А3-21

Джеймс

То, что Джеймс и Харкнесс не поладят, стало понятно с первых минут, как первый покинул шезлонг. Тело казалось одеревеневшим после двухнедельного заточения и плохо слушалось. Едва крышка шезлонга откинулась, ученый уставился на склонившуюся над ним дочь затуманенным взглядом, а затем расплылся в слабой улыбке. Новая реальность казалась бредом, психотропной пыткой, которой на его глазах подвергли того синта, явившимся за Джеймсом. Мужчина сначала не мог поверить, что действительно видит перед собой дочь, а не клона на Транквилити-Лэйн, что сам, в конце концов, больше не был бессловесным существом. Однако, при виде охотника адреналин током ударил по конечностям, заставляя ослабевшее тело мгновенно собраться и попытаться закрыть дочь хотя бы собственным телом. — Не подходи к ней! — прошипел Джеймс, взмахнув дрожащей рукой перед собой и с отчаянием понимая, что синту достаточно было одного толчка, чтобы отшвырнуть его в сторону. Особенно если вспомнить их первую встречу в Бостоне. — Пап, — голос Мали казался растерянным. Она попыталась было обойти отца, но тот вцепился ей в локоть, не давая ей приблизиться к андроиду. — Пожалуйста, послушай меня. Харкнесс не причинит ни тебе, ни мне никакого вреда. Всё-таки это была реальность. Но кое-что все же в ней осталось из того, что ученый успел увидеть еще в шезлонге. — Харкнесс, значит? — Джеймс почувствовал, как его начинает разбирать на кривую злую усмешку. — Так он себя теперь называет? А что же не представился своим настоящим именем, а? Синт молчал, а затем сделал шаг назад, не сводя с ученого тяжелого взгляда. Он выглядел совсем иначе, чем тогда, в Содружестве, но этот взгляд… Он него холодило кровь, его нельзя было спутать с чьим-то другим. — Я знаю, кто он, — последняя фраза дочери стала финальным ударом, окончательно подкосившим Джеймса. Мужчина крепче вцепился в край шезлонга, стараясь не упасть, а затем нервно уточнил: — Знаешь? — его колотило от предположений, как его тихая девочка внезапно оказалась здесь, так далеко от убежища, в котором ученый её оставил, да еще и в компании наемного убийцы. В голове промелькнула страшная мысль о том, что могло произойти с бункером после его ухода. — Я знаю, что он… не человек, — Мали произнесла это с такой осторожностью, что у Джеймса невольно закралось подозрение в её психической нестабильности. Да что этот синтетический ублюдок мог с ней сделать? Запугать? Угрозами заставить работать на Институт? Силой вытащить из убежища, в котором Джеймс так надеялся её спрятать, чтобы разыскать его? — Он не просто не человек, Амаль, — ледяным тоном произнес ученый, с ненавистью глядя на выжидавшего что-то Харкнесса. — Он охотник за головами, доченька. Причем самый жестокий из всех, каких мне довелось на моем веку, к сожалению, встречать. — Да если бы не он, ты бы остался в этом шезлонге навсегда, а я бы даже не добралась сюда! Взгляд девушки беспомощно устремился на напарника. Харкнесс приподнял ладони и успокаивающе произнес: — Док, пожалуйста, успокойтесь. Я не собираюсь нападать. И уже пять лет, как не работаю на Институт, раз уж вы запомнили меня с тех времен. — Да плевать я хотел, на кого ты работаешь! — рявкнул Джеймс. — Отойди! Его вдруг накрыла тяжелая одышка. Черт, должно быть давление подскочило после этой проклятой капсулы. Ученый наклонился вперед и крепче ухватился за край устройства, стараясь не упасть. Харкнесс быстро сделал шаг вперед и протянул руку, но Джеймс демонстративно проигнорировал предложенную помощь и, кое-как продышавшись, неуверенно шагнул в сторону коридора, тяжело опираясь на дочь. — Я так и не узнал, где находится ГЭКК, но у этого мерзавца Брона его точно нет, — сцепив зубы, пробормотал он. — Надо… Мне надо срочно вернуться в Ривет-Сити и еще раз поговорить с Мэдисон… — Пап, тебе нужно прийти в себя, — голос Мали звучал, как будто из-за толщи воды. — Успеется, — Джеймс на мгновение зажмурился, пытаясь прогнать мелькнувшие мушки перед глазами, но стало только хуже. Однако, беспокойное сознание отчаянно продолжало бороться с собственным телом. — Амаль, ты идешь со мной. Я не позволю этому синту… Его внезапно повело, да так, что ученый едва не упал, путаясь в собственных ногах. Харкнесс, хмуро проследив за этой походкой подстреленного яо-гая, подхватил Джеймса под руку, перекинув её себе через плечо, и зашагал в направлении коридора, невзирая на угрожающе-протестующие крики. — Я сказал, не