А3-21

Харкнесс

Боль была повсюду и острыми шипами вонзалась, казалось, в каждый участок тела. Не давала видеть, застилая глаза мутной пеленой, не давала дышать. Заполняла собой разум, не позволяя отвлечься даже на мгновение. Боль была разной — обжигающей, тянущей, колющей — и воздействовала одновременно всем своим арсеналом. Короткая секундная пауза, словно бы противник ненадолго выдохся. Харкнесс попытался приоткрыть глаза, и тут же новый удар с силой обрушился ему на спину, заставив зажмуриться и сцепить зубы, из последних сил удерживаясь от крика. Молодой худощавый рейдер устало сплюнул рядом с его лицом и, тяжело дыша, перешагнул через синта, а затем добавил размашистый удар в живот, окончательно выбивший из Харкнесса весь дух вместе со способностью дышать. — Так и знал, — с досадой шепнул шериф, напряженно прислушиваясь к громкой пальбе со стороны одиноко стоявших вдоль дороги развалин. Бывший сталелитейный завод оставался далеко в стороне, куда им, на счастье, даже не нужно было, и казалось, что последний оставшийся отрезок пути удастся пройти без приключений. Однако, стоило сойти с главной трассы на прилегающую дорогу, как уже через каких-то двести метров запахло опасностью, и на этот раз — в непосредственной близости от них. — Слышь, сивый, — послышался из-за дальней стены развязный довольный крик. — Там двое, мужик и баба. Вот это мы удачно решили пройтись! — Стой здесь, прикроешь меня, если подберутся вон с той строны, — коротко велел Харкнесс, взглянув на моментально побледневшую Мали. Та поспешно закивала, стараясь не показывать собственной паники. Шериф, мысленно выругавшись, быстро укрылся за стеной, по краям которой уже побежали первые фонтанчики бетонной крошки от прилетевших пуль. Рейдеров было много. За те короткие мгновения до огня Харкнесс насчитал около семи. И это ещё явно были не все. Черт бы подрал этих ублюдков уйти так далеко от своей территории. Кажется, они застряли тут крепко и надолго. Лишь бы хватило патронов и стимпаков при необходимости. Рейдера бесило отсутствие реакции пленника на происходящее. Еще около десятка обросших немытых утырков, одетых в грязные куртки и какое-то подобие самодельной брони стояли поодаль, с интересом поглядывая на разворачивающееся перед ними представление, которое еще только начиналось. В ангаре бывшего завода было холодно, изо рта с каждым выдохом или кашлем вырывалось облачко пара. Харкнесс, ощутив, что к нему вновь возвращаются силы хотя бы немного разогнуться, с трудом разлепил опухшие глаза и поспешно приподнял голову, ища в рядах рейдеров Мали. Лицо девушки, смотревшей на избиение, казалось окаменевшей маской. Только в заплаканных покрасневших глазах застыл настоящий животный ужас, граничащий с безумием. Их разделили практически сразу, как взяли в кольцо. Харкнесс успел застрелить на подходе пятерых, ранить ножом еще двоих и был готов драться дальше, если бы не дуло дробовика у головы Мали. Она до последнего стреляла вместе с синтом, не давая рейдерам открыть огонь со стороны, однако, на ближней дистанции у неё не было шансов. Попыталась отбиться от одного — и даже почти получилось, ранив ублюдка в лицо, однако, против двоих сразу девушка уже не вывезла. Харкнесс попытался было прорваться к ней, однако, его удерживали еще трое. Вблизи Эвергрин-Миллс казался настоящей крепостью. Высокое ограждение, рассредоточенная по периметру охрана — хоть и явно неорганизованная, как следует — уцелевшее здание завода, несколько загонов с пойманными обитателями пустошей. Харкнесс хорошо помнил это место в бытность охотником Института. Он не раз приходил сюда с людьми из Парадиз-Фоллс, и пока те торговались с рейдерами за отловленное мясо, А3-21 искал среди них беглых синтов. В памяти хорошо сохранилось и внутреннее устройство завода. Пара заброшенных ангаров и относительно уцелевшее