А3-21

Мали

Мышцы невыносимо ломило от усталости. Грудь жгло огнем, а руки мелко-мелко дрожали, угрожая просто не выдержать и уронить тяжелое тело мешком на пол. Мали, сцепив зубы, тяжело дышала, уговаривая себя подождать, просто подождать еще пару секунд. И еще пару. Выбившиеся передние пряди липли к вспотевшему лицу, мешая глазам. Девушка, часто тяжело дыша, уронила голову, чувствуя, как она дополнительным утяжелителем тянет её к полу. — Посмотри на меня, — спокойный голос Харкнесса казался почти издевательским. Мали с трудом заставила себя поднять взгляд. Лицо синта было на одном уровне с ней. Учитывая их разницу в росте, ему приходилось удерживаться в планке на полусогнутых руках с прижатыми к туловищу локтями, но, казалось, это не причиняло ему ровным счетом никакого дискомфорта. — Харкнесс, я больше не могу, — умоляюще пробормотала девушка, словно надеясь этим разжалобить искусственное сердце шерифа. — Можешь, — его губы дрогнули в насмешливой улыбке. — У тебя ещё впереди пробежка с остальными. Давай, док, я сделаю из тебя стоящего бойца. Он поднялся на ноги и, спустя еще несколько мучительно долгих мгновений, наконец остановил секундомер к вящему облегчению Мали. Измученная девушка рухнула лицом в пол и перекатилась на спину, с трудом сгребая конечности в кучу. Отдыхавшие все это время другие сотрудники отдела, у группы которых начались учения, кинули на неё сочувствующие взгляды, но дальновидно воздержались от комментариев. Уже отработавшая свой норматив Лепеллетье подошла к Мали и молча протянула ей руку, крепким рывком поднимая на ноги. — Не отставай, — шепнула она, быстро возвращаясь в строй, который уже шагал по периметру тренировочного зала, постепенно переходя на бег. Мали оставалось только сцепить зубы и покорно плестись в хвосте, стараясь глубоко дышать, дабы хоть немного купировать возникающую боль в боку. Бег она ненавидела всей душой еще в убежище. И хотя понимала, что на поверхности умение быстро передвигаться являлось едва ли не ключевым для успешного выживания, любви к бегу ей это не добавляло. — Мали, поднажми, — насмешливый голос Харкнесса подстегивал в спину, вызывая приступ отчаянной злости на шерифа. — Давай, представь, что за тобой гонится супермутант! Позже она будет просто сидеть с закрытыми глазами, безвольно привалившись к стене и мечтая о глотке воды. Проклятый снег вынудил-таки их задержаться почти на две недели, которые Харкнесс решил потратить на подготовку Мали. И если поначалу девушка пыталась протестовать и настаивать на безотлагательном выходе, то после демонстрационной прогулки до ближайшего метро, рядом с которым на них накинулись трое рейдеров, отбила охоту лишний раз спорить с синтом. — Снег говорит врагам о нашем приближении быстрее, чем ты движешься, — назидательно зудел он, когда они уже возвращались в город. Мали слегка подтрясывало, Харкнесс же вел себя так, словно сводил её на экскурсию в музей. — Надо подождать, пока не закончатся осадки, иначе мы не дойдем даже до делового центра. Реальность была жестока, и с ней приходилось невольно мириться. Пустоши не прощали необдуманной спешки и ошибок. Но проходящие по два-три часа каждый день тренировки пока что казались все равно хуже, чем потенциальное бегство от разъяренного мутанта. — Давай бей, — Харкнесс держал над ней странного вида перчатку с пришитой к ладони небольшой плотной подушкой. — Запомни, большой палец прижат к фалангам остальных, спрятан, иначе ты рискуешь повредить сустав. Вкручивай кисть так, чтобы кулак был параллельно полу, рука слегка расслаблена, но не болтается, как плеть. Мали бьет, но первый удар кажется скорее робким тычком. Вздохнув, Харкнесс на второй раз вдруг резко подает «лапу» навстречу её сжатому кулаку, да так, что громкий хлопок заставляет девушку инстинктивно напрячь руку и почувствовать сопротивление собственной руки. Серый от времени плотный бинт поначалу, казалось, только мешал, неудобно впиваясь в ладони и натирая тонкую кожу между пальцев, но в итоге он же и спасает костяшки от обдирания в кровь после первой же отработки. У