подходи! — рыкнул Джеймс, бестолково пытаясь отбиться, но ноги без твердой поддержки подгибались, как тряпичные, а тело неконтролируемо вело в разные стороны. Он попытался оглянуться. — Мали!.. — Она прямо за вами, не переживайте, — ответил синт, железной хваткой волоча ученого куда-то по плохо освещенному коридору. Или это он вдруг стал так плохо видеть? — Уйди, оставь уже мою семью в покое, — почти в отчаянии пробормотал Джеймс, чувствуя, что не в силах что-либо сделать. — Нам нужно идти, как ты не понимаешь… — В вашем состоянии вы не дойдете даже до сортира. Тело резко изменило положение, отчего Джеймса вдруг едва не замутило. Спина и затылок ощутили мягкость удобного матраца, пружинки тихо скрипнули под весом мужчины. А3-21 аккуратно опустил измученного ученого на кровать в одном из жилых помещений и отошел. На смену ему пришло встревоженное лицо Мали. Предплечье ощутило холодок от смоченной спиртом ватки. — Амаль, — Джеймс беспокойно приподнялся, ища взглядом куда-то подевавшегося охотника. — Не надо, я в порядке. Где этот робот? — Он здесь, не волнуйся, — успокаивающий тон дочери показался издевательским. В руку с легким нажимом вошла игла. Джеймс, чувствуя, как его моментально начало уносить, кое-как повернул голову набок и наткнулся на все тот же тяжелый взгляд. Синт неподвижно сидел на соседней кровати, не сводя с ученого глаз. Сознание начало темнеть, конечности стали ватными. Он здесь, мысленно выругался Джеймс перед тем, как мед-х не вынес его окончательно. Не волнуйся! Здесь и спокойно смотрит, как ученый обессиленно отключается, во второй раз оказываясь не в силах защитить своих близких от этого чудовища. Когда он проснулся спустя несколько часов, или скорее очнулся от этой муторной темноты, голову по-прежнему окутывала давящая тяжесть. С пару минут Джеймс шумно дышал, впившись взглядом в потолок и пытаясь осмыслить, где проходит грань реального. Затем ощупал собственные руки и лицо, словно убеждаясь в том, что они были человеческими, а не собачьими лапами и мордой. В памяти мало-помалу восстанавливалась картина произошедшего. Его дочь, внезапно появившаяся на Транквилити-лэйн в окружении детей, некий мужчина, предположительно бывший её мужем. В голове резко вспыхнула сцена, как он кричит, что согласен вернуться в Институт, а затем А3-21 опускается напротив него на корточки. «Я? Это ты её убил». Это был он, А3-21. Кошмар из виртуальной реальности оказался настоящим. Джеймс с трудом попытался приподняться и внезапно понял, что находится в пустой спальне один, а вокруг стояла пугающая могильная тишина. Ученый кое-как поднялся на ноги, с удовлетворением отметив, что хотя бы тело вернуло прежнюю подвижность и маневренность. Джеймс тенью выскользнул в коридор, оглядываясь и пытаясь определить, насколько было далеко от оружейной. Сердце тревожно билось при мыслях о Мали, которая снова куда-то исчезла, и теперь можно было даже засомневаться, что её появление было на самом деле. Но если она еще находилась здесь, то он, как отец, обязан был её защитить. Коридор и соседние комнаты были пусты. То же самое было и в медблоке. В оружейной выбор был небольшой — стандартные 10-мм пистолеты, дубинки и несколько автоматов. Джеймс, недолго думая, взял пистолет. Проверил магазин, взял с собой еще пару сменных и снял оружие с предохранителя. Позже вернется и вооружится нормально перед выходом на поверхность, как застрелит этого ублюдка. Однако, в бункере ему то и дело попадался лишь приставучий робот-помощник. Правда, теперь он сменил пластинку и твердил о неисправности шезлонгов. Джеймс тихими небольшими шагами двигался вдоль стены, готовый в любой момент выстрелить. Однако, бункер был пуст. Может, он просто сошел с ума там, в капсуле, и ему все это примерещилось — дочь, вернувшийся из прошлого А3-21? А может, он до сих пор в виртуальной реальности Брона? Джеймс, стараясь не думать о последнем, свернул в соседний коридор и замер, завидев свет из помещения кафетерия. До ушей ученого донесся тихий диалог. Джеймс, почти не дыша, бесшумно проскользнул ко входу и замер, потрясенный открывшейся картиной. Чертов синт — нет, он ему не примерещился! — стоял вплотную к его дочери. Мали, улыбаясь, обнимала охотника, а тот держал её лицо в своих ладонях и осыпал неторопливыми короткими поцелуями. — Я люблю тебя, — донеслось до слуха, и Джеймс ощутил, как кровь хлынула к лицу от осознания происходящего. — Харк, да