За дверью спальной комнаты

Открыв глаза, Сяо сначала не понимает, где находится. До боли знакомая кровать, родные стены папиной комнаты, запах панкейков, идущий с кухни… Когда он успел оказаться дома? Сонно сев, Сяо потирает глаз одной рукой и громко зевает, а затем резко замирает, словно громом поражённый. Точно. Ссора. Клуб. Венти. Поцелуй. Сердце в груди начинает биться как бешеное, руки — дрожать; к глазам подкатывают слёзы. Он проебался. Он пиздец как проебался. Причём не только с отцом — с Венти тоже. Сяо ведь бросил его одного, совершенно ничего не объяснив, прямо во время их поцелуя, который определённо вёл к чему-то большему. И что он ему потом скажет? «Прости, Венти, я встречаюсь со своим отцом и изменил ему с тобой, поэтому мы не может быть вместе»? Чушь какая-то. Сяо резко мотает головой. Наверно, стоит отложить эту проблему на потом — сейчас его больше волнует, почему Чжун Ли дома в свой рабочий день и как признаться в том, что он, по сути, целовался с кем-то, помимо него. Намекнуть? Но тогда не факт, что Чжун Ли поймёт. Сказать прямо? Страшно — до чёртиков страшно. А вдруг он настолько разозлится, что перестанет с ним встречаться? Вдруг разочаруется? А что, если запретит вернуться в Нью-Йорк? Почему-то от последней мысли в груди колет особенно сильно. Сяо и не заметил, когда Венти стал близок ему до такой степени, что отсутствие возможности увидеть его снова вдруг оказалось на одном уровне с разочарованием папы, однако теперь одна лишь мысль о том, что он может его больше никогда не увидеть, заставляет почувствовать отчаяние. Сяо действительно не хочет его терять. Обняв свои колени, он утыкается в них носом и начинает раскачиваться из стороны в сторону в надежде убаюкать себя: папа делал так, когда он был младше и ему снились кошмары — приходил в комнату, брал на руки и, крепко сжав в объятиях, укачивал до тех пор, пока Сяо не успокаивался и не засыпал, крепко прижимаясь к телу Чжун Ли. Неужели он действительно всё проебал? Неужели никак нельзя всё исправить? Неужели он останется один, а его самые близкие люди, Венти и папа, отвернутся от него? Неужели?.. — Сяо, ты проснулся. Выспался? — его мысленный поток самобичевания прерывает неожиданный голос Чжун Ли, донёсшийся со стороны входа. За своими тяжёлыми думами Сяо совершенно пропускает момент, когда Чжун Ли заходит внутрь. Подняв взгляд, он видит, что Чжун Ли одет по-домашнему — в свою привычную однотонную футболку и старые спортивные штаны. Сяо пытается понять по выражению его лица — злится ли Чжун Ли, разочарован ли, однако видит лишь беспокойство. Сердце в груди сжимается сильнее, а по щекам начинают катиться слёзы. «Я не заслуживаю его переживаний», — руки сами обхватывают колени крепче, тело трясёт, как в лихорадке. — Прости. Я… прости, — всхлипывает Сяо. Его голос дрожит и срывается, а мысли путаются — сейчас он даже не сможет объяснить, за что извиняется. Сяо сжимается изо всех сил, стараясь визуально стать меньше, исчезнуть, лишь бы отец не злился, не разочаровывался в нём. «Оставь меня и уйди. Я не заслуживаю твоего сочувствия», — однако Чжун Ли, вопреки всем его мысленным просьбам, подходит и крепко обнимает Сяо, прижимая его к себе, как делал когда-то в детстве. И Сяо, не удержав своего желания, утыкается носом ему в плечо, вдыхая папин запах. Парфюм с