С Чистого Листа

Он не знал, что ему делать, продолжая стоять

на месте, лишь беспомощно озирался по сторонам.

      Несмотря на изменившийся темп привычных будней, время шло своим чередом. Солнце сменялось луной, а дни перерастали в месяца. Сочная зеленая трава, когда-то напитанная летними солнечными лучами, пожухла и потеряла свой цвет. Густые кроны лиственных деревьев сменили зеленый на желтые и красные оттенки. Постепенно с прохладными порывами ветра те отделялись и разносились по земле, устилая ее пестрым ковром. Назначенные дежурные по уборке территории с тихими проклятиями хватали грабли и прочесывали покров, собирая красочные пятна в кучи. Помимо привычной рутины и тренировок прибавились вечерние звонки по видео связи с друзьями, где они собирались вокруг одного телефона в кучу, дабы обсудить прошедший день и сплетни с новостями. С каждой неделей Иллиан наблюдал за тем, как Старшие постепенно отпускают ситуацию, продолжая свою жизнь без оглядки. В первое время было тяжело, тяжело смотреть в глаза, тяжело подобрать подходящие слова, но с каждой неделей плечи опускались, появлялись тихие улыбки и возвращался блеск в чужих глазах.       Жизнь отряда была мирной и относительно спокойной. Помимо дел отряда Егер был теперь закреплен за Фредриком, у их встреч не было определенного графика, по большей части он приходил к парню в свое свободное время. Все началось с малого, с тренировок. Ученый приходил во время их занятий и, стоя в сторонке с их капитаном, делал заметки в блокноте. Как позже он объяснил, наблюдение за реакцией, скоростью, силой и прочими характеристиками. После месяца наблюдений из тени, Лейно задержал шатена после тренировки в зале и попросил на пару слов. То, чего он хотел от парня, не было обязательным требованием с выше, лишь его чистое любопытство и интерес, не больше. Старший попросил о личной встрече раз в неделю для наблюдения за изменениями тела, носящего в себе Пустошь, и как только он закончил и увидел вдумчивый взгляд голубых глаз, поспешил напомнить, что он в праве отказать и ничего за это не будет. Это предложение пугало неизвестностью, все звучало легко и невинно, но парень, наученный горьким опытом, попросил дать ему время на раздумья. С легкой улыбкой на лице Фрэдрик кивнул и сказал, что благодарен за то, что он не рубил с горяча, а решил подумать. После он коротко пояснил, что как надумает с ответом, то пусть подойдет в его кабинет и скажет ему, если же мужчины не будет на месте, то оставит записку.       По правде, выбор был тяжелым, и отказ звучал заманчиво, но он вспомнил, что за все проведенное здесь время ученый ни разу не проявлял какого-то нездорового интереса к его персоне. При коротких встречах он держался на расстоянии, не пытаясь нарушить чужие границы, и никогда не заваливал вопросами. Его интерес был удаленным и ненавязчивым. Все отзывались о нем с почтением и уважением, поэтому, приняв решение, Егер отправился к дверям чужого кабинета. Как только дверь открылась, он понял, что хозяина сейчас нет, и, последовав совету, оставил записку. Которую тем же вечером прочтут с чувством облегчения и благодарности. За прошедшее время они провели четыре встречи, три из которых прошли как сеанс у психолога. Они были наполнены подробными разговорами о Жнеце. Как он его получил, каким образом отец ввел инъекцию, каковы были первые ощущения, как прошла первая встреча маленького мальчика и дьявола, как он познавал свои новообретенные способности. И вот встреча на прошлой неделе была первой, в ход которой пошло тестирование, в первую очередь ему было интересны изменения физические. Проверяли остроту зрения и слуха, рефлексы и силу, во время проверки последней они повредили тренажер. На его взгляд эти встречи были единственным, что изменилось в рутине.       Сейчас было время его дежурства на улице, компанию ему составляли Ривай и Стефан, просто взрывное трио. После собирания куч опавших листьев кто-то из них двоих непременно оказывается затолкан в эту самую кучу, отчего листья рассыпались по новой. И прежде, чем между «жертвой» и «напавшим» завязывается шуточная драка с целью опрокинуть второго, Иллиан, посмеиваясь с ребячества, перехватывал граблю и несильно лупасил черенком по закрытым лодыжкам, приговаривая, что разведенный беспорядок будут убирать сами. После очередной шуточной стычки, когда Егер не успел очухаться и пресечь беспредел, мужчины уже успели обвалять друг друга в листьях и пожухшей траве. Оценив нанесенный ущерб куче, которую они собирали последние десять минут, а точнее увидев то, что от нее осталось, Иллиан, зыркнув на мужчин, что стояли и виновато глядели в ответ точно нашкодившие щенки, раздал по подзатыльнику и, отойдя в сторону, сказал, что у него перерыв. Подойдя к каменному выступу, на котором лежали их телефоны и бутылка с водой, что парень предусмотрительно взял собой, схватил ту, сделав глоток.       Подняв взгляд к небу, он понуро отметил, что то сегодня серое и окутанное тусклыми облаками, наверняка будет дождь. Меланхоличное наблюдение за погодой заставило его слегка взгрустнуть, шатен любил зиму, он в целом холод переносил лучше, нежели жару. Он считал, что с ним легче справиться, тебе холодно, оденься потеплее. Тебе жарко, в таком случае тебе даже не поможет вентилятор, ведь что толку, гоняет теплый воздух. Ему нравилась морозная свежесть, как голая уставшая земля покрывается теплым покрывалом белого снега, погружаясь в сон и восстанавливая силы. Как сухой и так похожий на сказочную пыльцу он хрустит под подошвой ботинок. И как ранними утрами, когда небо ясно-голубое, а яркое солнце светит, но не греет, упавшие снежинки, подобно миллиардам крошечных алмазов, сияют в холодных лучах. Еще будучи маленьким ребенком ему нравилось вечерами сидеть на подоконнике у окна и наблюдать, как пышные хлопья крутятся в танце в свете одиноких фонарей. На душе становится тоскливо, ведь сейчас идет последняя неделя осени, а небо все еще не подарило им ни одной своей снежинки.       Переведя унылый взгляд на здание подразделения, как он принялся блуждать по окнам, от скуки считая начищенные стекла. Под звуки копошения зубцов по земле голубые глаза добрались до третьего этажа, где располагались спальные комнаты отряда. Количество, получившееся на третьем этаже, смутило его, сперва он подумал, что он ошибся, просчитался, но тогда услышал.       «Два лишних?...» — так же подметил Жнец.       Значит не просчитался, левое и правое крыло имеет идентичное построение, и если не учитывать комнаты-кабинеты капитанов, угловые комнаты в одной, из которых живут Амели, Ганс и Альберто и две одиночные, то дальше по коридору расположилось пять комнат, в каждой из которых было по одному окну. Так почему же в конце коридора было по два лишних окна? Запасные или подсобки? Проведя здесь несколько месяцев, он ни разу не слышал о подобном.       «Может подсобки для уборщиц?» — сделал свое предположение Пустошь.       И это могло работать, только есть одно «но», подсобные помещения были на первом этаже, об этом им рассказали еще во время их экскурсии. Тут он вспомнил, что во время этой самой экскурсии Фостер вообще никак не затронул эти комнаты и даже слова не сказал, словно их и не существовало вовсе. Это показалось ему любопытным. Но от дальнейших развитий абсурдных конспирологических теорий о таинственных комнатах его отвлекли шаги, звучавшие за спиной, и вопрос, заданный Риваем.       — На что уставился?       Вынырнув из мыслей и развернувшись к парням лицом, он бегло посмотрел им за спину и приметил вновь чистую территорию. Покачав головой и пожав плечом, сказал.       — О погоде задумался.       — Дааа? — скептично протянул Стефан, явно не веря этой отговорке, но решив подыграть, спросил. — И что надумал?       Услышав знакомый стебный тон, Егер ухмыльнулся и пролепетал, хлопая глазами.       — Думаю, будет дождь.       Стеф вскинул брови то ли от чужой глупости, то ли не желая верить, что сегодняшний день опять пройдет с ливнем. Тут, словно издеваясь над чужим нежеланием и подтверждая чужие слова, с неба упала первая капля, разбиваясь точно о чужой кончик носа. Серые глаза удивленно поднялись к облакам.       — Как ты это делаешь…       Спросил Ривай, как его тут же заглушил вымученный стон Смита, который обвиняющее ткнул пальцем в голубоглазого, что точно также стоял удивленный, но с улыбкой.       — Это ты на каркал, ведьма, слава богу успели закончить.       С недовольным бурчанием мужчина подхватил телефон и направился к сараю, дабы убрать грабли. Ривай же с молчаливым одобрением протянул кулачок, стукнувшись, они вдвоем направились за ушедшим. Слушая бубнение, по лицу Иллиана расплылась улыбка, черновласый же шел молча, но блеск в глазах выдавал его с потрохами. Так и окончив дежурство, шебутное трио отправилось на тренировку. Мысль о комнате с ходом времени растворялась туманом, клубясь в темных уголках разума, а к концу дня и вовсе забылась. Иллиан считал, что на следующий день та слабая искра интереса потухнет, даже не напомнив о себе, и так могло показаться, пока он не подловил себя на том, что собственные мысли блуждают, а проходя по коридору глаза то и дело устремлялись в конец прохода, желая поймать того, кто заходит в крайнюю дверь. Благодаря этому наблюдению он понял, что на протяжении нескольких дней дверь ни разу не открывалась, ни уборщицы, моющие полы, ни ребята, заканчивающие свой день. Никто туда не заходил, от этого спящее любопытство лишь пуще прежнего взыгралось.       Придя на тренировку с малым опозданием, так как подзадержался у Фредрика сегодня, ученый замерял ему давление и брал кровь на анализ, перед уходом мужчина дал ему небольшую книжку и часы, что были не дешевыми, но при попытке отказаться Лейно сказал, что не примет их обратно. Он сказал, что те показывают пульс, и его задача к следующей встрече предоставить записи об изменении пульса. Когда проснулся, перед тем как лег спать, перед тренировкой, после, в момент спокойствия или же наоборот при стрессе, средний показатель. Для него это звучало глупо и бесполезно, но раз мужчине это казалось нужным, то пусть, ему не было сложно начиркать пару цифр. Быстро переодевшись в форму и застегнув часы с сенсорным экраном и неброским серо-сиреневым ремешком, на первой странице он сделал первую запись. Присоединившись к отряду, он приступил к тренировке.       Во время нагрузок его не покидали мысли о запертой двери. Бег по беговой дорожке было, пожалуй, самым любимым из занятий, выставить скорость, вставить наушники в уши и забыться в ровном темпе, отпустив мысли. Мерный стук подошв по движущему полотну глухо раздавался в пространстве, ровное дыхание тихо выходило из приоткрытых губ, а гул струящейся по венам крови белым шумом звучал в голове. Ноги пружинили при каждом шаге, с каждым вторым метром жжение в бедрах становилось ощутимее. Каштановые волосы, убранные в наспех завязанный пучок, щекотали открытую шею. По спине струились соленые капли пота, пропитывая собой черный топ. Так бы он и продолжил бег, если бы не пальцы, щелкающие перед самым носом, выводя из своеобразного транса. Сморгнув морок, Иллиан клацнул по панели, снижая скорость и переходя на шаг, убрав наушники, он сосредоточил внимание на подошедшем. Бен, стоящий весь мокрый и уставший, но с яркой улыбкой, напомнил.       — Я тебя звал, но ты не реагировал, — указал себе за спину Хаммер, где все рассредоточились у скамеек. — Перерыв на воду.       Кивнув, Иллиан сошел с дорожки и, подхватив полотенце, промокнул мокрую шею. Медленными шагами направившись к своим друзьями, он поймал подкинутую в его сторону бутылку. Благодарно кивнув Гансу, парень плюхнулся рядом на скамейку. Стоя рядом и пересобирая потрепавшийся хвост в более практичный пучок, Эйнари окинул его любопытным взглядом.       — Ты сегодня какой-то слишком задумчивый.       Не вопрос, а констатация факта. Бен, что скучковался с ними и заметивший перемену настроения еще в начале, кивнул. Накинув полотенце на короткий ежик волос, он быстренько протер их, превращая себя в пушистого воробья. В его глазах было больше беспокойства, нежели любопытства.       — Что-то произошло?       Этот вопрос притянул внимание его друзей, на что он неоднозначно пожал плечами. Это было глупо, и вопрос максимально абсурден, но это скребущее чувство интереса, что не давало ему покоя уже несколько дней. С другой стороны, что того в том, чтобы проявить немного любопытства. Поэтому, держа лицо нейтральным, а голос незаинтересованным, он спросил.       — Сколько комнат на третьем этаже?       Этот вопрос, прозвучавший совершенно ни к чему, поставил всех в тупик, стоя и моргая глазами было видно, как метафорично крутятся шестеренки в их головах. И пока друзья смотрели на него с интересом, то Бен и Эйнари перекидывались косыми взглядами. Эту молчаливую неловкость развеял Ривай, который, подойдя к их компашке, подсел по левую руку от него, прижимаясь и перекидывая свою паклю через чужую шею.       — О чем шушукаемся? — подтверждая свой статус сплетника, поинтересовался Камбер.       Присутствие кучерявого было как раз таки кстати, ведь он являлся кладезю информации, слухов и интересных внутрянок. И если кто-то и мог ответить на его вопрос, так это этот человек. Смотря в чужие глаза, Иллиан повторил ранее озвученный вопрос.       — Сколько комнат на нашем этаже?       Темные брови подлетели в удивлении, а глаза чуть округлились, но гримаса быстро вернулась к расслабленному лицу. Хмыкнув, мужчина, желая понять подробности и причину такого странного неожиданного интереса, он решил сперва уточнить.       — А это вообще к чему?       Вопрос был достаточно невинным и бесполезным, чтобы не увиливать и сказать все как есть. Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, отринув всю неловкость сложившейся ситуации, он выпалил.       — Да просто как-то взгляд зацепился за конец коридора, и меня теперь мысль не покидает, что там находится…       То, как серьезно его слушал Ривай, могло напрячь, но понимая, что это частое выражение чужого лица, становилось легче. Что на самом деле напрягало, так это чувство чужого прожигающего лоб взгляда. Не вынося более этого чувства, что надоедливой мухой жужжала над ухом, Иллиан поднял взгляд от своей бутылки и окинул зал беглым взглядом, почти все собрались у скамеек на короткий перерыв, единственные отделенные так это капитан Фостер, тихо болтающий с близнецами и Эшлин. Как оказалось, девушка все это время не сходила с беговой дорожки, продолжая поддерживать быстрый темп. Тело ее было слишком напряжено, плечи и ноги словно каменные, казалось бы, контролирует каждый свой шаг. Она все это время она была так к нему близка? Почему-то это его нервировало… От разглядываний его отвлек вдумчивый голос, звучавший прям над ухом.       — Ах, вот в чем дело, — несмотря на первичный шок тон звучал так, словно эта тема поднималась не в первый раз, интересно. — Мы сами не знаем, она была закрыта с самого начала, так как была лишней. Никто никогда не видел, что находится по ту сторону двери.       Последнее предложение прозвучало насмешливо мистически, так обычно прячась под одеялом в свете фонарика, дети напущено серьезно рассказывают страшилки, стараясь запугать друг друга. Но несмотря на звучание, парень так или иначе получил подтверждение теории. Лишняя значит… И блин, даже получив ответ на так долго мучавший его вопрос, он вызвал лишь еще больше бестолковых вопросов. И те с новой силой запели «что за дверью? », «она пуста? », «может там барахло уборщиц?». В его груди как будто свернулась огромная кошка, заставляя тело вибрировать от силы своего мурчания, именно так он представлял этот теплый трепет. Он должен был узнать, даже не имея, ключа у него был способ проскользнуть вовнутрь, и, судя по тихому предвкушающему сопению, Жнец даже не был бы против. Поняв, что он снова подзавис и меж ними повисла тишина, Егер кивнул и, отставив свою бутылку, поднялся со скамьи. Подняв руки и выгнув сипу так, что послышались неприятные щелчки, он обернулся к остальным и указал в сторону тренажеров.       — Не пора ли нам вернуться?       И пока Альберто испытующе глядел на шатена, получая в ответ слабое покачивание головой, означающее «ничего серьезного», остальные кинули взгляд на капитана, что уже окончил разговор и наблюдал за их прохлаждением. Поймав ответные взгляды, мужчина блеснул часами и говоряще постучал по циферблату. Встрепенувшись, они подобрались и, кивнув ухмыляющемуся шатену, тихо постанывая, поплелись вслед за ним. Оставив беговую дорожку, он направился к гребному тренажеру, слушая тяжелые удары барабанов, резонирующие с ревом электрогитар, голубоглазый принялся за упражнения.