что с тобой? — Мали рассмеялась и на мгновение закрыла глаза, и синт тут же коснулся губами точки между её бровями. — Ничего. Просто рад, что могу еще раз тебе это сказать. Девушка, все еще тихо смеясь, потянулась к нему. Нежно поцеловала и провела ладонью по щеке А3-21, затем коснулась его пальцев на своем лице. — Скажешь еще раз? — хитрая улыбка, которой всегда было невозможно отказать. Харкнесс в ответ издал тихий смешок и запечатлел еще один короткий поцелуй на её губах. — Люблю тебя, — выдохнул он, утыкаясь в сгиб шеи девушки и крепче прижимая её к себе за талию. — Люблю, Мали. Так сильно, что… Ну, это уже было слишком! Джеймс, не выдержав, шагнул внутрь, демонстративно выставив чуть вперед руку с пистолетом. Лицо Мали моментально изменилось, приобретя ошарашенное выражение. Охотник, услышав шаги, быстро отстранился, а при виде оружия мгновенно задвинул девушку за спину. Как будто ученый мог навредить собственной дочери! — Отойди от неё, — в бешенстве процедил Джеймс, вскинув пистолет напротив лба синта. Как эта мразь вообще смела прикасаться к ней и, тем более, морочить голову доверчивой девятнадцатилетней девчонке?! — И не подумаю. Охотник с потрясающим хладнокровием смотрел ученому прямо в глаза, будто не замечая наставленного на него оружия. — Я повторять дважды не собираюсь, — прошипел Джеймс, мысленно решив дать наглецу последний шанс при виде побледневшей от ужаса Мали. — Я тоже. Харкнесс левой рукой крепко сжал затвор, а правой с силой дернул ствол вверх, за мгновение вырвав оружие и едва не вывихнув ученому кисть, а затем демонстративно положил пистолет на стол сбоку от них. Джеймс успел лишь мысленно выругаться на себя за то, что явно сдал за прошедшие года и растерял форму. — Пап, хватит! — высокий голос Мали нервно дрожал, взгляд испуганно перебегал с одного мужчины на другого. — Харк, да остановитесь вы, прошу! Джеймс, ощутив секундную растерянность от поведения синта, перевел взгляд на дочь, а затем обратно на противника, который, судя по всему, даже не собирался сдвинуться хотя бы на шаг. — Харк, — чувствуя, как бессильная ярость топит с головой, повторил ученый и сжал кулаки. — Что, «цепной пёс Института» слишком длинно звучит? — Перестань! — Мали выскочила-таки из-за плеча своего спутника и дернула отца за плечо, разворачивая к себе. — А что тебя смущает, если ты знаешь правду? Изнутри душило желание спровоцировать этого говнюка, заставить агрессировать. Показать дочери, что он такое на самом деле! — Я не работаю на Институт, — явно задетый, прошипел в ответ Харкнесс. — И не хотел. Но у таких, как я, нет выбора, мы не можем просто взять и уйти, как вы, док. Да что он себе позволяет? Джеймс остолбенел, прикидывая, как похлеще осадить этот заигравшийся в человека металлолом, как неожиданно Мали вздохнула и попросила синта оставить её с отцом наедине на десять минут. Тот смерил ученого напоследок угрюмым взглядом, но в итоге кивнул и вышел в коридор. Джеймс ощутил, что, наконец, может немного выдохнуть. — Амаль, что происходит? — почувствовав, что вновь мог относительно спокойно разговаривать, произнес он. — Что за… Ты — с ним?! Здесь! Не в убежище, где я тебя оставил!.. Дочь опустила глаза, и Джеймс только тогда запоздало заметил еще одни перемены в её внешности. — И что ты сделала со своими волосами? — Радиация. В основном, — не поднимая взгляд, буркнула Мали. — А на первый мой вопрос ты так и не ответишь? Что происходит между вами двумя? Он как-то давит на тебя? Шантажирует? Что ему от тебя нужно? — Ничего из того, что ты себе надумал, — она упорно смотрит в пол, и Джеймс вновь ощутил накатывающее раздражение от собственной беспомощности. С Мали было тяжело. Она росла тихой, закрытой. И хотя ученый и сам не особо распахивал ей душу, не интересовался личной жизнью дочери лет так с двенадцати — в те года они с его ассистентом Джонасом смогли возобновить разработку очистителя прямо под носом у смотрителя, и это казалось более важным, чем пытаться вникать в подростковые проблемы — тем не менее, он не снимал с себя ответственность. Хорошо, что Джонас, будучи старше Амаль всего на шесть лет, всегда мог как-то поговорить с ней, и возможно даже где-то повлиять. Уходя, Джеймс надеялся, что их отношения со временем перерастут в нечто большее, и для этих надежд у него были все основания… — Послушай, — ученый глубоко вздохнул и предпринял еще одну попытку достучаться до дочери. — Я понимаю, ты