Синьор колдун

— Виноград, виноград, кому виноград? От винограда нестерпимо несло рыбой. — Рыба, рыба, свежайшая рыба! Камбала, тунец, угорь! Мерзкий город. Рыба повсюду. Этторе украдкой тронул амулет, приглушая обоняние. Не помогло, рыба просачивалась глубже, она была на уровне ауры этого местечка. — Ни на секунду тут не останусь, — буркнул Этторе, сосредоточенно выстраивая стену защиты и оттесняя корзинки с рыбой и персиками, крикливых торговок, их не менее крикливых детишек, облезлых кошек, прилипшую к сапогам чешую. — Гребешок, кальмар, каракатица? — зачастила какая-то девица, нагло врываясь в почти достроенную защиту. — Сгинь, — отмахнулся Этторе. Он и вправду мог бы заставить эту девицу провалиться в преисподнюю, пусть это и стоило бы ему ужасной головной боли. Руки так и чесались вынуть из-за пазухи щепотку трав и начертить в воздухе знак. Девица одной рукой придерживала поставленную на крутое бедро корзину, а второй ухватилась за локоть Этторе — и отдёрнулась, будто обожглась. Этторе усмехнулся, но тут и девица усмехнулась тоже. Сверкнула жемчужными зубами, нарочно откинув волосы, чтобы показать изгиб шеи и золотую серёжку в смуглом ухе, уставилась насмешливо и бесстрашно. — Э, нет, мой добрый синьор, фруктов моря тебе не надо! А вот подмастерье, подмастерье нужен, а, синьор колдун? Этторе мигнул, вдруг осознав, что едва не потонул в её чёрных, похожих на оливки глазах. Прочитал имя — Мариучча. Понял, что она позволила ему это увидеть. Мариучча. Ведьма. — Всего два сольдо, синьор колдун. Тебе нужен подмастерье. Этторе качнул головой, приготовился возразить, что уж подмастерьев-то ему точно не нужно, даже если даром, но вместо этого кивнул и протянул руки. От ведьмы шла сила, и ему захотелось прикоснуться к ней, искупаться в ней, следовать за ней хоть на край света. Мариучча вложила в протянутые руки корзинку. — Иди за мной, синьор колдун. И Этторе пошёл, бережно прижимая к груди корзинку с ненавистными морскими гадами. Пошёл мощёными извилистыми улочками, попадая в выбоины и спотыкаясь, но не отставая и не сводя взгляда с ведьмы. Казалось, они идут целую вечность. Мариучча будто специально выбирала самые тесные, самые крутые дорожки, иногда сворачивала в подворотни, проходила дворами, подныривая под верёвки с бельём. Этторе не подныривал, и мокрое исподнее хлестало его по лицу. Наконец Мариучча остановилась, и Этторе едва не налетел на неё, но вместо этого застыл, упёрся в невидимую стену. — Поставь корзинку, синьор колдун. Этторе разжал руки. Корзинка шлёпнулась на землю и обязательно перевернулась бы, но Мариучча взглядом удержала её на месте и рассмеялась: — Неуклюжий! Этторе сглотнул и сделал над собой усилие, потянулся к амулету. Ещё немного — и чары удастся снять. — Ну что же ты, синьор колдун, не трусь, — рассмеялась Мариучча. — Меня зовут Этторе. — Я знаю. Мариучча щёлкнула пальцами, и Этторе наконец смог оторвать от неё взгляд. Вокруг было очень мерзко. Они стояли посреди тесного дворика, забитого пустыми бочками, старой мебелью и прочим хламом. Меж балкончиками тянулись бельевые верёвки, отовсюду воняло едой и испражнениями, а по углам шмыгали крысы, кошки, дети и прочая живность. Этторе поскорее повернулся опять к Мариучче, но смотреть на неё не смог, красота жгла. — Выбирай, синьор колдун, который твой? Этторе очень не хотел ничего выбирать. Чёрт побери, он готов был выкупить у ведьмы всю её корзинку, лишь бы вернуться обратно и поскорее убраться из этого городка! — Э, нет! — рассмеялась Мариучча. — Чужого не дам, но без твоего тебя не отпущу! — Послушай, Мариучча… Рука всё же подобралась к амулету, и на этот раз Мариучча не стала мешать. Этторе зажмурился, сосредоточился на том, чтобы прогнать наваждение. Открыл глаза. Дворик опустел. Не было больше хлама и бочек, не было живности. Только подле Мариуччи стоял чумазый мальчишка. Одной рукой он держался за её разноцветные юбки, другой сосредоточенно ковырялся в носу. — А этот почему не пропал? — пробормотал Этторе. — А этот твой, — рассмеялась Мариучча и подтолкнула мальчишку вперёд. — Джакомино. — Джакомо? — переспросил Этторе. — Вырастет в синьора колдуна — станет Джакомо, а пока Джакомино. Два сольдо, синьор колдун! Мариучча требовательно протянула ладонь, и Этторе вынул из кармана две монетки. — Послушай, Мариучча… Монетки звякнули, упали в раскрытую ладонь и тут же исчезли. — Послушай, торговать детьми — это как-то… — Я не торгую. Он твой. — Но два сольдо… — За работу. В конце концов, я же тебя сюда привела, — засмеялась Мариучча. — А выведешь за сколько? — подозрительно спросил Этторе. Мариучча кивнула на Джакомино: — Он выведет. Бесплатно. Джакомино отпустил юбку и взял Этторе за руку. — Не ковыряй в носу, — потребовал Этторе, брезгливо глядя на новообретённого подмастерья. Джакомино послушно вытащил палец, вытер его о штаны — к счастью, о свои — и потащил Этторе прочь со двора. — Постой-ка, синьор колдун, — крикнула Мариучча. Этторе обернулся. — Возьми. Это к нему прилагается. Мариучча вынула откуда-то щётку для волос и беззастенчиво сунула её за пазуху Этторе, мимоходом тронув амулет.