А3-21

Лана

Дэнверс, щурясь от вновь посыпавшегося с утра снега, вышла на внешнюю палубу, ежась от крепкого сухого мороза. Пальцы почти моментально заледенели и больно сгибались, губы казались сплошной сухой коркой. Лана постояла с минуту, подставив лицо теплым солнечным лучам, а затем пошарила в кармане объемной куртки. Достала новую пачку, с особым внутренним удовольствием содрала пленку и вытащила сигарету. На этот раз у караванщиков попался «Grey Tortoise». Девушка не особо любила его за запах, однако, других альтернатив пока не было. Возможно, позже обменяет на привычные «Marlboro» у кого-нибудь из ребят. Хотя отец, помнится, уважал именно эту марку за крепость. Тихий щелчок зажигалки. Лана привычно сжала уже облезший со временем резной металлический корпус и осторожно провела большим пальцем по выбитому изображению орла в круглой рамке герба. Надо будет заправить бензином, как подойдут мародеры. Возможно, кто-то из них согласится дойти до одной из заправок и наполнить хотя бы бутылку. Зажигалка была единственной вещью, оставшейся у Дэнверс после смерти отца. Все остальное — оружие, броня, обувь — по негласному правилу отдавалось в общий фонд, чинилось до последнего и изнашивалось следующими поколениями бойцов. Тело опускалось в Потомак, и казалось, от человека не оставалось ничего, кроме записей в журналах, которые пачками относились в местный «музей». Никаких личных вещей Брэд при себе не держал, предпочитая аскетичный солдатский быт, однако, эту зажигалку он купил у одного из караванщиков, польстившись на красивый внешний вид. И пока она работала, Лану не отпускало теплое чувство, что отец словно все еще был рядом с ней, словно его душа, преобразовавшись в огонь, была заключена в металлическом корпусе. Девушка медленно выпустила дым, глядя, как он растворяется в морозном воздухе, медленно пытаясь подняться вверх. Сегодня было три года, как Брэда не стало. Но об этом помнили лишь пара «старичков» из отдела да его дочь. Отсутствие Харкнесса, единственного близкого для Ланы человека, сегодня особенно ощутилось впервые за все дни его «отпуска». Интересно, как он там сейчас? Еще одна затяжка, затем выдох, распугивающий снежинки. Дым от сигареты и теплого дыхания таял, на доли мгновения погружая в полупрозрачный туман и возвращая в воспоминания пятилетней давности, казавшиеся сейчас уже такими далекими, словно прошло не менее десяти лет. Хотя на Пустошах, где каждый удачно прожитый день мог приравниваться к целой неделе, возможно, так оно и было. — Дэнверс? Негромкий оклик отвлек девушку и заставил нехотя обернуться. Уилл, щурясь от холодного ветра, приблизился к ней. На лице ни намека на улыбку. Даже как-то непривычно для него. — Чего? — Лана быстро выдохнула очередную затяжку и вопросительно уставилась на подошедшего Коулмана. Тот остановился в паре шагов от неё, а затем осторожно коснулся плеча девушки. — Прими мои соболезнования, — негромко произнес он. — Брэд был одним из лучших людей, которых мне довелось знать. Дэнверс молча кивнула и опустила глаза, гоня от себя моментально вскипевшие изнутри эмоции. И хотя Уилл, будучи близким другом Харкнесса, тоже немало поддерживал её в свое время, позволить себе проявить хоть какие-то эмоции или раскрыть душу Лана могла лишь при новом шерифе. И сейчас, оставшись без него на авианосце, она чувствовала странную пустоту внутри, словно кто-то оторвал часть её самой. Коулман понимающе кивнул, ничего не говоря, а затем поинтересовался: — Не знаешь, куда Харк подевался? И без того пасмурное настроение упало еще ниже. — Понятия не имею, — хмуро бросила Лана. — Ушел опять куда-то на Пустоши. Хрен его знает, когда вернется. — Это я знаю, — Уилл аккуратно