совсем юна, у тебя возраст, гормоны, в конце концов, а он мог чего только не наговорить, чтобы втереться к тебе в доверие… Но то, что я застал, это… У меня в голове такое не укладывается. И это зная, что он не человек! А дальше что? Согласишься с ним на интимную близость? Джеймс почувствовал, что даже запыхался, выдав все свое негодование единой речью. Он замолк и уставился на дочь в ожидании ответа. Мали неожиданно подняла взгляд и снова быстро опустила. Щеки девушки залились румянцем. — Господи, нет… — простонал Джеймс, чувствуя, что у него снова вот-вот подскочет давление. — Ты же не имеешь в виду, что… — начал было он и при виде покрасневшей и вновь упрямо замолчавшей дочери подошел к барной стойке, взяв с обратной стороны закупоренную бутылку воды. — Черт возьми, Амаль, да что ты творишь?! Ты не знаешь, что он такое, а я знаю, мне приходилось встречать синтов и даже копаться в них. И конкретно с этим я предпочел бы никогда не пересекаться! — Ты сам решил, что я достаточно взрослая и способна обойтись без твоих указаний относительно моей жизни, когда уходил! — бросила в ответ Мали. — Да! Я рассчитывал на понимание с твоей стороны и на взрослые поступки. — Джеймс закрутил ополовиненную бутылку и грохнул её на стол рядом с пистолетом. — Я оставил тебя в самом безопасном месте на Пустошах. Чего тебе не хватало в убежище, на кой черт ты убежала на поверхность вслед за мной?! Ученый в гневе рванул на себе ворот комбинезона. Его несло с темы на тему. Все двадцать лет жизни, которые он потратил в бункере, сейчас казались спущенными в отхожее место. К чему было так стараться создавать для своего ребёнка действительно комфортную и безопасную среду, если в итоге она вновь рядом с ним, в постоянной опасности? — Я была бы рада не уходить, но смотритель распорядился иначе! — голос Мали тоже повысился, глаза девушки яростно сверкнули. — После твоего ухода началось нашествие радтараканов, люди запаниковали. Смотритель приказал найти меня, не знаю, зачем. Джонаса насмерть забили охранники, и со мной могло быть то же самое, если не хуже! Джеймс замер, оглушенный услышанным. Затем молча сел, положив левый локоть на стол и прикрыв ладонью лицо на пару минут. — Смотритель… — ученый тяжело вздохнул. — Я всегда знал, что Альмодовар самодур, но даже не подозревал, что он настолько обезумеет от власти. — Джеймс потер переносицу, мрачно глядя в красно-белую плитку на полу. — Мали, понимаешь, это убежище… Оно не всегда было закрыто с начала войны, как вам, молодому поколению, рассказывали. Некоторые смотрители поддерживали контакты с внешним миром, даже отправляли экспедиции на поверхность. А некоторые были приверженцами изоляционизма, считая, что там будет безопаснее для всех. Альмодовар пошел еще дальше и наделил силовиков правом на неограниченное применение силы и заставил всех взрослых жителей поклясться, что те никогда не расскажут детям, что бункер был открыт. К сожалению, среди них были и те, кто полностью поддерживал его решение. Джеймс вновь отпил из бутылки и замолчал. Мали, хмурясь, ждала, пока он продолжит. — Когда я пришел с тобой на руках, они не открыли мне дверь. Даже не ответили по интеркому. И тогда я просто вскрыл замок снаружи. Я… имел опыт с электроникой такого рода, — учёный поджал губы и сжал кулак на столе. — Они боялись меня, но разрешили остаться лишь потому что к тому моменту у них не было доктора. И сколько бы лет ни прошло, для многих мы по-прежнему оставались опасными чужаками с радиоактивной поверхности. Понимаешь? — Да, — Мали опустилась напротив отца. — Смотритель, очевидно, решил, что я и Джонас знаем, как открыть убежище и планируем разрушить его мирок абсолютной власти. Не удивлюсь, если нашу смерть потом бы выставили, как последствия нападения радтараканов. — Верно, — Джеймс вновь тяжело вздохнул и уже более спокойно взглянул на дочь. — Как ты меня нашла? — Ты оставил записи в старой лаборатории, — глядя в стол, глухо ответила та. Ему хотелось задать еще тысячу тревожащих её вопросов. Как она выжила на поверхности, как справлялась с агарофобией после выхода из подземелья, как вообще узнала про лабораторию в мемориале… Наверняка, Мэдисон сказала, больше никто не знал. Но Ривет-Сити был так далеко от Спрингвейла, под которым пролегал бункер! Джеймс кинул взгляд на лежавший между ними пистолет. Успеется. Расспросит обо всем позже, в дороге. А сейчас… — Мали, — тихо позвал ученый. Дочь подняла