За дверью спальной комнаты

Венти сводит его с ума. Нет, не в плохом смысле — после их разговора жизнь стала налаживаться, они начали встречаться, целоваться, обниматься и делать все, что делают обычные пары, кроме очевидного. Сяо буквально тонет в этом прекрасном чувстве любви и желании, когда находится рядом с ним. Вот только здесь-то и кроется затык. Венти слишком сексуальный. Его хочется всегда и везде: когда они обжимаются в туалете между парами, когда страстно целуются в комнате вечерами, когда смотрят фильм с остальными жителями этажа и Венти водит ладонью по телу Сяо под пледом. Это невыносимо. Особенно невыносимым является тот факт, что Сяо не может заняться с ним сексом. Нет, он хочет. Он безумно этого хочет. Однако каждый раз, когда руки Венти тянутся к его ширинке или когда возбуждение начинает выходить за грань, он останавливает себя. Почему? Сяо и сам не знает. Он догадывается, что дело в каких-то его личных загонах, однако не может понять, в чем дело до самого последнего. И вот, они вновь страстно целуются, лежа на кровати Сяо. Венти, как обычно взявший инициативу на себя, проводит руками по его телу, заставляя того простонать сквозь поцелуй и податься ближе. Пальцы Венти творят чудеса: они будто бы играют на теле Сяо, как на музыкальном инструменте, извлекая из него самые разнообразные звуки. Оторвавшись от губ Сяо, Венти опускается ниже, целуя его в шею, отчего по коже проходится импульс наслаждения. Член в штанах до безумия твердый, но стоит Венти накрыть его ладонью и мягко сжать, как Сяо, резко очнувшись, вдруг чувствует неловкость и, схватив Венти за плечи, нежно отстраняет от себя. — Прости, давай не сегодня, — хрипло произносит он. Дыхание, все еще сбитое, никак не может прийти в норму, и Сяо, раскрасневшись, смотрит на Венти снизу-вверх, гадая, как же тот отреагирует. Венти молча смотрит на него секунд десять, а после перекатывается на бок, ложась рядом, и тихо вздыхает. — Слушай, проблема во мне? Почему ты постоянно прерываешь наш секс? — спрашивает он, и Сяо слышит в его голосе озадаченность наперевес с затаенной грустью. Венти ищет проблему в себе, хотя та кроется далеко не в нем. И нужно попытаться донести это до него. — Дело не в тебе. Я просто пока что не готов, — мягко отвечает Сяо, накрывая щеку Венти ладонью. Он улыбается уголком губ: Сяо ведь не врет. Дело и правда в нем. — Нам же некуда торопиться, да? — спрашивает с надеждой. Венти задумывается, а после уверенно кивает. На его лице вновь проступает озорная улыбка, и Сяо облегченно выдыхает. — Ты прав, — просто соглашается он, садясь на кровати. — Тогда давай посмотрим киношку. Слышал, недавно вышел интересный сериал, — Венти оборачивается на еще лежащего Сяо, и тот кивает. Они быстро подготавливают все для просмотра — ноутбук Сяо отправляется на кровать, и Венти усаживается напротив, призывая Сяо сесть рядом, после чего нажимает на плей. Обняв Венти, Сяо смотрит в экран, но не видит происходящего, глубоко задумавшись о своей реакции. Что же сдерживает его от секса с Венти? На ум приходит только одно — Чжун Ли. Несмотря на то, что в последнее время они сильно отстранились друг от друга, и Сяо ездил домой лишь пару раз за месяц, они пытаются поддерживать родительско-детские отношения. Они по-прежнему созваниваются и обсуждают незначительные вещи вроде несделанной домашки Сяо или преподавателей, но больше ничего. Ни слова о Венти и их прошлом. И Сяо чувствует, как начинает скучать. Скучать по прикосновениям: даже самым простым и нежным; скучать по близости, какая была у них раньше; скучать по полной откровенности между ними. Даже находясь дома, он теперь не может быть полностью свободен. Чжун Ли перестал прикасаться к нему и стал всячески его избегать. Сяо понимает почему. Стоит кому-то из них дать слабину, как они вновь провалятся в этот омут из страсти и любви. Но теперь Сяо в отношениях, и он не может себе это позволить. Однако соблазн велик. Сяо все чаще ловит себя на мысли, что даже если они с Чжун Ли будут в отношениях, никто об этом не узнает, если они будут достаточно осторожны. Сяо — честный человек, но, когда дело касается двух людей, которых он любит, его совесть притихает и закрывает глаза на происходящее. Желание Сяо быть с ними обоими одновременно слишком высоко. И, возможно, в этом и проблема. Сяо прислушивается к себе. Почему же он не может быть с Венти в сексуальном плане? Возможно, от страха сделать что-то не так, а может, потому что когда-то он пообещал себе, что отдаст свою анальную девственность только отцу и больше никому. А может, в постоянном сравнении одного с другим. Сяо не знает. Однако чувствует: еще немного, и он поддастся, сорвется в темную пучину и уйдет в место, куда ему больше нельзя ступать. Плохой ли Сяо человек, если он думает о сексе с Чжун Ли, когда рядом с ним под боком лежит Венти? Наверняка ужасный. Вот только он не хочет думать об этом. Единственное, о чем он думает — причина его блока на секс с Венти, который он, кажется, придумал, как обойти. Или, по крайней мере, знает, с кем может посоветоваться на этот счет.

