Кэсси Причер

      Утром его никто не разбудил, значит, родителям тоже пришло уведомление об освобождении от учёбы. Инкарнация проснулся около часу дня от нестерпимого желания посетить туалет. Неуверенно встал, обнаружив, что так и спал в тренировочных штанах, и посеменил в ванную, благо в мансарде у него была собственная. Там же мама обычно набирала воду для поливки растений в «зимнем саду». Сидя на унитазе, Инкарнация пытался вспомнить, когда в последний раз ходил в туалет. Не в понедельник точно. Ужас какой. Хорошо хоть в воскресную пересменку успел принять душ — Билли Джин разрешал использовать свой собственный — всё-таки, у него в команде были в основном девушки — с тем условием, чтобы было чисто. Но сейчас Инкарнация ощущал себя липким и затхловатым. В детстве он обожал подолгу мокнуть в ванне, забавляясь с корабликами, но после того, как в тринадцать у него начались те странные приступы, врач порекомендовал не злоупотреблять приёмом ванн: так ведь можно отрубиться и утонуть. Инкарнация встал, вышагнул из спущенных штанов и трусов и мрачно шагнул в душ, на ходу снимая футболку и распуская волосы. Никаких ванн больше. Душевая кабинка была не такой старой, как сам дом, но всё-таки старше Инкарнации. У Билли Джина всё было новым, с голосовыми настройками. Инкарнация прислонился к стенке, закрыв глаза, нашарил кнопку «гель» и без особых надежд ткнул. К его удивлению, кабинка тут же наполнилась ароматом клубники. Неужели всё-таки починили? Из-за дверей раздался приглушённый голос матери:       — Кэсси, всё хорошо?       — Да, мам! — крикнул он и, опомнившись, принялся намыливаться.       А вот вентилятор так и не заработал — отец каждый год приценивался к моделям из «Умного Дома» и говорил, что всё новое слишком дорого, а старое всё равно развалится через пару месяцев, ничего, можно и так, никто не умрёт. Инкарнация считал, что ему просто нравится смотреть картинки с техникой. Сейчас он по-быстрому обсушил волосы полотенцем, накинул халат, подобрал сброшенную одежду — отнести в стирку — и вышел в коридор. Мать стояла совсем рядом с дверьми, ждала его.       — Как ты?       — Ничего.       — Доктор Джойсли написал, чтобы ты несколько дней побыл дома. Давай одежду, я сама отнесу.       — Да не надо, я всё равно пойду завтракать, закину.       — Может, тебе лучше пока тут особо не ходить? Я принесу завтрак.       Её глаза смотрели на него снизу с каким-то особенным раздражающим выражением, полу-извиняющимся, полу-настороженным. Инкарнация неожиданно разозлился.       — Я же не инвалид! — и тут же попытался загладить вину: — Мам, ну правда! Видишь, сходил в душ, всё в порядке! Чего ты тревожишься?       — Просто я волнуюсь! — мамины глаза блеснули. Ну вот только слёз не хватало. Она вырвала из рук Инкарнации одежду и быстрым шагом пошла к лестнице. — У меня в два часа занятие! — крикнула, уже спускаясь. — А следующее в пять! Просто предупреждаю!       Инкарнация вздохнул, подошёл к перилам и прокричал в ответ:       — Окей! Но я ещё успею позавтракать! — после чего ему сразу расхотелось идти вниз. Он вернулся в комнату и достал заначенные чипсы и бутылку мангового фрутонада. Браслет показывал 13:29. До семи вечера была ещё целая уйма времени. Инкарнация надел старые очки и принялся искать себе модель поновее. И, может быть, хватит ещё на коллекционные фигурки.              Его разбудил настойчивый сигнал входящего «горячего» оповещения. Билли Джин: «Ты не забыл?» Странно как-то. Чего он так тревожится? Инкарнация обвёл затуманенным взглядом комнату и вдруг понял, что освещение переменилось — за наклонным потолочным окном уже стемнело. Очки отключились автоматически, когда он заснул. Инкарнация снял их и в панике посмотрел на браслет — 18:00. Нет-нет, так не пойдёт… А что, если кто-то заходил в комнату, пока он спал? Хотя мать, наверное, до сих пор разбирает какую-нибудь пьесу с учениками. Точно, сказала же, что в пять занятие. Инкарнация встал и оделся. Ещё раз посмотрел на окно — вроде бы, дождя не было. Заскочил в туалет, потом тихонько спустился вниз, прислушался. Из гостиной доносились звуки фортепиано — кто-то, сбиваясь, пытался сыграть материал для первогодок, наверняка новый ученик. Не похоже на завершение занятия… Инкарнация прошёл на кухню, соорудил себе огромный сэндвич с сыром и ветчиной и съел его, запив безлактозным молоком из «Миказ». Оставил на холодильнике записку: «Подышу воздухом. Буду рядом». Потом на всякий случай приписал: «Телефон отключил, ингалятор с собой». Ингалятор не слишком красиво выпирал из кармана «кенгурухи», но тут лучше перестраховаться. Набрал ответ Билли Джину: «Помню, приду, будь спок», — и выключил телефон. Осторожно вышел из дома, постаравшись закрыть дверь без шума, вывел велосипед из гаража. Трава во дворе была сырой, ветер быстро гнал тучи по небу, в разрывах между ними виднелось чистое вечернее небо. Инкарнация натянул капюшон, вышел за калитку и погнал по Кристина-стрит в направлении Докс-Ферри-роуд.       Внезапно он понял, для чего Билли Джин собирается поговорить с ним наедине. Речь явно шла о деньгах. Потому что тут и козлу понятно — Инкарнация куда круче, чем Двойной Удар и Сакура-тян, у которой и так денег куры не клюют. И уж конечно круче Минус Пять (потому она и была такой недовольной). Но при всех надо было показать, что доли равные, а уже потом, в частном порядке, восстановить справедливость.       Инкарнация, разогнавшись, лихо перемахнул через поребрик. Он чувствовал себя на удивление здоровым.              

