однако, разумные обитатели столицы, наоборот, становились злее. Ночевать в открытой местности, искать припасы в дороге, где-то даже не иметь возможности развести костер — синт мог это спокойно вынести, однако, для человека такой путь будет крайне труден. Харкнесс стоял, глядя в сторону берега и пытаясь хоть немного распланировать завтрашний путь. В том, что Мали не передумает, он ни капли не сомневался. Если бы была возможность уговорить её подождать до весны или хотя бы пока растает снег! И словно в подтверждение собственных мыслей он сделал пару шагов по громко скрипящему снегу. О какой-либо скрытности можно было сразу забыть! Черт, ну неужели она этого не понимает? Харкнесс, выдохнув облачко теплого пара, прошел обратно в казармы, предварительно стряхнув с обуви снег. Даже у него ступни ощутимо подмерзали, что уж было говорить о Мали. Нужно было отыскать где-то утеплённую обувь и верхнюю одежду. Или ждать хотя бы до исчезновения снега. Зима, конечно, не так давно началась, однако, такие осадки были редкостью на Пустошах. Внутри было тепло. В казармах с приходом морозов установили буржуйку, благо, с дровами проблем уж точно не было. Хотя, конечно, спил мёртвых деревьев был отдельным приключением, но зато не приходилось бродить по развалинам в поисках чего-то подходящего. Харкнесс снял куртку и мрачно осмотрел помещение. Для вылазки в мемориал ему пришлось взять отгул на случай если бы все прошло менее удачно, однако, возвращаться сейчас в строй отчего-то тоже не хотелось. Наверное, просто накопилось слишком много всего, над чем стоило поразмыслить. Харкнесс прошелся взад-вперед по пустому помещению и тяжело опустился на свою койку. Несколько минут сидел с закрытыми глазами, пытаясь сосредоточиться, а затем попытался расслабиться и послать сигнал давно забытым внутренним настройкам. Включить и снова выключить сканер. Затем в обратном порядке поочередно каждый из датчиков, отвечающий за пять человеческих чувств. Если так подумать, то для профессионального бойца быть андроидом не так уж и плохо, с усмешкой прикинул он, отключая автоматически запустившийся в неосвещенном мемориале тепловизор. Если бы не подобные штуки, внедренные Зиммером в его тело, сегодняшняя прогулка в ротонду могла бы очень плохо закончится. Жаль лишь, что он, будучи охотником, столько лет использовал эти навороты не самым лучшим образом. — Не надо, пожалуйста!.. — крик женщины оборвался от хлесткого удара андроида, и она без чувств повалилась на пол, чудом не убившись головой об острый угол стола. А3-21 с удовлетворением проследил за упавшим, подобно мешку, телом и вновь повернулся к застывшему в ужасе андроиду в другом углу помещения. Разоренный вторжением охотников дом. Шумные комментарии и громкие шаги других пришедших с А3-21 вооружённых синтов. Они пришли за беглецом, решившим, что достаточно будет убежать подальше от Института и осесть где-то в богом забытом людском городишке, притворившись обычным путешественником. Вон даже прижиться успел, с усмешкой подумал А3-21, поддев носком берца безжизненную руку женщины. — Пожалуйста, не трогайте её, — выкрикнул беглец, умоляющее глядя на своего карателя, — Я согласен вернуться в Институт. А3-21 насмешливо окинул его взглядом. Среднестатистический синт из обслуги. Из первой партии третьего поколения, которых создали вслед за ним. Этот нелепыш как будто не знал, откуда и от кого пытался сбежать. На пластику лица поди не хватило, раз этот придурок рискнул остаться в поселении в собственном обличии. — Твое возвращение даже не обсуждается, — отрезал А3-21 и выстрелил в синта электрическим зарядом. Тот глухо застонал и в судорогах повалился на пол, не в силах даже свести вместе руки. Подоспевшие другие охотники споро подхватили его, обвязывая конечности