***

— Скара-а, — тянет Венти, лежа на стойке бариста. Скарамучча, будто не слыша его стенаний, продолжает протирать свое рабочее место, не удостаивая Венти даже взглядом. — Скар, — вновь пытается Венти, подпирая щеку рукой. Ноль внимания. — Скарамучча, ну посмотри на меня, — умоляюще повторяет он, и только тогда Скара с громким вздохом поворачивается к нему. — Чего тебе? — раздраженно спрашивает он. Иногда Скарамучча задается вопросом, есть ли у Венти вообще занятия, если он постоянно сидит в кофейне и отвлекает его от работы. Не то чтобы в учебное время у него много клиентов — основной поток приходится на перерывы, и ему, честно говоря, откровенно скучно все остальное время, но это совсем не повод радоваться Венти, который то и дело появляется в кофейне, чтобы его достать. — Мне нужен совет, — изрекает Венти, на что Скара закатывает глаза. Не опять, а снова, честное слово. Как бы Венти вообще жил, если бы не его советы? Вопрос хороший. Наверно, он бы сдох еще в старшей школе. — Сяо? Что он сделал на этот раз? — Скарамучча скрещивает руки на груди. Несмотря на сдерживаемый тон, он напрягается, готовый в любое мгновение сорваться с места и прикончить Сяо, перед этим выполнив каждое из своих обещаний, данных ранее. — Ничего. В том то и дело, что он не делает абсолютно ничего, — сокрушается Венти, потирая ладонями лицо. — Он не предпринимает никаких попыток потрахаться со мной и не ведется на мои соблазнения, хотя я прекрасно вижу и чувствую, что он меня хочет. Что я делаю не так? — к такому разговору стоило быть готовым, зная характер Венти, но Скара все равно чувствует некое смешение раздражения и тоски. Он уже какое-то время старается отвлечься от своих чувств к нему. Получается даже неплохо, учитывая, что сам предмет этих чувств постоянно крутится рядом. По крайней мере, Скарамучча больше не испытывает неконтролируемой ревности и желания прибить Сяо просто за его существование. Скара хочет быть хорошим другом, и он им будет. И если это значит, что ему нужно раздавать советы по ебле, он будет раздавать советы по ебле. — А ты не думал, что он может быть девственником? — предполагает Скарамучча, вопросительно приподнимая бровь. Судя по тому, что только что рассказал Венти, вероятность этого вполне велика. Скара по себе знает, как неловко заниматься сексом в самом начале, особенно с человеком, который тебе нравится. Ему повезло — его первый секс был скрашен алкоголем. Это, конечно, не самый лучший способ расслабиться, но какой есть. Сяо же, судя по всему, хочет сделать все правильно и не напортачить. А боязнь ошибки, как полагается, тянет за собой бездействие. Отсюда и вывод: Сяо бездействует, потому что боится сделать что-то неправильно из-за своей неопытности. — Что? Но он же занимался сексом по телефону со своим бывшим, — Венти недоуменно хмурится. Скара хмыкает в ответ. Какой же тот порой недальновидный. Ладно, не порой. Почти всегда. — Может, это максимум, который у них был? — говорит очевидную для себя вещь Скара. Взгляд у Венти становится понимающим. Радует, что хоть капелька мозгов в его голове еще сохранилась. — Я говорю тебе — он девственник и просто стесняется. Дай парню время. Не дави. И все будет, — советует он, опираясь на собственные чувства. — Хорошо, — медленно кивает Венти, кажется, действительно принимая его слова к сведению. Скарамучча не знает, на сколько того хватит, учитывая его высокое либидо, но будет надеяться, что Сяо не изнасилуют, когда Венти станет совсем невтерпеж. «Держись, парень», — Скара мысленно посылает Сяо лучи терпения и на мгновение даже проникается к нему сочувствуем. С такой секс-машиной, как Венти, ему придется несладко, особенно если их потребность в сексе не совпадет. Так что удача ему в любом случае пригодится. — Это все? Если да, то, прошу тебя, оставь меня в покое и займись чем-то полезным, — фыркает Скарамучча, возвращаясь к уборке. Венти в ответ закатывает глаза, но все-таки достает тетрадь для конспектов из рюкзака и начинает читать свои записи. Точно, экзамены меньше, чем через месяц. Ему тоже стоит начать к ним готовиться. Но пока что — работа.