***

      После ужина остаток дня группа друзей провели вместе, болтая по телефону со Старшими, обсасывая каждую новость. Спустя время усталых зевков становилось все больше, посапывающая Амели стала финальным звоночком дабы завершить разговоры и пойти спать. Не желая тянуть ни минуты больше, Иллиан, дождавшись наступления глубокой ночи, пока все в здании заснут, открыв свою дверь, тихими шагами направился в конец коридора. Остановившись возле злосчастной двери и зная результат наперед, но все равно дернув за ручку, услышал глухие щелчки. Глубоко вдохнув, парень поднес ладонь к подаренной Чжиганом подвеске, сжал в руке. Почувствовав металлическую влагу, Егер расслабился, позволяя себе распасться в пепел.       Расстилаясь черным туманом по полу, он просочился сквозь щель меж дверью и полом, наконец-то попадая в комнату. Первым, что он заметил, это была темнота от отсутствия света. Собравшись обратно, первым делом он отряхнул колени от несуществующей пыли и только после этого, благодаря острому зрению, нашел выключатель. Щелкнув, комната залилась теплым желтым светом. Зажмурив глаза от такой резкой перемены и проморгавшись, он смог как следует разглядеть комнату. То, что Егер увидел, заставило его впасть в ступор. Комната не особо большая, может семь квадратных метров, но удивило его не это. Это не было забытым пустующим помещением, как все думали, не было пыли, не было спертого затхлого воздуха. Приятный теплый свет встроенных в потолок софитов освещал современно обставленную кухню. Да, это была чья-то кухня. Угловой гарнитур, чьи верхние и нижние дверцы были насыщенного графитного цвета со столешницами и задней стенкой из светлого дерева, скорее всего дуба. Большая раковина в черном цвете с гибким шлангом, несколько небольших полочек, заставленные различными специями, блестящая индукционная плита на четыре места, духовой шкаф, над ней микроволновка, рядом холодильник в таком же черном цвете. Обеденного стола он не наблюдал, но была вытянутая барная стойка, под которой стояло два высоких стула с мягкой обивкой.       Вид этой комнаты вызывал в нем какой-то тихий трепет, ему дико хотелось открыть каждую дверцу и заглянуть вовнутрь. Что ж, Иллиан не стал себе в этом отказывать. Он понимал, что это не его дело и не очень-то прилично таким заниматься, но кто его сейчас видит. И чем дальше он продвигался, тем больше было его удивление, пусть на первый взгляд кухня казалась пустоватой, ну что было на виду? Специи, полотенца, бумажные полотенца, прихватки и тряпка у раковины, ну и столовые приборы с ножами. Полазив по полкам, он увидел несколько тарелок и пару кружек, банки с крупами, макаронами, мукой и тому подобное. Наборы кастрюль, сковородок и противней и прочей разнообразной утвари. Так же он увидел несколько пакетов с кофейными зернами, это выбило из колеи. Вновь окинул столы взглядом и только сейчас он заметил кофе машину. Как он мог упустить из виду такую бандуру? Так ладно, оставим несчастные шкафчики в покое, теперь самое интересное — холодильник. И о да, пожалуй, это было самое приятное, целый схрон различных продуктов, от мяса в морозилке, до овощей и фруктов. Глядя на это наполнение, в его голове кадрами мелькали страницы из кулинарных книг, которые он от скуки перечитывал в приюте.       Голубоглазый в детстве не увлекался готовкой и в целом его это не особо-то и интересовало, отцовская еда всегда была чертовски вкусной. Первые зерна интереса появились лишь после попадания в приют, ведь после нескольких месяцев такого дерьмового питания, хочешь не хочешь, появляется желание проглотить что-нибудь теплое и домашнее. Все то проведенное время перед исчезновением директора парень провел за чтением кулинарных книг, коих было в достатке, по ночам, когда все спали, а он находил парочку ингредиентов, пробовал себя в приготовлении простеньких блюд. Лишь после освобождения первые пару месяцев он вместе с девчонками набивал руку, это занятие было, пожалуй, вторым по интересности после рисования. И если во время рисования и прослушивания музыки таким образом он ограждался от реального мира, погружаясь в собственные мысли и размытые кадры воспоминаний, то готовка была более медитативной и расслабляющей, позволяя отпустить напряжение и погрузиться в четко прописанные действия. Думая об этом, Егер вспомнил, как давно он держал в руках скалку или же сотейник, от этого начало покалывать подушечки пальцев. А при кадре из глубин памяти, где Абигейл стояла с серьезным лицом, читая рецепт с мукой на лице, и Алиса с высунутым от усердия языком крапела над кремовой шапочкой кекса, по лицу расплылась кроткая улыбка, что раньше была бы наполнена печалью и ностальгией, сейчас же сверкала теплотой и мягкостью.       И вот блин, пока он стоял, предаваясь воспоминаниям, запах свежих продуктов делал свою работу, пробираясь в нос, дразня мозг и голодный желудок. Где-то так глубоко плавая в желудке, загоревали киты, напевая свою песню. Закусив губу, парень, метавшийся меж двух огней, вновь окинул заставленные полки. Как это неправильно, ой как неправильно. Он не должен так поступать, это ведь чужое. Ну, а с другой стороны, человек, что владеет этой комнатой, явно не бедный, да и о чем вообще речь, они говорят о Легионе, от пары кусков не обеднеет. А даже если и так, то пусть идет в столовую, ничего страшного, не переломится. И все же, решив не наглеть, Иллиан взял лишь мелочь для бутерброда. Обычный панини и не больше. Взяв мягкую чиабатту из хлебницы, бутылку оливкового масла, стоящую на дверце холодильника, красный спелый помидор, ветчину, кусок твердого сыра, из выдвижного отсека заполненного зеленью, пару листьев салата и пучок базилика, порыскав на полочках, он увидел перечень соусов, среди которых был песто. Как и обещал, совсем чуть-чуть, и принялся за готовку. Ох, видел бы сейчас его отец… По рукам бы надавал. Запах свежих овощей и поджаристого хлеба, смазанного оливковым маслом, заполонил ноздри, а после спускался в легкие, приятно оседая на языке, желудок заурчал пуще прежнего, оповещая о разбушевавшемся голоде. Несколько минут готовки и столько же времени уборки и мыться, присев на мягкий стул, он сделал первый укус. Сок овощей и кремовая консистенция соуса обволокли язык, а стоило еде упасть в желудок, как в голову ударило блаженство. Прикрыв глаза, с губ сорвался тихий стон. Господи, как это вкусно!       «Дай мне попробовать»       Услышав желание Жнеца, юноша, встрепенувшись, недолго думая, ухватился за уже ставшую родной подвеску, рассеча ладонь, он стал наблюдать, как Пустошь торопливо выбирается. Жнец не хотел проедать эту аппетитно выглядящую еду насквозь как слизень, а хотел прочувствовать всю палитру вкуса за раз. Чуть попыхтев, он собрался в кучку, меняя свой облик на кошачий. Черная кошка с белыми глазами и такими же клыками, тело, лишенное шерсти, переливалось ночным фиолетовым и пепельно-лиловым. На секунду Иллиан замер в изумлении, он, наверное, никогда не привыкнет к этой способности. Увидев, как Столп начал вибрировать от нетерпения, шатен хмыкнул и, протянув ему хлеб, спросил.       — Кошка? Это что-то новенькое.       Ответ он получил лишь после того, как кошка широко открыла пасть впиваясь клыками в поджаристую корочку. Пытаясь попробовать все ингредиенты за раз, Жнец пытался оттяпать как можно больше. После удачной попытки оторвать кусок, он принялся медленно пережевывать, а потом показался длинный язык, что был явно не кошачьим, облизывая испачканную соком морду, Пустошь вынес свой вердикт.       «Неплохо, неплохо, человеческая еда довольно-таки вкусна»       Даже несмотря на сказанные слова, рот он вообще не открывал, они все еще звучали в его голове. Хотя приготовленный бутерброд ему явно понравился, жижа предпочла распасться в лужу и забираясь на руку направился к излюбленному месту. На макушку. Как только движение прекратилось и существо удобно устроилось, парень вновь принялся к прерванной трапезе, попутно беседуя со своим извечным спутником.       «Понемногу мои силы восстанавливаются, я это чувствую. Я могу принимать формы мелких существ, но пока не больше этого комка шерсти»       Доев последний укус и варварски облизав пальцы, он поднялся с места и направился к раковине, споласкивая грязные руки. Жидкое мыло пахло персиком.       «Но это уже улучшение, да?»       Умыв ладони, он уж было хотел потянуться к полотенцу, но замер, их было два, но протянуть руки так и не решился. Дело было в том, что у него дома отец вешал два полотенца одно для рук второе для посуды, то, как хозяин распорядился этими двумя, ему неизвестно поэтому трогать их он не стал и оторвал кусок бумажного.       «Первый шаг, маленький, но важный. Все благодаря моему сосуду» — подобная благодарность отдалась теплом меж ребер.       Использовав его, влажная бумага полетела в урну. Задвинув стул, Егер окинул кухню последним взглядом, убеждаясь в том, что все так, как было до их прихода. Кивнув себе, голубоглазый щелкнул выключателем, комната вновь погрузилась во мрак, а он рассыпался в пепел. Так они двумя кучками скользнули под дверную щель.