на него глаза. — Я рад, что ты со мной. Клянусь. Жаль, что все так вышло, но мой проект сейчас единственно важное, о чем стоит думать. И я прошу тебя быть рядом, пока я его не закончу. Что скажешь? Он вкладывал в эти слова всю надежду на её понимание, все свои чувства к ней и к погибшей Кэтрин. И отчаянно хотел, чтобы она приняла верное решение. Они снова будут вместе, отец и дочь, и они справятся. Попросит Мэдисон взять девчонку к себе в команду, в конце концов её лаборантки тоже так начинали. Мали выберет верную дорогу, в этом Джеймс не сомневался. — Хорошо, — наконец, тихо произнесла девушка, и ученый мысленно вздохнул с облегчением. Оставался последний волнующий его вопрос. — Но с одним условием. — Каким? — слегка опешив, пробормотал Джеймс. — Харкнесс повредил зрение по пути сюда. Посмотришь его? — в голосе дочери впервые прорезалась мольба. — Пожалуйста, пап. Ты же наверняка знаешь, что надо делать, раз уже работал с синтами. Ученому с новой силой захотелось пристрелить охотника. Забрав со стола пистолет, он мрачно глянул в сторону коридора, в котором где-то должен был шарахаться андроид, затем вновь на дочь. Кэтрин наверняка бы даже время не тратила на это пустословие, а сразу сделала то, что нужно, мысленно отчитал себя мужчина. То, на что ему самому не хватило смелости еще тогда, двадцать три года назад, в Бостоне. — Сделаю, что смогу, — наконец, буркнул мужчина и вышел из кафетерия.

***

Дело было плохо. Нет, все было очень плохо. Чем дальше они втроем шли по мерзлой Пустоши, возвращаясь в Ривет-Сити, тем меньше Джеймсу нравилось происходящее между его дочерью и Харкнессом. Он хотел бы не замечать, но не мог — как синт спрыгивал со скользких камней, пробирался между разрушенными домами и, не оборачиваясь, подавал Мали руку, а она так же, почти не глядя, принимала его ладонь. Как он замедлялся при резких порывах ветра, а девушка останавливалась совсем рядом, чуть ли не прижимаясь к его спине. Как они, не сговариваясь, слаженно палили по встречающимся дикарям или мутантам. Охотник принимал основной удар на себя, быстро перемещаясь, а Мали прикрывала его из выбранного укрытия. Как на коротких остановках девушка открывала бутылку с водой и протягивала синту, а то и вовсе поила его, если он оставался дежурить и замирал около разбитой стены с оружием наперевес. Если забота друг о друге была для них уже столь естественной, то все попытки взывать к здравому смыслу явно останутся без внимания. Джеймс рассчитывал, что по возвращению на авианосец охотник оставит их с дочерью в покое и честно терпел почти всю дорогу, предпочитая напряженное молчание всем неловким попыткам завести разговор. Тем более, что ему уже хватило услышанного от Харкнесса еще в 112-м, когда восстанавливал ему зрение. — Мали попросила вас восстановить мне зрение? — синт сначала не поверил ученому, настороженный его просьбой перетащить больничную кушетку из клиники в атриум и лечь рядом с основным терминалом. — Скорее заставила, — буркнул в ответ Джеймс, настраивая программу на расширенное сканирование физического состояния резидента. — Это было её условием, на которое я, признаюсь, весьма неохотно согласился. Харкнесс беспокойно приподнял голову, пока док аккуратно закреплял над ним сканер. — Условием для чего? — Ты сюда чиниться пришел, а не демонстрировать речевые навыки, — отрезал Джеймс, запуская программу. — Лежи молча. Охотник рывком поднялся, едва не снеся устройство и уставился на ученого нехорошим взглядом. — Я вам не игрушка, чтобы вы распоряжались мною на свое усмотрение, — огрызнулся он и требовательно спросил, — что за условия? Джеймс уставился в экран терминала, уговаривая себя не срываться и не орать, как в прошлый раз. — Господи, какой же ты приставучий. — процедил он. — Ты получишь обратно свое зрение, если это будет в моих силах. А я получу обратно свою дочь. — Не понял? — Харкнесс нахмурился, заметно напрягшись. — Да чего непонятного? Ты вернешься в Ривет-Сити, или откуда там пришел. А Мали уйдет со мной и будет работать в проекте. Так… Кажется, у тебя просто немного повреждена одна микросхема. Ляг, пожалуйста, я посмотрю, что можно сделать через терминал. — Не надо. — Что? — ученый оторвался от экрана и непонимающе уставился на поднявшегося на ноги синта. — Не надо мне ничего восстанавливать. Я не согласен с такими условиями. — Это не тебе решать. Ляг уже и дай мне начать работу, нам еще втроем через Пустоши