ноткой шелковицы, суп из бамбука и женьшеневый чай — так пахнет папа. Так пахнет дом. — Малыш, ты извиняешься со вчерашнего дня, — мягкий шёпот Чжун Ли заставляет Сяо прикрыть глаза и на секунду расслабиться. Только в объятиях отца он чувствует себя в безопасности. Только с ним Сяо, наконец, может отпустить себя и на мгновение забыть о том, что совершил, как сильно облажался. — Я не пойму, что произошло, пока ты мне не расскажешь, — однако настойчивая просьба возвращает Сяо с небес на землю, и он заставляет себя отстраниться, дабы заглянуть Чжун Ли в глаза. Тот смотрит спокойно, ожидающе, не давит — лишь кладёт ладонь к нему на щёку и нежно оглаживает её, стараясь успокоить. Соблазн замять ситуацию и сослаться на проблемы в учёбе или другие вещи становится как никогда велик. Однако Сяо помнит события вчерашнего дня: результат собственной лжи отдаётся болезненным воспоминанием в районе груди. Нет, на этот раз он не будет врать. Он скажет правду и примет последствия, какими бы те не оказались. Вдох. Выдох. Поехали. — Я вчера поцеловался с Венти, — произносит Сяо на выдохе, сразу же встречаясь взглядами с Чжун Ли вновь в ожидании его реакции. Сначала ничего не происходит — отец замирает, переставая ласкать щёку, а его лицо каменеет, не давая Сяо понять, о чём тот думает. Чжун Ли молчит около минуты, за которую Сяо успевает придумать тысячу возможных реакций отца и накрутить себя до такой степени, что тело напрягается до боли в мышцах, а зубы чуть ли не скрипят от сжатой челюсти. Он моментально разорвёт их отношения? Встанет и уйдёт? Разочарованно вздохнёт? Откажется от него? Выгонит из дома? Любой из этих вариантов заставляет глаза Сяо снова наполниться влагой — он держится лишь на страхе быть отвергнутым из-за собственных чрезмерных эмоциональных всплесков. Ответ Чжун Ли же, однако, становится столь сильной неожиданностью, что Сяо не сразу понимает его суть: — Тебе понравилось? — он спрашивает это на полном серьёзе, при этом ни на секунду не меняясь в лице, отчего Сяо теряется лишь сильнее. — Что? — тупо переспрашивает он, по-прежнему пытаясь отыскать на родном лице намёк на отторжение, ненависть, грусть — хоть что-то, за что можно зацепиться. Но Чжун Ли смотрит спокойно и терпеливо — только поглаживания не возобновляет, ожидая. — Тебе понравилось? — он повторяет вопрос более настойчиво, и Сяо вдруг ощущает приступ раздражения. И это всё, что его волнует? Чего он хочет этим добиться? Неужели ему плевать на него? На его чувства? Или ему всё равно на измену? А ведь это именно она — не иначе. — Какая разница, понравилось ли мне?! Неужели ты не понимаешь? Я целовался с другим. Я тебя предал, пап! — в очередной раз не сдержав собственных эмоций, Сяо немного повышает голос и чуть привстаёт, чувствуя, как слёзы начинают литься из глаз с двойной силой. Чжун Ли всё также остаётся непоколебим — он вновь оглаживает его щёку, утирая несколько слезинок, отчего сердце в груди начинает ныть лишь сильнее. Сяо совершенно не понимает, что происходит в голове у отца и почему он так спокойно отреагировал на нечто подобное. Если бы Сяо узнал, что Чжун Ли целовался с кем-то другим, он бы как минимум расстроился. Папа же выглядит так, словно его эта ситуация ничуть не волнует. Будто бы ему совершенно плевать на их отношения. — Это не так важно. Я изначально