других тренирующихся, конечно, дело шло намного лучше. Бойцы разбиты на пары, молча сосредоточенно оттачивая как одиночные удары, так и целые связки. Мали, засмотревшись на быстро и неустанно движущуюся Дэнверс — три удара подряд, быстрый присед, уходя от ответного, боковой, апперкот и снова присед — и едва не пропускает удар в бровь все той же лапой. — Уклон! — рычит Харкнесс, не давая отвлекаться, и тут же подлавливает боковым ударом в незакрытое ухо. — Я сказал, локти к себе, руки возвращай после атаки и закрывай голову! Тело, не привыкшее к подобным нагрузкам, не успевает за командами мозга. И если, спустя эти две недели, Мали кое-как освоила джеб и какое-то подобие хука, то необходимость быстро ритмично передвигаться и мгновенно переставлять ноги кажется совсем непосильной задачей. Лишь к концу второй недели ей удается хотя бы вовремя убирать ноги от безжалостной ступни шерифа. Но самым трудным для девушки в итоге оказывается банальное удерживание рук на весу в стойке дольше пяти минут. А еще — игнорирование старательно сдерживаемых смешков в их с шерифом сторону. — Я весь день хочу сдохнуть, — пожаловалась Мали на следующий день после первой тренировки. Харкнесс милостиво согласился дать ей один выходной и зашел проведать после отбоя. Девушка с утра с трудом слезла с постели, чувствуя боль даже в тех мышцах, о существовании которых у себя даже не задумывалась даже несмотря на знания анатомии. Болело, казалось, все вплоть до костей, ноги подгибались, руки отказывались подниматься выше уровня груди, а плечи невозможно было даже расправить. Пресс же отдельно болел так, что Мали боялась даже чихнуть. — У тебя просто забились мышцы, — как ни в чем не бывало ответил Харкнесс, опускаясь на стул напротив. — Поможет, как ни странно, продолжение тренировок. — Да ты издеваешься, — Мали попыталась было вяло возмутиться, но после работы сил не было даже на это. — Я этот день с трудом до конца дожила, какое еще продолжение? — Я на полном серьезе, — кивнул синт. — Завтра жду тебя в зале. Будет больно и плохо еще какое-то время, но потом ты привыкнешь. Мали едва не застонала от таких перспектив и мысленно проклянула чертов снег. Хотя умом она, конечно, понимала, что пройденная подготовка наверняка добавит ей немало очков к вероятности выживания на Пустоши, с Харкнессом или без, но прямо сейчас хотелось просто упасть лицом в постель и не шевелиться, пока состояние не вернется к нормальному. — Боль можно немного уменьшить, но завтра все равно придётся работать, — добавил шериф. — Я, правда, не уверен, что тебе понравится этот способ, но могу озвучить. — Я согласна, — даже не дав ему договорить, перебила Мали. В конце концов, что шериф мог ей предложить такого, помимо обезбола или дополнительного выходного? Синт с изумлением взглянул на выжидающе уставившуюся на него девушку, а затем подошел к ней со спины и, слегка сжав занывшие плечи, мягко нажал большими пальцами в особо болезненные точки чуть повыше лопаток. — Харк! — Мали, едва не взвыв от боли, резко выпрямилась и попыталась было податься вперед, в стол, но синт не отпускал. — Терпи, — он продолжал болезненно, но методично проминать её плечи, периодически поднимаясь к шее и заставляя то и дело морщиться от неприятных ощущений. Через несколько минут этой пытки боль и правда слегка притупилась, а по шейно-воротниковой зоне растеклось приятное расслабляющее тепло. Мали со вздохом повела плечами, чувствуя, что теперь и правда может сделать это намного легче. — Будет очень нагло попросить тебя сделать то же самое со спиной? — пробормотала девушка, слегка запрокинув голову и прижавшись затылком к груди шерифа. Харкнесс пожал плечами и кивнул в сторону койки. — Раздевайся, сделаю, — флегматично произнес он и, увидев мгновенно пробежавшие по лицу Мали сомнения, со вздохом добавил, — Я отвернусь, если хочешь. Ложись лицом вниз, руки вытяни вдоль тела. У тебя есть любой крем или мазь, которую не жалко? После эффекта размятых плеч она сомневалась меньше минуты. Девушка попыталась поудобнее устроиться на жестком матрасе, стараясь