***

— Доброе утро, шеф, — Дилюк кивает зашедшему в офис Чжун Ли. Тот слабо кивает ему в ответ и быстрым шагом проходит мимо, даже не остановившись для светской беседы. Он даже не делает замечание Чайльду, сидящему на столе, как поступает обычно. И с каждым днем это его состояние становится только хуже. Чжун Ли уже пару недель сам на себя не похож — на обеде ест мало, если вообще ест, постоянно хмурится и совсем перестает выходить с кем-то из них на контакт. Даже работа больше не вызывает в нем энтузиазм: все рабочее время он либо перекладывает бумаги с места на место, либо тупо пялится в одну точку пустым взглядом, словно обдумывая что-то. И когда Дилюк увидел это, понял: что-то случилось; что-то посерьезнее ссоры с Сяо. Первое время он не знал, в чем дело, и боялся подойти к самому Чжун Ли — тот впервые за все время не пошел советоваться с ним насчет своей проблемы, а значит, навязываться не стоит, однако Кэйа, сразу же догадавшийся в причине, объяснил: кажется, Сяо принял решение, и оно оказалось не в пользу Чжун Ли. Дилюк мысленно посочувствовал ему: он столько старался ради сына, пытался измениться и прилагал столько усилий, чтобы его отодвинули на второй план, заменив каким-то парнем. Судя по рассказам Кэйи, Сяо решение тоже далось нелегко. И Кэйа советовал, конечно, ему поговорить с Чжун Ли и Венти одновременно, однако тот решил пренебречь его советом и поступить по-своему. Дилюк в любом случае остается на стороне Чжун Ли в этом вопросе. Но, с другой стороны, чего еще стоило ждать от ребенка? — Он всегда такой или только по вторникам? — шутливо спрашивает Кэйа, решив разбавить напряженную атмосферу. Изменившееся поведение шефа заметили не только его друзья, но и все отделение. Тот никогда не вел себя вот так, а потому сплетен появляется очень много. Кто-то говорит, что это из-за сына, кто-то, что виновата сбежавшая от него подружка, и все они недалеки от правды. Вот только Дилюк по-прежнему сторонится сплетников, подслушивая издалека, а потому может лишь фыркать на эти домыслы. — Еще и по средам, — хмыкает Тарталья, подошедший со спины. Дилюк, не ожидавший такого внезапного появления коллеги, вздрагивает и резко оборачивается. Аякс выглядит, как обычно: весь его ленивый вид так и кричит о безразличии, вот только Дилюк знает его достаточно хорошо, чтобы увидеть легкое волнение в васильковых глазах. По крайней мере, ему не все равно на происходящее. Дилюк заметил: он стал меньше сплетничать, и сам пресекает любые сплетни, касающиеся их шефа. Так, судя по всему, он по-своему проявляет свою заботу. — А кто это у нас такой красивый? — Тарталья переводит взгляд на Кэйю, стоящего возле Дилюка, и елейно улыбается, с интересом склоняя голову к плечу. Кэйа копирует его выражение, и Дилюк едва не издает смешок: судя по выражению его лица, он настроен развлечься. Дилюк не собирается мешать Кэйе в этом. — Привет. Ты, должно быть, Чайльд. Дилюк много о тебе рассказывал, — Кэйа выступает вперед и протягивает ладонь Аяксу. Тот, недолго думая, отвечает на рукопожатие. То задерживается чуть дольше обычного, и Дилюк, не сдержавшись, все-таки фыркает от смеха. Кэйа снова играет в свои игры. Пусть. Чем бы дитя не тешилось. — А я Кэйа. И спасибо за комплимент, — он лучезарно улыбается, и Дилюк не видит в этой улыбке ни грамма искренности. Чем Тарталья ему так быстро не понравился? Или дело в другом? — О, легендарный Кэйа, — Чайльд не тупой — он быстро просекает правила игры и по-актерски вплескивает