А3-21

Харкнесс

Синт практически бесшумно зашел в квартиру и быстро запер за собой дверь. На тихий щелчок замка из зала моментально раздались поспешные шаги, свидетельствовавшие о том, что Мали уже не спала. Харкнесс с удивлением прикинул время — его не было около двух часов, значит, сейчас должно быть где-то шесть утра. Интересно, с чего это Мали продрало в такую рань, да еще в холод вылезти из теплого мешка? Синт не успел довести мысль до конца, как девушка ураганом бросилась к нему и едва не сбила с ног. Харкнесс ощутил, как крепко прижалось к нему девичье тело, и как бешено колотилось её сердце. — Ты не ушел, — дрожащим голосом выдавила Мали, уткнувшись лицом в куртку напарника. Харкнесс, сбитый с толку таким бурным приветствием после их ссоры накануне, обнял девушку в ответ. — Я бы не бросил тебя одну здесь, дурочка, — шепнул он в ответ, неторопливо поглаживая плечи Мали. — Когда уходил, думал, через час уже вернусь, было четыре утра. — А где ты был? — девушка с тревогой подняла голову и бегло осмотрела лицо напарника, ища признаки каких-либо повреждений. Не нашла и вновь уткнулась в расстегнутый воротник, ожидая ответа. — Я решил похоронить отца Брайана, — негромко произнес в ответ Харкнесс, не шевелясь, чтобы не спугнуть теплое согревающее дыхание Мали на собственной шее. — Подумал, так было бы правильно по отношению к пацану. Выбрал время, когда мутанты уползли обратно к себе, нашел в одном из подвалов лопату. Вот только земля мерзлая, откопать хотя бы метр быстро не вышло. Мали в ответ прерывисто вздохнула и, расстегнув молнию, подлезла ему под куртку. Харкнесс замер, ловя каждое движение, каждую частичку её тепла, с мороза казавшимся призрачным. Кожей на шее он на миг ощутил легкое трепетание ресниц девушки. А затем её прерывистое дыхание на своих губах. Харкнесс подался вперед, с готовностью подхватывая поцелуй. Сначала осторожно и бережно, но следом, осознав, что Мали не собирается его отталкивать, со стоном впился в податливые губы. Девушка подалась назад, позволяя прижать себя к стене и приподнять свитер. Пальцы Харкнесса прошлись по покрывшейся мурашками коже, ладони обвели напряженное тело. В голове запоздало проскочила мысль, что у него, должно быть, все еще ледяные руки после улицы, но оказалась сметённой прочь, едва девушка в ответ попыталась сделать с напарником то же самое. Харкнесс на мгновение поймал взгляд светло-зеленых глаз, но Мали запрокинула голову, открывая шею. Он тут же с готовностью припал к ней, продолжая оглаживать поясницу. — Нежная моя девочка… Он столько ждал, что сейчас не хотел останавливаться даже на миг. Правая рука аккуратно пробралась выше и мягко сжала грудь, большой палец прошелся по затвердевшему соску. Аккуратно, но настойчиво раздвинул сведенные колени девушки и вжался сильнее, уже ощутимо возбужденный. Мали издала сдавленный вздох и закусила губу, отчего-то упорно продолжая смотреть в сторону, несмотря на все попытки Харкнесса расслабить её. И вдруг до него дошло. — Мали? — тихо позвал синт, разом остановившись и выпустив девушку из объятий. — Что с тобой? Та подняла на него почти такой же непонимающий взгляд. Внутри по-прежнему все кипело, так, что, казалось, из головы вот-вот пойдет дым. Да и от другого места тоже. — Ты напряжена, — кое-как собравшись с мыслями, выдохнул Харкнесс. — Тебе неприятно? — Нет, — поспешно ответила Мали, но взгляд по-прежнему упорно сбегал в сторону. — Просто… Продолжим? Харкнесс переместил руки с её тела на стену по бокам от девушки, заставляя себя держать дистанцию. В постепенно остывающей голове медленно собиралась нелицеприятная картина. — Все еще потому, что я синт, да? — тихо произнес он, понимая, что сам же безнадёжно портит момент, но в то же время отчаянно желая расставить, наконец, все точки над и. — Харк… — Мали опустила глаза и обхватила себя за локти. Дыхание девушки по-прежнему было сбито, заалевшие губы слегка приоткрыты. Харкнесс, не