***

      Сегодня был их выходной, и он подумывал о том, чтобы вечером вновь посетить найденную кухню, дабы угостить друзей, но планы рассыпались в прах, так толком и не сформировавшись. Сидя за завтраком в пополнившейся компании, в которую теперь, судя по всему, входили они, Чжиган, Бен, Эйнари, Ривай и Стефан, иногда к ним присоединялась еще одна компания, состоявшая из Криса, Сони и близнецов. Крис старался проводить с братом больше времени, наверстывая упущенное, что даже не замечал, как вредил самому себе. Младший видел, как в некоторые моменты брат разрывался меж двух компаний, в итоге отдавая приоритет шатену. Наблюдение за этими метаниями вызвало сочувствие у парня, ведь он как никто другой понимал, как это тяжело отдаляться от своего окружения. Это побудило Иллиана начать разговор по душам.       Тогда, сидя вечером в его комнате, голубоглазый попросил его не жертвовать своим комфортом ради него, и если время для совместных посиделок не подходит или же пересекается с его собственными планами, то просто отказаться, а не выбирать одну из сторон, и что он не будет за это в обиде. Было видно, как парень сперва встал в ступор, пытаясь осмыслить сказанное, а после его лицо озарило чувство вины. Он сразу начал объяснятся, что в этом нет ничего страшного, и он действительно хотел проводить с ним больше времени, они и так потратили слишком многое, а с друзьями он всегда сможет потусить. Шатен знал, что все это происходило из искреннего желания снова быть братьями, он давно его простил и отпустил прошлое, но видимо этого было мало, раз Криса продолжало терзать чувство вины. Но также Иллиан прекрасно понимал, что пять лет — это приличный срок, особенно когда ты подросток, это время кажется вечностью. За это время он был не единственным, кто нашел свою семью, брюнет также жил и двигался вперед, он так же нашел себе друзей, что были для него дороги. И это жестоко заставлять самого себя выбирать. Он не хотел этого для своего брата, поэтому, заключив этого балбеса в объятия, постарался донести это. Теперь они были вместе и не было необходимости торопиться, они все равно не могут пережить заново то, что было уже пройдено и утрачено, так почему же просто не начать создавать новые воспоминания сейчас? У них было более чем достаточно времени теперь.       Когда Крис, казалось бы, услышал его и принял сказанное, он тихим голосом от бессилия признался, что просто не знает, как это осуществить, ведь большая часть их времени уходит на обязанности и расписание, а когда появляется свободное время, так сразу появляются планы. Теперь шатен мог понять источник чужих метаний, недолго просидев в тишине и раздумьях, Иллиан предложил идею. Раз будни и без того забиты, то в эти дни они могут проводить время по возможности обоих, воскресенье у них будет аля семейный день, когда могут потусить вместе, а субботу они могут посвятить друзьям. Таким образом они могут строить планы наперед, зная, что день точно будет свободен и никто обделенным не останется. Такая идея пришлась старшему по душе, и он с энтузиазмом ее принял, на том и порешали. На следующий день во время тренировки, где были абсолютно все, они вдвоем собрали ребят и посвятили их в свою идею. Дабы в будущем предотвратить то, что кто-то из них запланирует что-то в неподходящий день. Благо те отнеслись с понимание и поддержали их, сказав, что это было хорошим решением и упростит жизнь даже им самим. Соня тогда гордо улыбнулась и потрепала своего парня по волосам, сказав, что подобные решения часто предлагают психологи и забавно, что они пришли к этому решению без чьей-либо помощи. Это вывело всех на смех.       И так как сегодня была суббота, это значило, что компания уже строила планы. Ганс с Амели всегда активно участвовали в этих заварушках, тогда как Иллиан и Альберто, лишь слушая, изредка вкидывали идеи. В конце концов они все решили, что не горят желанием куда-либо ехать и хотят провести время в окружении одеял и подушек, остановились на киномарафоне. Что подразумевало под собой так или иначе поездку в город за напитками и едой. Когда подошли остальные ребята, а именно компания старшего Егеря, группа предложила присоединиться к ним. Бывали времена, когда их желания совпадали или же они просто хотели потусить вместе, то они объединялись, но видимо не в этот раз. У них были планы выехать в город, чтоб сыграть в боулинг, что в разрез отличалось от их хотелок. Единственный, кто согласился, так это Тэтсуи, который не очень-то любил эту игру, но ездил чисто за компанию. Приняв ответ, они начали составлять список покупок. Самое базовое, это напитки, кто-то хотел лимонадов, кто-то попросил сок, а кто-то выбрал простую воду. С едой же начались настоящие дебаты, Тэтсуи выбрал суши и удон, Альберто и Иллиан согласились с выбором и взяли ролы, шатен еще приписал цезарь, Амели с Эйнари и Беном выбирали пиццы, заранее вписав по картошке фри, Чжиган, как любитель своей родной еды, вписал львиные головы, лапшу и салат «Харбин». Ривай и Стеф захотели начос с гуакамоле, острые тако и кесадилью с фаршем. Что ж, да они собирались запереться к комнате на весь день и объедаться до отвала.       Из-за огромного выбора Чжигану, ака единственная машина в компании, понадобились помощники, добровольцами вызвались Иллиан и Эйнари, пока остальные подготавливали комнату. Все их посиделки проходили в четвертой комнате, принадлежащей Риваю и Стефану. Сперва был интерес, почему именно они, если все комнаты по построению одинаковы, но он ошибся. Впервые зайдя в их комнату, он оторопел, да общее построение было идентично с другими, но то, как ее обставили, громко говорило об владельцах. Постеры, коллекционные фигурки, ноутбуки, приставка и огромный телевизор, это не было похоже на комнату в военной организации. Было чувство, будто он пришел к ним домой, все было так уютно и по-домашнему… Когда они собирались, то сдвигали кровати, дабы всем было удобно смотреть телик.       Когда они вернулись с покупками было уже три часа дня, и потратив какое-то время на подборку фильмов они наконец-то наглухо зашторили окна и расселись по местам. Комментируя абсурдные разговоры и тупые действия героев фильмов ужасов они шутили и смеялись. Он действительно любил субботу.

***

      Следующие несколько ночей он совершал маленькие набеги на чужой холодильник. Казалось бы, с течением времени ничего не менялось, и он уж было подумал, что появление здесь хозяина очень редкое событие, но догадка быстро отпала, когда в один из разов он пришел, а в холодильнике произошло пополнение запасов. Это так же могло означать, что человек замечал пропажи и не предпринимал абсолютно ничего. Здесь было два варианта: первый - заметил кражи и забил, или же заметил и выжидает подходящего момента. Даже чувствуя воображаемое лезвие гильотины на затылке, Иллиан не прекращал. Ну, в любом случае, у везения тоже есть лимиты. Видимо, свой он исчерпал… Хотя сам виноват, надо же было сунуться туда рано утром…       Сегодня у него было особо хорошее настроение, на календаре уже было пятое декабря. Отдернув шторы, увидел, как на землю упали первые снежинки. Да, конечно, радоваться еще рано, прежде чем землю устелет белый ковер та должна как следует промерзнуть. Но даже несмотря на то, что, падая на влажную землю, узорчатые танцовщицы таяли, это все равно поднимало настроение. Поэтому, встав пораньше и прихватив с собой телефон и наушники, Егер заскользил по полу в сторону комнаты. В честь такого маленького праздника захотелось чего-то сладкого, он помнил про духовку. Быстренько подобрав плейлист и щелкнув кейсом наушников, он принялся активно шерудить по полкам. Перебрав имеющиеся продукты и пару тройку рецептов в голове, он сошелся на самых базовых - брауни. Не слишком пресно, но и не требуют изобилия ингредиентов. Настольные весы, явно забытые, раз покрыты слоем пыли, наконец-то увидели свет. Протерев влажной тряпкой, он поставил их на стол. Сливочное масло, шоколад, который по чистому везению хранился лишь в чистом виде, в плитках, видимо хозяин не любил конфеты в любом их виде. Сахар, яйца, мука, какао, спрятанный в самых недрах одной из полок за банками с крупами, и разрыхлитель, затерявшийся в корзинке со специями.       Подготовив посуду, Иллиан принялся за дело. И пока в ушах звучали знакомые биты, а тело покачивалось в такт, по кухне разносился теплый запах масла и шоколада. Приготовление простых кексов заняло не больше сорока минут, большую часть у него занимало топтание с места на место, чтоб убрать лишнюю посуду, освободив место. Когда масса разлилась по формочкам, а духовка достаточно разогрелась, он поставил сладость выпекаться. И пока таймер тикает, парень стоит у раковины, намыливая использованную посуду. Тут—то его удача и покинула. Видимо он был так погружен в дело, что и не заметил, как у него появился зритель.