руками, копируя улыбку Кэйи. — Не могу сказать, что Дилюк много рассказывал о тебе. Он у тебя вообще не особо разговорчивый, — усмехается он. Кэйа кивает. — Да, Люк бывает немного молчаливым. — Эй, я вообще-то все еще тут, — вмешивается Дилюк, за что получает два смеющихся взгляда. — Да-да, солнце, — подойдя к нему, Кэйа притягивает его голову к себе и мягко целует в висок. Дилюк моментально чувствует, как от прилюдной близости его лицо покрывается румянцем. Ему всегда тяжело давалась публичность. Чайльд на столь показательное проявление отношений хмыкает, но ничего не говорит, сразу же переводя тему. — А что ты делаешь здесь в рабочее время Дилюка? — Я здесь по своей прихоти, — отстранившись от Дилюка, Кэйа пожимает плечами. — Мне слишком скучно ждать Дилюка дома одному. Так что я решил обрадовать своим присутствием всех здесь. Чжун Ли разрешил мне быть тут. По правде говоря, Кэйа воспользовался своим особым положением. Мало того, что он помог Чжун Ли, когда Сяо срочно нужно было привезти из Нью-Йорка, так он теперь является вторым хранителем их тайны. Правда, есть ли в этом смысл, учитывая, что они расстались, Дилюк не знает. — Это против протокола, — цедит сквозь зубы он. Не то чтобы Дилюк против нахождения Кэйи здесь, просто он, как образцовый полицейский, терпеть не может, когда кто-то нарушает правила. На прошлом месте работы с них за это три шкуры спускали. Здесь же сам шеф полиции позволил простому гражданину присутствовать в участке во время рабочего дня без особой причины и, к тому же, отдал ему часть работы Дилюка. Либо Чжун Ли настолько плевать на правила, либо он не в состоянии сейчас реагировать как-то иначе и решил не парить себе голову еще и этим. — Ой, да ладно тебе, Люк. Кому в этом захолустье есть дело до протоколов, кроме тебя? К тому же, я почти полицейский, знаешь ли, — с усмешкой отвечает Кэйа. — Могу быть здесь на правах стажера, — что ж, здесь он прав. Еще бы его не выгнали из полицейской академии, тогда Кэйа бы мог действительно быть здесь официальным стажером. Другой вопрос, стал бы он работать именно здесь, когда в Нью-Йорке полно других интересных мест. Как жаль, что путь к его мечте перекрыл их собственный отец. — Все, успокойся и помоги мне с бумагами, — фыркает Дилюк, отходя к своему рабочему месту. — А как же сплетни о вашем боссе? — Кэйа делает умоляющий взгляд, на что Дилюк закатывает глаза. — Они подождут. Тем более, я не хочу обсуждать это в рабочее время, — он намекает Кэйе на то, что обсуждать настоящее положение дел при всех, а уж тем более при Чайльде — слишком рискованно и не стоит того. Они спокойно могут поговорить об этом дома. — Понял, — Кэйа кивает и, моментально став серьезным, подходит к рабочему месту Дилюка. — Эй, я тоже хочу обсудить с вами поведение Чжун Ли вне рабочего времени! Возьмите меня с собой! — притворно возмущается Аякс. Дилюк, не сдержавшись, улыбается уголком губ. И все-таки Чайльд не может не смешить его — Дилюк не знает, почему он так на него реагирует, но Кэйа, кажется, понимает что-то, и потому с широкой ухмылкой отвечает: — Слишком рано, дорогой, слишком рано. Дилюк не понимает, что это значит, но по озорному блеску в глазах Аякса становится ясно: Кэйа с Чайльдом спелись. «Еще одна боль на мою голову. Эти двое неисправимы», — думает Дилюк, прикладывая ладонь ко лбу. В любом случае, эти размышления подождут. Сейчас ему нужно приниматься за работу. Несмотря на помощь Кэйи, меньше этой самой работы не становится.