помещение плавильни. Кажется, там было даже несколько рабочих печей, которые использовали для обогрева помещения. Внизу, в катакомбах под заводом, был расположен так называемый «базар». Это был длинный лабиринт переходов, ведущих к жилым помещениям, а также в местный бар и бордель. Если синт все верно помнил, где-то среди катакомб у рейдеров был даже свой оружейник, с которым можно было поторговаться и выменять подходящие патроны. Увидев Мали в окружении нескольких отморозков, Харкнесс решил, что терять больше было нечего. Синт заявил, что является представителем Института и потребовал отпустить их, в качестве аргументов перечисляя по именам всех, кого помнил в Эвергрин-Миллс — главаря Дровосека, торговца Джека, хозяйку борделя Мадам, и даже под слоями грязи и отросших спутанных бород сумел различить пару знакомых лиц из тех, с кем разговаривал однажды у загонов. А также назвал прежнего лидера работорговцев, Хармона Джерли, с которым сотрудничало бюро робоконтроля до Гробовщика. Мали шокированно смотрела на избегавшего её взгляда синта. Рейдеры переглянулись, а затем, выкрутив обоим пленникам руки и заставив согнуться, повели обоих в Эвергрин-Миллс. — Крепкий парень попался, — со смесью удивления и недовольства в голосе бросил кто-то из зрителей. Еще двое неприятно заржали. Развалившийся неподалеку на стуле старый рейдер Дровосек с усмешкой посмотрел на выпущенных к свежему мясу «карателей» — пара худощавых озлобленных юнцов, невесть как попавших в это жерло ада — а затем приказал нести ведро, одной рукой удерживая около себя за волосы вынужденно стоявшую на четвереньках Мали. Девушка не издала ни звука, неотрывно глядя расширившимися от ужаса глазами, как Харкнесса, полуживого после, наверное, часового избиения, рейдеры, тяжело дыша, приподняли над бетонным полом. Если бы он мог только сказать ей хоть одно слово или хотя бы ободряюще улыбнуться. Харкнесс попытался было поднять голову, однако, в последний момент поймал себя на мысли, что его плывущий взгляд и качественно побитое лицо сделают лишь хуже. Мали и так было очень страшно, и шерифу, признаться, тоже. Он опустил глаза, позволяя куда-то себя волочить, словно мешок, и чувствуя, как внутри разливается дикая ненависть. На рейдеров, на работорговцев, на самого себя. На Зиммера, который, видимо, был таким же больным садистом, раз сделал ему болевой порог, соразмерный человеческому. Вода была мутной и ледяной. Харкнесс зажмурился и задержал дыхание, жалея, что не успел сделать глубокий вдох. Тело инстинктивно забилось, пытаясь вырваться. Даже несмотря на связанные руки, удалось ненадолго преодолеть сопротивление удерживавших его парней, а следом в спину прилетел еще один удар каким-то тяжелым предметом. В груди начало болезненно жечь, синтетические легкие требовали кислорода так же, как и настоящие. Еще несколько мучительных мгновений — и Харкнесс с облегчением ощутил, как его голову за волосы рывком вытаскивают из воды. Шум в ушах сменился все теми же мерзкими смешками и довольным улюлюканьем. — От эт уже нормально его проняло, — радостно выкрикнул один из ублюдков и звякнул крышкой открывшейся бутылки с пивом. — Давайте на повтор, пусть еще потрепыхается. Заодно остынет маленько. На второй раз синт держался лучше, однако, и топили его дольше. До тех пор, пока вода не забурлила, а тело пленника вновь не задергалось. В последний момент Харкнесс рванулся в сторону и опрокинул проклятое оцинкованное ведро, за что сразу же поплатился несколькими ударами в живот и по ребрам. К ощущению выбитых внутренностей добавился адский холод, который, впрочем, даже немного приглушал боль. — Урод! — злобно выкрикнул один из юнцов и огрел еще сверху пленника обломком железной трубы. — Из-за тебя теперь по-новой набирать идти! — Ему мало, походу, связанных культяпок, — процедил второй, а