сдержавшись, вновь наклонился к ней и ощутил, как тонкие руки девушки осторожно раскрываются ему навстречу и обхватывают шею мужчины. — Ну же, милая, — Харкнесс вновь прижал её к себе за бедра и сразу выпустил, вновь почуяв напряжение. — Что не так? Мали стушевалась окончательно и промолчала. Харкнесс медленно выдохнул и заставил себя вновь прокрутить в голове все произошедшее, начиная с момента, как он вошел в квартиру. — Мали, ты же не… — в груди разлилась неприятная тяжесть, а высказывать вслух подобное казалось просто омерзительным. — Ты же не делаешь это только из-за того, что я иду с тобой за отцом? Снова молчание в ответ и беспомощный взгляд. Харкнесс выругался сквозь зубы и отпрянул от девушки. Мали сорвалась с места вслед за ним. — Харк, послушай, — голос девушки дрожал. — Меня все так же тянет к тебе, это правда. Но после Рождества я не могла отделаться от чувства, что ты ненастоящий. Что всё, что между нами, это просто программа. Харкнесс застыл в дверях гостиной и повернулся к ней. Внутри все бушевало от злости, граничащей с бешенством, и неутоленного желания. Мали запнулась, глядя на изменившееся выражение лица синта, но затем нашла в себе силы продолжить, глядя ему в глаза. — Мне было страшно, когда я увидела, что осталась одна, — голос девушки окреп, но притих. — Но еще страшнее было от мысли, что с тобой что-то могло случиться. Что больше не увижу тебя. И когда ты вошел, я… Я просто… Мали сбилась и замолчала, не в силах договорить. Харкнесс вздохнул, с досадой ощущая, что снова сдается. Злость быстро уступала вновь вспыхнувшей внутри треклятой надежде, что несмотря ни на что им всё-таки удастся что-то построить заново. Что они смогут быть вместе, как это начиналось на чертово Рождество. Мали тем временем приблизилась к молчащему напарнику и тихо прильнула к нему, тем самым окончательно разбивая в душе Харкнесса оставшийся неприятный осадок. Руки словно сами собой крепко обняли её в ответ. — Мали, пойми уже, я синтетический, а не железный, — пробормотал Харкнесс. Девушка смущенно усмехнулась ему в грудь. Все еще сомневается. Ладно. Но и оставлять себя в этом подвешенном состоянии не хотелось. Харкнесс бегло коснулся губами виска Мали и мягко отстранился. Если водопровод рабочий, можно закинуть таблетку рад-эвэя и принять душ. Работающего нагревателя в разрушенном Грейдиче ожидаемо не оказалось. После быстрых водных процедур стало настолько холодно — даже с заниженной по сравнению с человеческой восприимчивостью к перепадам температур — что руки плохо слушались, пока Харкнесс закручивал вентиль. Но зато ожидаемо получилось успокоить эмоции. К черту всё. К черту его происхождение, туда Зиммера и весь Институт. Трясущиеся руки схватили заранее приготовленное полотенце, торопливо обтираясь. Мали… С её отказом мириться было сложнее, чем с собственной сущностью, но Харкнесс был готов ждать еще. Он только накануне обещал, что не будет давить. Но это не отменяло вероятности того, что девушка так и не даст ответа, пока они не доберутся до её отца. А потом? За дверью внезапно раздался жуткий грохот со стороны кухни и испуганный вскрик Мали. Харкнесс мгновенно подхватил оставленную поверх одежды лазерку и вылетел из ванной. Однако, стрелять ни в кого не пришлось. Взору синта открылся подвесной шкафчик, рухнувший на пол вместе со своим содержимым. Все еще зажженная плита, слава богу, была далеко от места происшествия. Перепуганная Мали, которую чудом не задело, замерла посреди кухни. Харкнесс опустил оружие. — Я… Клянусь, случайно… Я просто не ожидала, что он… Хотела достать тарелки. Господи, нас услышали, да? Девушка боязливо приблизилась к окну и с опаской глянула на пустую улицу между приколоченных досок. Затем обернулась к Харкнессу. До неё запоздало дошло, что мужчина вылетел на шум, лишь прикрыв свое достоинство скомканным полотенцем и с оружием наизготовку. Мали, не удержавшись, хихикнула от развернувшейся перед ней