Зачарованный холст

      Михаил внимательно всматривался в картину с джунглями, рассматривая каждый куст и каждое дерево, словно боялся, что из неё в этот мир выскочат те самые жуткие люди, которые тем не менее продолжали являться частью и этого мира. Он взял картину за раму и перевернул её лицом к стене, чтобы точно она никогда и никому не принесла такого же страдания, боли и страха. Можно было бы её уничтожить, однако господин Киба мог заметить пропажу одной картины, что приведёт к печальным последствиям.       В замке сегодня как никогда тихо, потому что хозяин мрачного замка внезапно уехал по делам, оставляя жителей своего поместья одних, оставляя одного дворецкого за главного, раздав ему указания, куда кому надо, что кому делать и за кем следить. Коридоры наполнились тишиной, все жители улучили прекрасную возможность немного отдохнуть в тишине и покое, не боясь того, что кто— то будет раздавать приказы, или угрожать топором. А сам Михаил получил прекрасную возможность пройтись по замку в поисках потайных дверей, чтобы отыскать ту самую лабораторию, в которой Хиге создавал своё заклинание. Тем более все ингредиенты имеются и пора бы начинать действовать. До сюда дошло печальное завывание ветра, по спине пробежали неприятные мурашки, художник оглянулся по сторонам, услышав где— то тихие шаги, как назло хозяин заставил своего дворецкого особенно следить именно за ним, что его самого не очень обрадовало.       — Я знаю, где был проведён ритуал. — Рядом послышался голос Кагето. Он находился на одной из картин, которая с его появлением потеряла сам рисунок, став простым холстом. — Хочешь узнать?       — Ты и сам знаешь ответ. — Михаил отошёл от перевёрнутой картины, шумно вздохнув. — Я уже давно думаю, что пора бы со всем покончить, только одна мыслишка не даёт мне покоя.       — Какая же?       — Что после того, как я освобожу тебя, ты умрёшь.       Кагето немного помолчал, разглядывая рисунок коровы, висящий рядом с ним. Михаил не сводил с него внимательного взгляда, дожидаясь от него ответа. И всё сильней склонялся к тому, что его не получит. Снова прислушался к скрипу половиц где— то в другом коридоре, повернул голову в сторону угла, но там никого не было. Однако краем глаза он точно видел какое— то шевеление. Брови придвинулись к переносице, стало противно от этого предательства, что этот мужчина действительно решил за ним шпионить, потом передавать всё, что он сделал своему хозяину. Михаил, конечно, понимал, что он его боится и не может ослушаться приказа, но его здесь нет, неужели шпионить так нравится? Парень перевёл взгляд на картину, заметив, как Кагето шагнул ближе к краю холста.       — Ты веришь в реинкарнацию? — Спросил красноволосый, улыбнувшись краешками губ.       — Не очень.       — Тогда тебе стоит поверить и тогда всё станет ясно.       — А если ты переродишься не в Японии?       — Заклинание возвращает меня к тому состоянию, когда меня и убили. Только после этого время восстановится, и я продолжу свой путь, только в образе других людей. Тогда был восемнадцатый век, мне ещё придётся прожить много жизней, прежде чем появится шанс встретить тебя.       — Ясно.       — Однако ты сможешь понять, что встретил меня.       — Точно. Твои красные волосы трудно спутать.       Кагето надулся, потому что, видимо, он ожидал услышать другое. Михаил улыбнулся ему и пошёл по коридору, поглядывая на картины, в которых постепенно мелькала чёрная тень. Зато теперь он никогда не исчезнет, и Михаил может общаться с ним, хоть всю ночь. Да, теперь он может высыпаться, потому что спит не в комнате, а в картинах. Он вновь глянул на картины, разглядывая его форму и очертания, как мелькают его волосы, развиваемые в разные стороны ветром.       — Так продолжаешь дуться, когда речь про волосы заходит. — Сказал он с усмешкой.       Тот промолчал, продолжая следовать по коридору.       — Они мне нравятся.       — Тебе нравятся, а вот всем остальным нет…       — Разве тебе не плевать на это?       — Просто, думаю, что сколько жизней мне придётся прожить до твоего времени, и каждая может оборваться из— за того, что инквизиция верит в демонов, ведьм и колдунов. Знаешь, я вспомнил кое— что в тот момент, когда мне на голову упала плита.       — И что же?       — Что мама родила меня с помощью магии. Она болела, ей было больно, она не смогла бы потом выжить. Никого не было рядом, чтобы помочь. Тогда она воспользовалась тёмной магией, и я родился. Об этом никто не знает, она всегда молчит об этом, однако я действительно рождён ведьмой, родился демоном. И эти несчастья преследовали меня с самого детства. Мама не смогла от меня избавится. Любила сильно, возможно даже больше, чем остальных детей, потому что мы оба были демонами. Действительно. Ты зря тогда защищал меня…       — Какая разница? Зато, благодаря ей, ты родился на свет. Мы бы не встретились, да?       — Добрый…       Михаил подбадривающе ему улыбнулся. Кагето постепенно появился на картине, в его взгляде благодарность и какая— то грусть. Михаил без слов понимал, что является единственным человеком, который принял его таким, какой он есть, не обращая внимание на то, кто он, кем он является и как был рождён. Так же он понимал, что они не смогут быть вместе, пока проклятье холста не потеряет свою силу. Они не смогут быть вместе, пока он всего лишь картина. Однако мысль, что он не увидит Кагето долгое время, доводила до дрожи, а желание всё исправить пропадало. Ему хотелось помочь, но ещё он был не готов терять то, к чему привык, кого полюбил и кто полюбил его со всеми его тараканами.       Кагето вёл его к единственному просвету, который мелькал впереди, как яркий прожектор. Михаил поспешил туда, придерживая рукой старую сумку, в которой бренчали драгоценные камни, бьющиеся друг об друга боками. Коридор вывел его к широкому мосту, с золотыми перилами, который уже довольно стар и небезопасен, в нём сияли дырки, а яркий солнечный свет отражался в его перилах, которые за столь долгое время загрязнились и кое— где виднелись чёрные пятна. Мост переходил на другую землю, зелёное поле, рядом с которым текла голубая речка, заканчивающаяся водопадом, стекающим прямо в пропасть, уходя далеко вниз.       Поле простиралось до самого горизонта, как мог видеть глаз, а перед мостом стояла одинокая Темная Башня. Она представляла собой каменную колонну, высотой с четырёхэтажный домик. Окруженное кричащими красными розами массивное основание свидетельствовало об огромной массе, тем не менее Башня выглядела удивительно грациозной. Камень, из которой она была сделана, оказался не совсем черным, как можно заметить поначалу, а цвета сажи. Узкие окна— щели опоясывали башню восходящей спиралью; под окнами вилась почти нескончаемая лестница каменных ступенек, идущих все выше и выше. Башня походила на поставленный на земле и возвышающийся над полем роз темно— серый восклицательный знак. По выгнувшемуся над ней голубому небу парусниками плыли пухлые белые облака. Они бесконечным потоком двигались над вершиной башни, принимая разные интересные, удивительные формы.       Михаил даже не ожидал, что такая красота может находится у него под самым носом, а он даже не замечал, прожигая все свои унылые деньки то в замке, то на очередных приключениях, на которых при этом рискует своей жизнью. Такой прекрасный вид мог стать идеей для своей очередной картины, ведь на самом деле такое великолепие грех не нарисовать. Он уже во всех деталях представлял, как будет сидеть на одном краю моста и рисовать, наслаждаясь не только процессом и своим любимым хобби, но и запахом моря, запахом роз, растущих здесь, только красного цвета, ещё и ветром, который приятно охлаждал в жаркий день. Всё это слишком идеально и прекрасно, чтобы быть реальностью.       Парень быстро отошёл от красоты пейзажа и медленно двинулся по мосту, разглядывая пропасть, в которую можно угодить одним неосторожным движением. Железо прогибалось под ногами, норовя провалиться вниз. Взгляд приковывал чарующий водопад, в котором купались игривые солнечные зайчики, отражаясь прямо в глаза. Холодные мокрые капли попадали на одежду и на голые участки тела, от чего пробежались неприятные мурашки, стало прохладно. А когда прошёл мост, оказался перед железной дверью, которая оказалась очень хлипкой и могла сломаться от любого резкого движения, с нерассчитанной силой. Кагето рядом не было, поэтому пришлось одному проникать в эту башню, перед этим оглянувшись по сторонам, чтобы никто чужой не смог увидеть это незаконное проникновение. Особенно дворецкий, который после увиденного расскажет всё своему хозяину.       