подходил тебе меньше. Может, оно и к лучшему, что вы с Венти поцеловались, — слова Чжун Ли звучат совершенно иначе, нежели Сяо себе представлял. Он думал, папа будет упрекать его, обвинять, просто обидится, в конце концов! Но нет — он вновь и вновь умудряется удивлять Сяо. Он правда так считает? Почему Чжун Ли даже не выглядит грустным, когда говорит это? Неужели всё, что было между ними — пустышка? — Н-но, папа… Я люблю тебя, — сдавленно произносит Сяо, чувствуя, как от навязчивых мыслей начинает гудеть голова, а от идеи, что Чжун Ли на самом деле всё это время лишь ждал подходящего момента, чтобы избавиться от него, к горлу подкатывает ком. И Сяо бы наверняка впал в очередную истерику, если бы Чжун Ли с тихим вздохом не приблизил своё лицо к его ради нежного поцелуя. Замерев от неожиданности, Сяо тихо всхлипывает и робко отвечает, чувствуя, как постепенно начинает успокаиваться. Прикрыв глаза, он ещё раз тихо всхлипывает и затихает: Чжун Ли, поняв, что с ним всё в порядке, немного отстраняется для того, чтобы вновь крепко обнять его. — Я тоже люблю тебя, малыш, — шепчет он ему на ухо, и только тогда Сяо слышит: голос у папы грустный-грустный. Как он вообще мог сомневаться в чувствах Чжун Ли? Тому наверняка сейчас не так уж просто. Уткнувшись носом в шею отцу, Сяо, стараясь отодвинуть собственные домыслы на задний план, продолжает слушать: — И Венти тебе, судя по всему, тоже нравится. Но сейчас ты запутался в себе, — это правда: Сяо совершенно не знает, что ему делать дальше. — Подумай о том, чтобы дать Венти шанс. Возможно, он сможет сделать тебя счастливее, чем когда-либо смогу я. По крайней мере, — голос Чжун Ли начинает немного дрожать, и сердце в груди у Сяо разрывается от тоски. Папа замолкает на несколько секунд, а после, справившись с голосом, продолжает: — вы смогли бы не скрывать свои отношения от других, — судя по интонации, это действительно волновало Чжун Ли всё это время. Однако, что более важно, он, похоже, совершенно не против того, чтобы Сяо ушёл к Венти, а это значит… — Ты бросаешь меня? — он испуганно вскидывает голову, будто секунда промедления могла бы забрать у него отца. Но Чжун Ли по-прежнему здесь — встретившись взглядом с янтарными глазами, Сяо позволяет себе чуть расслабиться. На губах отца появляется бледная улыбка. — Нет, малыш. Я никогда тебя не брошу, — он соприкасается своим лбом с его и трётся их носами, заставляя сердце Сяо сделать кульбит. И всё-таки Чжун Ли любит его — очень. Зря он ставил его чувства под сомнение. — Но я готов быть рядом с тобой только на правах родителя, если тебе от этого станет легче, — он ласковым жестом заправляет локон волос Сяо за ушко. — Но… — начинает было говорить он, однако оказывается перебит очередным поцелуем. Чжун Ли будто бы хочет сцеловать все дурные мысли Сяо, дабы тот перестал надумывать лишнего. «Было бы замечательно, если бы всё было так просто». — Не думай об этом пока что, — убедительно шепчет Чжун Ли, следом целуя его в нос. Сяо не может сдержать трепетного выдоха — любая близость с отцом по-прежнему вызывает в нём слишком много разных эмоций. — Ты пережил серьёзный стресс. Покушай, поспи. Мы можем обсудить это позже. Хорошо? — Сяо не остаётся ничего, кроме как кивнуть на столь нежное обращение. В конце концов, он всегда может задержаться здесь подольше.