картины. Харкнесс мрачно глянул на неё и поставил лазерку на предохранитель. — Весело тебе? — иронично поинтересовался он, кладя оружие на стол. — Прости, — пробормотала Мали, старательно борясь с невовремя подкатывавшим смехом. — Я ходячая катастрофа. — Это правда, — криво усмехнулся Харкнесс и повернулся обратно в сторону ванной. — Пушку не трогать. Адреналин отступил, и прохлада вновь колючими мурашками пробежалась по коже. И хотя простуда не грозила синту, приятного это не добавляло. К мелкой дрожи прибавлялось ощущение пыльного давно не мытого пола, от которого тоже поскорее хотелось избавиться. А еще лучше — побыстрее одеться и выпить чего-то горячего. Уже у входа в ванную Харкнесс остановился, ощутив на предплечье теплое касание Мали. — Я принесу из рюкзака теплые вещи, — в голосе девушки прозвучала искренняя встревоженность. Харкнесс повернулся к ней. Другой рукой, удерживавшей полотенце у члена, он ощутил, как его достоинство постепенно возвращалось в полную боеготовность. Да сколько можно издеваться над ним? — Не надо, — резче, чем хотелось, произнес Харкнесс, заставив девушку вновь растерянно замереть. — Просто подожди меня на кухне, я сейчас оденусь. Черт, она же не может не понимать! Две недели, за которые Харкнесс готовил её к походу, стали для него четырнадцатидневным личным адом. Видеть желанную девушку настолько близко, но ограничиваться прикосновениями исключительно в учебных целях. Чувствовать, как она выворачивается из захватов и стараться не представлять, как её тело выгибалось бы навстречу в постели. Ревностно оберегать от своих подчиненных, но не иметь возможности быть рядом по-настоящему. Помнить, как все складывалось вот только недавно — и как все рухнуло прямо на следующий день. — Харк… Мали упорно не уходила, не отводила взгляд, но почему-то и не решалась продолжить сама. Харкнесс, не выдержав, обхватил девушку свободной рукой за талию и резко дернул на себя в расчете, что ответная реакция окончательно прояснит их отношения. Но Мали, вместо ожидаемой попытки вырваться, вновь прильнула к нему. Пальчики девушки пробежались по напряженной ладони Харкнесса, удерживавшей полотенце. Тот моментально развернул Мали спиной к стене, словно возвращая их к начатому еще у порога. — Просто скажи, да или нет, — выдохнул Харкнесс. — Да. Мали подняла на него глаза и попыталась погладить мужчину через полотенце. К черту и его! Харкнесс сбросил кусок ткани на пол и перехватил ладонь Мали, сжимая поверх её пальцев член так, как ему самому нравилось. Девушка сомкнула пальцы, послушно проходя по всей длине. Харкнесс, коротко напряженно выдохнув, поспешно расстегнул на ней джинсы и оттянул в сторону ткань белья. Мали тихонько вскрикнула от неожиданности и попыталась сжать бедра, но Харкнесс мягко прошелся по горячему влажному лону, успокаивающе шепча девушке ласковые слова. Мали обхватила плечи мужчины и закрыла глаза, немного расслабившись. Еще несколько плавных движений пальцами, затем аккуратное нажатие и проникновение глубже. Мали уткнулась лицом в плечо Харкнесса и издала приглушенный стон. — Харк… — Расслабься, милая, — тихий уверенный тон, и девушка послушно отпускает себя еще на немного. — Я… М-м… Нежно, бережно, мягко — так, чтобы она поняла, что от секса можно получать удовольствие. Что её тело — не разменная монета, а объект любви. Для таких, как он, близость по взаимному влечению и вовсе была почти сакральна. Харкнесс поймал еще один тихий стон на выдохе и накрыл губы девушки долгим чувственным поцелуем, не прекращая ласкать её. Дыхание Мали участилось, бедра вновь непроизвольно напряглись. Харкнесс тихо усмехнулся и замедлился, оставив девушку в шаге от разрядки и с удовольствием слушая, как протяжный стон удовольствия резко перешел в разочарованный. Мали подалась навстречу его пальцам и вскинула на синта почти жалобный взгляд. Харкнесс попытался подавить довольную усмешку и потянул пояс её джинс вниз. — Кончишь