идти! Тяжелый рюкзак оттягивал плечи. Они не просто покинули нетронутое убежище, а забрали все, что смогли унести втроем. По большей части это были медикаменты. Пока Джеймс ковырялся с глазами синта, Мали потратила это время на сортировку лекарств в медблоке, а затем заявила, что не вернется на авианосец без них. Большинство препаратов оказались бессрочными, а также от многих болезней, которые жители Ривет-Сити вынуждены были лечить разве что не одними молитвами. Девушка поинтересовалась у синта, будет ли возможность позже снарядить экспедицию в бункер и забрать оборудование для диагностики. Тот пожал плечами и пообещал сделать все, что будет в его силах. Джеймс лишь вздыхал, частично разделяя стремление дочери помочь людям, однако, мысленно он уже подбирал слова, чтобы убедить Мэдисон взять Мали с ними в их лабораторию, и пытался придумать, что можно будет делегировать на девушку. Мерное течение мыслей прервали очередные выстрелы практически им под ноги, стоило им выйти на набережную. — Назад! — Харкнесс рывком дернул ученого за рюкзак, отчего тот потерял равновесие, но зато избежал прошитых пулями ботинок. — Здесь рейдеров до черта, а вы как на прогулке. — Хотелось бы напомнить тебе, что я не настолько беспомощен, каким кажусь, — бросил в ответ Джеймс и, резко вскинув к плечу трофейный автомат из бункера, в несколько выстрелов снял перебегавшего за баррикаду дикаря в паре десятков метров от них. — Лучше береги голову. Попадут — придется мозги тебе перебирать. — У вас с самого пробуждения это отлично получается, — огрызнулся синт, подстрелив еще двоих, попытавшихся занять выгодную позицию сверху. Стычка закончилась через десять минут, ознаменовавшись тремя опустевшими магазинами и простреленной ногой Джеймса. Мали, закусив губу, закатала штанину отца, наложив жгут и осматривая ранение. Тот взбудораженно отмахивался, бормоча, что справится сам, пусть только его обезболят. Девушка быстро надела перчатки и вскрыла ампулу, набирая шприц. Ему почему-то ужасно не хотелось, чтобы дочь возилась с ним, да еще и на глазах у этой пародии на человека. Злость на рейдеров, за минуту до смерти вдруг решивших поумнеть и попытавшихся окружить их, на самого себя, что так нелепо подставился. В конце концов, на проклятого охотника, который держал его хваткой яо-гая, не позволяя лишний раз дернуться, пока Мали не закончила с его ногой. — Это ты виноват, что мы попали в засаду, — морщась от неприятных ощущений, обессиленно буркнул ученый. — Я?! — изумленно воскликнул Харкнесс у него над ухом. — А кто еще? Я предлагал не идти по набережной, а пройти между Ховард-роад и Сютленд-Паркуэй! — Вы до сих пор в виртуальной реальности находитесь, док? — раздражённо бросил в ответ охотник. — Там мутантов, не перестреляешь. Захотели убиться? Джеймс промолчал, не найдя, что ответить. Анестезия действовала, однако, ученому казалось, что он чувствовал наживую, как пуля пульсирует в ноге. Джеймс, стараясь не думать о возможных последствиях для собственной мобильности, вновь переключился на злосчастного Харкнесса. — Ты неприлично медленный для синта твоего уровня, — съязвил ученый. — Я ожидал от тебя большего. Не думал взяться за пару оголенных проводов для подзарядки? — Папа! — девушка вскинула на отца гневный взгляд. — Только после вас, док, — внезапно с тем же ехидством откликнулся синт, переняв уже на себя молнии в зеленых глазах Мали, и Джеймс ощутил, как внутри всплеснулось долгожданное удовлетворение. Не пристрелил, так хоть отыграется на этом паразите, прицепившемся, как клещ, к его дочери! Стало даже на мгновение жаль, что до Ривет-Сити оставалось всего каких-то пару километров. Однако, как выяснилось, без посторонней помощи, а точнее, без поддержки Харкнесса пересечь Вашингтон хотя бы в прежнем темпе — не говоря уже о спешке — не представлялось возможным. Синт отдал свой рюкзак Мали и с явным недовольством взвалил себе на спину раненого ученого. — Шестеренки не скрипят? — участливо поинтересовался Джеймс, не удержавшись даже в его, казалось бы, незавидном положении от новой шпильки. Их словесные пикировки начинали напоминать дуэль, в которой ни один не желал уступать другому. Харкнесс громко засопел, перешагива со своей ношей через выбоины в асфальте и наверняка желая свалить Джеймса в ближайшую кучу. — Начинают, с вас столько песка сыпется, — наконец, тем же тоном откликнулся он. — Вы до самого Ривет-Сити планируете препираться? — гневно