не думать о том, что лежала полностью без верха. Хотя, если вспомнить Рождественскую ночь, её обнаженная спина вряд ли стала бы для шерифа чем-то неожиданным. Харкнесс, сняв бронежилет, осторожно сел сзади, но так, чтобы не давить ей на ноги своим весом. Неторопливо провел ладонями от поясницы вверх к рёбрам. Он практически не давил, давая девушке возможность привыкнуть к ощущениям, а та, едва не задохнувшись, сжала в пальцах простыню и не сдержала болезненного стона. — Я даже ещё не начал, — слегка удивленно произнес синт и, словно в подтверждение своих слов, нажал сильнее. Мали, зажмурившись, тихо заскулила. Она даже не предполагала, что при полном отсутствии ран можно испытывать такую боль, от которой было трудно даже дышать. Каждый вдох и выдох замирал от очередного безжалостного касания, а тело против воли напрягалось, отчего Харкнессу приходилось лишь сильнее разминать окаменевшие мышцы. — В твоих интересах выражать эмоции потише, — усмехнувшись, пробормотал он, слегка ослабив давление в области лопаток и переключившись снова на поясницу девушки, отчего Мали едва не приподнялась. — Не забывай, что Престон живет в каюте напротив. Синт на мгновение отвлекся, не глядя поправив мешавшую в полусогнутой позе кобуру и наспех зацепленную рацию, то и дело неудобно упиравшуюся в подвздошную область. Наверное, стоило сразу снять их вместе с броней, однако, оставил по привычке на себе. Прерываться на то, чтобы встать ему уже тоже не хотелось по вполне понятной причине, но синт честно держал дистанцию, не позволяя себе ни одного лишнего касания. Да и он не планировал задерживаться дольше, чем стоило бы для сохранения их негласной субординации. — Не могу, — сжав зубы, выдавила в ответ Мали, едва не плача от пронзительных вспышек боли в отдельных точках поясницы. — Ты… не думал, что… Это было слишком для первого раза? Нажатия костяшками мгновенно ослабли и сменились на более мягкие, хоть и тоже давящие поглаживания. Харкнесс осторожно обхватил её талию разогревшимися ладонями и вновь провел вверх, до рёбер, остановившись в паре сантиметрах от груди. — Тише, милая, расслабься, — успокаивающе пробормотал он, сам слегка наклонившись к девушке вслед за руками. Словно, наконец, действительно решил пожалеть её. — В следующий раз будет легче, поверь. Мали, зажмурившись, уткнулась лицом в матрац и издала еще один приглушенный стон, прерванный несколько раз поочередными нажатиями вдоль линии позвоночника. Прямо сейчас хотелось высказать отцу все, что она думает про его проект и исчезновение, из-за которого она сейчас не могла даже нормально вдохнуть, а впереди предстояли еще две недели этого ада! На очередном касании она мужественно промолчала, но выдержки хватило ненадолго. От болезненных ощущений на мгновение отвлекла зашуршавшая рация. Харкнесс, выпрямившись, с недовольным вздохом уставился на неё. Шуршание и треск не прекращались, однако, эфир подозрительно молчал. Шериф снял мешавшее устройство и нажал на кнопку передачи. — Ну и кто додумался сипеть в микрофон? — устало поинтересовался Харкнесс. Ответа все еще не было, однако, сквозь легкие помехи они разобрали шипящее фырканье. — Шеф, ты, кажется, случайно зажал РТТ, — наконец, раздался в эфире невозмутимый голос Томаса. — Не знаю, правда, как, но так уж вышло. Его перебил слегка искаженный динамиком дикий смех Дэнверс. — Харк, давай там или кончай, или убери рацию подальше. Тут вся смена теперь в боевой готовности от случайно залетевшей в эфир фразы, — отсмеявшись, произнесла она. Харкнесс уставился на рацию, пытаясь понять, как вообще такое произошло, а затем тихо выругался и вскочил на ноги, теперь уже вынужденно отцепляя мешавшее снаряжение. Мали, услышав весь диалог, вновь уткнулась в матрац, чувствуя, как её начало трясти от громкого безудержного хохота. Харкнесс сердито выдохнул и сел рядом с ней, сам с трудом сдерживаясь. Спустя несколько секунд они уже оба закатывались в полный голос. Слегка утихая, приступ смеха еще долго возобновлялся каждый раз, стоило им взглянуть друг на друга. — Вставай, — приказной