только на моем члене, — выдохнул он, чувствуя, как его самого начинает крыть от нетерпения, пока Мали торопливо стягивала с себя одежду. Теплое нежное тело вжалось в его, руки крепко обхватили плечи мужчины. Харкнесс рывком поднял её на себя, но в последний момент передумал и быстро перенес девушку на кухню, где сохранялось еще хоть какое-то тепло. Опустил её на край стола, одной рукой отталкивая к стене оставленную на нем лазерку. Мали обхватила Харкнесса бедрами и в следующий момент не удержалась от короткого аха, ощутив его в себе. Тот замедлился на несколько мгновений, пытаясь подобрать комфортный для девушки темп, а затем вновь плавно ускорился, ощущая, как пальцы Мали все крепче впиваются ему в плечи. Горячая, влажная, отзывчивая и податливая — хотелось растянуть собственное удовольствие, как можно дольше, но после настолько долгого ожидания Харкнесса могло надолго не хватить. — Ложись. Он быстро помог Мали опуститься спиной на столешницу, подтянул к себе, а затем приподнял выше колени девушки, входя в неё немного под другим углом и выбивая новый стон. Еще немного ускорил ритм, слыша, как их тяжелое шумное дыхание смешивается с тихими влажными шлепками, и подловил ладонями выгнувшуюся навстречу поясницу Мали. Она с громким стоном запрокинула голову и зажмурилась, не в силах сдерживаться, и Харкнесс следом ощутил, как его самого накрывает через еще несколько толчков. Он шумно выдохнул, ощущая, будто его резко поднимает куда-то вверх, а затем сбрасывает в пустоту. Мали замерла, продолжая обхватывать его ногами. Харкнесс осторожно вышел из неё и наклонился, уперевшись локтями в столешницу. Влажным лбом прижался к ложбинке между ключиц девушки, тяжело выдыхая в разгоряченную кожу. Мали что-то обессиленно пробормотала и прошлась пальчиками по затылку синта, ласково ероша ему волосы. Тот в ответ улыбнулся и приподнял голову. Мали поймала его взгляд и отчего-то зарделась. — Что тебя опять смущает? Девушка тихонько хихикнула и закрыла глаза. — Просто… Я не ожидала, что… Ну… Харкнесс довольно усмехнулся, догадываясь, что скорее всего она никогда не испытывала оргазма. И все же не удержался от подкола. — Мне перечислить заранее, что еще входит в мои технические характеристики? В конце концов, самоирония лучше самокопания, верно?

***

От Грейдича до Мегатонны они добрались к обеду. В поселении, по сравнению с Ривет-Сити, было куда меньше народу. Люди здесь обладали куда меньшей защитой, огражденные от набегов рейдеров лишь выстроенной из железных листов и остовов машин стеной. Город располагался на кратере, оставленным неразорвавшейся бомбой, а потому дома буквально громоздились друг на друге. С точки зрения логики жить со снарядом за стеной, который мог в любой момент рвануть, было редким идиотизмом. Однако, бомба одновременно и отпугивала захватчиков и значительно снижала атаки на стены. Ведь любая тяжелая атака могла повлечь за собой разрушительной силы взрыв. Вторым неоспоримым преимуществом Мегатонны даже перед авианосцем было наличие очищенной воды и нормально работающего водопровод. Мали с Харкнессом заглянули в местный магазин к торговке различным барахлом, Мойре Браун, обменяли собранный с рейдеров ненужный боезапас на подходящие патроны. Затем спустились в закусочную к Дженни Стал, расположенную прямо на улице. В такой холод народу снаружи было немного, и куда приятнее было пообедать в закутке внутри, расположенной почти у кухни заведения. Харкнесс быстро ел, не переставая сканировать окружающих их людей на предмет возможной агрессии. Мали молча ковырялась в своей тарелке, не поднимая глаз. Всю дорогу до поселения они ни словом не затронули то, что произошло утром, и, честно говоря, шерифа это немного напрягало. И хотя девушка не пыталась как-то закрыться, однако, и она так и не дала ему ответа. — До 112-го осталось примерно двенадцать миль, если все пройдёт так же спокойно, — убедившись, что вокруг спокойно, произнес