поинтересовалась им в спины Мали. — До тех пор, пока мы не уйдем с командой на проект! А вот этот раунд, кажется, останется за ним. Джеймс с пару минут ожидал какой-то реакции, однако, синт, волочивший его, лишь прибавил шаг и громче задышал. Ученому на мгновение стало неловко за этот удар ниже пояса. Ему вспомнилась вторая половина их разговора в убежище, которую он, правда, предпочел бы забыть. Как и выражение глаз андроида, пугающе человеческое в тот момент. — Скажи напрямую, что тебе надо от моей дочери, — выключив терминал, негромко поинтересовался Джеймс. Синт с несколько мгновений оглядывал все вокруг, всматриваясь в каждый угол, словно удивляясь возвращенной зоркости. Джеймс ждал ответа, медленно закипая. Честно говоря, он вообще не понимал, почему пошел на поводу у дочери и выполнил её просьбу вместо того, чтобы доломать ему микросхему и обезоружить раз и навсегда. — Не вздумай мне тут пытаться нести чушь про свои чувства, — Джеймс поморщился, из последних сил уже держа себя в руках. — Ты не можешь любить. Ты робот. Машина для убийств. В тебе даже сострадания нет ни капли, какая на хрен любовь? — Послушайте, док, — Харкнесс сел обратно на кушетку — я понимаю, как вы ко мне относитесь. Но я говорил правду. Я хочу провести с ней всю жизнь. Ученому показалось, что он мог физически ощутить, как горела его последняя нервная клетка. — Какую жизнь? — рявкнул Джеймс. — Ты в перспективе переживешь довоенного гуля, а она в лучшем случае — меня самого, так что прекрати уже делать из меня дурака! Кто тебя отправил к ней? Это из-за очистителя? — Какого еще очистителя? — Харкнесс, разозлившись, тоже перешел на повышенные тона. — Знаете, мне неохота вам что-то доказывать. Вы не слышите меня. Что мне сделать, чтобы вы поверили мне? Джеймс шумно выдохнул и постарался взять себя в руки. — Дай ей шанс на нормальную жизнь, — в упор глядя на упрямого робота, отчеканил ученый. — Оставь её в покое. Перестань привязывать к себе живого человека. Несмотря на все попытки держаться бодрячком и терпеть, Джеймс потерял-таки сознание от боли. Очнувшись, он обнаружил себя в незнакомом помещении, кажется, какой-то базе, в окружении четырех шумных солдат. Главной среди них была некая Рейли*, которая несколько раз поблагодарила Мали и Харкнесса за помощь. Наемники предоставили путникам возможность передохнуть у них на базе и даже поделились ужином. Джеймс, напичканный лекарствами после обработки ноги, мутно помнил происходящее. Кажется, их даже проводили почти до набережной. Двое парней периодически сменяли Харкнесса, таща дока и о чем-то живо разговаривая с синтом. Анакостийский причал встретил их пронизывающим ветром. Водная гладь серо поблескивала обманчивым льдом. Где-то в стороне, в наползающем с противоположного берега тумане, проглядывали очертания круглого купола мемориала Джефферсона. Наемники распрощались с ними, заверив, что помогут всем, чем смогут в Вашингтоне, если потребуется, и отдали карту с отметками, как их найти. Устало молчащая позади Мали, которую этот марш-бросок вымотал не меньше остальных, помогла припадавшему на одну ногу отцу взобраться на сходни, пока взмыленный и явно недовольный Харкнесс затаскивал наверх их пожитки. Внизу стоял караван Вольфганга, поэтому трап был уже подан. Джеймс плелся, опираясь на плечи обоих своих спутников, разрываясь от внутренних противоречий. Туман наверху был плотнее. По мере приближения к КПП очертания надстройки становились все четче и нависали над путниками. Уже на подходе к проходной их неожиданно строго окликнул мужской голос: — Стоять. Цель визита в город? — Вольно, Дэвис, убери пушку, — громко откликнулся синт, не сбавляя шаг. Джеймс непонимающе уставился на него, затем повернулся к дочери. Мали тихо усмехнулась и перехватила поудобнее тяжелый рюкзак в руках. — Шеф? — из тумана показался изумленный молодой афроамериканец в черной броне и с автоматом наперевес. — Черт возьми, живой! С возвращением! К нему тут же подскочил еще один охранник, поспешно выбросивший сигарету в Потомак. Оба радостно поприветствовали улыбавшегося Харкнесса, затем с не меньшим теплом Мали и забрали у девушки сумки. Дэвис, усмехаясь, снял с пояса рацию и, зажав кнопку передачи, деланно сурово произнес: — А ну-ка бегом собрались, парни, и по местам, тут кое-кто вернулся, чтобы надрать вам зад. Из динамика немедленно раздался хриплый треск, затем один за другим голоса подключившихся к