***

      Бредя по коридору, он невзлюбил это утро в ту же минуту, как ступил босой ступней на холодный пол, заставляя шипеть. Как оказалось, предшествующие морозы, что кошмарили дежурных по уличной уборке, были предзменованием к первому снегу. Он никогда не любил зиму. Несмотря на морозный ветер, завывающий за окнами, в здании было тепло, что что, а отопление у них не хромает. Но даже так блондин нашел теплые спортивки и натянул на ноги носки. Все, чего он хотел, так это выпить кофе, но какого было его удивление, когда, открыв ключом дверь, увидел, как один шебутной кролик скачет по его кухне. Войдя внутрь и закрыв за собой дверь, мужчина прислонился к дверному косяку, наблюдая, как одна конкретная язва хозяйничает с его утварью, совершенно не обращая на него внимания. Судя по певчему бормотанию и ритмичному движению бедер, стало понятно, что парень музыкой увлечен. Двигался он так, словно знал, что где лежит и находится, в таком случае Эндрю, кажись, нашел вредителя, что подъедал из его холодильника.       В жизни мало что могло пробудить в нем интерес, но сейчас было любопытно понаблюдать, как многое Егер готов себе позволить. Любопытство - чувство слабее и мимолетнее, чем интерес, но достаточное, чтобы заставить его остаться и не заявлять о своем присутствии. Мнимая идиллия, наполненная тихим подпеванием и течением воды из-под крана, заполненная ненавязчивым запахом теста и шоколада. Шатен закрыл кран и, оторвав кусок бумажного полотенца, развернулся и вернулся снова к духовке, становясь к нему боком, но даже так он не заметил его. Утеряв то малое любопытство, мужчина подошел к кофемашине, что стояла сбоку от парня. Протягивая руку к наушнику в чужом ухе, мужчина вытащил маленькое устройство, положив его на стол. Прикосновение вывело того из раздумий. То, как язва вздрогнула и пискнула, пробило на улыбку, а то, как он спешно принялся вынимать оставшийся наушник и убирать те в кейс, могло вызвать смешок, будь он чуть более эмоциональней. Краткую секунду они стояли, глядя друг на друга в тишине. Было видно, как юноша мялся с ноги на ногу, желая что-то сказать или же даже оправдаться, но не сумев подобрать подходящих слов, закрывал рот. Не желая облегчать ему задачу, да и не видя, собственно, для этого причин, Эндрю молча принялся заваривать кофе, тихий шум машины был единственным звуком, разбиваемый неловкую тишину. Видимо, накидав в уме пару фразочек, кролик все же решился, выкинув полотенце и сложив руки на груди, уставился на него своими огромными глазищами. Как только эти губы разомкнулись, он выдал.       — Вы знали.       Не вопрос, а утверждение. Что ж, если шатен решил быть не многословным, то и он распинаться не собирался.       — Тяжело не понять, когда из комнаты, от которой есть лишь один единственный ключ, начали пропадать вещи.       Получив ответ, парень опустил взгляд, остановившись на его открытых руках. Он не раз ловил чужой блуждающий взгляд на чернильной татуировке. Маленький червячок любопытства ползал под подкоркой мозга вопросом «от чего такой интерес к рисованной птице». Егер смотрел на нее так, словно она была ответом на все его вопросы, и, казалось бы, даже не замечал этого. И это делало его противоречивым, он любитель зарыться в мысли и повитать в облаках, но при этом он старался впитывать всю услышанную информацию, записывая на подкорке, и при этом быть на чеку.       — И никаких нравоучений с гневными угрозами? — нахмурив свои темные брови, насторожился рядовой. — Это же ваша комната, разве нет?       — Маленькая мышка брала достаточно мало, чтоб мне было все равно.       И это не было ложью, ему действительно наплевать, сам он никогда не готовит, так как не видел в этом особого смысла, но хранил эти продукты на те случаи, когда петух в жопу клюнет, и он захочет чего-то вкусненького. Временами он еще пускает сюда Тэйлор, дабы накормила двоих мужчин домашней едой или сладкой выпечкой, но эта крайняя редкость. Поэтому, когда он заметил исчезновения, ему было только любопытно, кто этот смельчак. Хотя даже так он знал, кто это, ведь ключ лишь один, а свою способность рассыпаться в бабушкин прах паршивец показал еще при их первой встрече в камере.       Когда шум машины затих, Фостер развернулся корпусом, забирая кружку, заполненную дымящимся терпким напитком. От одного лишь запаха во рту начала появляться слюна, он тяжелым слоем ложился на язык. Взявшись за керамику, кончики пальцев почувствовали обживающее тепло, лишь благодаря огрубевшим мозолям, что неумолимо появлялись от грубой работы с оружием, это чувство притуплялось и отходило на второй план. Благодаря тому, что он не сводил с чужих глаз взора, блондин увидел момент, когда этот самый глаз дернулся. Видимо, кому-то не нравятся прозвища.       — Видно, что этим местом занимался не Легион, неужели капитаны получают столько денег, что их девать некуда?       Так много денег, что было принято решение обставить целую персональную кухню, когда в этом не было абсолютно никакой надобности, ведь буквально на первом этаже располагалась целая столовая? Да, таким вопросом задался бы каждый, кто увидел бы эту комнату. К чужому счастью, таких людей он мог по пальцам одной руки пересчитать. В чужом тоне было слышно желание продолжить и спросить что-то еще, но паршивец поступил мудро, решаясь ступать медленно. Фостер мог вообще никак не отвечать, его право, но как бы он не хотел признавать, было пару вопросов, на которые и он хотел бы услышать ответы.       — Чувствую чье-то любопытство, но с чего ты решил, что я отвечу за просто так? — первый глоток теплой волной прошелся по горлу, согревая пустой желудок. Возможно, стоило перед этим поесть.       Паршивец был проницателен и не нуждался в объяснениях, на лету схватывая суть. Его глаза сузились в недовольстве, понимая, что ничего не получит, пока не пожертвует чем-то равноценным. И смотря на то, как поджались чужие губы, он ой как этого не хотел. Но что поделать, равноценный обмен дело такое, он то особо ничего не потеряет, блондину, грубо говоря, плевать на других и их заморочки, да любопытство грызет, но он вполне в состоянии прихлопнуть его и зарыть поглубже. В отличии от стоящего напротив парня, что буквально вибрирует от нужды знать все и вся, может это идет от Жнеца, а может из детства, проведенного в Подполье, где незнание, казалось бы, мелочей могло обернуться ножом в спину. Потакать он не собирался, поэтому, давая возможность шатену собраться с мыслями, мужчина подошел к окну, открывая то на откид, он вытащил пачку сигарет. Минута тишины и вот раздался твердый голос.       — Чего вы хотите?       Чего он хотел? Хороший вопрос, хотелки вещь не постоянная, которая в день изо дня может меняться. Поэтому задумываться о том, чего он хотел - глупо и бессмысленно, на данный момент он хотел правды, но понимал, что такой человек как Егер не постыдится увильнуть. С одной стороны, дракон, ревностно охраняющий свои тайны и сокровища, а с другой - кролик, который, почуяв неладное, задергает усами и, не оглядываясь, даст деру. Ладно, про побег он преувеличил, но съедет и замнет тему однозначно. А поэтому, если Эндрю хотел услышать что-то интересное, ему следовало действовать осторожно. Здесь хорошо сыграет компромисс.       — Как насчет правды за правду?       И опять же, проявив свою удивительную проницательность, не уточняя и не спрашивая, паршивец кивнул, соглашаясь. Или же это была не проницательность, а просто жизненный опыт? Не стоит забывать, откуда он родом, наверняка в некоторых кругах информация была достаточной платой, с которой он наверняка хорошо знаком. Подойдя ближе к мужчине у большого окна, он запрыгнул на широкий подоконник, не сводя с него своих сияющих голубых огней. Обращение на вы и такое фривольное поведение, по истине клубок противоречий.       — Как вам удалось отжать у Легиона комнату в свое личное пользование?       Изменив формулировку вопроса, произнес он. Видимо, проведя краткий анализ, он сам сопоставил тот факт, что должность капитана стоит гораздо выше, чем простой рядовой, и даже ученые и штатные медики - соответственно зарплата больше. Так что, не желая тратить возможность впустую, он решил отпустить детали, о которых мог догадаться сам, и спросил то, что он хотел узнать. Да, конечно, Иллиан уже понял, что у этого мужчины очень известная фамилия, в таком случае достаточно было лишь поискать в интернете, и была высока вероятность, что что-то да всплывет, но он хотел узнать лично от него. Отставив кружку, он вытянул сигарету из пачки. Никотиновая палочка легла меж губ, зажигалка, прокрутив колесиком, вспыхнула озорным огоньком, облизывая кончик. Услышав вопрос, мужчина позволил краткому моменту тишины проскочить меж ними, вместе с сизым клубом дыма прозвучал ответ.       — Мой отец владелец крупной торговой компании и собственной сетки, занимающейся поставками товаров, родных и также из-за рубежа, — слова лились тихо, подобно дыму растворяясь меж ними. — Проще говоря, семья, имеющая фамилию и деньги. Как только я занял пост капитана, отец стал одним из ключевых спонсоров Легиона, в каком-то смысле мое пребывание здесь стало чуть более значимым, и я выбил себе никому ненужную комнату.       Поток информации закончился шипящей затяжкой и миганием вишневого огонька. Голос хриплый, но глубокий как мед, неспешно растягивал слова, юноша слушал не перебивая. Забравшись на подоконник с ногами, он сложил руки на коленях, уперев в них подбородок. Все, что он делал, так это наблюдал за тем, как двигаются длинные пальцы с меленькими засечками-шрамами. Хм, они всегда там были? За тем, как при вдохе расширялась мощная грудная клетка, но при этом мыслями он витал где-то там за гранью. Семья, владеющая бизнесом… Хм, так может он тогда не ошибся? Может этот мужчина действительно связан с тем владельцем с широкой доброй улыбкой, который продает дорогие вещи детям за сущие копейки? Иллиан не знал, почему мозг так зациклился на этом, просто, наверное, был удивлен тем, как мал мир, когда он кажется таким бескрайним.       — Фамилия и деньги значит…       Произнесенное тихим шепотом, неожидающее, что это услышат, но блондин все равно слабо качнул головой.       — В мире есть лишь две вещи, что смазывает колеса: это деньги и кровь.       С… этим было сложно поспорить, ведь даже если посмотреть на наглядный пример, который касается лично его напрямую. Подполье. Там это действительно были единственными валютами, но разве здесь все также? Проведенное на поверхности время было его ранее детство, и он мало что мог оценить объективно. И раз воспитанный в хорошей семье человек говорит такие вещи, то парень не хотел в это вникать и зацикливаться. Он уже сталкивался с жестокими монстрами, и он не хотел думать о том, что здесь его может поджидать такая же несправедливость.       — Депрессивненько, — это было все, что он мог ответить.       — Зато правда, — прикрыв глаза и пожав плечами, ответил мужчина.       И вот, казалось бы, получил ответ, но вместе с этим образовались и новые вопросы. Кровь и деньги? Если его не подводит память, то в кадетское поступают в шестнадцать лет, совсем еще подростки. Какой ребенок по собственному желанию покинет дом, свою зону комфорта ради того, чтобы потом идти рисковать собственной жизнью, пачкая руки в крови. Тогда как ты бы мог с комфортом поступить и окончить какой-нибудь колледж, и в последствии работать в компании отца, с перспективой взять бразды правления на себя и грести деньги лопатой, живя припеваючи. Возможно, здесь говорит его предвзятость, но не знаю, это такое странное решение. Неужели перед ним стоит патриот своей страны, который яро хочет защищать народ. Да не похоже, но и на мажорчика с золотой ложкой не смахивает, был бы таким, то не рвал жопу в этой дыре. И нет, это не было таким уж уникальным случаем, у них были близнецы, с которыми Егер успел уже поговорить и услышать их историю. Но их капитан был темной лошадкой, близок со всеми, но при этом никто не знает о том, чем тот жил, прежде чем попасть на службу. Если кто-то и знал, то предпочитал не чесать языком, хотя, казалось бы, сплетни это не что-то новое здесь. От того становилось еще интереснее узнать о нем, и раз единственная возможность — это этот обмен, что ж, ничего не поделаешь. Кстати, об обмене.       — Что вы хотите услышать в замен?       