тон Харкнесса мгновенно подхлёстывает на действие. Мали, сразу забыв о двусмысленных взглядах, попыталась было подняться с пола, однако, он фактически лежал на ней, не давая ни выполнить задачу, ни даже повернуться. Поняв, что шериф хотел от неё, девушка начала отпихивать его голову, стараясь во что бы то ни стало вырваться из захвата, однако, сдвинуть тяжелое мужское тело казалось невозможным. — В открытом пространстве не выйдет, ищи опору, — его дыхание мягко окатывает шею партнерши, голос по-прежнему спокоен, будто ничего особенного не происходило. — В твоем случае сейчас это стена. Отходи к ней. Мали, превозмогая боль в мышцах и ощущение обдираемой кожи под формой, выданной ей Ланой, поспешно начала отползать в указанном направлении, отталкиваясь локтями и ступнями. — Дави на голову правой рукой, чтобы не дать тебя накрыть, — она вновь послушно выполняет сказанное, чувствуя, как действительно попытка выхода из захвата становится чуть легче. — Быстро, быстро, двигайся к опоре! — Мали, тяжело дыша, остановилась, почувствовав плечами холодный металл. — Теперь используй её, пробуй встать. Бойцы, сидя на ковре, с нескрываемым интересом наблюдали за тренировочным спаррингом, сами едва успевшие продышаться. Мали уперлась ладонями в плечи Харкнесса и попыталась встать. Сначала даже получилось, но шериф тут же бесцеремонно обхватил её за бедра и дернул под себя, уронив на спину. Теперь уже впритык к проклятой стене, в максимально невыгодном положении. — Я больше и сильнее, — сдерживая еле заметную ухмылку, произнес Харкнесс. — Что будешь делать? Сдаваться рано. Мали молча взглянула на него с обессиленным упреком. Синт в ответ лишь ускорил её несильным боковым тычком в ребра. Мали, пискнув, поспешно закрылась локтем, но так и не сумела даже приподняться. — Противник будет сильнее хватать ту конечность, которой ты будешь брыкаться. Отдай одну ногу, но сразу начинай поворачиваться на бок, — тем же спокойным тоном проинструктировал её Харкнесс, точно бы она не лежала сейчас зажатая у стены под ним в весьма недвусмысленной позе. Мали, мельком поймав усмешку одного из бойцов в стороне, упрямо сжала губы и с усилием вывернулась. Почувствовав, что действительно получилось отвоевать одну конечность, попыталась встать. У неё даже получилось подняться, но вторую ногу по-прежнему еще удерживал противник. — Правильно, — отметил шериф, не давая ей отойти. — Дальше что будешь делать? Девушка окинула взглядом его затылок у своих рёбер, пытаясь прикинуть, как лучше вырваться и стараясь не думать о прерывистом дыхании синта на собственном бедре. А затем резко оттолкнула его голову от себя и одновременно сделала отскок в сторону, освободившись от захвата. — Молодец, — похвалил её Харкнесс, поднимаясь на ноги вслед за ней. Мали почувствовала, как снова краснеет, но уже можно было списать все на скачок давления после таких нагрузок. — Но соображать надо быстрее. Давай еще раз. Он заставлял её работать наравне со всеми, делая послабления лишь на сдаваемые нормативы. Влезать на канат, бежать, удерживая равновесие на притащенной откуда-то толстенной доске, запрыгивать с места на высокий деревянный куб, бить и уворачиваться. До криков заламывал в борьбе, приговаривая, что на Пустошах все равно будет хуже, заставлял отбиваться с выкрученными руками. День за днём оставлял на её теле все новые синяки, а по вечерам заходил проведать и звал на ужин, словно извиняясь за причиненную боль. Мали старательно гнала от себя мысли о инциденте с рацией, о том, как они выглядели для других и о том, что происходило между ними в последнее время, начиная с похода в мемориал. — Я пойду с тобой в любом случае. Об остальном просто прошу. Взгляд Харкнесса разгонял вверх по позвонкам поток мурашек. Мали опустила глаза, пытаясь уйти от ответа и твердя себе, что это ненормально. Он не был человеком. Лишь разумной самоосознавшейся машиной, и оттого пугающей. Но всё-таки разум не мог до конца смириться с открывшейся правдой и стоило признать — Мали все еще тянуло к шерифу. Девушка подняла взгляд на синта, ожидавшего