эфиру бойцов: — Дэв, иди нахер со своими шутками. Мне Дэнверс только что всыпала штрафака за опоздание. — Не, стой. Реально, шеф вернулся с Пустошей? — Да ладно! Они с доком не убились в своем свадебном путешествии? Харкнесс остановился. Затем забрал у Дэвиса рацию и, слегка откашлявшись, довольно произнес: — Не дождетесь, гады. Оба дежурных громко заржали. Рация, казалось, едва не взорвалась от количества тут же вклинившихся в эфир голосов. Харкнесс, явно насладившись получившимся эффектом, вновь поднял устройство. — Отпуск закончился, работаем, как обычно. — уже обычным тоном произнес он и добавил. — Пришлите мне двоих на проходную, нужно поднять раненого в клинику. Они остановились около входа на рынок. Дверь то и дело распахивалась, люди сновали туда и обратно. Многие, завидев их группу, останавливались, здороваясь с Харкнессом и Мали. Некоторые подходили сами, с рынка кто-то махнул рукой. Пробегавшая мимо светловолосая совсем молоденькая девушка сердечно предложила им чаю с дороги. Джеймс стоял, с удивлением глядя на происходившую вокруг суету и отчего-то чувствуя себя немного лишним. Спустя минуту к ним подошли еще двое охранников и помогли ученому подняться на верхнюю палубу, Мали последовала за ними. На лестнице мимо прошли двое надсадно кашлявших поселенцев. Чем выше, тем чаще звучали явно простуженные голоса, а в коридоре на верхней палубе вдоль стены виднелась длинная очередь из мрачных уставших людей. Кто-то тихо переговаривался, некоторые сидели на корточках, устало привалившись к стене. Один из ожидавших внезапно оглушительно надсадно закашлялся, трое рядом с ним как по команде хлынули в разные стороны. Мужчина, прокашлявшись, убрал от лица ладонь с оставшимся на ней сгустком крови. Джеймс с тревогой обернулся на дочь. Уже у самых дверей клиники их встретила встрепанная уставшая женщина с заплаканными глазами. Увидев Мали, она кинулась к ней навстречу. — Хвала небесам, доктор Амаль, вы вернулись! — воскликнула она, ухватив девушку за руки. — Простите, я понимаю, что вы с дороги, но моя дочь… Температура не сходит уже несколько дней, а ночью ей стало хуже. Доктор Престон занят с пациентами, а их сейчас так много… — Успокойтесь, миссис Янг, — Мали мягко взяла всхлипывавшую женщину под локоть. — Мы всем поможем. У нас с собой гора лекарств и даже подкрепление, — она оглянулась на Джеймса, висящего между охранников, который в данный момент вовсе не выглядел «подкреплением». — Это мой отец. Он тоже врач. Женщина улыбнулась и поспешно промокнула скомканный платком глаза. В коридор выглянул Престон. Старик выглядел так, будто не спал, по меньшей мере, несколько дней, а его круги под глазами были были сравнимы разве что не с теми, которыми обладал круглосуточно пашущий Стейли. Лицо врача заметно просветлело при виде Мали. Он недовольно прикрикнул на оживившуюся очередь и приказал охране помочь Джеймсу пройти внутрь. Мали быстро переоделась за ширмой в чистое, а затем вымыла и обработала руки спиртом. — Советую надеть еще вот это, — Престон извлек из шкафчика самодельную маску для лица с марлевой подкладкой. — И вам тоже, Джеймс. Если бы еще можно было заставить других поселенцев сделать для себя такие же, уверен, заразы было бы меньше. Джеймс нахмурился, глядя, как Престон споро разматывает его повязку и обрабатывает раневой канал. Дверь клиники шумно хлопнула, и на пороге показалась доктор Ли. Мэдисон стянула с усталого лица такую же, как у Престона, маску и провела ладонью по безукоризненно зачесанным назад волосам. Взгляд азиатки остановился на бывшем коллеге. — Джеймс! — Мэдисон бросилась к кушетке, встревоженно глядя на окровавленные бинты. — Господи, ты жив. Что произошло? Ли всегда вела себя чуточку сдержаннее и холоднее, чем, казалось, была на самом деле. Джеймс мягко улыбнулся, наблюдая, как в уголках черных глаз женщины пробежали лучики морщинок от ответной улыбки. — Последствия долгого отсутствия на Пустошах, ничего серьезного, — как можно беспечнее произнес ученый, а затем добавил, — Мэдисон, я говорил с Броном лично. ГЭКК действительно существует и может быть использован в очистителе, но без твоей помощи у меня ничего не выйдет. Он отчаянно надеялся, что ему удастся убедить её выдвинуться прямо сейчас. Доктор Ли кивнула дочери коллеги, разбиравшей принесенные сумки с лекарствами. А затем покачала головой. — Боюсь, нам придётся немного отложить свои планы, Джеймс. На корабле эпидемия.