Хм? В какой-то момент он уж было подумал, что разговор на этом и закончится, паршивец буквально не моргал минут пять, что было чутка жутковато. В глазах, что вернули фокус, все еще горит тот сияющий огонь интереса. Похоже, в его пустой голове сгенерировалась еще парочка вопросов, но вспомнив о том, что по правилам обмен проводится последовательно, решил попридержать их. Доверие - вещь хрупкая, что строится годами и рассыпается по щелчку пальцев. Мужчина ясно осознавал, что на данный момент доверие меж ними подобно веревке: лишь потяни и та с треском порвется. Так что, не желая наседать, решил начать с нейтрального. Затушив сигарету в черной простой пепельнице, Фостер развернулся лицом к парню.       — Откуда у ребенка, выбравшегося из Подполья, тяга к готовке?       Минутный ступор и удивленные оленьи глаза, что смотрели на него с почти в детском открытом непонимании, были забавны и почти пробили его на улыбку. Видимо кто-то ожидал, что он будет драться грязно, продолжая копать тему, что он по неосторожности затронул в Подполье.       — Серьезно?       Все же, не удержавшись, кареглазый фыркнул и ответил.       — Вполне.       Парень смутился такому невинному вопросу и небрежному тону, он не понимал, какой может быть прок от этой информации. Он думал, что тот будет интересоваться Жнецом и Пустошами, но готовка? Хотя, грех жаловаться, это он легко отделался. Если мужчину интересовали такие мелочи, что ж, не его дело.       — Это скучная история…       Решил в последний раз предупредить парень, дабы тот не тратил свою очередь так бездарно, но собеседник был упрям.       — Ничего, у нас достаточно времени.       Пожав плечами, он поведывал коротенькую историю зарождения такого «специфичного» интереса.       — В приюте была библиотека, хотя библиотекой это можно назвать с натяжкой. Комнатка размером с кладовку и с книгами, накиданными невпопад. Сказки, детективы, словари, тонкие папки с инструкциями к технике, короче, мусор всякий.       Озвученный перечень заставил взгляд карих глаз потяжелеть, хоть внешне капитан и оставался невозмутимым, с абсолютно ровным выражением лица. Но присмотревшись повнимательней, можно было увидеть маленькие непроизвольные морщинки возле глаз, напряженные уголки губ и уже до боли привычную складочку меж бровей, которая, казалось бы, была там вечно. Он был в смятении. Игры в любом виде, хоть настолки, хоть плюшевые игрушки, в приюте были в дефиците, хотя, казалось бы, это было местом, где живет множество детей различных возрастов. Но в глазах директора это было лишь еще одним пунктиком, на котором можно сэкономить. Да и вообще, зачем бедующему товару развлечения. И перечисленный скудный арсенал с натяжкой можно было назвать детским развлечением.       — Но также там было пару книжек с кулинарными рецептами, я начал читать их от скуки, надо было чем-то глушить детскую энергию. Кто ж знал, что потом мне это понадобится.       Хех, что правда то правда, он бы никогда бы не подумал, что ему нужно будет готовить толпе маленьких спиногрызов, это он любя.       — Когда директор скис и приют остался на наших плечах, надо было кормить детей. Вот я, вспоминая занимательное чтиво, первое время помогал девчонкам. А когда мы распределили обязанности и готовка перекочевала на их плечи, то готовка стала чисто как хобби.       Воспоминание о тех днях отзывались гулким теплом под ребрами. Подобно волнам прогретого летним солнцем озера они с тихим плеском омывали сердце, что время от времени тоскливо стонет. Было удивительно то, как моменты прошедших дней могут напоминать о себе, залечивая внутренние, никому не зримые раны. В какой-то момент разговора Иллиан обратил взор за окно, наблюдая за медленным танцем узорчатых балерин. Хоть Фостер и не мог четко видеть отвернутое лицо, но по расслабленному телу, что так с комфортом устроилось на подоконнике, можно было понять, что хоть тема и не запретная, но все же навевала какие-то воспоминания. Дав парню время успокоиться после выворачивания личного, мужчина погрузился в свои мысли.       Это откровение заставило его невольно сравнить, насколько разны были их детские годы. То, как в чужом присутствии ребята обходили тему с директором, делала для него это только более очевидным, как бы они не старались это скрыть. Будучи кучкой детей сирот, они возгрузили на свои плечи обеспечение целого здания, набитого детьми. Даже если отмотать еще раньше, этот парень еще в десять познал такую боль, что была сравнима с пытками, и все еще он не утратил блеска в глазах и искренности улыбки. Вместе с этим блондин понимал, что в каждой реке есть свои подводные камни, и шатен не был исключением. Подтверждением были кровотечения из носа, что говорило о проблемах со здоровьем, частые залипания в пустоту своих мыслей могли говорить о какой-то зацикленности. Казалось бы, мелочи, но именно такие детали порождали самые важные вопросы, и тут вспоминается разговор, произошедший в Подполье. Тогда аптекарь упомянул сон и снотворное. Что-то важное или же проблемы, появившиеся на фоне пережитого стресса? Стоило ли копать. Парень, сидящий напротив, был кладезю информации, даже если он и не осознавал этого.       Подростки его возраста заняты гулянками и тусовками, трепля родителям нервы из-за позднего возращения или же вовсе ночевок. Алкоголь, громкая музыка и первый раз за рулем, первый поцелуй и первый секс, это то, через что проходит каждый человек. Он как никто другой знал об этом, но почему-то ему казалось, что и Егер прожил это, но при абсолютно других обстоятельствах.       Когда тишина подзатянулась, а голубоглазый явно ушел глубоко в воспоминания, даже не обращая внимания на пристальный взгляд, мужчина ответил.       — Хм, интересное хобби для парня, — на губах расплылась ухмылка.       И вот снова насильно выдернутый из дум парень вздрогнул и вернул на него рассеянный взгляд.       «Насколько глубока кроличья нора, в которую ты так лезешь?»       Когда он переварил услышанное, то нахмурился и подобрался весь. Вздыбившись как кошка перед сворой собак, он был готов отстаивать свою точку зрения и убеждения. Со стереотипами знаком непонаслышке, в Подполье мало людей с широкими взглядами. Он не редко слышал шепотки обращение в спину Абигейл, о ее не женственности, а то глядишь боями занимается и платья не носит, как так, она же девочка. Или он? И фигура не та, и глаза не те, слишком мягок, матом направо и налево не орет, слюни на девчонок не пускает, тоже мне мужчина. Обычно проходил мимо таких, а особо говорливым языки в жопу заталкивал.       — Ха, только не говори... те мне, что вы из тех людей, кто думает «баба хозяйка, мужик добытчик», — если сейчас выяснится, что он придерживается старой закалки, то все то впечатление, что постепенно выстраивалось с аккуратными попытками узнать друг друга получше, безвозвратно рассыпется в прах.       Впихнутое пламя в чужих глаза навевало от тех временах их первого разговора. Тогда, в темноте подземелья, они сияли первобытным пламенем. И вот он столкнулся с этим снова. Кареглазый с любопытством подстегнул того продолжать.       — А ты не согласен? — спросил он, небрежно склонив набок голову.       Той тирады, что последовало дальше, стоило ожидать, ведь слова им произнесенные возымели эффект кинутой в лужу бензина зажженной спички. Бирюзовые глаза вспыхнули голубым пламенем. Хоть лицо и оставалось удивительно пустым, но голос глухой и рычащий выдавал своего обладателя с головой.       — Всю мою жизнь папа работал, готовил, дома убирался и детей воспитывал. И что теперь, он не мужчина?       Каждое слово было наполнено жгучим ядом, но это было не с целью зацепить или ранить, а скорее всего предостеречь и защитить. Из общения с Крисом он знал, как сильно сыновья любят и скучают по отцу, и неудивительно, что первым, кого он вспомнил, был именно он. Он не стал отстаивать себя, а зацепился за самое дорогое. Для ребенка родительская фигура это центр их вселенной, самый родной человек. Во время редких посиделок за выпивкой с их компанией, когда у Итана развязывался язык, тот любил повспоминать прошлое и отца двоих детей в том числе. Насколько он знал, Исаак недолго был знаком с Милером, да и Легионом в целом, но этого времени было достаточно, чтоб действующий командир проникся к нему симпатией. Видимо, паршивец воспринял его слова слишком серьезно, но, как бы то ни было, у него не было цели зацепить его за больное.       — Тот, кто считает, что мужчина к плите не должен притрагиваться и что плачут только девочки, счастливый обладатель сорок седьмой хромосомы. Таким лучше вообще рот не открывать.       Продолжал он показывать зубы. Уголок губ дрогнул, а глаза чуть прищурились. Это было хорошо, он мог это признать, парень остр на язык. Забавно. Эндрю понимал, к чему клонит эта язва. В любом случае, не ему за традиционные ценности затирать. Решив сбавить градус, он сказал.       — Любопытно. Я научился готовить, только когда в кадетское пошел.       Голос был нейтрален, ясно давая понять, что чужие дела его не касаются, и как-либо высмеивать он не собирался. Сделав глоток из забытой кружки, мужчина проглотил горькую жидкость и уставился на нее таким взглядом, будто та его предала. Уже успело остыть, да уж. Видимо его попытка закрыть тему была принята позитивно, и, не желая дальше мусолить сказанное, Иллиан зацепился за чужое откровение.       — И как успехи?       С долей издевки поинтересовался юноша, на чьих губах появилась кроткая улыбка. Ответом было бессовестное пожатие плечами и подскочившее адамово яблоко, что провожало очередной глоток из керамики.       — Дальше картофеля в духовке не ушел.       Иллиан и сам не понял, что его так удивило: абсолютно беспристрастное лицо или же тот факт, что их капитан такой сильный и уважаемый, только что признался, что пик его мастерства — это почистить картошку. Он понимал, что готовка далеко не всем дана, но почему-то с этим мужчиной ассоциировалась лишь одна фраза «идеальный человек идеален во всем», что ж чуть-чуть не угадал, что поделаешь, и от этой мысли его пробило на смех. Тихий, старательно приглушенный ладонью, но он был чистым и искренним.       Услышав, как тихий звук сорвался с чужих губ, мужчина замер, так и не донеся кружку до рта. Под ребрами он почувствовал, как на краткий миг что-то дрогнуло. Дело было не в том, что он в первые слышит, как парень смеется, нет, его часто можно увидеть смеющимся среди своих друзей, или хихикающим в компании Ривая и Чжигана. Просто сейчас, видя такую открытость, Эндрю понял, что возможно одна из оборонительных стен пала. И ему было любопытно, чем это обернется.       Как только смех затих, и шатен утер выступившие слезы, он с интересом сказал.       — Тогда зачем вам столько продуктов?       Этот вопрос мигнул в нем маленьким огоньком, когда он стал подмечать, что большая часть продуктов остается нетронутой. Был небольшой репертуар тех вещей, что понемногу расходовались, но он никогда не понимал, зачем хранить те продукты, к которым ты равнодушен. И если верить чужим словам, то в готовке мужчина полный профан, тогда в чем резон так запасаться? Было пару догадок, но на самом деле спрашивать об этом он не собирался, у него были более важные вопросы. Фостер допил свой кофе и, отойдя от подоконника, направился к раковине, чтоб сполоснуть кружку. Парень проводил его спину взглядом.       — Может я чувствовал, что у меня заведутся грызуны? — произнесено со слабым флером насмешки.       Кинув быстрый взгляд на таймер, Иллиан увидел, что осталось пять минут. Они проболтали всего пятнадцать минут. Так мало? Ему казалось, что они просидели хотя бы полчаса. Когда капитан посмотрел на наручные часы, парень почувствовал легкий укол разочарования. Видимо, чужое свободное время подходило к концу. Это подтвердилось, когда старший кивнул сам себе и, пройдя мимо, направился к двери. Кинув на молчаливого юношу взгляд, он предупреждающе сказал.       — До тренировки два с половиной часа, чтоб был без опозданий.       Молча проводив блондина взглядом, парень пытался понять, что же это за ноющее чувство под ребрами. Было жаль так быстро заканчивать разговор, который был впервые таким непринужденным и легким. Мысли об этом он отложил до лучших времен. Сейчас ему нужно было придумать оправдание, откуда он достал столько маффинов, не раскрывая тайны этой комнаты. Когда Фостер уже наполовину вышел за дверь, он все же замялся и кинул через плечо.       — Можешь приходить сюда как вздумается, мне все равно.       И после этого дверь с мягким щелчком закрылась. Такая мелочь для кого-то могла показаться подачкой, но если отбросить чужое напускное безразличие, то это зазвучало как предложение о продолжении их обмена. И если это была та самая возможность узнать чуть больше, то кто он такой, чтобы отказываться. Видимо, он снова провалился в свои мысли, раз очнулся после того, как таймер вышел и запищал. По неясной причине губы растянулись в улыбке. Теперь он мог приходить сюда с чистой совестью, от этого стало смешно.