***

Алатус Мне нужна твоя помощь Звук пришедшего сообщения застаёт Кэйю за готовкой: поскольку Дилюк практически весь день проводит на работе, по дому хлопотать некому, так что он решил всё взять в свои руки и немного прибраться да приготовить ужин. Отложив в сторону лопатку, он берёт телефон и переключает всё внимание на экран. «Этот малыш не может прожить и дня без приключений», — хмыкает Кэйа, следя за тем, как три точки пишущегося сообщения то появляются, то пропадают. Когда Алатус, наконец, определяется и перестаёт печатать, Кэйа набирает ответ.

Кай

Что случилось?

Ответное сообщение не заставляет себя долго ждать. Алатус Сложно объяснить в чате, если честно. Мы можем созвониться? Улыбка Кэйи становится шире. Всё складывается как нельзя лучше: он как раз раздумывал, какие шаги следует предпринять, чтобы сблизиться с человеком по ту сторону экрана и подтвердить свою догадку по поводу его личности, а тут он сам подкидывает столь заманчивую ниточку, за которую можно потянуть и распутать, наконец, этот загадочный клубок чужих взаимоотношений и личностных переживаний.

Кай

Из какого ты города? Если хочешь, мы можем встретиться лично.

Конечно же, всегда существует вероятность, что Алатус решит, будто встреча с незнакомцем из интернета — это слишком опасная затея, однако Кэйа уверен: отчаяние перевесит все разумные доступы его мозга, и всё сложится в пользу раскрытия их личностей. «Ему просто нужна поддержка со стороны — вот и всё», — думает Кэйа, ожидая ответа. Когда на экране высвечивается сообщение с названием города, в котором они сейчас находятся, он криво ухмыляется: — Вот ты и попался. Они договариваются встретиться в четыре часа в единственном парке в городе. План Кэйи постепенно становится реальностью.

***

Когда Сяо доходит до обозначенного места и обнаруживает Кэйю, стоящего с телефоном в руках, он даже не знает, удивлён или уже смирился с тем, что всё происходящее в его жизни — просто-напросто сцены из какого-то третьесортного фильма о любви. Тихо вздохнув, Сяо немного ускоряет шаг, и Кэйа, подняв взгляд на звук шагов, улыбается. Судя по выражению лица, он догадался об истинной личности Сяо раньше сегодняшней встречи — удивления там не наблюдается. Сяо вздыхает ещё раз. — Так ты пират? — спрашивает он обречённым голосом, на что получает утвердительный кивок. Ощущение плохого кино усиливается. Почему всё в его жизни должно быть связано со странными совпадениями? Почему он просто не может жить спокойно? — Неужели США настолько маленькая страна? Как мы вообще оказались в одном городе да ещё при таких обстоятельствах? — Сяо трёт переносицу двумя пальцами, на некоторое время забывая о своих душевных метаниях и полностью погружаясь в чувство полного ахуя от происходящего. Каков был шанс? Очень невелик, если так подумать. Но вот они здесь — стоят посреди парка: Кэйа весело хихикает, пока Сяо хмуро смотрит на него снизу вверх. — Как давно ты понял? — всё же спрашивает он, уже догадываясь об ответе. — После того как увидел вас вместе с Чжун Ли и поговорил с Дилюком, — «Точно. Дилюк. Тот коллега отца, который всё знает. Кажется, они с Кэйей встречаются? Неудивительно, что он проболтался», — мысли о ситуации немного отвлекают от насущных проблем, и Сяо позволяет себе по-настоящему выдохнуть впервые за два дня. Напряжение, однако, возвращается, когда Кэйа вновь начинает говорить: — Ты что-то решил, кстати? Насчёт