Харкнесс. — Если идти по главной дороге, то впереди из поселений должен быть только Фэйрфакс, — Мали отложила вилку и открыла карту на пип-бое, — А дальше почему-то у меня ничего не отмечено. Предположу, что в этих местах ничего и не осталось после войны. — На Фэйрфакс тоже не рассчитывай, — Харкнесс осторожно взял запястье девушки и развернул пип-бой к себе. Теперь любые прикосновения казались почти неловкими. — Там одни развалины, и не факт, что заселенные разумными людьми. Он сосредоточенно сдвинул масштаб. — Отец не оставлял точных координат убежища? — поинтересовался шериф. Мали отрицательно качнула головой. — В голозаписях было упоминание только о том, что вход замаскирован каким-то брошенным гаражом в окрестностях Эвергрин-Миллс, где-то у главной дороги. Глаза Харкнесса полезли на лоб. — Когда мы строили маршрут, в нем не было ни слова о том, что бункер рядом с Эвергрин-Миллс, — резко произнес синт. — Только то, что вход рядом с дорогой. — Что это меняет? -нахмурилась Мали. — Всё, — бросил в ответ Харкнесс. — Рядом с дорогой, милая, это максимум в ста метрах от шоссе. А в окрестностях Эвергрин, это значит, рядом с заброшенным сталелитейным заводом, территория которого превратилась в укрепрайон нескольких рейдерских группировок. И там сидят далеко не дохлые торчки, как в Вашингтоне, а хорошо организованная группировка. Девушка опустила глаза на пип-бой. — Я даже не подумала о том, чтобы узнать о соседних точках рядом с бункером, — тихо произнесла она. — Прости. — И я тоже хорош, не проверил, — сердито добавил Харкнесс. — Доверился вслепую твоим словам про дорогу. За столом между ними воцарилась тягостная тишина. — Хочешь вернуться на авианосец? — негромко произнесла Мали. — Предпочел бы, — буркнул шериф. — Но без тебя я назад не пойду. Решай сама, двигаться ли дальше. Он намеренно перекладывал на неё ответственность, желая дать в полной мере самой почувствовать, насколько рискованным был их путь. На лице девушки проскользнуло мучительное сомнение. Харкнесс понимал, насколько сильно её сейчас разрывало, однако, был непреклонен. Мали пора было взрослеть, если она действительно хотела пройти через Пустоши. — Харк, я не могу все бросить, когда до возможной встрече с отцом осталось каких-то несколько часов, — наконец, начала она. — Но я не могу принуждать тебя идти. — Я сказал, что не оставлю тебя, — оборвал её синт. — Но хочу, чтобы ты относилась к пути более серьезно. Я просто не ожидал, что мне нужно было еще и карту за тебя проверить. Мали мрачно уставилась в свой недоеденный «Солтберри-стейк». Харкнесс тяжело вздохнул. — Доедай, в следующий раз возможно получится это сделать далеко за полночь, — хмуро велел он и добавил, — Чего ты так оглядываешься то и дело в сторону кухни? Мали хмуро покосилась на прошедшую к выходу улыбчивую хозяйку заведения и подобралась. — Да так, вспомнила, как мыла здесь посуду за еду, а потом мучилась от первого в жизни радиационного отравления, — буркнула она. Харкнесс лишь покачал головой. — Про рад-эвэй никто не рассказал? — Нет. А также про то, что расплачиваются крышками, обсчитывают в магазинах и при любой удобной возможности лезут в чужие сумки. Синт ничего не ответил. Мали выдохнула и уткнулась в тарелку, чувствуя, как её понемногу отпускает. Тогда она была напуганной неопытной девочкой, ничего не знающей о жизни за пределами бункера. Сейчас же, в компании Харкнесса, произошедшее казалось далеким и неважным. Хотя, признаться, девушке до сих пор было жалко пневматику, которую пришлось продать, чтобы рассчитаться за лечение от лучевой болезни. Памятный подарок отца на десятилетие, который забрали за бесценок, и за которым она уже не смогла вернуться. — Тебе нужно здесь куда-то еще или можем выходить? — голос Харкнесса выдернул её из собственных мыслей. — Только в туалет, — буркнула в ответ Мали, нехотя отправляя в рот последний кусок. Шериф покачал головой и поднялся на ноги. — Ну, хоть