беглеца тугой пластиковой лентой. Парня выволокли за дверь. Тот полным отчаяния взглядом скользнул по телу женщины, все ещё находящейся в отключке. А3-21, поймав этот взгляд, ухмыльнулся и выпустил еще один электрический заряд в сторону лежащей на полу сожительницы пленника. — Она хоть знала, что ты не человек? — хмыкнул он, переступая через содрогнувшееся в предсмертных судорогах тело с подтекшими от разряда белками глаз. Что ответил истерично вскрикнувший пленник, его уже мало интересовало, — Не переживай, скоро ты все забудешь и вернешься в строй. Харкнесс содрогнулся от наплывших невовремя воспоминаний и устало закрыл лицо ладонями, словно пытаясь отгородиться от собственного прошлого. По сравнению с тем, что он творил, вынужденная врачебная деятельность Мали в Парадиз-Фоллс и её последующее бегство от подстреленных работорговцев в Вашингтоне казались детским лепетом. Институт сделал его лучшим своим творением, даровав наиболее развитый интеллект, превосходящий способности всех созданных когда-либо синтов. Харкнесс мог сделать правильный выбор ещё давно, но не делал, долгое время оставаясь верным Зиммеру. Так что же толкнуло его в итоге на побег? Быть может, день, когда ему поручили отвести очередного пойманного беглеца на переустановку личности? Тогда он, А3-21, впервые увидел собственными глазами, как ученые в несколько нажатий маленьких кнопок разрушают на корню все то, что синт успевал увидеть, почувствовать, запомнить. А затем производят сброс до заводских настроек, возвращая выращенную было личность до уровня механических болванов. Возможно именно тогда охотник впервые задумался над тем, что и его могла постигнуть та же участь. И даже необязательно было совершать побег, чтобы попасть в операционную. Достаточно просто однажды высказаться против любого отданного приказа, даже откровенно нелогичного или аморального. Взгляд упал на забытую кем-то на столе пачку сигарет. Харкнесс потянулся за ней, а затем достал из внутреннего кармана спички. Затянулся, про себя думая, насколько же всё-таки это был бесполезный способ самоуспокоения. Вдох и выдох с крепким дымом в легкие оказывал ровно такой же эффект, как и спокойное размеренное дыхание под счет, которое спасало Дэнверс в момент приступов. Разве что только с сигаретой руки тоже были заняты, а иллюзия отвлечения на какое-то действие обманывала мозг. На самом деле когда сигарета заканчивалась, все те же мысли и проблемы вновь обваливались на плечи. От трех до пяти минут мнимого покоя, и все по-новой. С возвращением памяти на синта обрушилось грызущее чувство страшного одиночества. Еще вчера он чувствовал сопричастность с собственной командой, точно кирпич в стене. Сегодня остро ощущал разницу между собой и обычными людьми, а больше всех отравляло то, что об этой разнице не подозревал никто, даже самые близкие. И как сказать об этом кому-то — да и стоит ли? — шериф тоже не знал. От этого его еще больше тянуло к Мали, как к единственной на всем авианосце, кто частично знала правду. Но примет ли она его еще когда-нибудь с этой новой правдой? — Мне просто нужно знать, где находится другой штаб «Подземки», — голос Зиммера обманчиво спокоен, однако, А3-21 слишком хорошо научился различать каждую тональность этого спокойствия. — Еще одному твоему товарищу удалось скрыться с выжившими крысами из этой секты, но, уверяю, это ненадолго. И будет лучше, если ты сам все расскажешь и не вынудишь нас терять время. Пленник затравленно смотрит на директора бюро робоконтроля, затем на его верного пса. Очевидно, решив, что уже терять нечего, он закрывает глаза и наверняка уже мысленно готовится к перезагрузке собственной личности. Не так быстро, парень. — Что ж, — в мнимом спокойствии проскальзывает оттенок разочарования. — Тогда