полиамории. Как я понимаю, твой вопрос к пирату в этом, да? — проницательно спрашивает он, и Сяо чувствует, как лёгкая тошнота от нервного волнения подступает к горлу. Вновь нахмурившись, он подходит к ближайшей лавочке и плюхается на неё, устало утыкаясь лицом в ладони. Кэйа понятливо садится рядом, не проронив ни слова. — Папа считает, что мне будет лучше с Венти, — Сяо не говорил имя Венти при Кэйе до этого, однако уверен, что тот догадается о его природе сам: тут просто-напросто некого больше обсуждать. — Он… желает мне счастья, — у него едва получается выдавить эту обычную фразу: слишком уж сложно всё это ему дается. С одной стороны, он действительно будет рад встречаться с Венти, однако будет ли он так же счастлив, если для этого придётся расстаться с отцом? Хороший вопрос, ответ на который Сяо узнает, лишь приведя всю эту схему в действие. Кэйа морщится, будто вспомнив что-то неприятное, а после кладёт руку на спинку лавочки позади Сяо. Тот не акцентирует на этом внимание, готовясь слушать ответ. — Они ужасно похожи с Дилюком в этом плане, — вздыхает он — Сяо может лишь догадываться, о чём тот подумал. Наверно, это личное. — Не слушай ты его. Он наверняка даже не рассматривал возможность отношений втроём, — Кэйа цокает языком, и Сяо поднимает взгляд на лицо перед собой, пытаясь понять, насколько тот серьёзен. — И ты правда считаешь, что они согласятся встречаться втроём? После всего, что я сотворил? — голос Сяо поднимается к концу вопроса, как бы делая акцент на необратимости произошедшего. Он просто не может осознать, почему все вокруг так спокойно относятся к факту его измены. Это ведь предательство, разве нет? Неужели никто больше не воспринимает его таковым? — Нет, мне нужно выбрать, — покачав головой, Сяо сжимает пальцы в кулак и приставляет их ко лбу, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. От последующих самоуничижительных мыслей его отвлекает уставший вздох Кэйи. Должно быть, он ему уже надоел. Подняв голову вновь, Сяо уже хочет извиниться и просто уйти отсюда, когда Кэйа вновь подаёт голос. — Слушай, не я здесь принимаю решения — ты сам выбираешь, где и как проебаться в жизни, — Сяо немного вздрагивает, когда слышит столь грубую формулировку, однако по виду Кэйи понимает: тот не имеет в виду ничего плохого и расслабляется. Его не собираются оставлять одного, — но всё же подумай над моей идеей хотя бы немного. Дай ей шанс, — Кэйа выглядит просящим — почти умоляющим, будто сейчас решается не судьба отношений Сяо, а его собственных. Это заставляет его сердце растаять. По крайней мере, ему не всё равно. — Хорошо. Спасибо, — Сяо слабо улыбается. Прежде чем его настроение вновь улетучивается, Кэйа, хмыкнув, треплет его по волосам. Сяо не успевает возмутиться — Кэйа уже встаёт на ноги и потягивается, а после оборачивается, дабы вновь посмотреть на него. — А теперь покажи, где здесь у вас ближайшая кофейня. Жуть как хочу выпить американо, — и Сяо, никогда не имевший старшего брата, вдруг ощущает, словно тот вдруг появился в его жизни в лице Кэйи. — А тебе не помешает отвлечься, мистер Угрюмость, — ухмыляется он, и Сяо позволяет себе усмехнуться в ответ. «Отвлечься и правда не помешает. Хотя бы на этот вечер», — он встаёт вслед за Кэйей. — Тут недалеко варят превосходный кофе, — Сяо улыбается. — Отлично. Веди, — Кэйа убирает руки в карманы и шагает за ним. Возможно, у него действительно появился новый друг.