обошел интересующую его тему, явно тоже обескураженный резкой необъяснимой скрытностью друга. — Просто он мне вообще ничего не сказал ни в этот раз, ни в прошлый. Я ожидал, что ему может понадобится помощь, как обычно на вылазках… — Думаю, ты сейчас точно был бы третьим лишним, — усмехнулась Дэнверс, вновь затягиваясь и чувствуя, как темной волной накрывает удушающее раздражение. — С ним Мали. Офицер, успевший достать свою пачку, едва не проглотил сигарету от изумления. — В Пустошах? На черта? — А кто бы его знал, — хмыкнула девушка и взглянула в лицо собеседника. — Отца её они забирать откуда-то пошли, вот всё, что я знаю. — Тем более не понял, — Уилл щелкнул зажигалкой. — Если кого-то надо вытащить, зачем брать с собой девчонку? — Да откуда я знаю?! Лана вновь уставилась в сторону руин, чувствуя, как кипевшее раздражение стремительно перерастает в злость. И одновременно желание, наконец, высказать давно накопившееся. Безо всяких этих вымученных улыбок и обещаний себе не лезть к Харкнессу. — Знаешь, если бы не Харк, я бы уже давно её… — Лана замолчала и нервно сжала кулак, наглядно демонстрируя, какая участь ждала бы Мали. — Одни проблемы от этой девчонки. То перестрелки, то работорговцы. Харку еще и весь мозг проела так, что аж до потерянной памяти добралась! Девушка в сердцах швырнула окурок за борт и тут же сама пожалела о сказанном. Тлеющая маленькая трубочка, подхваченная ветром, ухнула вниз и затерялась в снегу. Дэнверс с тяжелым сердцем повернулась к Уиллу и замерла, завидев его растерянное лицо. — Чего? — окончательно опешив, пробормотал Коулман, во все глаза уставившись на дочь бывшего шефа. — В смысле, амнезии больше нет? Ну вот. Лана отвела взгляд, чувствуя себя, как на иголках. — Я думала, он тебе сказал, — пробормотала девушка. Тяжелый вздох. Уилл покачал головой и отправил свой окурок вслед за её. — Он с некоторых пор вообще мне ничего не говорит, — тихо произнес офицер и шагнул назад. — Ладно, мне пора на пост. Дэнверс проводила его расстроенным взглядом, а затем прошла в сторону КПП. Нет, Харкнесс всегда был скрытным, сколько она его помнила, однако, то, что происходило с ним после сближения с Мали скорее можно было назвать отчуждением. Девушка сухо поздоровалась с дежурными и замерла, глядя в сторону Вашингтона. Так тяжело с другом ей не было еще, наверное, с момента их знакомства. Харкнесс никогда особо не нравился Лане. Этот тихий парень, способный за день сказать суммарно не более десяти слов, в первые дни казался дочери шерифа неким сумасшедшим, по ошибке забредшим в их отдел. Он не помнил своего имени, называя лишь свою фамилию — да и хрен с ней, в итоге так и окрестили — не мог назвать точную дату своего рождения, не помнил, откуда был родом. Судя по потрепанной, но относительно новой и полной броне, явно служил на кого-то по найму, однако, Харкнесс не сумел даже внятно объяснить, на кого. Какой-то отряд, столкновение с мутантами. Либо рейнджерская группировка, либо один из Братьев Стали, которого хорошенько приложили по голове. Однако, несмотря на амнезию, двигательная память у парня была явно в порядке. Он собирал оружие с почти пугающей скоростью, стрелял практически без промахов, а в ближнем бою ему хватало пары минут, чтобы разоружить и заломать противника. А еще Харкнесс был явным занудой. Причем просто ужасающим. — Тебе делать нечего? — иронично поинтересовалась Дэнверс, как-то завидев Харкнесса в пустой казарме с книгой в руках. — У меня выходной, провожу его на свое усмотрение, — тот даже не повернул головы к вошедшей, продолжая лежать на своей койке. Можно было махнуть рукой и просто уйти. Однако, почему-то девушке хотелось как-то поддеть этот образцово-показательный