начнем. Старик поправляет на носу роговые очки и деловито кивает ученой, стоявшей рядом. Та кивает и подключает к обездвиженному синту какую-то трубку, вводя её через ухо прямо в черепную коробку. А3-21 молча стоит рядом, ожидая приказа владельца, и ловит себя на том, как все содрогнулось внутри от заполнившего допросную крика пленника. Сейчас в его голову влезут насильно. Переберут все воспоминания, как ящик со старыми вещами. А затем все безжалостно уничтожат. То, что он творил по отношению к другим синтам, было ужасно даже по меркам андроидов. Харкнесс ловил беглецов и выбивал сведения о других, тех, кому повезло больше. Не лучше, чем ублюдки из Парадиз-Фоллс, от которых бежала Мали, а может даже и хуже. Харкнесс вновь затянулся, глядя куда-то сквозь тихо гудящую буржуйку. Мысли о девушке душили изнутри. Синт не хотел, чтобы она узнала даже малую часть его прошлого, однако, долго умалчивать все равно не выйдет. Да и пытаться вернуть расположение Мали, зная, что с ней происходило в лагере работорговцев, казалось лицемерием. Не мог отпустить от себя, но и не заслуживал быть рядом после всего сделанного. Шериф выдохнул и стряхнул пепел. — Харк? — удивленный голос Дэнверс прервал размышления синта. Завидев курившего шефа, Лана быстрым шагом пересекла казармы и опустилась рядом, искоса глядя на него. Пара минут взаимного комфортного молчания, как немое предложение начать первому. Это была их негласная традиция. — Что произошло? — наконец, первой поинтересовалась девушка. — Даже не вздумай отпираться, я все равно не поверю, что ты отнимаешь у меня сигареты ради того, чтобы втихую курить самому. Харкнесс помолчал еще с несколько секунд и раздавил окурок в пепельнице. — Ко мне вернулись воспоминания, — нехотя произнес он, пытаясь прощупать, сколько можно было безопасно сказать. Дэнверс, решившая тоже было закурить, едва не подавилась дымом. — Это последствия ночи с твоей докторшей? — неловко уточнила она, закончив кашлять. Харкнесс мрачно кивнул. Настроения не было даже на отшучивание. Лана с легким опасением в глазах ждала ответа, забыв о тлеющей сигарете в пальцах. — Можно и так сказать. — Судя по твоему виду, поздравлять не с чем, — Дэнверс, не сводя с шерифа пытливого взгляда, затянулась. — И что там в твоем прошлом? Тяжелый вздох. — Абсолютно ничего хорошего. Еще пара минут тишины, прерываемая лишь тихими дымными выдохами. Лана молчала, словно давая заново свыкнуться с озвученным, и Харкнесс был за это ей особенно благодарен сейчас. — Так у тебя в итоге есть ребёнок? — Нет. Еще одна пауза. — А Энни? Она была? — Да. Глаза слегка пощипывало от дымного марева. Харкнесс на мгновение зажмурился и нетерпеливо махнул ладонью перед лицом, словно отмахиваясь от очередного видения. Тихая блондинка с серо-голубыми глазами, нежной молочной кожей, озорными ямочками на щеках и внимательным изучающим взглядом. Одна из ученых Содружества, из отдела Робототехники. Энни Уилсон. Она проверяет А3-21 на исправность и физическую целостность, а затем вдруг приказывает закрыть дверь изнутри. «Иди сюда». Милая улыбка кажется почти издевательской. Казалось, его просто используют, как говорящую вещь, не интересуясь ни согласием, ни желанием. Расскажи кому — поднимут на смех. Можно было считать, что ему, А3-21, еще повезло. Пара других знакомых синтов попали под пристальное внимание некоторых сотрудников мужского пола. «Подсади меня и встань напротив». Казалось, их выбирали, как лошадей на осмотре. Присматривались, буквально сканируя этим фирменным ученым взглядом с явно различимой примесью похоти. Затем словно бы случайные вызовы в отделы, якобы ниочемные дружеские беседы с владельцем приглянувшегося синта, чаще всего — в присутствии последнего. Энни в этом плане было проще, А3-21 должен был