ответа, точно приговора, а затем резко подалась вперед и прижалась к его губам. Так, как если бы еще не знала, что он не был человеком. Харкнесс замер, очевидно, сам не ожидав согласия, но едва он попытался ответить, Мали поспешно отстранилась и молча поднялась на трап. Девушка не знала, что делать с их спонтанно вспыхнувшим влечением друг к другу. Мали подсознательно ощущала, что им стоило бы поговорить, но понятия не имела, как. Да и что она могла ему сказать? «Прости, я не знала, что ты андроид, и это все меняет, хоть и ты сам не изменился»? Молчать было проще, но не замечать, как внутри все сильнее разгорался пожар собственных чувств становилось тяжелее с каждым днём. — Тебе не кажется, что это слишком грубо? Безжалостно заломленная за спину рука настолько резко вспыхнула от боли, что Мали испугалась. Для неё, как для медика, любая подобная травма неминуемо означала угрозу работе и, как следствие, собственному выживанию. Вторая рука Харкнесса обхватила её шею, вынудив запрокинуть голову. Боль в плече усиливалась при каждой попытке вырваться, и тем обиднее был очередной урок, вынуждая в очередной раз пасовать и упрашивать о пощаде, в которой шериф неизменно отказывал, заставляя бороться до последнего. — Хочешь, чтобы я был нежен с тобой? — шепотом ответил Харкнесс, почти касаясь шеи девушки губами и горячо выдыхая в кожу. Мали зажмурилась, с отчаянием ощутив, как внутри все моментально захолонуло, а тело накрывает тягучей волной мурашек. Этот синт был невыносим. — У этого автомата, как у большинства, самое распространенное устройство, — конец учений посвящен боевому оружию, и шериф был требовательнее, чем за все минувшие дни. Дэнверс следила за теми, кто уже отстреливал патроны в тире, Харкнесс взял на себя новичков, среди которых стояла Мали. — Органов управления минимум. Если кто-то не знал, перечислю, это переводчик огня, он же предохранитель, — пальцы синта остановились на небольшом выступе на боку автомата, на который Мали раньше даже не обращала особого внимания. — спусковой крючок и рукоять взведения затвора. Переводчик имеет три положения. В верхнем положении это предохранитель, стрелять вы с ним не сможете. Нижнее положение — режим одиночного огня, автомат будет производить по одному выстрелу. Чтобы перейти на стрельбу очередями, вам нужно переставить переводчик в среднее положение. Мали с легким стыдом вспомнила свой автомат, который отдавала на ремонт Шрапнелю. Стрелять из него она не умела, забрала с трупа убитого работорговца, когда бежала из Вашингтона скорее от отчаяния, потому что даже не знала, сколько патронов было в пистолете, который ей милостиво разрешили взять с собой в дорогу. Пронто в двух словах перед их выходом успел объяснить, как вести на 10-мм стрельбу и менять магазин, однако, конечно, более серьезное оружие не давал ей в руки. В итоге, автомат не пригодился. В метро спасла маска гуля, а на выходе у Анакостийского причала повезло не встретить никого, пока бежала до Ривет-Сити. Однако, девушка не собиралась расставаться с трофейным оружием несмотря на его довольно плачевное состояние. Крышек на новый все равно не было. — Такое расположение режимов выбрано не случайно. Это сделано для того, чтобы неопытный боец, резко сняв автомат с предохранителя до упора, перешел именно на одиночную стрельбу и не просадил весь магазин за несколько секунд, — о, а последние слова наверняка были бы про неё. Харкнесс, повернувшись к стене, поднял автомат. — Для правильного взведения затвора, чтобы не получить по пальцам, вы беретесь за рукоятку указательным, отводите её к себе до упора, а затем отпускаете. Именно отпускаете, а не сопровождаете её обратно! Затвор громко щелкнул. Мали моргнула, про себя удивившись тому, что движение синта было настолько отточенным, что она даже не успела уследить за ним. — Таким образом патрон досылается в патронник. Затвор будет работать только в режиме одиночной или автоматичесой стрельбы, так что не нужно в спешке ломать оружие, если у вас что-то не получается, сначала проверяем предохранитель. Соответственно, порядок