затем, ухватив вывернутые за спину руки синта под локти, рывком приподнял их, вызвав, наконец, желанный крик боли. — Во, видал? Давай ему сеанс растяжки устроим. Мали дёрнулась и попыталась было зажмуриться. Дровосек, ощутив шевеление под ладонью, быстро наклонился к ней, а затем запрокинул голову девушки кверху. — Смотри, детка, — довольно прохрипел он, улыбаясь почти беззубым ртом. — Это представление и для тебя тоже. Еще раз закроешь глаза или попытаешься отвернуться — я прикажу отрезать ему пальцы. Или уши с носом. Поняла? Мали поспешно закивала, панически дрожа и сглатывая ком в горле. Дорожки слез застыли на покрасневших щеках. Харкнесс успел лишь на краткий миг поймать её затравленный взгляд, как следом снова оказался почти по плечи в воде. Рейдеры не засекали время, которое жертва проводила без кислорода, однако, синт точно знал, что ровно двух минут под водой ему было достаточно, чтобы потерять сознание, а в течении десяти смерть будет неизбежна, как и у живого человека. Возможно, он действительно заслужил такой конец. Ирония судьбы была в том, что охотника за головами, не пренебрегавшего марать руки ради информации, до смерти запытают ублюдки, торгующие людьми. Но он не мог умереть сейчас, оставив в их руках Мали. Не имел права. Кажется, Харкнесс еще никогда не был так счастлив от возможности просто сделать вдох. Трудный, жадный, до крика болезненный. Обессиленного, его швырнули лицом на бетон, а следом пошел новый круг избиения. Холод на коже после водных процедур сменился ощущением теплой крови из раскуроченной губы и разбитого носа. Мелкий щебень из выбоинок в полу царапал раздраженную кожу, бетонная пыль липла к лицу, добавляя к жжению ран противный зуд. Спустя еще несколько минут сил не осталось даже кричать. Хотелось, чтобы все быстрее закончилось — однако, одного мутного взгляда на тихо плачущую девушку хватило, чтобы собрать изнутри остатки воли и держаться дальше. — Не трогай её! — сделав болезненный острый вдох, прохрипел синт Дровосеку, сплевывая набравшуюся в рот кровь. — У нас была сделка! И я еще жив! Старый главарь усмехнулся полупустым ртом, однако, демонстративно убрал жилистую руку от лица дрожащей Мали. — Долго ли ты еще продержишься, приятель? — насмешливо произнес он, расслабленно откидываясь на спинку стула и скрещивая ступни в грязных стоптанных ботинках. Цепкая ладонь молодого рейдера больно ухватила Харкнесса за волосы, заставив запрокинуть голову. — Столько, сколько нужно, — зло процедил синт и в следующее мгновение вновь оказался погруженным в ведро. Паникующий мозг подбросил флэшбэк. Руки тоже связаны за спиной и заведены за неудобную шершавую доску. Харкнесс лежал на спине с закрытыми грубой тканью глазами и отчаянно пытался дышать, пока на лицо лилась ледяная вода. Издевательски спокойный голос командира взвода над ухом рассказывал о том, что пытка водой является одним из самых распространенных способов заставить пленных говорить. Это были не его воспоминания, а того десантника, чей чип вживил в андроида Пинкертон. После активации кода они казались ненастоящими, словно наслоенными сверху. Однако, именно сейчас чужие ощущения держали на плаву лучше, чем что-либо еще. «Когда просто тонешь, то ты теряешь сознание лишь при критической нехватке кислорода. На допросе жертва может терять сознание по несколько раз за цикл. Пленного приводят в сознание, а затем возобновляют имитацию утопления. Твоя задача — не поддаваться панике». — Ладно, пацаны, вы достаточно развлеклись, — внезапно хрипло приказал Дровосек. Секундное облегчение от услышанного тут же оказалось раздавленным от прозвучавшего далее, — А теперь мы покажем, как здесь развлекаются взрослые. Как раз уже время подошло. Несколько крепких рук рывком подняли Харкнесса и потащили куда-то в сторону. Взгляд едва успел мазнуть по всхлипывающей Мали, которую