приходить к ней сам. «Смотри на меня. Нет, не так. Я хочу больше эмоций и чувств. Да, вот так…». Уилсон была красивой. Репутация А3-21, как одного из самых жестоких охотников Зиммера, к счастью сильно урезала количество тех, кто мог бы им заинтересоваться. Ученые смотрели свысока, но за глаза почти все они боялись его. Кроме Энни. Ей доставляло особое ни с чем не сравнимое удовольствие выдергивать охотника к себе после возвращения с заданий бюро и видеть, как синт покорно опускает глаза. Охотника тошнило от её взглядов, воротило от одного её запаха, менявшегося под воздействием гормонов в крови. Уилсон хотелось придушить, убить о ближайшую твердую поверхность, прострелить голову. Но приходилось терпеть, улыбаться по команде, трогать её и позволять трогать себя. Сначала он привычно подчиняется требованию человека, пусть и несколько выходящему за рамки его прямых обязанностей. Однако, с каждым разом в нем растет протест, но блондинка мгновенно душит его на корню одним простым напоминанием: за отказ или попытку сообщить о происходящем Зиммеру — немедленная отправка на реабилитацию с последующим уничтожением личности. Синт молча выполняет все пожелания, стараясь просто отключить голову. И можно было бы давно смириться, если бы не этот снисходительно-довольный взгляд свысока, постоянно напоминавший о том, что он всего лишь игрушка, живая кукла. — Так что в итоге у вас с ней было? Харкнесс забрал у Дэнверс зажигалку и затянулся новой сигаретой, чувствуя, как его начало подтрясывать от ненависти. — Мы… разошлись. Его последний день в Институте. Побег. Каждая минута была на вес золота, однако, синт не мог уйти, не попрощавшись. Слишком много накопилось, чтобы так все оставить. Тем более, если вдруг попытка не увенчается успехом… — А3-21? Неожиданный сюрприз, — Энни, завидев остановившегося на пороге синта, поспешно отложила в сторону шприц с неизвестным содержимым и сняла перчатки, — Что-то случилось? Охотник облокотился о косяк и улыбнулся, окинув девушку с головы до ног. — Просто зашел вас увидеть перед отправкой на поверхность, — полная расслабленность внешне, мягкая спокойная речь. И даже почти правда в словах. — Это мило с твоей стороны, — в глазах Уилсон моментально появляется знакомый блеск. — Пройди, не стой на пороге. — Что это? — поинтересовался он, кивнув на шприц. — О, я зашла просто забрать приготовленную инъекцию, — откликнулась Энни, явно польщенная впервые проявленным вниманием не только к своей персоне, но и к работе, — Это новая из отдела бионики. Вызывает перманентную потерю памяти о последних произошедших событиях. Мы сейчас испытываем её на синтах, которых вы вернули в Институт. Если все пройдет удачно, то такой вакциной можно будет корректировать ПТСР у людей, недавно переживших какие-то тяжелые травмы. Но да ладно. Ты же не просто зашел узнать, как у меня дела перед отправкой на Пустоши? — взгляд проклятых лисьих глаз скользит по охотнику. Запечатанный шприц остался лежать на столе. — Хотел повторить вчерашний осмотр, — синт слишком хорошо знал слабые места Уилсон, и одни из них это адреналин и чувство запрета. — Если, конечно, вы не против. — Прямо сейчас? — слегка облизнув губы, с готовностью уточнила блондинка. Охотник кивнул и закрыл за собой дверь. — Только постарайтесь не сильно шуметь. Энни бесцеремонно оборвала его и потянула на себя, поспешно стягивая белый халат. А3-21, неторопливо отвечая на поцелуй, мягко вел её к столу, придерживая за локти. Ощутив, что дальше идти было некуда, синт с силой обхватил голову девушки, заткнув ладонью ей рот и крепко прижав к себе, а другой рукой, пока Энни не опомнилась, схватил оставленный на столе шприц и, сорвав колпачок с иглы, ввел сыворотку в предплечье забившейся в его объятиях ученой. Тело Уилсон