***

Чжун Ли не знает, что ему делать. Вся его жизнь была построена вокруг сына и заботы о нем, и сейчас, когда Сяо решил прекратить их отношения, оставив те в родительско-детском положении, Чжун Ли с одной стороны ощущает облегчение: никаких больше тайн и угрызений совести; не надо будет прятаться по углам и бояться, что кто-то разоблачит их, — но с другой, вся его жизнь мгновенно теряет любые краски. Еда вдруг становится безвкусной, работа — скучной, жизнь — серой. Чжун Ли не знал, что настолько привык к их романтическому аспекту отношений, стал настолько зависим от этого, пока не потерял их. Он пытается жить, как обычно: ходит на работу, снова посещает тренажерный зал и даже старается выбираться с Дилюком и Чайльдом в бар, вот только спустя пару недель он окончательно угасает, закрывается в себе и полностью уходит в свои чувства, прекращая любые попытки выбраться из этого состояния. А чувств в нем много. Боль, смешанная с обидой: почему выбрали Венти, а не его? Понимание и отеческая радость: его сын счастлив с кем-то, и это замечательно. Любовь и тоска: пусть он с кем-то другим, Чжун Ли по-прежнему остается верен ему и своим чувствам. Так проходят дни, недели, а после и целый месяц. Когда они с Сяо созваниваются, он не поднимает тему отношений и вообще никак не вспоминает о прошлом. Чжун Ли кажется: если Сяо заговорит об этом, он сорвется. Ему хочется обладать им, хочется вернуть его себе, не хочется делиться с кем-то. Но он понимает: так не должно быть, и потому молчаливо улыбается, когда Сяо ворчит на какого-то преподавателя, и вздыхает, когда тот жалуется на дедлайны. Чжун Ли понимает: если Сяо решит вернуть их отношения, он примет его без вопросов. Возможно, это нездорово, возможно, плохо кончится, но он ничего не может с собой поделать. Сяо не только его возлюбленный, но еще и сын. И он готов простить ему одному что угодно. А еще Чжун Ли ни за что не оставит своего сына одного, даже если они никогда больше не смогут быть близки так, как были раньше. А потому, когда Сяо звонит и встревоженным голосом говорит: — Пап, мне нужна помощь, — Чжун Ли моментально откидывает все свои негативные эмоции и переживания, откладывает свои дела и с волнением спрашивает: — Что такое, солнце? — Такое будет сложно объяснить по телефону. Я могу приехать? — голос на той стороне словно опасается, что Чжун Ли откажет. Но как он может отказать собственному ребенку в его приезде домой? Особенно после случившегося недавно. Тот факт, что Сяо не закрылся от него окончательно и все еще возвращается к нему, чтобы поделиться своими переживаниями, греет душу. У них не все потеряно. Возможно, они даже смогут прийти в норму. Насколько вообще можно прийти в норму в их положении. — Конечно, радость моя. Приезжай в любое время, — с любовью в голосе отвечает Чжун Ли. — Что за странные вопросы? Я всегда буду рад увидеться с тобой. Сяо на той стороне облегченно выдыхает. — Спасибо. — Случилось что-то серьезное? — спрашивает Чжун Ли, пытаясь понять, стоит ли ему сильно волноваться. В конце концов, Сяо живет в большом городе, где может произойти все, что угодно, а потому Чжун Ли стоит быть внимательнее к сыну. — Нет, — Сяо выдерживает паузу, а после Чжун Ли слышит на той стороне смущенные нотки. — Мне просто нужен будет совет. Кое-какой. Да. Чжун Ли подозревает, что это связано с его отношениями с Венти — обычно Сяо становится таким смущенным, только когда дело касается чувств. По крайней мере, так оно было, когда они находились в романтических отношениях. Что ж, он сможет это пережить. Нет ничего плохого в том, чтобы дать своему сыну совет в романтике. Это его отеческий долг. — Конечно, — он надеется, что его голос не дрожит. — Приезжай. Я буду ждать. Они прощаются, и Чжун Ли чувствует, как тоска сжимает его горло. Он не знает, как переживет этот разговор и лишь надеется, что Сяо не будет вдаваться в подробности своих отношений слишком сильно. Иначе, он чувствует, у него просто не выдержит сердце. А плакать при сыне он пока не готов. — Ничего, ты справишься, — успокаивает себя Чжун Ли, прежде чем встать с кровати и пойти в ванную. Ему еще нужно приготовиться ко сну. «Все наладится. Все обязательно наладится», — повторяет он себе, словно мантру, сам не веря в это.