Дверь противно скрипнула и от ветра в лицо полетела мелкая грязь, пыль и прочая шелуха. Внутри, как и предполагалось, было довольно грязно, пыльно, много паутины, даже бегали большие, жирные, противные крысы, с не менее большими передними зубами. От света они разбегались в разные стороны и только противные, худые, голые хвосты мелькали по полу. На первом этаже кроме каких— то инструментов ничего не было, а также стоящих у стены странных больших саркофагов, у которых довольно страшный вид. Их лица выражали совершенно разные гримасы ужаса, счастья и прочих театральных масок. Многие из них грязные и испорченные от времени и сырости.       — Дядя Исогай любил прятать садовые инструменты в странных саркофагах. — Послышался приятный голос Кагето, раздавшийся совсем рядом. — Не бойся, там нет ничего страшного.       — Мне на второй этаж?       — Да.       Ступени, ведущие на второй этаж, противно скрипели под ногами, норовя провалиться вниз от одного неуверенного шага. По коридору гулял ветер, плачевно завывая на чердаке башни, создавалась некая иллюзия того, что позади всё время кто— то ходит, что— то говорит. Подпитываемый опасением скорого возвращения хозяина замка, Михаилу приходилось спешить, однако с каждым шагом становилось всё темнее, из— за чего повышалась угроза споткнуться и полететь вниз по лестнице, норовя на этот раз сломать себе не только шею, но и множество других костей, чего Михаилу совсем не хотелось. Он пережил слишком много опасностей, чтобы так просто и глупо лишиться своей жизни.       Паутины становилось всё меньше, что означало только одно: скопление магии на втором этаже не позволяло грязи и пыли так сильно скапливаться на втором этаже. Михаил уже не сомневался, что нашёл именно то место, где был создан зачарованный холст и куда была возвращена душа Кагето после смерти. В помещение вела большая красная дверь, с золотыми узорами, похожими на вензеля, массивная и железная, которую открыть будет очень трудно. Михаил коснулся золотой ручки, но она не отварилась, как он и предполагал. Его опасения на счёт того, что ключ от двери может находится в комнате хозяина замка, подтверждались. Парень оглядел разукрашенные стены золотой краской, все полки, стоящие на них предметы и красивые картины, висящие на стене.       — Кагето, ключ находится в комнате хозяина. — Сказал он с сожалением.       — А ты уверен? Посмотри под половицей рядом с порогом.       Его насмешливый тон придал надежды в том, что от сюда он выйдет не с пустыми руками. Михаил присел перед дверью на корточки, стараясь отковырнуть доску лежащей рядом отвёрткой. После нескольких попыток и посаженных в пальцы заноз, у него это получилось. Как и говорил Кагето, там он нашёл красный сундучок, открыв который, там обнаружил золотой ключик, который по форме идеально подходил к замочной скважине. Не вставая с колен, художник осторожно вставил ключ в замок и медленно повернул его. Дверь громко заскрипела, открываясь назад, предъявляя нежданному гостю проход в просторную тёмную комнату, в которой еле— еле можно разглядеть расположение предметов и мебель.       Михаил поднялся с колен и осторожно прошёл внутрь. Внезапно вспыхнули факела ярким пламенем, освещая комнату, мягко— жёлтым оттенком. Всё стало видно, другие приборы начали работать и громко гудеть на всё помещение. Такие странные, чьё предназначение вовсе не ясно. Много ненужного хлама, пошарпанные обои, а посреди стоял кипящий котёл, в котором бурлила зелёная жижа, лопались пузырьки разного размера. В помещении стоял сильный запах каких— то медикаментов, противный крови и железа. В котле стояли три чёрных когтистых лапы, в которые нужно положить предметы, чтобы те потом упали в саму жидкость.       Рядом стоял стол с тарелочками и какими— то бутылочками со странной жидкостью. По стенам развешаны холсты в рамках, которые должны были стать полноценными картинами, но видимо, руки художников до них так и не дошли. В одной из картин появился Кагето с какой— то бумажкой в руке, наверняка, которая является инструкцией к данному заклинанию.       — Начинай. — Сказал он.       