Зачарованный холст

      «Эта семья была довольно сильно популярна в позапрошлом веке. Они обладали властью, небывалым никогда величием и пользовались уважением у других таких же благородных семей. Глава — Хиге Киба являлся сыном великого человека, который был на службе у Императора и всё его наследство, уважение и пост были переданы сыну. Однако после революции Мэйдзи был вынужден подстроится под события и не потерял своего влияния даже после перехода от самурайской системы управления в лице сёгуната к прямому императорскому правлению в лице императора Муцухито и его правительства.       Женился на обычной женщине, что вызвало большое недовольство у общества, что привело к вражде между несколькими семьями, с которыми раньше семья Киба имела очень тесные связи. В браке родилось трое детей, девочка и двое мальчиков, один из которых полностью перенял черты своей матери, от чего в семье пользовался меньшим уважением. Его недолюбливало старшее поколение, которое было уверено в том, что его мать ведьма и передала ему свои потусторонние силы. В те времена к людям, у которых цвет волос имел слишком яркий оттенок, относились с недоверием и даже со страхом и сторонились, чтобы не навлечь на себя бед. Однако мальчик был любимцем своего отца, перенял его сильные качества и не боялся возражать династии и идти против её решения и воли.       Что стало причиной развала такой величественной семьи? Почему же теперь «Волчье поместье» стали обходить стороной и бояться, а про семью, которая была чуть ли не самой главной в древней Японии пошли ужасные слухи?       Ответов на эти вопросы никто не знает. В один роковой день небо осветила ярко— зелёная вспышка, а после этого замок стал постепенно зарастать растениями и разрушаться. Почти все члены семьи Киба пропали ночью, за исключением Хиге, который потерял своего среднего сына несколько дней назад в возрасте семнадцати лет. Причина смерти так и не была установлена. Однако в нескольких источниках говорится, что причиной стала вражда с семьёй Мицуказе, глава которой решил отомстить мужчине за его излишнюю гордость, самоуверенность и величие. А также за полное равнодушие к смерти его дочери Оказы, к которой, как он считал, был причастен сам Кагето, воспользовавшийся тёмными силами, данными ему цветами Хиганбана, о чём можно догадаться по ярко— алому цвету его волос. А после произошедшего, хозяин замка стал медленно терять рассудок, а в газетах про этот случай написано: «Вот что будет с теми, кто воспользуется тёмной магией!»       Говорят, что душа Кагето Кибы всё ещё слоняется по замку, запечатлённая в картине, которую его отец приказал нарисовать одного из знаменитых художников своего времени.       В одиночестве и в невменяемости, Хиге Киба умер в 1819 году, в возрасте 60— ти лет. Те, кто особо сильно верят в приметы, говорят, что причиной смерти стало пристрастие главы семьи к цветам смерти, которые в конце сгубили его и его семью».       Как болит голова…       Михаил вновь проснулся в своей комнате, на жёсткой кровати с болью во всём теле и ноющим чувством голода. Совсем рядом слышались тихие шаги, скрип половиц при этих шагах и едва различимый шёпот, прерываемый приятным пением птиц. Лба коснулось что— то холодное и пахнущее уксусом, от чего сразу засвербело в носу, он отстранился, однако тот, кто тыкал его тряпкой, сделал это вновь.       — Цурунэ… — Пробубнил юноша, пытаясь сесть, но руку, на которую он облокотился, прожгло болью. — Ай… Не тычь мне это в лицо!       — Прости пожалуйста! — Он сразу вскочил и крикнул в сторону. — Он пришёл в себя!       Зрение сфокусировалось не сразу. Только потом он смог разглядеть своего нового друга, с очень обеспокоенным видом. Руки перевязаны бинтами и в принципе отражение в зеркале его не радовало. Помятый весь, с синяками под глазами, с таким измученным лицом. А ведь всему виной какое— то приведение.       — Порша сказала, что ты не сможешь рисовать какое— то время. — Сказал Цурунэ, отводя глаза в сторону. — Поэтому, хозяин и на тебя тоже будет вести охоту…       — Охоту?       — Те, кто заняты работой могут чувствовать себя свободно в этом месте. А те, кто не может, подвержены опасности. До тебя здесь был мужчина в возрасте и не мог постоянно рисовать. Тогда хозяин пришёл к нему в очередном бреду и убил, посчитав одним из тех, кто безработицей угрожают моему здоровью. Ну то есть… — Он мотнул головой в сторону закрытого холста. — Его… Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же самое!       — Не бойся. — Михаил выдавил из себя улыбку, но она скорее вышла нервная и глупая. «Вот же в дерьмо влип! — Подумал он про себя, убирая волосы назад одним движением руки. — Блять…» — Поверь, я живу в большом доме и хорошо научился прятаться! Я справлюсь, не беспокойся. Тебе лучше о себе думать надо. Не оставайся ночью у себя в комнате, а иди в ту, на первом этаже. Если что, я тебя найду там.       — А как мне понять, что это ты?       — Мм… — А ведь и правда, нужно придумать кодовое слово, чтобы понимать, кто стоит за дверью. На ум пришла одна песня клятва, которую он использовал, когда был маленький. — Давай так: совершаем обряд юбикири, кто нарушит слово, проглотит тысячу иголок и отрубит палец!       — Якусоку да ё!!! * — Цурунэ узнал её и заулыбался, пожимая его мизинец своим. — Спасибо большое, что согласился помочь мне. Тот мужчина был совсем не такой, как ты!       — Не за что. И ничего не бойся. Я закончу рисунок, и мы свалим от сюда сразу же!       Взгляд упал на прикрытый мольберт. Михаил поднялся с места и подошёл к нему, скинув запылившуюся ткань. Холст пустовал, однако парень уже прекрасно чувствовал, как там кто— то находится, словно со вчерашнего между ними пробежала какая— то искра, которая теперь позволяет ему чувствовать Кагето в любой картине. И по ощущениям, он сегодня в хорошем настроении.       — Я пойду принесу тебе поесть. — Сказал Цурунэ и, не дожидаясь ответа, убежал из комнаты.       Михаил понял, что он просто испугался и не хочет снова встречаться со вчерашним кошмаром. Его догадку подтвердил смех. Короткий взгляд на холст и теперь там нарисовано огромное поле цветов смерти, посредине которого стоял и сам Кагето, рассматривая их с каким— то уж грустным выражением лица. Словно он сейчас вспомнил что— то очень печальное. Потом повернулся к художнику и тот вскинул русые брови от удивления, ведь в волосы он вправил тот самый цветок, который он вчера нарисовал абы как. И он не очень хотел признавать тот факт, что ему это идёт.       — Трусливый мальчишка. — Сказал он, переводя чёрные глаза на дверь.       — Я б на тебя посмотрел, если бы ты встретил оживший рисунок и страшного мужика убийцу, который украл тебя у семьи. — Буркнул Михаил, подставив стул к мольберту и осторожно сев в него, опасаясь того, что ножка и этого стула тоже сломается. — Знаешь, ты довольно странный.       — Чего же?       — Вчера ты нас убить грозился, а сегодня добрый такой. Неопасный.       — А тебе нравится моё вчерашнее состояние?       — Нет. Я просто сказал.       Михаил взял кисточку со столика, стоящего рядом, и окунул в серую краску, перемешал с мутной водой, оставленной ещё со вчерашнего дня, и осторожно начал добавлять рисунку новую деталь. Как он понял, Кагето может управлять всем на холсте, если это уже нарисовано. Краска пропадала с холста, но потом тут же появлялась вновь, становясь частью магического рисунка. Хоть рисовать было довольно— таки болезненно из— за ожогов, всё равно лавочка у него получилась реалистичной. Кагето сел на неё, закинув ногу на ногу, кидая очередные взгляды на поле красных, как кровь цветов у себя за спиной.       — Почему именно хиганбаны? — Спросил Михаил, облокачиваясь на спинку стула, прокручивая в пальцах кисточку. — Есть множество и других красивых цветов.       — Это не моя прихоть. — Ответил красноволосый довольно грубым тоном, словно объяснял вещи маленькому ребёнку. — Это цветок нашей семьи. Отец выращивал их на поле позади замка в таких количествах, что страшно становилось. Почему ты решил, что вчера нужно было нарисовать именно их?       — Я не знаю. — Парень пожал плечами. — Почувствовал наверно. Ты очень похож на эти цветы.       Кагето нахмурился, и Михаил прикусил язык, потому что подумал, что ляпнул лишнее и ни к месту. В конце концов сравнивать человека с этими цветами неправильно. Каким бы он ни был жестоким и ужасным. Особенно когда из— за этого цветка погибла вся его семья. Пусть и не очень хотел, но Михаил понимал его. Да и если посмотреть с другой стороны, то Кагето не кажется таким уж и ужасным. Его держат тут насильно, может у него у самого нет никакого желания торчать в дурацкой картине и убивать людей. Только от отчаяния и злости на собственного отца за такие вечные муки.       — Прости, я не хотел тебя задеть или обидеть. — Он почесал затылок, отводя глаза в сторону. — Просто… Волосы красные и…       — Знаю, ты не любишь красный цвет.       В следующий момент на картине его уже не было. Как и всего поля с красными цветами. Стало как— то печально и тоскливо. Михаил шумно вздохнул, взял кисточку и снова принялся рисовать эту злосчастную хиганбану, только уже более качественно и стараясь нарисовать идеально каждую тычинку. Потом обвёл весь рисунок чёрной краской, отсел в сторону, разглядывая его. Цветок медленно исчез с холста.       Почему— то красный теперь не казался ему таким уж ужасным и отвратительным, как раньше. Цвет огня, горячий, живой и никак не связан со смертью.