туда можно безопасно добраться по прямой, — сыронизировал он. — Я расплачусь со Стал и подожду на улице. Дженни назвала нужное количество крышек и мимоходом подметила, что впервые видит их в Мегатонне. Харкнесс кратко ответил, что они путешествуют, и купил пару бутылок воды в дорогу. На обратном пути стоило бы тоже пройти через Мегатонну, рассеянно подумал он. А еще стоит заглянуть к местному врачу за рад-эвэем. Закончив с покупками, синт вышел на улицу и неторопливо зашагал в сторону общественного туалета. Внимание привлекла какая-то свара рядом с кабинками. Харкнесс, нахмурившись, прибавил шаг, чувствуя неясную тревогу. Чутье его не подвело. Мали стояла у стены, попав в максимально невыгодную позицию и окруженная двумя мужчинами бомжеватого вида и чумазой хриплоголосой женщиной. — Я повторяю, вы обознались, — громко произнесла Мали, в страхе окидывая взглядом остановившихся неподалеку заинтересованных поселенцев, но те лишь смотрели словно сквозь неё, ожидая, чем все закончится. — Врешь! — выкрикнула женщина, сжав кулаки. Она попыталась было приблизиться к девушке, но та дрожащими руками выхватила нож и взяла его обратным хватом, верно оценив дистанцию противника. — Я твою чистую мордашку отлично помню, ты, охотничья подстилка! И это из-за вас с той старухой Пэм погибла в родах! Её странно подергивало. Она то поднимала руки, то начинала словно отмахиваться от невидимых мошек. — Да что ты её слушаешь, вали сучку и дело с концом, — один из мужчин шумно плюнул в сжавшуюся у стены Мали, но попал на землю. — Она тут небось как раз за нами пришла. — Я вообще не знаю, кто вы! Второй молчащий до поры мужик попытался было ухватить руку девушки, в которой был зажат нож, но едва не напоролся на лезвие. Отскочил и неприятно гоготнул, обнажив отсутствие нескольких передних зубов. Ответом ему был громкий одиночный выстрел под ноги, заставивший всю троицу шарахнуться в сторону, а молча наблюдавших поселенцев — схватиться за собственное оружие. — Еще один шаг, и твои мозги будут выскабливать из кратера, — рявкнул Харкнесс, не опуская пистолет. — Быстро отошли от неё! Мали, увидев синта, мгновенно рванула к нему. Самый наглый из бравой троицы обернулся на поселенцев, а затем прокричал, обращаясь к шерифу: — Она была заодно с ублюдками из Парадиз-Фоллс! — Да хоть с наемниками «Когтей»! Я сказал, еще шаг, и от твоей тупой башки ничего не останется! — Харк, не стреляй, — Мали не сводила напряженного взгляда с бродяжек, однако, попыталась коснуться плеча синта. — Они беглые. Взгляд скользнул по шеям всех троих, на которых отчетливо прослеживались гематомы и глубокие ссадины. Затем на их потрепанную одежду, явно не предназначенную для прогулок зимой. На стёртые в кровь ноги в разваливавшихся ботинках и грязных до невозможности обмотках. В памяти вдруг проскочили чужие слова, услышанные где-то далеко в прошлой жизни. «Ошейник на рабах нужно уметь застегивать. Мало просто начинить его взрывчаткой. Ремень должен прилегать к горлу настолько, чтобы не мешать им дышать, однако, чтобы каждый глоток воды, каждое сказанное слово напоминало им о том, что они больше себе не принадлежат». — Мне плевать, — рыкнул синт, оттолкнув девушку за спину. — Были бы умнее — слились с толпой, а не нарывались! Их прервала громкая очередь в воздух. Из толпы вышагнул загорелый бородатый мужик в потертом пальто, теплой шапке и с китайским автоматом наперевес. Поселенцы поспешно расступились перед ним, что указывало на особый статус здоровяка в поселении. Кажется, это должен был быть Лукас Симмс, припомнил Харкнесс, местный мэр. Он сурово обвел глазами всех участников стычки и остановился на Харкнессе, все еще держащем бывших рабов на прицеле. — Немедленно опусти пистолет, — потребовал он. — У нас здесь цивилизованный город со своими правилами, а не Вашингтон какой-нибудь. — Не раньше, чем ты объяснишь этим выродкам, как себя нужно вести! Лукас не успел что-либо ответить. Странно