***

Несмотря на просьбу Кэйи подумать над его предложением, Сяо не мог просто думать — ему нужно было собрать как можно больше информации, чтобы осознать, из чего следует выбирать. Несомненно, любой опыт субъективен, даже когда это касается интернета — особенно когда это касается интернета, — однако решать только из личных ощущений Сяо не привык: ему нужны факты, даже если те взяты из жизней других людей. Именно поэтому форумы и статьи про отношения становятся его верным спутником на всю следующую неделю. Он читает много и внимательно, стараясь подчерпнуть всю доступную оттуда информацию, и по итогу делает всего два вывода: во-первых, полиаморные отношения очень сложно поддерживать, когда всё строится на измене, потому что полиамория — это априори о честности, а её у них не то чтобы в избытке; во-вторых, не каждый человек готов делить свою любовь с кем-то ещё, и Сяо почему-то уверен, что Чжун Ли не согласится на нечто такое: он даже не рассматривал подобный вариант отношений, сразу же предложив расстаться в пользу его отношений с Венти. Конечно, плохо, что он решает за троих, но идти на повинную к Венти он пока не готов, точно так же как и предлагать отцу полиаморию, будучи уверенным в его отказе. «К тому же, папа наверняка будет рад узнать, что я нашёл кого-то своего возраста, — Сяо помнит, как Чжун Ли ждал, когда он заведёт себе «нормальные» отношения. Кажется, он до сих пор не смирился с тем, что «разрушил» его возможности на построение «адекватного» партнёрства, и потому его реакция на поцелуй вполне понятна. — Если это сделает папу счастливым…» — мысль о расставании делает Сяо больно, но напоминание о том, что этого бы точно хотел для него Чжун Ли, немного смягчает боль. Решено. Твёрдо настроив себя на серьёзный разговор, Сяо идет в гостиную, где находит Чжун Ли, читающего газету на диване. Вид уютного отца заставляет всё внутри Сяо сжаться, а глаза — запечь от проступающих слёз. Пожалуй, на этой неделе он плакал больше, чем за всю предыдущую жизнь вместе взятую. «Ты сможешь», — сделав глубокий вдох-выдох, он подходит к дивану и тихонько садится на самый край. Чжун Ли уже явно понял, что Сяо пришёл, однако никак не акцентирует на этом внимание, будто давая ему настроиться на разговор. Они оба понимают, что сейчас будет, а потому не нарушают столь важный для их отношений момент — Сяо в какой-то степени даже оттягивает его. Вот только нельзя делать это бесконечно, и потому он всё же разрушает повисшую между ними тишину первым. — Пап, нам надо поговорить, — его голос дрожит, а сам Сяо обхватывает себя руками, всеми силами сдерживая слёзы и внутреннюю панику. «Это всего лишь папа. Все будет хорошо. Ты справишься». Чжун Ли, услышав его, тут же убирает газету в сторону и полностью концентрируется на Сяо. Взгляд янтарных глаз мягкий, ожидающий — не давящий, и Сяо непроизвольно расслабляется, чувствуя себя чуть легче от осознания, что папа точно не будет злиться. — О нашей ситуации? — уточняет он. — Да, — Сяо кивает. Чжун Ли на мгновение прикрывает глаза, словно пытаясь принять что-то для себя, а после вновь смотрит на него: его взгляд немного меняется, но Сяо не даёт себе думать об этом слишком долго. Вобрав побольше воздуха в лёгкие, он, наконец, начинает говорить: — Возможно, ты прав, и мне стоит попытаться построить отношения с Венти, — выпаливает он на одном дыхании, сразу после жмурясь и вжимая голову в плечи, словно сжимаясь в размерах в ожидании удара или другой болезненной обратной реакции. Когда спустя минуту ничего не происходит, Сяо приоткрывает один глаз: Чжун Ли по-прежнему сидит перед ним с беспристрастным лицом: его истинные метания выдаёт лишь стучащий по коленке палец. «Папа не злится. Всё хорошо», — успокаивает себя Сяо. Нужно просто дать ему чуть больше времени. — Я пока не знаю точно, что буду делать. Я очень запутался. Но я не хочу, чтобы это испортило наши отношения и… — от мысли о том, что Чжун Ли снова отстранится от него, и они потеряют всю связь и близость, которой достигли за эти долгие месяцы, у Сяо в груди образовывается дыра. Он просто надеется, что этого не произойдёт. И Чжун Ли, судя по его изменившемуся выражению лица, тоже этого не желает. — Не испортит, малыш. Я всегда тебя поддержу, — он на автомате тянется к Сяо всем телом с явным намерением поцеловать или обнять, однако, осознав свой порыв, моментально отстраняется, одергивая руку как от огня. — Думаю, у вас с Венти всё получится. Вы будете прекрасной парой, — улыбка Чжун Ли выглядит ломано, болезненно, и Сяо ощущает, как его сердце разбивается вдребезги. — Спасибо, — хрипло отвечает он, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. Папа смотрит встревоженно и вновь тянется, дабы утешить его на родительский манер, однако на этот раз со своего места подрывается Сяо. Прикосновения отца сейчас лишь сломают его сильнее, заставят изменить собственное решение. Прямо сейчас ему нужно переждать бурю, не поддавшись соблазну вернуться к тому, с чего они начали. — Спасибо за понимание. Я пойду, куплю билет в Нью-Йорк, — вытерев влагу тыльной стороной ладони, Сяо быстрым шагом выходит из гостиной и закрывается в своей комнате, оставляя растерянного Чжун Ли одного на диване. Сяо берёт билет на автобус на воскресенье. Новая глава его жизни вот-вот начнётся, вот только он отчего-то совершенно этому не рад.