практически сразу размякло и отяжелело. Голова запрокинулась, взгляд в панике заметался вокруг, непонимающе цепляясь за лицо охотника. А3-21, не отпуская захрипевшую ученую, свободной рукой поспешно перебирал другие запечатанные ампулы в контейнере на столе, ища с таким же номером, как на шприце. Найдя, он аккуратно отпустил бессвязно что-то замычавшую блондинку на пол, быстро разломил ампулу и повторно наполнил шприц. — Надеюсь, ты больше никогда не вспомнишь обо мне, — с чувством злого удовлетворения тихо произнес охотник, наблюдая, как мутнеет взгляд Уилсон, а с как с приоткрывшихся губ девушки тоненькой едва заметной струйкой подтекла слюна. — А если вспомнишь, то лишь, как я тебя ненавидел. Харкнесс очнулся лишь когда Лана в третий раз обеспокоенно позвала его по имени. Девушка решительно выдернула окурок из его пальцев и отвесила шефу ощутимый тычок в плечо. — Слушай, это не дело. Ты вообще себя в зеркало видел? Выглядишь как Кантелли на отходняках, — взгляд Дэнверс слегка оттаял. — Может… Черт, да сходи ты уже к своей Мали! В конце концов, лучше молча сидеть у неё в клинике и мозолить глаза Престону, чем накуриваться в пустой казарме. Ты не робот, Харк, и в итоге все равно на чем-нибудь сорвешься. Или на кого-нибудь, — закончила она, явно намекая на инцидент с Уиллом. Харкнесс ощутил желание расхохотаться на её последней фразе. Старательно давя смех, чтобы не выглядеть совсем уж поехавшим, синт поднялся на ноги. Лана всё-таки была права. И к тому же ему все равно нужно было проколоть второй стим на месте ожога. — Спасибо, — коротко произнес он, дружески приобняв своего зама за плечи. — Слушай, есть разговор. Я хочу уйти из города приблизительно на две недели. Ты готова взять пост? Дэнверс непонимающе уставилась на него. — В смысле «уйти»? — переспросила она. В глазах девушки, однако, не было какой-то растерянности или злости, просто спокойный интерес. — Да не вопрос, прикрою. Просто интересно, куда это вы собрались. Ты же уйдешь не один, я правильно понимаю? Шериф кивнул и выпустил её. — Правильно. Если вкратце, я обещал помочь Мали с одним делом. На самом деле я уверен, что мы вернемся раньше, но на всякий случай говорю с запасом. Мне нужно две недели. Совету можешь сказать, что угодно на свое усмотрение, а парням я сообщу сам сегодня. — Харк, а если ты не вернешься? В голосе Дэнверс проскользнула тревога. Синт улыбнулся и щелкнул девушку по носу. — Я вернусь, даже не сомневайся. Думаешь, пропущу ваши шашни с Томасом, когда ты, наконец, прекратишь набивать себе цену? — Ой, да пошел ты! — Уже, — Харкнесс подмигнул своему заму и, довольный спонтанной шпилькой, зашагал к лестнице. Коридор, пролет, ступени вниз. На верхней палубе было тихо и пусто. В клинике, несмотря на разгар рабочего дня, тоже. — Не помешал? — осторожно постучав, произнес Харкнесс, с надеждой вглядываясь в задумчивое лицо Мали. С момента их возвращения из мемориала девушка была погружена в собственные мысли настолько, что шерифу было даже немного неловко беспокоить её. Уже было понятно, что сейчас голову Мали занимал пропавший отец, а не их странные так и не начавшиеся толком отношения. — Нет, проходи, — взгляд девушки отрешенно скользнул по повязке на предплечье Харкнесса. — Я сейчас закончу с формулярами и обработаю тебя, идет? Подожди пару минут, пожалуйста. Синт прошел к столу и опустился на стул рядом с Мали. Молча ждал, пока она оформит все данные о явившихся сегодня пациентах, стараясь отрешиться от то и дело назойливо всплывающих воспоминаний. Девушка тем временем выключила терминал и взяла из шкафчика антисептик, заряженный стимулятор, бинт и какую-то неизвестную шерифу мазь. — Ты… не сдашь меня? — направленный на него энергобластер в трясущейся руке медленно недоверчиво опускается. — Ты