***

             Калитка распахнулась, едва он соскочил с велосипеда. Браслет показывал 18:57. Инкарнация тщательно припарковал велосипед под навесом и прошёл к дому. Здесь тоже не успел авторизоваться — Билли Джин уже отпирал.       — Привет, заходи!       Они обнялись. Странное было ощущение — вроде бы, только вчера расстались, а Инкарнация уже успел соскучиться по этому дому, по удобному фиолетовому матрасу-мультиформу прямо посреди комнаты, по уютному цвету стен… Девушек видно не было, наверное, разошлись. Двадцатисантиметровые пиксельные иконки с нэками не спеша перемещались с одной стены на другую. Инкарнация улыбнулся — явно придумка Сакуры-тян. Билли Джин, обычно болтливый, пока молчал. Инкарнация снял кроссовки — обычный этикет геймеров — прошёл к матрасу и опустился, упершись спиной в выросший сзади матрасный горб, подогнув одну ногу и вытянув другую. Ему было хорошо и спокойно.       Билли Джин сделал к нему несколько шагов, резко свернул, кинулся к столику, взял картонную коробку с остатками пиццы и только после этого сел рядом.       — Пиццу?       Инкарнация взял узкий, подвялившийся на воздухе кусок с грибами и оливками, скатал его в рулетик и сунул в рот. Билли Джин подождал, пока он прожуёт и проглотит. Что-то в координаторе ощущалось непривычное — не просто напряжение, а ещё что-то, Инкарнация пока не мог сообразить.       — Как вечер? Как предки, всё нормально?       — Да. Спасибо за отмазку, я и понятия не имел, что наша школа сотрудничает с «Бонд Хаус», это же Портленд! — Инкарнация рассмеялся, но Билли Джин только нервно улыбнулся, потом хлопнул себя по коленям и развернулся к Инкарнации:       — Вот что! Тут… куча новой инфы поступила.       — Что за инфа? Новая игра?       Билли Джин криво улыбнулся:       — Можно сказать и так. В общем…       Инкарнация вдруг понял, что добавочных денег не будет. Может быть, именно это хотел обсудить Билли Джин? Что всё как обычно на пятерых поровну…       — Бери ещё пиццу! — Координатор опять протянул коробку, но там оставались уже только обгрызенные кем-то корочки и крошки, и Инкарнация покачал головой.       — Честно, не знаю, как сказать. — Билли Джин, не глядя, выудил корочку и машинально начал её грызть. — Тебе ведь нравилось работать в команде? В этой команде, «Нэкосёрф»?       Инкарнация обратил внимание на то, что о нём говорилось в прошедшем времени. Он сглотнул неприятный комок в горле и молча кивнул. Билли Джин догрыз корочку и принялся за другую.       — Мне тоже нравилось. Несмотря на то, что у меня свои правила и…       — Это Минус Пять? — наконец, смог произнести Инкарнация. — Это Лоретта?       Билли Джин коротко рассмеялся, махнул рукой:       — Нет, конечно! Хотя она мне тут сказала, что чувствует себя дерьмом, потому что вышла из игры, а ты всё сделал за неё… И что не может пока собраться и поблагодарить тебя.       — Да ладно… Тогда в чём же дело? Ты хочешь нас распустить?       Может быть, Билли Джин так и вызывает каждого по отдельности, чтобы объявить о своём решении? Потому что боится, что если игроки буду протестовать и уговаривать все вместе, то он не устоит?       — Нет, «Нэкосёрф» я не хочу распускать. — Теперь координатор отложил коробку. — Я тебе сказал про инфу. Те парни из «Фронта Один», были здесь вчера, помнишь?       — А я думал, мне это приснилось, — пробормотал Инкарнация, запрокидывая голову на импровизированную «спинку» матраса и глядя в потолок. Пиксельные нэки были и там.       — Они сказали, кое-кому понравилась твоя тактика, — продолжал Билли Джин. — Предложили сдать тебя в аренду или передать на постоянку.       Инкарнация оторвался от созерцания потолка и удивлённо посмотрел на Билли Джина. Но тот, похоже, и не думал шутить.       — Я сказал, что не сдаю никого и никогда. Ни в какие аренды. Либо мы работаем все вместе, как единая команда, либо… — он помотал головой, не окончив фразы, поднялся и принялся ходить по комнате туда-сюда перед матрасом. Инкарнация ждал.       — Короче, вот что. — Координатор остановился прямо перед ним и смотрел теперь сверху вниз. — Тобой заинтересовался Китайчик.       Полумифический ник вызвал у Инкарнации синестезию — как будто в комнату вместе с этим словом проник ярко-голубой всполох. Может быть, именно его он увидел на горизонте вчера, во время приступа? Инкарнация нашарил в кармане «кенгурухи» ингалятор, вытащил и вдохнул. Кажется, вовремя. Перед ним снова стоял Билли Джин.       — Чёрт, не знал, что у тебя проблемы…       — У меня нет проблем. — Инкарнация убрал ингалятор обратно. — Значит, Китайчик. — Он слышал свой голос словно со стороны. — И сколько за меня предлагает?       Билли Джин опустился на корточки и внимательно посмотрел ему в глаза. А потом назвал сумму.