экземпляр, который то и дело ставил отец в пример остальным. Надо же, оказался любителем литературы! — Что читаешь? — поинтересовалась Дэнверс, показывая, что не намерена уходить и неторопливо проходя вдоль пустых коек. — «Мартин Иден», — рассеянно отозвался Харкнесс, аккуратно перелистывая пожелтевшую от времени страницу. — Чего? — не поняла Лана. Парень поднял на нее тяжелый взгляд серых глаз, наконец, оторвавшись от своего занятия, и вздохнул. — Это название, — буркнул он, вновь утыкаясь в книгу. — И про что там? — не отставала девушка, решив во что бы то ни стало достать этого тихоню. — Про человека, — раздражённо огрызнулся Харкнесс. — Такой ответ устроит? — И что с ним случилось? Парень, поняв, кажется, что его просто донимали, вновь вздохнул и захлопнул книгу, а затем бережно положил потрепанный томик на тумбочку. — Слушай, чего тебе надо? — поинтересовался он, недовольно глядя на дочь шефа. — Да правда просто интересно стало, — Дэнверс резко стушевалась, однако, давать заднюю уже было поздно. — Да что ты такой нервный? Не можешь сказать, что с ним случилось, с твоим этим человеком? Харкнесс неодобрительно цокнул языком и поднялся на ноги. — Прочтешь сама, если захочешь, — бросил он и вышел из казармы. Лана лишь фыркнула ему вслед, внутренне довольная относительно удавшимся рейдом. Этого парня временами так и хотелось хорошенько встряхнуть, однако, несмотря на подстебы за спиной, вживую доставать его никто не рисковал. Ну, кроме самой Дэнверс. Было еще кое-что, чем Харкнесс существенно отличался на фоне остальных. — Он влез в перепалку между Катлером и Бенноном, а затем едва не сцепился с последним! — возмущенно бросила Лана, злясь на неконтролируемого подчиненного. — А Беннон, между прочим, член городского совета! Брэд даже бровью не повел. Спокойно выслушал гневную речь дочери, а затем неторопливо прикурил. — Причина стычки? — зачем-то уточнил он, хотя наверняка и так догадывался. Лана сердито взглянула на отца и скрестила руки перед собой. — Я не интересовалась, — бросила она. — Но мы не должны лезть в дела гражданских. Ты сам установил это правило. Дэнверс-старший покачал головой и улыбнулся. Он понимал, что дочь лукавила. — Беннон снова пытался самоутвердиться за счет жителей ангарной палубы? — скорее утвердительно произнес он. Лана промолчала. Брэд был убежден, что все жители авианосца равны между собой. Однако, социальная пропасть между обитателями верхней и ангарной палуб слишком велика и по сей день, а потому пытаться её преодолеть было априори бессмысленно. Как и лезть в их междоусобные распри, пока это напрямую не угрожало безопасности поселения. Да что там, Лана и сама порой ловила себя на легком презрении к «ангарным». И, по честности сказать, в большинстве случаев это отношение полностью оправдывалось. Получить жилье наверху можно было только через уплату определенного налога в казну города, а потому туда попадали либо упорно трудившиеся дельцы либо гении, работавшие на благо города, как доктор Ли. Мафиозных мажоров на корабле не существовало, такие попросту не задерживались здесь благодаря стараниям Дэнверс-старшего. В ангарке же было много колымщиков, живущих одним днем, а также и вовсе откровенно маргинальных личностей. Хотя, конечно, попадались среди них и крайне порядочные, как тихая семья Янг. Или тот же Катлер и его напарник Данс, мирные торговцы с рынка. — Я скажу Харкнессу, что впредь стоит быть вежливее, но он поступил правильно, — докурив, произнес Брэд. — Беннон слишком зарвался, едва получил место в совете. Однажды ему кто-нибудь доходчиво объяснил бы, как стоит себя вести. Парню повезло, что это сделал охранник. Лана неодобрительно подняла бровь, но