повели вслед за ними. Ангар сменился на грязный обшарпанный коридор, затем лестницей с разбитыми кое-где ступенями. Их привели в какое-то скудно освещенное душное помещение, полное проржавевших труб, часть из которых явно нуждалась в ремонте. Под ногами гремела разбитая мелкая плитка некогда оранжевого цвета. Около одной из труб болтались длинные ремни, явно не выглядевшие заводской конструкцией. Дровосек, не выпуская Мали, длинным ржавым мачете, которое таскал при себе, указал на ремни и приказал привести «образец». Через пару минут еще двое рейдеров втащили внутрь одного из рабов. Истощённый, избитый, обросший так, что было невозможно даже определить возраст, дрожащий от холода мужчина с трудом переставлял ноги. Его волоком протащили мимо обоих пленников вглубь помещения, а затем, наградив крепким ударом под дых, поочередно затянули ремни на его запястьях. — Я бы посоветовал вам отойти, — оглядев тяжело дышащего раба, бросил Дровосек, и оба державших его рейдера метнулись к остальным к порогу. Дровосек глянул на болтавшиеся на остром запястье наручные часы и кивнул. А в следующее мгновение из трубы, у которой был зафиксирован «образец», как выразился глава шайки, начал валить горячий белый пар. Давление в трубах росло, дымовая завеса с громким шипением стремительно увеличивалась в плотную струю, ударяя по пленнику и разнося по помещению зловонный запах. Раб закричал, скрытый паром почти с головы до ног, и попытался рвануться из пут. Крик рос, превращаясь в хриплый отчаянный вой, который с нарастанием давления в трубах тонул в оглушительном шипении. Харкнесс, не сдержавшись, дернулся в руках рейдеров, поняв, какая участь ждёт его впереди. Мали посерела и начала оседать в руках крайне довольного эффектом Дровосека. Когда паровая завеса рассеялась, на ремнях обессиленно висело, мелко потрясываясь, тело, больше походящее на свежеобращенного гуля. Вся кожа была угрожающе багрового цвета с оранжевыми прожилками, блестя тонкой пленкой на мутном свету. Лицо несчастного выглядело, как кусок сырого мяса, один глаз был закрыт спекшимся веком, второй растёкся и покраснел под ореолом полопавшихся капилляров. Рейдеры, довольно обмениваясь матерными эпитетами, неторопливо подошли к изуродованному рабу. Тот молча висел, скуля на одной ноте что-то нечленораздельное. Спустя пару минут один из садистов, очевидно, удовлетворившись человеческими мучениями, пристрелил его, словно приведенного на убой брамина и отстегнул ремни. — Жрать подано, господа, — гоготнув, издевательски произнес рейдер и, разведя руки в приглашающем жесте, развернулся к Харкнессу. — Ну что, идем, институтский чистоплюй, погреешься после холодной воды. Тот попытался было сопротивляться, но его моментально подтащили в несколько пар рук к освободившимся ремням. Дикий истерический крик Мали резко заполнил помещение. Девушка, рыдая, опустилась на колени перед Дровосеком и ухватила старого рейдера за локоть. — Пожалуйста, я прошу вас, хватит! — залепетала она, заикаясь на каждом слове. — Не надо, пожалуйста! Ублюдки в ответ на крик дружно заржали, кто-то присвистнул. Дровосек с довольной ухмылкой ухватил узловатыми пальцами Мали за щеки и приподнял её заплаканное лицо на себя. — Мне нравится, как ты просишь, — прохрипел он, наклонившись со своего стула к всхлипывающей девушке. — Не бойся, твоего протектерона не сварит сразу, как того доходягу. До следующего полного сброса давления есть еще пара часов, а пока его будет просто прогревать время от времени. — он обвел дрожащие губы Мали темными пальцами, заставляя слегка приоткрыть рот. — Но мы всегда можем пересмотреть условия сделки. — Мали, не смей! — рявкнул у трубы Харкнесс и, вырвав одну еще пока свободную руку, вцепился одному из расслабившихся рейдеров в глотку. Резкий переполох закончился так же быстро, как и начался, под