дергавшая рукой женщина неожиданно рухнула на колени, а затем на спину. Голова запрокинулась, грязное лицо страшно исказилось. Тело резко и сильно выгнулось, а ноги начали мелко подёргиваться. Стоявшие рядом её товарищи по несчастью отскочили, с ужасом уставившись на происходящее. Симмс непонимающе смотрел на припадок с пару секунд, а затем крикнул, чтобы немедленно послали за доктором Черчем. — Пусти! — Харкнесс едва успел одной рукой ухватить Мали, рванувшуюся из-за его спины к беглой. — У неё эпилепсия, она может захлебнуться! — Не лезь! Синт мертвой хваткой вцепился ей в предплечье, до синяков сомкнув пальцы и не давая приблизиться к женщине. Двое других беглых, переглянувшись, как по команде кинулись в толпу, расталкивая людей. Оставшаяся рабыня сильнее запрокинула голову и захрипела. Изо рта показалась полупрозрачная пенящаяся слюна. — Да пристрелите вы её, чтоб не мучилась! — крикнул кто-то из толпы. — Нет! — Мали вновь рванулась к женщине, едва не вывихнув собственную руку. — Да отпусти, она же не может дышать! — Если бы я пришел позже, дышать не могла бы ты сама! Лукас глянул на синта, затем, кряхтя, склонился над припадочной и крепко прижал к земле её руки. Харкнесс, не убирая пистолет, выпустил Мали, но сам остановился над беглой, готовый в любой момент пустить в неё пулю, если выяснится, что это была уловка. Он никогда не видел прежде эпилептических больных, однако, видел, насколько неестественно было напряжено тело женщины. Мали быстро опустилась на землю рядом с больной и аккуратно повернула ей голову набок и слегка придавила, не давая вырваться. Женщина закашлялась, пена начала стекать на землю. Постепенно припадок утих. Рабыня с сиплым хрипом вздохнула и попыталась сфокусировать взгляд. Харкнесс, убедившись, что ей лучше, рывком поднял Мали под плечи и оттащил в сторону. — Дальше ей помогут без тебя, — категорично произнес он. Мали, все еще слегка ошарашенная произошедшим, дала себя увести к воротам. Харкнесс, злой, как сам дьявол, на ходу отчитывал девушку за мягкотелость, которая едва не стоила ей жизни. — Тебя ни на секунду нельзя оставить одну, как ребёнка? — раздражённо выговаривал он, не выпуская её предплечье. — Она могла симулировать и напасть, как только добрый доктор склонится над ней. И нечего таких жалеть! Беглые рабы не менее опасны, чем те же рейдеры! — Харк, нельзя в каждом видеть только врага! — Мали попыталась высвободить руку и едва не споткнулась на ходу. — Её же действительно могли застрелить, решив, что она заразна. — Туда этой бешеной собаке и дорога! — Харкнесс едва не сорвался на крик. — По тому, с какой скоростью её дружки дали деру, сама сделаешь выводы о трогательной сплоченности беглых. Ну прямо-таки, мать их, три мушкетера! Вся их суть в одном поступке. Он остановился лишь когда они были уже у ворот Мегатонны. Глубоко вдохнул и выдохнул, а затем, выпустив Мали, развернул девушку на себя. — Послушай, — уже спокойнее продолжил синт. — Не все такие затравленные несчастные овцы, как Мей Вон. Все зависит от того, как долго человек пробыл в неволе и насколько его успели надломить за решеткой. Некоторые настолько свыкаются с собственным ошейником, что распахни перед ними загоны — они не побегут на Пустоши. А те, кто не смиряются и в итоге вырываются на волю — порой самые страшные создания. Потому что для побега им приходится пройти через ад. И помогать может выйти себе дороже. Мали молчала, потерянно глядя перед собой. А затем уткнулась лицом в броню шерифа и тихо всхлипнула. — Харк, я ведь тоже беглая, — дрожащим голосом произнесла она. — И тоже была с ними в загонах. Они не могли не знать об этом. Синт успокаивающе обнял девушку и коснулся губами её лба. — Скорее, не могли смириться с тем, что кто-то в итоге оказался по ту сторону решетки, — несколько мягче ответил он. — Я не хочу, чтобы Пустоши ломали тебя, Мали. Но придётся научиться быть жестче, иначе ты не выживешь на поверхности.