промолчала, не став оспаривать решение отца не наказывать рядового. Глупо признаться, но куда больше её задело брошенное Харкнессом презрительное «принцесса» в её сторону, едва дочь шерифа попыталась выговорить парню за непрофессиональное поведение. Этот боец упорно не признавал её негласный авторитет в отделе, мог огрызнуться, однако, приказы выполнял с неукоснительным послушанием, а потому ему и предъявить особо было нечего. Ну, кроме собственной неприязни. — Он меня дико бесит, — как-то призналась однажды Дэнверс, сидя в новом заведении на авианосце, небольшом баре у Уизерли вместе с Лепеллетье. — И чем же? — заинтересованно откликнулась та. Лана неопределенно пожала плечами. — Сама не знаю. Этой его правильностью, занудством. Вечно себе на уме. Еще и иной раз так посмотрит, будто прям под кожу влезть хочет, брр. Лепеллетье отпила из своего стакана и многозначительно кивнула. — Обычно так начинаются семейные отношения, ты в курсе? — Нет! — Дэнверс от такого изречения едва не поперхнулась. — Я с ним? Да ни за что! — Зачастую обе стороны сначала так и говорят. — Заткнись, — Лана с такой силой стукнула стаканом по столу, что тот едва не треснул. — Единственные семейные отношения, которые у нас скорее всего будут, это братские. Потому что, судя по всему, мой отец готов усыновить этого говнюка. — О, так значит, дело в папе? — иронично заметила Лепеллетье и плеснула подруге добавки. Лана хмуро посмотрела на початую бутылку, затем исподлобья на собеседницу. — Просто я всю жизнь хожу с ощущением, что разочаровала отца еще в момент рождения, — буркнула она. — Ему хотелось сына, а не дочь. Я устала двадцать пять лет доказывать, что могу быть наравне с мужиками. И меня бесит, когда он сравнивает меня с этим душнилой. — Да из тебя все сразу полилось, смотрю, — Лепеллетье усмехнулась и сделала еще пару глотков. — Ну, зато можешь представить, что у тебя у единственной из нас есть живой старший брат, — щелчок и тихое шипение спички. — Или младший? Сколько Харкнессу вообще лет? — А хрен бы его знал, — устало отмахнулась Дэнверс и залпом допила свое. В глазах защипало от крепости. — Он и сам не помнит. Но вроде столько же, сколько и мне. Лепеллетье пьяно захихикала и выдохнула дым в сторону. — Тогда будем считать, что у тебя брат-двойняшка. Они добили почти полную бутылку скотча. Позже к ним присоединилась Лорин, а спустя еще час в бар зашел хмурый новопровозглашенный родственник и заявил девушкам, что пора расходиться. — У нас в кои-то веки выходной совпал, слышь, — попыталась было вяло возмутиться Лорин, но Харкнесс даже не обратил на неё внимание, сверля Лану своим фирменным тяжелым взглядом. — Тебе на дежурство с утра, — тоном, не допускающим пререканий, заявил он и рывком поднял Дэнверс из-за стола. — Отвали! — возмутилась та. Тело предательски качнулось в сторону и, если бы не этот чертов рядовой, дочь шерифа позорно повалилась бы на пол. — Руки убери! Ты ей кто вообще, отец или муж? — Лепеллетье было вскочила вслед за подругой, но парень легким толчком с одной руки усадил её обратно. — Забыл свое место? Я свяжусь с шефом, если не исчезнешь! — Рацию не потеряй. Я от него, — бросил в ответ Харкнесс и повернулся к деликатно молчащей Уизерли. — Мэм, этим дамам больше не отпускать сегодня выпивку. Приказ шерифа Дэнверс. Та кивнула и опустила глаза. Лана хотела было что-то сказать, но внезапно обнаружила себя в коридоре, по которому её тащил мертвой хваткой вцепившийся в локоть Харкнесс. — Пусти, придурок! — она попыталась было вырваться и не споткнуться одновременно. — Да больно блять, ты не понимаешь?! Парень ослабил хватку лишь у лестницы, дав Дэнверс слегка отдышаться. А затем потащил наверх, в этот раз