Кипящая жижа невыносимо горячая и после того, как попадала на кожу во время помешивания, оставались красные следы, а сам Михаил вскрикивал от резкой боли. После того, как все ингредиенты были добавлены, цвет кипящей жидкости изменился на фиолетовый. Камни постепенно растворялись, как сахар, а после добавления антимагического камня, цвет и вовсе пропал, что содержимое стало похоже на обычную вскипячённую воду. Михаил почувствовал себя настоящим алхимиком, создавая это зелье, которое сможет освободить и Кагето и избавить от проклятья самого мужчину, который всё это и затеял. От противного запаха кружилась голова, начинало тошнить, а из— за не открывавшихся окон довольно душно и жарко. Рубашка прилипала к телу, по виску скатилась капля пота. Но потом Кагето сказал, что зелье готово и совсем скоро они покинут эту странную башню.       — Теперь опускай в воду кисточку. — Скомандовал Кагето, поворачивая лист в его сторону.       «日没時の赤い彼岸花は大きな力を持っています»       — Красная хиганбана на закате обладает большой силой. И что же это значит? — Поинтересовался Михаил, медленно опуская свою любимую кисточку в котёл, пока она не опустилась на его дно.       — Это само заклинание. Такие слова произносил мой отец, чтобы оживить холст, сделав его моей тюрьмой. Он написал эти иероглифы на холсте и опустил его в эту жидкость. Ты должен написать эти иероглифы, наоборот, и кинуть бумажку к кисточке. А потом на закате, в поле, где растут хиганбаны, должен будешь дорисовать мой портрет этой самой кисточкой.       — И тогда ты начнёшь свой путь перерождения?       — Наверное.       Михаил неуверенно посмотрел на него, осознав то, что друг не уверен в том, что с ним в этот момент будет происходить. Пришлось поверить ему на слово, что после проведённого заклинания всё будет хорошо. Взгляд упал на столик, заваленный всяким барахлом, которому место только в мусорке, откинул старые игрушки и какие— то баночки на пол, стараясь найти хоть какую— нибудь бумажку для записи заклинания. И такую он всё— таки нашёл. Порвал на две части, взял чёрный уголёк и принялся выводить своим аккуратным почерком на пожелтевшей, потрескавшейся от времени бумажки иероглифы, которые служат заклинанием. И пока его любимая кисточка, которую самую первую ему подарил отец, когда парень только начинал свой путь художника, варилась в мистической водичке, он принялся сжигать бумажку на огне в белой плошке, которая сразу почернела от сажи и пепла. После этого остатки высыпал в кипящий котёл, и его вода моментально окрасилась в чёрный цвет, словно нефть. Постоянно произнося заклинание наоборот, Михаил помешивал получившуюся жидкость длинной ложкой, которую нашёл там же.       Прошло всего пару минут, но потом внезапно всё содержимое котла взметнулось вверх, мелькая разными цветами, словно фейерверк, пробив крупную дыру в потолке. Так продолжалось достаточно долго, ветер в помещении бушевал так сильно, словно ураган, яркие искорки разных цветов вылетали из чёрной стены и взрывались с грохотом. Все предметы начинали летать кругами вокруг котла и даже тяжёлые шкафы с книгами медленно оторвались от пола, начиная движение по часовой стрелке. Послышались разные голоса, кричащие, визжащие и хохочущие на совершенно непонятном языке, оглушая и пугая. Вся комната осветилась зелёным светом, Михаил зачарованно смотрел на красоту происходящего, которая тем не менее сильно пугала его. Но оторвать взгляд от того, чего никогда не видел просто невозможно. Теперь он слишком сильно верит в магию и всё, что может быть с ней связано. Каждого человека будет подозревать в чём— то магическом, запрещённом. Из потока вылетела сама кисточка, волоски которой с коричневого окрасились в чёрный, и как только художник взял её в руки — всё растворилось в воздухе.       Сразу наступила тишина, которая прервалась внезапным воем собаки во дворе. Михаил остался с кисточкой, поражённый этим внезапным явлением. И теперь, когда он совершил заклинание, остаётся только сделать рисунок. Только тогда чары рассеются и всё снова станет так, как раньше.       От пробитой дыры в потолке, в помещение проходил яркий солнечный свет, освещая каждый уголок комнаты в башне. Всё здесь резко постарело на столько что было довольно трудно даже стоять на полу, потому что он мог в любой момент обвалиться. Михаил и без слов Кагето прекрасно знал, что нужно уносить от сюда ноги. Сунув кисточку в карман джинс, он поспешил к выходу. Иногда доски прогибались и из— за этого он чуть ли не падал. Оказывается, что за всё приключение с замком, он слишком полюбил валиться с лестниц, спотыкаться, падать и разбивать нос в кровь. И сейчас вылетел из двери кувырком, уткнувшись лицом прямо в прохладную траву.       