же охотник, черт возьми, Зиммеровский пес! Нашел источник утечки в Институте и ничего даже не сделаешь? А3-21 бросает на пол свое оружие, пытаясь хоть как-то подтвердить собственные слова. Вот так, в шаге от того, чтобы завершить свою миссию охотника, он внезапно решает перейти на другую сторону. Стоявшая напротив женщина-синт подозрительно качает головой, с плохо скрываемым страхом глядя на А3-21. Он молча ждет приговора над собой от собственной жертвы. — Почему ты бежишь? — наконец, тихо произносит женщина. — Я думала, охотникам здесь достаются все сливки. Её зовут Ева Бинэ. Личный синт одного из ученых, созданная «в ходе эксперимента по интеграции андроидов в семейные отношения». Звучало омерзительно, но Еве действительно повезло по сравнению с другими синтами. Её «муж», Алан Бинэ, начальник отдела Робототехники, обожает свою игрушку. А3-21 поначалу считал его просто повернутым технофилом и с презрением смотрел, как тот носится со своей Евой, да еще пытается толкать какие-то смешные речи про равные права андроидов и людей. Ха, его же даже никто не слушает из ученых, остальных более, чем устраивает сложившийся порядок. Однако, позже охотник понимает, что презрение сменяется завистью. Черт возьми, ему тоже хотелось, чтобы хоть одна скотина во всем Институте относилась к нему хотя бы с десятой долей того же тепла, которым Бинэ окружал Еву! Был бы согласен даже на Уилсон, если бы только она не смотрела своим снисходительным взглядом, не относилась к нему, как к куску мяса. — Я больше не хочу быть рабом. Взгляд Евы слегка теплеет. Она смотрит на него еще какое-то время, пытаясь просканировать, но в итоге все равно остаётся довериться вслепую. — Хорошо. В Институте есть один агент «Подземки», позывной «Патриот». Он свяжется с тобой в ближайшее время. — Харк? — голос Мали, как спасительный круг, вернул его в реальность. Не менее неприятную, однако, в которой уже не было ни Уилсон, ни его бывшего владельца Зиммера. — Что с тобой? — Все в порядке. Престон сказал, второй стим должен завершить регенерацию. Мали, с легкой тревогой всматриваясь в безразличное лицо Харкнесса, быстро провела все необходимые манипуляции и сменила повязку. Однако, девушка словно подозревала, что синта тревожило что-то ещё помимо руки. — Я могу для тебя еще что-то сделать? — в голосе плохо скрываемое сожаление. Она все еще переживала за то, что активировала код. Харкнесс лишь усмехнулся в ответ. — Думаю, лимит твоей доброты я исчерпал еще утром. Мали, вздохнув, остановилась перед ним, явно не зная, что сказать в ответ. Харкнесс, вдруг поддавшись порыву, осторожно коснулся её талии одной рукой, мягко притянул к себе и обнял, прижавшись щекой к ребрам девушки. — Просто постой так минуту. Ему было чертовски хреново от осознания собственных поступков. Шериф был таким, каким его собрали — жестокой машиной для убийств. Кто-то мог сказать, что синты бездумно выполняют приказы, но это было не о третьем поколении, к которому принадлежал А3-21. А еще больше давило понимание того, что Мали вряд ли позволит еще одну подобную вольность, если узнает хотя бы малую часть того, что он творил. Даже несмотря на помощь с отцом. Легкие ладони девушки вдруг коснулись плеч шерифа. — Не знала, что ты куришь, — тихо произнесла Мали. От него наверняка несло табаком за метр. И вряд ли это было приятно. — Не курю, — прикрыв глаза, ответил Харкнесс. — Обычно нет. — Что-то случилось? — Не спрашивай. Пожалуйста. — Харк… — Еще полминуты, милая. Мали тихо вздохнула, а затем вдруг придвинулась ближе и зарылась пальцами ему в волосы, успокаивающе проводя по затылку и шее. — Можешь не спешить. Харкнесс слегка улыбнулся и крепче прижал девушку к себе, обняв уже обеими руками и наслаждаясь, пока мог, её ласковым теплом. — Спасибо.