подталкивая впереди себя на каждой ступеньке. Девушка протестующе цеплялась за перила, осознавая бесполезность этих попыток и чувствуя, как её вдруг начало разбирать на смех. — Слышь, Харк, — хихикая, позвала она, с трудом волоча ноги и спиной намеренно заваливаясь на бойца, — а кто тебе из наших мальчиков нравится? — Я по девочкам, — сухо прозвучало в ответ над ухом. — Да ну, — Лана запрокинула голову, уперевшись макушкой в броню парня. На потолке смазанно мелькали старые заклепки и ржавые разводы. — Что-то никто из наших ни разу не видел тебя хоть с одной. — Предпочитаю не афишировать свою личную жизнь. Еще один толчок в спину и очередная ступенька. — У меня есть подруга лесбиянка, — хихикнула Дэнверс, старательно поднимая колени. — Л-ле… Лип… — Лепеллетье? — деловито уточнил Харкнесс, поддерживая дочку шефа под локти. — Во! — та размашисто кивнула, и тут же пожалела о таких неосмотрительно резких движениях посреди лестницы. — Её не трожь, понял? — Себе застолбила? — Пошёл ты! Они, наконец, добрались до верха. Попытка провокации не удалась. Лана остановилась и уставилась в холодные серые глаза напротив, отчаянно желая успеть сказать или сделать еще хоть что-нибудь такое, чтобы этого гада, наконец, проняло бы. Чтобы вывести из равновесия, сбить с толку, выиграть, наконец, в этом их немом соревновании, которое она сама себе же и придумала. Лана медленно выдохнула и сжала кулаки. А затем рывком притянула парня к себе за плечи и впилась в его губы пьяным поцелуем. Харкнесс не оттолкнул, но и не ответил. Просто подождал, пока девушка отпустит его и с легкой усмешкой покачал головой. — Дура, — тихо шепнул он, а затем без предупреждения сгреб завизжавшую девушку под колени, втащил к себе на плечо и двинулся в сторону казарм. Утром голова раскалывалась чуть ли не до тошноты. Лана хмуро смотрела в стол в крошечном кабинете отца, чувствуя, как накопившаяся внутри злость готова одним взрывом выйти наружу в ответ на его ругань. — Ты не мог сам связаться со мной или попросить подняться, обязательно надо было этого щенка отправлять? — процедила она. — Спасибо, теперь весь отдел видел, как он меня на плече тащил! — И еще раз притащит, если снова так напьешься, — отрезал Брэд, спокойно выдерживая разъяренный взгляд дочери. Шериф тяжело вздохнул и, пододвинув страдальчески скрипнувший стул, опустился напротив. — Лана, — терпеливо произнес он. — Я отправил его, потому что он единственный, кто не спасовал и не развернулся бы сразу после отказа. И не стал бы пользоваться твоим состоянием, чтобы зажать где-нибудь в углу. А если бы спустился я, то твоя репутация, как моего будущего заместителя, была бы безвозвратно испорчена, понимаешь? Девушка промолчала и поправила коротко стриженные светлые пряди. Брэд, убедившись, что его услышали, слегка понизил голос и сурово добавил: — Прости, возможно, из меня был не самый хороший отец. Но пока ты в отделе, я обязан относиться к тебе в первую очередь, как к одному из своих бойцов, и лишь потом — как к дочери. Смени работу или признай уже, что новый рядовой обыгрывает офицера и реши эту проблему сама. Достойно. Она решила. Путанно извинилась перед парнем за вчерашнее и с облегчением вздохнула, услышав спокойное «Забудь». После произошедшего Харкнесс словно даже немного оттаял к девушке. Не спорил и даже не занудствовал, Лана же в ответ не пыталась более как-то поддеть его, и постепенно состояние холодной войны между ними переросло в какое-то подобие добрых соседских отношений. Дружескими они стали лишь после повышения Харкнесса до ранга офицера, в котором была сама Лана. Брэд фактически сделал парня своей правой рукой, отчего тот вынужден был проводить с дочерью начальника