подготовки оружия следующий: пристегнули магазин, сняли с предохранителя, дослали патрон в патронник, и теперь можно поставить предохранитель обратно. Непосредственно при огневом контакте вам останется лишь выбрать нужный режим и стрелять. Первогодки взяли автоматы и прошли за шерифом к мишеням в тир, из которого вместе с Дэнверс уже выходили сдавшие нормативы «старички» отдела. Мали встала напротив импровизированной мишени в виде обычной деревянной доски с нелепо нарисованным на ней силуэтом человека. Харкнесс остановился рядом с ней, протянув магазин в виде стального прямоугольника. — Один магазин рассчитан на тридцать патронов, — продолжил он, шагая дальше вдоль линии выстроившихся подчиненных и раздавая боеприпасы. — Есть еще на сорок. В целом, вы можете использовать так называемый круглый «бубен» от ручного пулемета, в нем запас на семьдесят. Теперь последнее, как правильно отстегивать и пристегивать магазин. Харкнесс остановился и взял из рук одного из бойцов автомат. — Магазин необходимо зацепить за передний зубец, вот так, наискосок, — он наглядно продемонстрировал, на этот раз медленно. — А теперь плавно, упираясь передней частью, защелкиваем до конца. Не нужно пытаться в панике затолкать его под другим углом или прямо, он просто не встанет иначе. Чтобы снять магазин, действуем в обратном порядке. Зажимаем вот здесь, а затем вынимаем сначала заднюю часть, потом достаем переднюю. Теперь о том, как снарядить магазин… Мали, стараясь не выронить холодные патроны, быстро, как могла, вставляла их в разъем, при каждом нажатии от усердия слегка хмурясь. Несмотря на внешнюю простоту, автомат давался ей не так легко, как 10-мм пистолет. В реальных условиях её пристрелили бы быстрее, чем она сумела пристегнуть этот чертов магазин, даже уже заправленный. Однако, как выяснилось, основная сложность была впереди. — Первое, что вам нужно уяснить при стрельбе — никогда не направляйте дуло в ту сторону, куда не собираетесь стрелять. И не вздумайте тыкать оружием в кого-то, если это не враг. Увижу подобное на авианосце — вылетите отсюда сразу же, — Харкнесс обвел суровым взглядом свой молчаливый строй, а затем вернулся к автомату. — Приклад плотно упирается в плечо, чтобы смягчить отдачу, щека прижата к этому же плечу. Прорезь целика и мушка должны быть на одной линии, а сама цель должна быть над этой воображаемой линией. Поехали. Отдача больно ударила в плечо, а выстрел ушел совсем «в молоко». Даже не в доску. Мали, сцепив зубы и сделав вид, что ничего не произошло, приподняла автомат и, старательно удерживая его в нужном положении, попыталась еще раз. Снова мимо. Руки быстро устали, хотелось найти какую-то опору, чтобы спокойно прицелиться. В стороне звучали один за другим хлопки от выстрелов других бойцов вперемешку с довольными возгласами тех, кому удалось попасть по мишени. Девушка сделала еще несколько попыток, однако, лишь одна из них увенчалась успехом. Пуля прошила край доски, не причинив нарисованному человечку никакого урона. — Что с тобой? — Харкнесс, с нескрываемым удивлением наблюдая за этим позором, подошел к Мали и остановился у неё за плечом. — Ты вообще видишь мушку в целике? — Вижу, — злясь на собственные неудачи, процедила девушка. — Выбери место в теле противника. Например, живот, — синт приблизился к ней со спины почти вплотную, не давая опустить автомат. — Предполагаемое место попадания должно быть чуть выше линии прицела. Давай. Мали нажала на спусковой крючок. Снова мимо, но хоть в доску. Злость из-за неудачи моментально испарилась, сменившись нахлынувшим смущением от ощущения теплой груди шерифа у своей спины. Она чувствовала виском щеку Харкнесса, чуть шершавую из-за отросшей щетины. — Еще раз, — спокойно скомандовал он после очередной неудачи. А затем аккуратно заправил за ухо мешавшую ему выбившуюся прядь девушки и крепче прижался к Мали, практически сливаясь с ней в одно целое. — Не торопись и не злись, просто делай. — уже тише добавил он. Примерно раз на пятнадцатый не без помощи шерифа Мали удалось попасть в руку нарисованного