***

      Этот день был довольно не плох ровно до того момента, как во время вечерней тренировки к нему не подошел Фрэдрик, выглядя крайне напряженным и взволнованным. Не глядя на нервную энергию, что исходила от него волнами, тот был довольно молчалив, какое-то время они простояли в тишине, не спеша заводить разговор. Фостер понимал, что тот не был готов к расспросам. Ведь из них двоих именно он был болтуном. Когда атмосфера начала становиться тяжелой и тягучей, блондин, глубоко вздохнув, качнул головой в сторону ринга. Пару минут Лейно стоял, напряженно глядя в указанную сторону. Стянув галстук и сняв рубашку, под которой всегда была белая майка он пошел в указанном направлении. Пусть техника и была на равном уровне, Фрэд в Легионе дольше, чем блондин, что тот компенсировал временной разрыв рвением и усиленными тренировками, но по скорости и силе Эндрю на голову выше. У Лейно смежный статус ученого и капитана, и, к сожалению, это не шло на пользу, пока кареглазый проводил огромное время в тренажерном зале, второй либо следил за своими ребятами, либо зарывался в бумажках и пробирках в лаборатории. Оставив ребят самих на себя, мужчина принялся помогать разгрузиться своему другу.       Ребята уже как полчаса назад ушли на ужин, а они только-только закончили. Стоя под теплым напором воды, он чувствовал, как липкий пот вместе с напряжением утекают в слив, унося с собой всю энергию, оставляя только усталость и ноющую тяжесть в мышцах. Мочалка проходилась по коже, оставляя красные пятна, мыльная пена сползала к ногам, пузырясь. Быстро смыв шампунь с коротких волос, он в очередной раз познал прелести короткой прически. Каждый раз смотря на мокрые волосы Чжигана или Эйнари, а теперь еще и Егеря, задавался вопросом, насколько это удобно? Смотря на то, как те с ними возятся, он ужасался, весь уход за его собственными волосами начинался и заканчивался на шампуне с масками для восстановления крашеных волос, все. Кстати, о волосах, подойдя к запотевшему зеркалу, сухим полотенцем протер конденсат. Повязав на бедрах ткань, мужчина оттянул корни волос, проверяя их в отражении. Все еще светлые, но ближе к коже они начинали темнеть.       «Через недельку можно обновить»       Когда он вернулся в раздевалку, то застал Фрэдрика, сидящего на скамейке в одних трусах, глядя пустым взглядом в потухший телефон. Пройдя к шкафчику, он достал оттуда бутылку и вот опять эта тишина. В этот раз она разбавлялась звуком шлепанья босых ног и разбивающихся о кафель капель. Если душ был очищением от грязи, то глоток прохладной воды ощущался благословлением для сухого горла. Получив пустую воду, желудок жалобно уркнул. Кинув короткий взгляд на часы, мужчина досадливо поджал губы. Опоздали, его ребята уже давно закончили с ужином и теперь настал черед отряда Фрэдрика. Это означала, что все самое вкусное разобрали и выбора в столовой уже особо-то и нет. Обидно, но ладно. Видимо звук умирающего желудка был достаточно громкий, раз статуя по соседству вздохнула и заговорила.       — Тэйлор вызвали на миссию.       Блондин уж был на полпути, чтоб натянуть труселя, как эхом раздавшиеся слова заставили его замереть. Что? Какого хуя. Весь день мужчина был сам не свой и было видно, что тот переживал, поэтому, не желая говорить о таких вещах, сверкая задницей, он завершил то, что делал, а после, закинув полотенце в корзину, сел на противоположную скамейку, дабы быть лицом к лицу. Лейно отложил телефон и откинулся спиной на холодный металл дверцы, позволив собеседнику увидеть темные круги под глазами.       — Какого черта медик понадобился в миссии, которая даже к нашему подразделению не относится.       — Не знаю, толком ничего не объяснили, коротко упомянули лишь что кто-то там на больничный сел. Поездка четвертого отряда, вызвали того, кто был ближе, — слова, покидающие рот, звучали не громко, но по глазам видно, как тот относится ко всему этому.       — Херь полная.       Что ж, теперь пазл сложился, то-то он смурной ходил. Структура каждого подразделения одинакова, соответственно и врач во втором подразделении один. Во время штиля отсутствие врача не так критично, ведь надобность в нем почти нулевая, но во время миссии его присутствие обязательно. Раз он на больничном, понятное дело, что кого-то бы вызвали. Сложив локти на коленях, Эндрю спросил.       — Что хоть за миссия?       Волнение потухло, уступив место напряженной задумчивости. Какое-то время Фрэд потратил на то, чтоб переключиться с мысли на мысль, дабы объяснить суть дела. Взгляд стал твердым, корпусом наклонившись вперед мужчина принялся вкрадчивым голосом, словно собираясь поведать тайну, рассказывать то, что услышал от Питчес.       — Помнишь о прорыве в Ионне?

***

      Сидя в столовой, Иллиан все никак не мог перестать бросать косые взгляды на вход. Они уже заканчивали ужин, а Фостера все не было видно. Тренировка в целом была странной, все это время он стоял с Лейно, что был мрачнее грозовой тучи. Никаких замечаний, наставлений или приказов, полнейшая тишина, так же он не видел Тэйлор. Что-то происходило, и ему это ой как не нравилось. Но стоило ли волноваться? Нет. Если бы это было чем-то действительно важным, их бы ввели в курс дела. Рядом сидела его компания, что стонала от усталости и бухтела о «выматывающих тренировках». Последнее замечание, слетевшее с губ Ривая, заставило его фыркнуть со смеху, что не осталось не замеченным.       — Что смеешься? — прищурив глаза, спросил он.       Взяв стакан с зеленым чаем и сделав глоток, Иллиан покачал головой.       — Просто смешно, как ты жалуешься, словно не проходишь через это каждый божий день.       Камбер возмущенно уставился на него своими серыми глазами и, насупившись, запыхтел.       — Я вообще-то устал! Не у всех есть эта монструозная выносливость….       Последнюю фразу он уже пробурчал, ковыряясь в тарелке с салатом. Сидящие за столом лишь посмеялись этому, а Стефан похлопал сочувствующе по плечу, ну как сочувствующе… С достаточной силой, дабы мужчина уклонился от прикосновения и зашипел.       — Хорош!       Этот вид шипящей кошки лишь разразил новую волну смеха, шатен, отсмеявшись с их ребячества, пожал плечами и хитростно ухмыльнулся.       — Ну должны же быть хоть какие-то плюсы от того, что я ношу этого проглота, — и указал вилкой на Жнеца, что уплетал яблоко, любезно принесенное Чжиганом.       Ичиро, с интересом глядя на существо, подметил.       — Мне, наверное, стоит начать привыкать к его присутствию.       Ганс понимающе кивнул.       — Поверь мне, ты быстро к нему привыкнешь.       Когда разговор возобновился, Егер повернулся к рядом сидящему Лю, спрашивая.       — А где наш капитан?       Прожевав кусок отправленной в рот пищи, черновласый пожал плечами, продолжая в пол уха слушать протекающий разговор.       — Наверняка спаррингуется с Фрэдриком, — и кинув быстрый взгляд на часы, добавил. — Да и навряд ли он уже придет.       — Это еще почему? — непонимающе спросил он.       — Не знаю, может у него довольно-таки избирательные взгляды на компанию во время еды?       Пошутил мужчина, только вот шатен этого не понимал, блондин реально готов был пропустить прием пищи только из-за компании?       — Частое дело?       — Да не то, чтобы, но иногда бывает, — неопределенно покачал он головой, тут же переключаясь на тему новостей, проскочившую в компании.       Вообще, наверное, было странно расспрашивать о таком, но Чжиган либо был так увлечен фоновым разговором, либо просто не предал этому особого значения, ведь привык к тому, что парень иногда задает вопросы, казалось бы, взятые из воздуха. Доев все, что было на тарелке, юноша погрузился в размышления, абстрагируясь от разговора, превращая его в фоновый шум. Вспомнились чужие слова о кулинарных навыках. Не зная почему, но это показалось ему неправильным. Поэтому, собрав всю посуду на поднос и оставленный Жнецом огрызок, видимо уже успел закончить и вернуться, он поднялся из-за стола, что привлекло внимание Амели. Та тихо спросила.       — Уже уходишь?       Она казалась озадаченной, поэтому, чтобы не заставлять ее попусту переживать, улыбнувшись, сказал.       — Хочу успеть сделать одно дело, встретимся у вас в комнате.       Амели на вид казалась глупой и наивной, но это было далеко не так. Просто она была достаточно чуткой и внимательной, чтоб заметить, когда затрагивалась тема, которую человек не хотел поднимать или же для него она была не особо значительной, и поэтому тот не видел смысла ее обсуждать. Тогда она просто закрывала на это глаза и отпускала, доверяясь чужому выбору. И вот вновь, правильно увидев настрой, она улыбнулась и сказала.       — Да, конечно.