практически весь рабочий день. История с повышением полностью оправдала в глазах Ланы — да и всего отдела — отношение отца к Харкнессу и заставила их уважать его уже по-настоящему. С берега была предпринята попытка прорыва, застигнув охрану врасплох. В тот год в отдел пришло много новичков, не сообразивших сразу, как организовать оборону. Вылетевшая на палубу Дэнверс поймала пулю в руку. Харкнесс, матерясь, оттащил её с линии огня и гаркнул на растерявшихся пацанов, перегруппировав их так, что, наконец, получилось начать отбивать атаку, а не только рассыпаться в поисках укрытия на голой палубе. — Пристройка над палубами достаточно высокая, — Харкнесс, уже после проходя по периметру, поднял голову в сторону авианосца. — Почему у нас нет поддержки с воздуха для дополнительной защиты трапа? — Потому что весь отдел набран из добровольцев, работающих за паек, и ни один из них не умеет обращаться со снайперкой, — хмуро ответила Дэнверс, поправляя повязку на руке. — В ближний бой стараемся не вступать, бережем людей, которых и так не слишком много на такую посудину, в первую очередь защищается территория. — Так не пойдет, — парень покачал головой. — У нас нет даже мешков, за которыми могли бы укрыться те, кто на проходной. Их сегодня перещелкали бы, как тараканов. — Предложи отцу организовать что-то более толковое, — пожала плечами Лана. — Наверняка он прислушается. У тебя же есть армейский опыт в отличии от всех остальных здесь. — Ты так говоришь, будто шериф Дэнверс мой отец, а не твой. — А почему нет? Не хочешь такую сестру, как я? — Если все сестры такие вредные, то не особо. — Врешь, зануда! Дэнверс приняла сигнал интеркома с берега, запрашивающий подачу трапа для торговцев. После быстрого отчета снайпера об обстановке на сходнях, дала добро. Мост шумно задрожал, разворачиваясь и стыкуясь. Такой старый, ненадежный и одновременно вечный. На нем было пролито столько крови, сколько не видел, наверное, берег Потомака. Однако, с ним же были связаны и теплые воспоминания. Девушка слабо улыбнулась, прикрыв глаза и воскресив в памяти случайно застигную сцену. — Я твой должник, — улыбка Питера, бойца из личного подразделения Харкнесса, казалось, в тот момент была способна осветить все КПП. — Клянусь, через час вернусь. — Иди, пока не передумал, — хмуро бросил в ответ тот и занял пост на проходной. Лана замерла у входа на палубу, надеясь остаться незамеченной и чувствуя, как сердце сладко сжимается, а затем стремительно разгоняется, не давая даже вдохнуть. Питер был её первой настолько бурной влюбленностью, покорив дочку шерифа с первого взгляда, что та не чувствовала под собой ног при взгляде на золотистую вихрастую голову и горящие жизнью голубые глаза. Чувства оказались взаимными. Питер, прибыв в город, поначалу попытался было податься в торговцы, а затем спустя неделю пришел к Брэду и записался добровольцем в отдел. Харкнесс после повышения лично проверял каждого желающего пополнить ряды службы безопасности. Несмотря на достаточно высокий порог, парень сдал все нормативы. Еще несколько недель ходил вокруг, оказывая Лане ненавязчивые знаки внимания, а после подошел к ней в одну из совпавших смен и одним духом признался в своих чувствах. Брэд был не в восторге от выбора дочери, втайне надеясь, что её с Харкнессом братские отношения однажды перерастут во что-то большее, однако, перечить не стал. Не без уговоров «сына», конечно. — Серьезно, ты настоящий друг, — добавил Питер, отходя с поста и продолжая улыбаться. — Хоть и вредный иногда. — Иди уже к Лане и найди своему языку лучшее применение, — отмахнулся Харкнесс и быстро глянул в сторону берега. — Обязательно, — парень не переставал сиять усмешкой. — Не