щелчки взводимого оружия в сторону разбушевавшегося пленника, вынудив его выпустить-таки ошалевшего от такой прыти ублюдка. Харкнесс мельком глянул себе под ноги. Широкие толстые трубы со следами вмятин, обвязанные в нескольких местах какими-то грязными тряпками, соседствовали с более тонкими, изъеденными коррозией. Адреналин хлынул в кровь с новой силой при вскрике Мали, выталкивая остатки самосохранения. Синт, недолго думая, снес ногой кусок особо потрёпанной внешне узкой трубы. Из образовавшегося небольшого отверстия с шипением хлынул новый столб горячего пара, ушедший под ноги рейдерам поблизости. Те с криками отпрянули, как ужаленные, кидаясь к дверному проему. Пользуясь мгновенной заминкой, Харкнесс поспешно освободил вторую руку и запрокинул голову, торопливо осматривая запутанные лабиринты уходящих вверх труб. В висках нещадно щемило, глаза с трудом держались открытыми, избитое тело ломило и тянуло к полу. Харкнесс каким-то чудом увернулся в последний момент от полетевших в его сторону пуль, укрывшись за стыком двух угрожающе зашипевших труб. С трудом настроившийся мигавший в глазах тепловизор мельком показал рабочие трубы, к которым приближаться точно не стоило. Харкнесс, собрав последние силы в кулак, в полуприседе короткими перебежками добрался до узла водоотводных труб и быстро вскарабкался по ним выше. В прыжке дотянулся до подвесных лотков с давно обесточенными кабелями и с трудом подтянулся, торопя себя. Одна из пуль попала в подошву берца, сильно тряхнув ногу о стену. Харкнесс быстро влез еще выше, поспешно оглядываясь и ища хоть одно подтверждение тому, что его попытка побега не была зря. Взгляд зацепился за тонкие трубы с остатками довоенной краски, которая практически полностью была сожрана ржавчиной. Времени на размышления, насколько это была удачная идея, уже не осталось. Шериф ухватился за одну из них в месте спайки и повис, рассчитывая сломать её своим весом. Расчет оказался верным. Харкнесс, едва не поскользнувшись, приземлился на горизонтально идущую трубу, чувствуя, как его замутило от резкого выброса газа в помещении. Подбежавшие снизу рейдеры, не подозревая о происходящем, вновь открыли огонь. Пули рикоршетили под ногами, с искрами отскакивая от металлической поверхности. Несколько пролетевших мимо пробили трубу, на которой держался Харкнесс. Вырвавшийся наружу слабый пар окутал синта. Харкнесс зажмурился на мгновение, беспорядочно шаря руками перед собой, и попытался разогнать белую завесу, глядя на силуэты мечущихся внизу людей. Мали все еще стояла рядом с Дровосеком, однако, сейчас главарю явно было не до девушки. Харкнесс попытался передвинуться в ту же сторону, намереваясь спрыгнуть поблизости, и в этот момент за спиной в воздухе полыхнуло. Пальба мигом прекратилась, сменившись на четырёхэтажный испуганный мат. Газ, успевший попасть в помещение, быстро вспыхнул, не принеся ничего, кроме первобытного испуга обитателям разрушенного завода. Харкнесс, сцепив зубы, в панике заторопился, умом понимая, что огонь не исчез, а ушел в трубу, быстро двигаясь к источнику газа, как по фитилю. Он успел спрыгнуть на узел водоотводных труб, как где-то внизу, в катакомбах, прозвучал взрыв. Пол ощутимо тряхнуло, отчего рейдеры, как один, припали к зазвеневшей битой плитке, несколько соседних труб разорвало одну за другой. Давление скакануло, новый выброс пара тугой струей ударил в двоих замешкавшихся ублюдков, на пол хлынула вода. Дровосек поспешно выскочил из помещения, уцелевшие рейдеры ломанулись за ним. Харкнесса от толчка сбросило вниз. Вокруг была страшная паника, двое попавших под выброс пара с воем катались по полу, выглядя практически так же, как тот замученный раб. Синт, упав, больно ударился затылком и почувствовал, как обессиленное тело окончательно отказывается ему повиноваться. Черт, только не сейчас!