Сразу после этого вся башня закряхтела, заскулила и начала медленно валиться и по счастливой случайности она свалилась прямо в пропасть водопада, а не на Михаила. Он вытер кровь с подбородка и тяжело поднялся на ноги, подковыляв к обрыву, чтобы посмотреть на то, как утопает красивое сооружение в бурлящей воде, которое он мог бы нарисовать и задорого продать какому— нибудь миллионеру, любящему загадки и тайны. С шумом вдохнув свежий воздух, парень медленно направился к мосту, чтобы вернуться в свою комнату, передохнуть перед вечером в тишине и спокойствии. И смириться с тем, что лишится Кагето…       — Михаил!!! — Послышался грозный мужской вскрик. К нему направлялся дворецкий, чьего появления он никак не ожидал, а ещё если честно, вовсе забыл про его существование, увлечённый алхимией и чародейством. «Из меня бы вышел неплохой маг!» — Думал он, подходя к Остину, хромая на одну ногу и зажав нос рукой, чтобы остановить кровь. — Ты чем там занимался, скажи на милость?! Не зря же хозяин попросил меня за тобой присматривать! Как я и думал, ты не просто что— то натворил! Из— за тебя в пропасть угодила любимейшее сооружение твоего нанимателя!!! Он уже вернулся и ждёт тебя!!!       — Ждёт?!       — Именно! И наверняка для того, чтобы наказать за такой ужасный проступок! Как так вообще получилось?!       Михаил вдохнул через рот, выпрямился и пошёл по коридору в сторону лестницы на второй этаж. Что же теперь нужно этому старику? С каким настроением он вернулся? Всё ли будет хорошо, как он придёт? Да, Михаил опасался его и на то были серьёзные причины, которые в основном проявлялись ночью. Он до сих пор помнил про то, как он его чуть не задушил, не зарубил топором, и не сбросил в пропасть. Стало не по себе, а ещё рядом не было успокаивающего голоса Кагето. Видимо, он решил, что пора немного побыть одному и осмыслить всё происходящее. Поверить в то, что он скоро освободиться. «Меня бы обрадовало само твоё присутствие, козлина малолетняя!!!» — Думал Михаил, поднимаясь по винтовой лестнице к самой страшной двери во всём замке.       Остановился, подумал немного, а надо ли вообще идти, а не сказать при встрече, что ему было плохо, в принципе так и есть, однако послышались шаги дворецкого и выбора не осталось. Он стучит по твёрдой поверхности, взвизгивая от боли, пронзившей запястье. Оттуда доносится грозное: «Войдите». И весь в крови, в синяках и ссадинах, Михаил открывает дверь и проходит в просторный кабинет, захламлённый бумагами, книгами и всяким иным барахлом, а на главной стене над камином висит огромная шкура белого медведя с разинутой зубастой пастью. Стало жутко, снова эти неприятные мурашки по всему телу. Михаил вышел на середину комнаты, прямо в центр красного ковра, похожего на мишень. За столом развёрнутое кресло, а всё помещение освещает один единственный камин, который при этом загораживал сидящий к нему лицом мужчина. Если честно, Михаил почувствовал себя маленьким ребёнком, подростком, которого сейчас хотят отчитать за малейшую шалость. Если, конечно, разрушение любимой башни хозяина можно назвать шалостью. Он молча ждал пока господин повернётся к нему лицом и лично скажет ему, что же понадобилось от обычного художника. Если, конечно, дворецкий не рассказал Хиге о том, что он натворил. Кресло повернулось в его сторону, и Михаил вздрогнул от этого недовольного взгляда на себя. Они помолчали немного, а потом мужчина поднялся и, обойдя стол, заваленный бумагами, подошёл к нему, Михаил сделал шаг назад, опуская голову немного вниз от смущения и неожиданности. Стало как— то неуютно.       — Что ты делал в той башне? — Строго спрашивает мужчина, он делает ещё шаг к нему, а Михаил в ответ целых два. И так продолжалось до того момента, как он не упёрся спиной в стену с красными обоями и золотыми вензелями на ней. — Почему ты сторонишься меня?       — Простите…       — Так что ты делал в той башне?! Неужели я не говорил тебе, что запрещаю ходить по неизвестным коридорам, башням и комнатам.       — Я просто устал и решил прогуляться… Увидел коридор, потом башню и очень хотел нарисовать этот прекрасный пейзаж. Любопытство взяло верх, и я не удержался, чтобы не посмотреть, что там. В итоге от моего веса старые доски провалились, и сама башня рухнула. Простите, мне очень жаль, что так получилось. Но я могу нарисовать её по памяти, такую, какой она была и даже лучше!!!       — Ты не должен оправдываться. — Мягко заметил мужчина. Потом он грозно взглянул назад, где стоял дворецкий, ожидая указаний. — Ведь тот, кого я просил за тобой присматривать не справился со своей задачей. Ты мог погибнуть в этом обвале и тогда мне было бы очень плохо.       Михаил улыбнулся поникшему Остину, потом вновь глянул на стоящего перед ним мужчину. Тот внимательным взглядом осматривал все его побои и раны, особенно кровь, текущую из носа. Провёл рукой по его лицу, сжимая пальцами щёки, приподнимая голову повыше, чтобы посмотреть прямо в его глаза. Краска тронула лицо, стало неуютно и как— то противно от того, что он так близко, старше на несколько столетий, выше на голову, крупнее, да и в добавок ко всему является отцом Кагето, у которого раньше была жена и ещё двое детей помимо самого красноволосого.       — Извините?..       Он не ответил, а только наклонился ещё ниже, от чего Михаил вздрогнул всем телом. Глаза забегали по комнате, в поисках защиты и какого— нибудь тяжёлого предмета, чтобы можно было обороняться. Он пытался вертеть головой в разные стороны, в попытках освободиться, но ничего не помогало. Сердце бешено заколотилось, ведь он любит Кагето, а вовсе не его… Да и он искренне не мог понять, что может связывать его и этого мужчину, который на закате скоро отправится в своё прошлое.       — Господин Киба… Отпустите меня пожалуйста…       Не то, что он его прямо боится, сейчас тем более не ночь и он может легко постоять за себя. Однако тело била крупная дрожь, ноги подгибались, он не смог больше выдавить из себя ни слова. И не понимал почему его сковало, словно статую. Горящие чёрные глаза, в которых отражалось яркое пламя в камине, казалось, смотрели прямо в душу, прожигая его насквозь, как рентген. Прямо, как у Кагето, от которых сложно отвести взгляд, чувствуешь, словно попадаешь в другое измерение, в космос. Вот только Кагето смотрел на него с добротой, а не со снисходительностью. Словно на раба, на жертву, которая не имеет никакого значения в этой жизни. В конце концов Хиге Киба влиятельный граф, по крайней мере им был, так и осталось, хотя прошло более двух столетий.       Михаил приподнялся на мысочки, хватая мужчину за запястье, пытаясь оттащить его руку от своего лица, однако того это только позабавило, словно он борется против маленького ребёнка. Это юноше вовсе не нравилось. Он нахмурился, в конце у него получилось это сделать, и он отбежал к камину, больно ударившись рукой о стол.       — Извините, я не смогу вам ответить взаимностью… — Пролепетал на одном дыхании, пытаясь совладать с эмоциями и сердцебиением. — Мне нравится ваш сын…       — Вот как. — Мужчина искренне удивился, брови поползли вверх. — Значит мой скромный и замкнутый сынишка тебе понравился?       «Верно, он думает о Цурунэ…» — Догадался Михаил.       — Тогда, я могу сделать так, чтобы вы стали супругами.       — Да зачем сразу так— то?!       — Он же тебе нравится?       — Да, но ему пятнадцать, поэтому заставлять его выходить за того, с кем практически не знаком, да ещё и в таком юном возрасте довольно жестоко. Я просто сказал, чтобы не задеть и не обидеть вас тем, что не смогу ответить на ваши чувства.       — Ясно. Что ж, тогда больше не буду тебя тревожить. Можешь быть свободен.       «Он приглашал меня к себе только ради этого?!» Парень заметил весёлые искорки в его глазах, однако он прекрасно знал, что всё это обман и скоро эта маска доброго и заботливого мужчины просто исчезнет с приходом ночи. Михаил поспешил уйти из кабинета в свою комнату, потирая ноющие щёки после того, как их сильно сжимали, чтобы хоть немного прийти в себя и отдохнуть перед опасной миссией, в результате которой Кагето и все жители замка наконец освободятся от проклятия. Заветная кисточка всё ещё была в его кармане и при свете огней красиво переливалась. На холсте Кагето не было, Михаил сел на кровать, стирая кровь с лица и ран намокшим полотенцем. Белая ткань сразу окрасилась в красный, боль прожгла всё тело от также болящего носа после того, как им проехался по травке при падении. Часы пробили ровно три. Через несколько часов он наконец закончит ритуал и спасёт молодого хозяина «Волчьего поместья», вместе с его отцом.       Всё же в беспамятстве господина Кибы есть свои плюсы, которые помогли ему спокойно закончить дело. Интересно, всё ли пройдёт так же гладко, как он и представляет?