***

      Грех такое забыть, ведь в этот день на его голову свалилось сразу несколько головных болей в лице зачистки найденной Пустоши и его сосуда, и целая группа детей. Пусть им и удалось замять о появлении парня, то новости о внезапном прорыве Теней уже было не в их компетенции. Новости, гремящие из каждого телевизора, газеты с громкими названиями, восстановление городов и траур по погибшим, что длился пару дней. Тогда все были в серьез обеспокоены такой катастрофой, и у каждого были вопросы, как это вообще произошло. Началось разбирательство о причине, но было установлено, что радары Легиона ничего не засекли в тот день, хоть оборудование и было исправно, а камеры были повреждены, поэтому узнать, кто убил смотрящих, было невозможно, и дело заморозили до появления весомых улик. Людское доверие пошатнулось, кто-то обвинял их в недостаточной компетенции, кто-то, наоборот, старался вразумить тех и защищал их, а кто-то оставался стороне и вообще никак не высказывался, ведь это было единственным происшествием за последние года. Пока Иллиан был в отключке и за ним присматривал Эндрю, то отряд Фрэдрика дернули на миссию, целью которой было проверить состояние омбровой рощи. У верхушки была теория, что та была каким-то образом повреждена, что и послужило шансом просочиться Теням. Для него это было просто идеальным совпадением, нападение в их округе, а он ученый, специализацией которого являются Тени, очень тесно связанные с этим видом деревьев. Но вот незадача, их миссия ничем не закончилась, деревья были в идеальном, ничем неповрежденном состоянии. Даже не смотря на такую, казалось бы, хорошую новость, нашлась своя ложка дегтя. Роща была единственной зацепкой и объяснением, а если ее отмели, то чем объяснить происшествие.       — Они никак не могут отпустить эту идею?       Ухмылка, появившаяся на тонких губах, была тусклой и говорящей о каком-то моральном истощении. Ученый слабо покачал головой и пожал плечом.       — Я не знаю, чего они пытаются этим добиться. Может они там ищут сокровища?       Кроткий смешок гулко отскакивал от стен, шутки — это хороший знак. Потихоньку расслабляется и отпускает копившееся напряжение. Звуки стихли, оставляя слабую улыбку.       — Как долго ее не будет?       Вновь чужой взгляд остекленел, уставившись в пустоту.       — Дня три…       Хлопнув по коленям, от чего Лейно, вздрогнул, вновь вернувшись в реальность, кареглазый поднялся со скамьи, громко произнося.       — Не кисни, она у тебя боевая, — вернувшись к шкафчику, он выгреб все свои вещи. — Тем более она в роще, там уж тем более ей ничего не угрожает.       От такой неловкой попытки подбодрить Лейно благодарно улыбнулся. Увидев это, Фостер неловко замялся и, отвернувшись, принялся собираться. Ученый еще какое-то время наблюдал за ленивыми движениями блондина, вспоминая об их первых встречах и знакомстве в целом. Подросток, с бунтарным духом пошедший на перекор родителям, желая отстоять свое виденье собственной жизни. Зеленый юнец, попавший под крыло седьмого отряда, с которым жизнь обошлась особенно жестоко. Возложив на свои плечи тяжкое бремя, он выбрался из передряги, спася свою и сокомандников жизни. Кровавая плата, благодаря которой в нем увидели удивительный потенциал и отвагу, позволившие ему занять место капитана. После произошедшего он долго посещал психолога, стараясь скрыться от воспоминаний, он поселился в зале, закаляя тело. Фрэдрик знал, что в особенно плохие дни кошмары все еще изводят его по ночам. Их знакомство было крайне неловким, от чего сейчас становилось смешно. Пустая маска и безэмоциональный тон в купе с пронзительным и тяжелым взглядом могли складывать о нем неверное первое впечатление, но как только ты заговоришь с ним, оно развеется. Пусть его прямота может показаться грубой и неприятной, но его слова всегда искренни и чисты, а это, по его мнению, самое важное. Эндрю был самым страшным врагом и самым преданным и понимающим другом. За все время их дружбы Фрэдрик ни разу не пожалел, что так настырно навязывал мужчине свое общение.       От ностальгии по прошедшим временам его отвлек хлопок, с которой закрылась дверца шкафчика и скрежет маленького ключа в скважине. Кареглазый уже был одет и занят тем, что распихивал мелочи по карманам. Тот уже собирался уходить, а он все еще сидел в одних трусах, паря в своих мыслях. Подходя к выходу, блондин обернулся, окинув друга вдумчивым взглядом, после момента краткого размышления, он привалился к косяку, спрашивая.       — Если хочешь, у меня есть виски.       Волновался. Не хотел, чтобы он оставался наедине с тягостными мыслями. Оценив заботу, Лейно покачал головой, мягко отказываясь. Сейчас алкоголь — это палка о двух концах, это может помочь расслабиться и забыться или наоборот затянет в трясину мрачных дум. Он не желал рисковать, проверяя, поэтому собирался вернуться в комнату и посмотреть какой-нибудь фильм, а еще ему нужно было позвонить жене. Ну не совсем жене, но ему нравилось называть ее так. Приняв ответ без возражений, Фостер отлип от стены и вышел из комнаты.       — Ну как знаешь, бывай.

***

      Бредя по коридору, он все раздумывал об этом исследовании рощи. Вся эта идея казалась бестолковой и максимально бесполезной. Если бы с омброй действительно что-то было не так, то они бы уже давно узнали. Тени не пересекали границу с того самого дня, все было тихо. Так в чем суть всего этого. Это бесполезно. Как бы он не хотел, он не сможет залезть им в голову и узнать, что ими движет. Хотят покопаться в грязи? Плевать. Эндрю думал, что причина вставших дыбом волос на затылке была новость об отъезде Тэйлор, но почему тогда неясное напряжение начало рассеиваться только сейчас. Хммм, он слишком много думает, нужно очистить голову, почитав книгу или вовсе последовать примеру Лейно и посмотреть что-нибудь, еще есть время до отбоя.       Прежде чем он раскиснет в объятиях своей кровати, нужно было что-нибудь съесть, иначе его желудок начнет переваривать самого себя. Но было так лень готовить. Возможно, боги сжалились над ним, ведь его ждал нежданный сюрприз. Щелкнув выключателем, первое, на что упал его взгляд, была мокрая посуда, сложенная на полотенце у раковины. Нос почувствовал запах жареного, на барной стойке стояла кружка кофе, судя по пару, клубящегося над темной поверхностью, свежесваренный, и плоская тарелка с едой, накрытая крышкой от микроволновки. Притянутый теплым насыщенным запахом Фостер подошел к столу. На прозрачном пластике с внутренней стороны собирались капли конденсата, сама крышка была теплой. Убрав ее, в его нос проник сливочный запах, макароны с поджаристой ветчиной обволакивал сливочный соус, а потертый сверху сыр чуть под плавился. Карбонара. Мужчина так и застыл, уставившись на тарелку. Понадобилось какое-то время, чтобы он заметил рядом лежащую записку. Маленький бумажный стикер был прилеплен к боковой стенке крышки. Подцепив ее пальцами, принялся вчитываться в буквы.       «Пусть это будет моей благодарностью»       Изящно выведенные буквы слабо клонились в право. К гадалке не ходи, он знал, кто это был. Маленький паршивец. По нему видно, что он был не из тех, кто любит оставаться в должниках, но он и подумать не мог, что благодарность будет… такой. Взяв кружку и сделав глоток, он прикрыл глаза. Именно так, как нужно. Эндрю не знал, что сейчас чувствует, в нем боролись противоречия, но он точно знал, что прибывал в смятении и удивлении.       Ну что ж, раз ему не нужно утруждаться готовкой, капитан взял вилку. Держа в одной руке тарелку, а в другой кружку, он направился в комнату. Эндрю не знал, зачем прихватил еще и оставленную парнем записку.