***

Мали в панике неотрывно наблюдала за передвижениями Харкнесса, забыв, казалось, как дышать. Первый взрыв заставил её вновь закричать от испуга. Сердце, больно бьющееся от подскочившего адреналина, отпустило, едва знакомый силуэт спрыгнул вниз, на трубы. Сильный толчок от взрыва заставил пошатнуться, осколки плитки больно впились в ладони. Рейдеров сдуло практически, как по щелчку, за исключением двоих, попавших под пар. Мали, стараясь не обращать внимания на пронзительные крики боли и стремительно рушащиеся связки труб, кинулась к упавшему шерифу и повернула на себя его лицо. — Харк, вставай, умоляю! — срывающимся голосом крикнула девушка, чувствуя, что находится на грани от пережитого. Тот с трудом открыл глаза, стараясь сфокусировать мутный взгляд, и попытался принять сидячее положение. Его шатало, руки цеплялись за плечи Мали. Та, с трудом взвалив на себя напарника и зажмурившись от напряжения, потянула его вверх. А затем к выходу, изо всех сил сжимая запястье синта у своего плеча. — Оружие, — едва шевеля губами, выдохнул он, едва они покинули эту разрушенную камеру пыток. Девушка беспомощно закрутила головой, пытаясь вспомнить, куда рейдеры свалили все их вещи, однако, в том ангаре, где избивали Харкнесса, одиноко лежала лишь его институтская винтовка, которую Дровосек рассчитывал забрать себе. Черт с ними, и её достаточно! Тащить на себе одновременно тяжелого мужчину и оружие казалось почти невозможным. Шаги были мелкими, скорость передвижения — непозволительно медленной, а ведь… — Двор, — тихо шепнул Харкнесс, обессиленно переставляя ноги. — Здесь нет другого выхода. Дерьмовее ситуацию было трудно даже вообразить, но ничего иного не оставалось. Мали, закусив губу, крепче сжала руку шерифа, накинула ремень винтовки и потащила их обоих в сторону виднеющейся впереди распахнутой настежь двери, мысленно моля, чтобы рейдеры в суматохе не обратили на беглецов внимания. Со спины тянуло сильным запахом гари, который с каждым мгновением лишь становился все сильнее. Снаружи происходил настоящий кошмар. Завод горел, от новых взрывов выносило редкие уцелевшие окна. Рейдеры, кашляя и задыхаясь, бежали во двор из катакомб, как муравьи из подожженного муравейника. Пара из них, спотыкаясь и закрывая локтями лица, промчались мимо недавних пленников, даже не обратив никакого внимания. До Мали внезапно дошло, что под заводом наверняка было много жилых помещений, и сейчас рушащийся на глазах бывший завод грозил стать одним гигантским могильником. В загонах, истошно вопя, метались запертые рабы. Пронзительно кричали женщины, бросаясь телами на решетке и умоляя их выпустить. Мали в ужасе застыла на пару секунд, вдруг осознав, что в этом могильнике будут захоронены и пленники, однако, помочь им она ничем не могла. В одной из клеток, собранной из высоких листов железа, укрепленных снизу прижатыми вокруг трейлерами и колючей проволкой с высоким напряжением, раздался оглушительный рев, от которого захотелось вздрогнуть и вжаться поглубже в землю. Мали почувствовала, как расшатанные нервы выбили из неё новый поток слез от накрывающего с головой панического страха. За Харкнесса, с трудом держащегося на ногах, за себя. Желанная свобода была буквально в пятидесяти метрах, очерченными по земле рельсами и останками вагонеток уводя обратно на Пустоши. Прозвучавший рев заметно напугал не только её. Рейдеров во дворе становилось все больше, и мало-помалу они приходили в себя, раззадориваясь на глазах. — Завалить мразей! — взревел один из них, завидев торопливо ковылявших Харкнесса и Мали, и в спины убегающим моментально полетел град пуль. — Ложись! — синт, словно открыв в себе второе дыхание, сильным толчком повалил вскрикнувшую девушку на землю и обрушился рядом. — Харк… — Мали зажмурилась, изо всех сил стараясь не поддаваться панике, однако, умом она понимала, что это, скорее всего, был бесславный конец их наверняка бесполезного похода. Слишком много противников, слишком плотный огонь по ним — такой, что