врага. Еще через десяток выстрелов — в живот, уже самой. Харкнесс сдержанно кивнул в ответ на её радостную улыбку от заветного попадания и протянул сменный магазин. — Еще хотя бы десяток раз ты должна попасть прежде, чем уйдешь отсюда, — Мали оглянулась и поняла, что в тире кроме нее осталось лишь двое первогодок, наверное, таких же «непристрелянных», как она сама. Харкнессу, казалось, это было безразлично. Девушка неловко поменяла магазин, а затем попыталась резко взвести затвор. Пальцы больно соскользнули, а громкий короткий щелчок ознаменовал лишь очередной косяк. Мали с трудом сдержала вздох разочарования. Еще одно промедление в реальном бою, которое будет стоить ей жизни. Боковым зрением она увидела пару охранников, заинтересованно уставившихся на неё из дверного проема. И чему вообще она могла научиться за какие-то несколько дней? — Ты опять торопишься, — Харкнесс покачал головой и снова приблизился к ней со спины, поддерживая под руки. Его присутствие моментально гасило поднявшееся было отчаяние, а голос и тепло действовали почти успокаивающе. — Возьмись нормально за затвор. Он аккуратно взял её руку в свою. Губы слегка задевали кожу на виске девушки. — Дергай, — негромко приказал он. Мали рывком потянула затвор к себе и отпустила. На этот раз получилось, как надо. У двери раздался тихий смешок одного из все еще стоявших там охранников. — Я б сейчас тоже… — гыгыкнул он, обращаясь ко второму, который, не отрываясь, смотрел на Мали. — Пошли нахер отсюда, — даже не глядя в их сторону, громко рявкнул Харкнесс. Оба бойца, вспугнутые, как школьники с сигаретами, ретировались из тира, продолжая хихикать. Дэнверс, проходившая мимо, покачала головой, сама старательно пряча усмешку. Мали в очередной раз заставила себя сосредоточиться на проклятом прицеле. Добившись от неё еще несколько самостоятельных попаданий, шериф отпустил её обратно в клинику, а после отбоя принес ей взятую откуда-то теплую куртку, армейское термобелье и несколько пар толстых носков. — Примерь, — произнес он, сбросив на койку вещи. — Выходим завтра, снега уже практически нет. Разве только за пределами дорог, но мы напролом по полям точно передвигаться не будем. Мали ошарашенно уставилась на одежду, а затем на Харкнесса. — Откуда это? — поинтересовалась она, оглядывая куртку. — Купил у караванщика Ворона на деньги, которые были у Зиммера, — пожал плечами синт. — Правда, там не было даже половины из обещанной тебе оплаты, но в принципе, это было ожидаемо от старика. Боезапас в дорогу взял на свои. Девушка молча повернулась к стене, хмуро глядя на вещи. — Я верну тебе за патроны, — пробормотала она, чувствуя, как липкий гаденький стыд снова сковывает все внутри. — Не нужно. Собери все необходимые медикаменты в дорогу, этого будет достаточно, — спокойно прервал её Харкнесс и собрался было уходить, как Мали вновь тихо окликнула его. — Слушай… Есть небольшая проблема. Девушка на мгновение закрыла глаза, собираясь с духом, а затем сбивчиво рассказала о том, что узнала от Хоффа, на днях вновь проходившего через Ривет-Сити. В последний раз Престон отправил Мали к нему одну, отправившись на вызов к бредившему от жара поселенцу. Караванщик, рассчитавшись за товар, вдруг отвел девушку в сторонку и негромко сказал, что в Парадиз-Фоллс объявили охоту на неё. — Предположу, что их было не трое, но кто-то дальновидно был оставлен на берегу, — Хофф задумчиво потер аккуратную бородку и поправил воротник куртки. — Как ты знаешь, я торгую со всеми. В мой последний визит к твоим бывшим дружкам закупаться вышла Резчица и обронила, что скоро должна вернуться их пропавший хирург. Полагаю, ты не планировала покидать Ривет-Сити добровольно ради этих отморозков, — он кинул взгляд на побледневшую девушку и добавил, — Но я тебе этого не говорил. Харкнесс молча выслушал Мали и вздохнул. — Собирай спокойно аптечку. Я разберусь. Шериф вышел из клиники, ничего не добавив. Девушка кинула взгляд на мелко дрожавшие руки от одного упоминания Парадиз-Фоллс и закрыла лицо, чувствуя, как изнутри вновь начинает душить паника.