завидуй, однажды и у тебя появится любимая девушка. Теперь настала очередь офицера усмехаться. — Ага, вот так просто и появится. Прям тут, на трапе, и аккурат в мою смену. Губы дрогнули в легкой улыбке от согревающих воспоминаний. Кто бы знал, что в шутку брошенные слова обернутся правдой. Мали пришла в город в день, когда Харкнесс вышел проверять внешний периметр. Молодой шериф продолжал тщательно скрывать свою личную жизнь, однако, на памяти Дэнверс это был первый раз, когда друг опоздал на смену. Завидев его в казармах наедине с незнакомой девушкой — а настолько удачный момент можно было поймать лишь рано утром после того, как «дневные» уйдут на завтрак, а «ночные» еще не вернутся — Лана испытала странную смесь чувств, что-то вроде долгожданного удовлетворение, интереса и легкой сестринской ревности одновременно. Жаль, отец уже не застал этого. — Ничего не было, — опережая вопросы, заявил Харкнесс, почти бегом спустившись на рынок и заняв пост. Дэнверс деланно равнодушно пожала плечами, старательно пряча смешки. — Это не мое дело. Ты взрослый парень, у тебя потребности. Симпатичная, кстати. — Да не было, я тебе говорю! — А вертихвостка твоя в курсе, что не было? — не удержалась-таки от ухмылки. — Она не вертихвостка, — мрачно буркнул в ответ Харкнесс, а затем поспешно добавил, — и не моя. И вообще, вряд ли надолго здесь задержится. — А хотелось бы? — Лана чувствует стремительно растущее желание достать названного брата, как тогда в казармах, застав его за чтением. Харкнесс лишь молча отмахивается. Но безошибочная женская чуйка нашептывает внутри, что все было не так просто. Подозрения подтвердились уже в конце недели. Харкнесс вернулся со смены, а у Ланы был выходной. Вместе с ним в казарму зашли еще двое охранников. В казарме стоял тихий гул отдыхавших после пересменки бойцов. — Парни, видели нашу новую докторшу? — громко произнес один из вошедших, сияя самодовольством не хуже светящегося от радиации дикого гуля. — Я готов сломать себе палец ради того, чтобы она меня потрогала, отвечаю. — Лучше хер дверью прижми, и потрогает и оценит, — любезно подсказал кто-то из дальнего угла, и по казарме прошел короткий оглушительный гогот. — Да вы её просто еще не видели, придурки, — отмахнулся первый и повернулся к Харкнессу, словно ища подтверждения собственным восторгам. — Шеф? — Что? — не понял тот и бросил на подчиненного хмурый взгляд исподлобья, оторвавшись от разбора автомата. — Тебе помочь что-нибудь сломать? — Да не, я про докторшу эту… Как её, Мари, кажется… — Мали, — негромко поправил Харкнесс, а затем опустил глаза обратно на автомат и сжал челюсти так, что на лице заиграли желваки. Рядовой продолжил радостно нести какую-то похабщину, кто-то такой же недалекий со смехом подхватил, однако, от Дэнверс не укрылась реакция друга. Неужели и вправду задело? Интересно, что сказал бы Брэд на его выбор? Харкнесс всегда прислушивался к мнению начальника, будто тот и вправду был его отцом. И он был единственным, кто по-настоящему сумел разделить горе Ланы и поддержать её в день похорон. Помнится, это был такой же ясный погожий день. В Потомаке пришлось предварительно делать прорубь, прежде, чем отдать очередное тело реке, ставшей одной гигантской могилой. Делать погост на берегу было невозможно из-за периодического появления рейдеров, могилы оказались бы попросту разорёнными. Нести тело до Арлингтонского национального кладбища было слишком далеко и тоже рискованно. Дэнверс отрешенно уставилась на то место, куда опускали отца. Оказалось, она сама не понимала, насколько много для неё значил отец. Когда умер Питер, Лане казалось, что она перестала дышать вместе с мужем. Их счастье оказалось таким