было не поднять голову из-за удачно стоявшей рядом вагонетки, слишком открытая местность, малая маневренность и абсолютное отсутствие какой-либо помощи! — Прости, что втянула тебя в это! — давясь слезами, простонала Мали. — Прости, что сломала твою жизнь! — Заткнись и прекрати панику, — Харкнесс, с трудом дыша, перекатился набок и указал в сторону клетки, откуда слышался рев. — Присмотрись, около этой клетки стоит работающий генератор. Пали по нему, клетку должно обесточить. Я не знаю, кого рейдеры держат в ней, но им явно будет не до нас, если это выберется наружу. — Я могу не попасть с первого раза, — Мали, слегка успокоившись, перепуганно часто дышала, боясь даже пошевелиться. — Они слишком часто стреляют, я даже не прицелюсь! — У тебя будет несколько секунд, когда прозвучит второй взрыв, — перебил её Харкнесс и сильно сжал предплечье девушки. — Ты справишься, черт возьми, или мы оба погибнем здесь. У меня что-то со зрением, я не вижу вдаль и не смогу это сделать за тебя! Мали, практически убитая последними словами, уставилась на него. Внезапно до неё дошло все услышанное. — Какой еще взрыв, Харк? — беспомощно спросила она. — Внизу же не одна цистерна с газом, — разбитые уголки губ болезненно дрогнули в намеке на усмешку. Искры от рикоршетивших пуль вспыхнули практически над их головами. И словно в подтверждение его слов одна из стен завода с оглушительным хлопком частично осыпалась на кирпичи. Пальба мгновенно прекратилась, сменившись на испуганные крики. Мали, сжав винтовку в трясущихся руках, резко выпрямилась, стараясь смотреть только в сторону цели, и не думать о том, что с другой стороны в неё вот-вот могли по-новой полететь пули. Соединить мушку и целик, стрелять на выдохе по «линии» над получившейся точкой. Отдачи почти не было. Сделав несколько выстрелов, чтобы наверняка, Мали вдруг поняла, почему многие фанатели от энергооружия, зависящего исключительно от батареи. Плазменный заряд вспыхнувшей искрой пролетел в сторону генератора и устроил еще один локальный маленький взрыв. Шум работавшего тока тут же утих, а вслед за последовавшей секундной тишиной прозвучал повторный угрожающий рев. Рейдеры, забыв о беглецах, мигом перенаправили стволы в сторону клетки, из которой, круша ограду на ходу, неуклюже выбирался огромный супермутант ростом примерно в три-четыре этажа. Рост полностью соответствовал размеру мускулистой туши, обтянутой толстой кожей неестественного желто-зеленого оттенка. Мали в ужасе осела на землю. Харкнесс же, слепо щурясь, неловко приподнялся и вцепился ей в плечо. — Бегом, Мали, у нас от силы пара минут, — скомандовал он, слабо подталкивая девушку в сторону рельсов и пытаясь самостоятельно встать. — Теперь или они эту тварь, или она их. В любом случае, здесь живым делать нечего. Мали послушно вскочила, повесив винтовку за спину, поспешно перекинула руку напарника себе на плечо и трусцой побежала вперед, таща спотыкающегося Харкнесса за собой. За спиной грохотала несмолкаемая стрелкотня и яростно рычал мутант. О том, что впереди могли быть оставшиеся члены группировки или другие твари, отчаянно хотелось не думать. Ощущение чудом вырванной победы горячо разбегалось по венам, давая такой прилив сил, которого хватило бы, чтобы бежать без остановки до самой Мегатонны. Вылетев на открытую местность, Мали быстро сверилась с картой, досадуя на невовремя треснувший экран пип-боя, из-за которого изображение то и дело рябило. Вход в заветный бункер, замаскированный под некий «гараж Кейси Смита», как отметил отец, должен был быть менее, чем в километре от них. — Еще немного, Харк, — умоляюще шептала девушка, таща за собой синта и с отчаянием понимая, что каждый шаг давался ему все тяжелее. И в следующее мгновение он тяжело осел на землю, не реагируя на собственное имя. Мали споткнулась, не выдержав веса мужчины, и рухнула вслед за ним, обдирая ладони и колени о ледяную землю. Солнце алой коркой исчезало за горизонтом, безжалостно намекая на морозную ночь впереди.