Лекарство для израненных душ

Проходит неделя, за ней вторая. Будто целая вечность. Никто не звонит и не пишет. Никто не пытается встретиться. Лишь один раз звонила Диана, чтобы узнать, что случилось между мной и Артемом. Я ответила, что его брат больше не нуждается в моих услугах. Минус один человек. По ночам мне снился Тимур, и хоть где-то я была счастлива. Я не хотела вставать по утрам, целый день ждала, когда обратно лягу спать, пила много успокоительных и не собиралась останавливаться. Пустота от одиночества разъедала меня изнутри. – Алина, улыбайся хотя бы гостям, – Марк делает мне замечание уже в третий раз. – Не хочу. – Это часть твоей работы. – Тогда уволь меня, – мне было плевать. – Алин, – он смотрит на меня с сожалением. – Иди работай. Мой взгляд привлекает светлая голова. За барным столиком сидит Артем. – Привет, – он опускает глаза. – Мы можем поговорить? Я молчу. – Прости меня. Я так жалею, что наговорил тебе всякие гадости. Я просто разозлился. Я так не думаю, правда, – он смотрит на меня щенячьими глазами. – Я такой идиот. – Это точно, – я все еще на него злюсь. – Мы можем поговорить? Это очень важно. О чем он хочет поговорить? О своих чувствах? Обо мне и Тимуре? Мне это не нужно. – Пожалуйста, – он смотрит на меня умоляющим взглядом. – Ладно, – вздыхаю я, – я скоро закончу. – Хорошо, я подожду. Можно мне воды? – Конечно. Через полчаса мы выходим на улицу. Не знаю, чего он хочет, я иду домой. – В общем, я узнал кое-что. Что случилось с тобой пару недель назад, – начинает Артем после долгого молчания. – Ты о чем? – О том, как тебе подсыпали какую-то дурь в чай и собирались увезти. – Диана рассказала? – я поражаюсь ее неумению держать язык за зубами. – Она случайно проболталась. Пришлось клешнями вытаскивать из нее информацию. Мне жаль, что с тобой такое произошло. Какие же они уроды. – Все же обошлось, – бесстрастно отвечаю я. Артем останавливается. – Что такое? – В тот вечер... Когда я хотел... Он медлит. Его руки дрожат. Вот черт. Я беру его за руку и иду к ближайшей скамейке. На улице почти никого нет. – Ты в порядке? – Да. Я хотел сказать... Помнишь этого брюнета? – Вадима? – я морщусь, когда в голове возникает его образ. – Забудешь такого. – Это был он, – Артем опускает глаза, его голос дрожит. Я не знаю, что мне делать. Я беру его ледяные руки в свои. – Что он сделал? – спрашиваю я шепотом. К горлу подкатила тошнота. Что бы я сейчас не услышу, это будет ужасно. – Он... Он изнасиловал... меня, – он шмыгает носом, из края глаз капает слезинка. Я чувствую, что меня вот-вот вырвет. По всему телу пробегает холод, волосы встают дыбом. Мозг отказывается воспринимать эту информацию. – Мне так жаль, – единственное, что я могу с трудом выдавить из себя. К глазам подступают слезы. Я обнимаю Артема. Что за чертов мир! Почему он так жесток?! Мы сидим так несколько минут. Артем отстраняется первым и вытирает слезы с лица. – Помнишь, ты говорила мне, что я могу заявить об этом? – он говорит очень тихо. – Я подумал, что мы можем вместе пойти в полицию. Ведь это может… может повториться снова. Я хочу сказать, – снова шмыгает носом, – что могут пострадать еще люди. – Да, ты прав. Но ты уверен в этом? – Только если пойдешь со мной, – неуверенно отвечает он. – Я с тобой. Что бы ты не решил, – я сжимаю его руки. – Спасибо. – Вот же дерьмо. Как ты держишься? – Ну, с тобой мне стало лучше, – он слабо улыбается. – А еще я узнал, что его кто-то сильно избил, да так, что он до сих пор лежит в больнице. Хоть кто-то дал ему по заслугам. В тот вечер, когда меня напоили, Тимур тоже врезал ему. Тимур. Он все время ходит с разодранными костяшками пальцев. Особенно в тот раз. «У тебя плохо получается делать вид, что тебе на меня плевать». Зачем он тогда приходил? Чтобы спросить про Артема. А еще знаю ли я, что с ним случилось. А он точно знал. – Я думаю, прежде чем пойти в полицию, надо рассказать остальным. Не про то, что случилось, а про то, что ты собираешься сделать. Мы собираемся сделать. Потому что, если начнут копаться в этом деле, могут всплыть другие дела, касающиеся Дианы, например. Или Тимура. – А ты права, – задумчиво произносит он. – Может тогда не стоит? – Эй, – я беру его лицо руками. – Она твоя сестра, и она поддержит тебя. Я уверена. Артем сомневается, это написано на его лице. – Ладно. В любом случае, надо с ними поговорить. – А ты не рассказывал ей? – Нет, но, кажется, после моих расспросов она начала догадываться. – Понятно, – я не могу найти слова, чтобы утешить его. В то же время я восхищаюсь Артемом. У него хватило сил и мужества не только, чтобы принять то, что с ним произошло, но и рассказать об этом людям. Мы молча сидим, держась за руки, каждый думает о своем. – Пошли домой? – спрашивает он через какое-то время, и мы дальше шагаем в сторону моего дома.