недолгим и продлилось всего год. Однако, когда двумя годами позже от того же недуга сгорел Брэд, дышать уже было в буквально смысле нечем. — Лана, — тихий настойчивый голос Харкнесса казался не громче шума воды в трубах. — Идём. Отцу уже ничем не помочь. Слезы текли уже сами по себе, а все тело в один момент резко перестало принадлежать ей. Не было сил даже думать о том, что будет дальше, не хотелось шевелиться. Харкнесс потянул её за руку, повисшую безвольной плетью. А затем, покачав головой, бережно поднял на руки и понес. Лана не знала, куда. Хотя по большей части ей было все равно. Заклепки и ржавчина на потолке мелькали, смазываясь в глазах от застывших в них слез. Стены неосвещенного коридора сменились на знакомые обшарпанные стены казармы. Тихий скрип койки, запах порошка «Абраксо» от чистой наволочки, которая почти мгновенно пропиталась новыми слезами. — Мне так жаль, Лана, — тихо бормотал Харкнесс, помогая ей отстегнуть бронежилет. — Я знаю, сколько отец значил для тебя. Он и мне был, как родной. В покрасневших глазах офицера тоже блестели с трудом сдерживаемые слезы. — Знаю. Он видел в тебе сына. Дэнверс сняла плохо слушающимися руками пистолет. Пальцы внезапно сильно сжались на рукояти. — Знаешь, я всё-таки прочла ту книгу про Мартина Идена, — девушка подняла на друга опустевший взгляд. — Помнишь может, «жизнь казалась ему мучительной, как яркий свет для человека с больными глазами»? — процитировала она и усмехнулась. — Я столько думала, отчего ему понадобилось спрыгнуть из своей каюты в воду, но сейчас отлично понимаю. — У него были на то другие причины, — мягко, но твёрдо произнес Харкнесс и аккуратно потянул на себя пистолет за ствол. — И ты не останешься одна, как Иден, даю слово. Мы все еще семья. Руки сами собой вновь потянулись к сигаретам. Лана бездумно покрутила в руках пачку, когда услышала, как её окликнул знакомый голос. Томас вышел из пристройки на внешнюю палубу и, улыбнувшись девушке, остановился в паре шагов от неё. Такой правильный, не хочет перед другими нарушать субординацию, хоть и ждет окончательного ответа, мысленно усмехнулась Лана. Питера такие вещи не останавливали. Хотя, им обоим тогда и лет было меньше, а гормоны кипели в крови, как у влюбленных подростков. — Прими мои соболезнования, — негромко произнес Томас, невольно вызвав у девушки легкую растроганную улыбку. — Откуда ты знаешь? — Шеф сказал в прошлом году. Он тоже тяжело переживал этот день, но старался не показывать. Дэнверс кивнула и опустила взгляд на пачку, которую все еще держала в руках. — Спасибо тебе, — тихо произнесла девушка и внезапно закашлялась. Кашель спазмом сдавил горло, не давая нормально вдохнуть. Томас с тревогой в лице приблизился к ней, а затем приказал сплюнуть мокроту на палубу. Крови не было. — Лана. Тебе необязательно травить себя в память о тех, кто ушел, — с явным облегчением в голосе, но в то же время почти сердито произнес он. Дэнверс подняла на мужчину глаза. Сначала внутри привычно зашевелился протест, однако, в такой формулировке еще никто не говорил о её зависимости. На ум пришла вялая мысль о том, что Том мог быть крайне неучтив сейчас, но прав. Питер умер от «красных легких», отец тоже. Не оттого ли она начала курить после похорон, подсознательно желая уйти вслед за своей семьей из этого выжженного мира? — Знаешь, наверное, ты прав, — пробормотала Лана, а затем, опустив взгляд на смятую пачку, бросила её в Потомак, словно отдавая отцу его любимое курево и на этом ставя точку для себя. Темные глаза Томаса с теплом смотрели на неё, обещая поддержку. Пальцы в кармане куртки аккуратно погладили бок резной зажигалки. Не забыть заправить бензином в память о прежнем шерифе.