Кэсси Причер

      Он неплохо выспался и проснулся как-то очень естественно сам собой. Браслет показывал 19:20. Инкарнация молча и хладнокровно зашёл в ванную, поплескал себе воды на лицо, воспользовался туалетом и впервые за день почистил зубы. Потом вернулся в комнату, переоделся, ни на минуту не задумываясь, в тёмно-коричневые, с зеленоватым отливом, штаны-комбаты. Поверх более новой, не домашней пока, «заморозочной» футболки натянул вчерашнюю чёрную «кенгуруху», сунул ингалятор в карман, собрал волосы в «гульку» на затылке. Как ни в чём не бывало спустился вниз. Мама тут же вышла из гостиной:       — Кэсси, долго не катайся. Вечером обещали ливень.       Он даже не обернулся на её голос.       — Я успею до ливня. Подышу воздухом. Ингалятор со мной.       Застегнул кроссовки, направился к дверям.       — Не сутулься! — крикнула мама вслед.       Инкарнация уже спускался по крыльцу.              — Давай, гони на Элм-стрит, — прошептал Инкарнация велосипеду, синхронизировал навигатор с браслетом, а потом выключил телефон.       К нужному дому он подъехал без одной минуты восемь. Велосипед проиграл в ухе короткие фанфары, сообщая, что цель достигнута. Инкарнация соскочил на землю перед калиткой, и она, так же как у Билли Джина, распахнулась сама собой. Впрочем, какое-либо сходство кончилось, едва начавшись. Во дворе то ли велись строительные работы, то ли он использовался как склад — повсюду лежали непонятного назначения упаковки с заводскими голограммами, длинные и покороче, оставляя лишь узкую тропинку, ведущую к крыльцу. Дом был не такой новый, как у Билли Джина — по крайней мере, внешне — но и не старьё, как у семьи Инкарнации. Десять или двадцать лет, сложно сказать точно. Инкарнация знал только, что подобные модели можно было увидеть в старых маминых подписках, которые она до сих пор бережно хранила, надеясь, что со временем — кто знает? — удастся расстаться с военным милтоновским кошмаром. Инкарнация тщательно пристегнул велосипед и поднялся на крыльцо. В свете фонарика над входом разглядел, что дом покрыт дорогой мимикрирующей краской, чувствительные к освещению частицы постоянно двигались — почти неуловимо для глаза, но всё-таки заметно. Неприятное ощущение, почти как мерцающая скатома. Дверь, так же как калитка, раскрылась сама, Инкарнация вошёл в дом и замер. Быть может, если бы он не принял раньше те таблетки, он бы удивился. Но сейчас открывшаяся картина предстала перед ним как нечто само собой разумеющееся, и он остановился лишь потому, что не знал — можно ли пройти дальше в обуви, или нужно её снять, как это было заведено у Билли Джина.       — Проходи, садись! — словно в ответ на его мысли раздался голос. Инкарнация повернул голову и, вроде бы, узнал одного из тех парней, с косичками и татуировкой «Фронта Один», расположившегося на кожаном диване. Сейчас на нём был чёрный тренировочный костюм с полосками по рукавам и штанинам, вроде бы, от «Адидас», на ногах — белые носки из «Спортс», так что Инкарнация сделал вывод, что геймерский этикет действует и тут. Татуированный явно геймил — на нём были новые обтекаемые очки, пальцы в игровых кольцах быстро двигались, выбирая команды, на Инкарнацию он больше не обращал внимания. Чувствуя себя так, будто уже несколько лет живёт в этом доме, Инкарнация прошёл через короткий холл, пересёк пространство комнаты и опустился на дальний от татуированного край дивана. Тут, всё-таки, было здорово. И очень необычно. В интерьере чувствовалось что-то старомодное, даже историческое — пол из широких тёмных досок, кожаный диван и кресла; низкие, вроде как каменные, столики для периферии; кирпичные стены, украшенные трофеями, как в третьей части «Клинков Морайи», которая в лесу, и роскошной голограммой «Фронта Один» — алое пламя охватывает череп. Сверху опускались на чёрных цепях канделябры. В углу стояла совершенно потрясная ростовая фигура сира Ульриха из «Сидонии» — доспехи выглядели по-настоящему тяжёлыми, а в щели шлема светились жёлтые глаза. Инкарнации до этого в голову не могло прийти, что сир Ульрих может так хорошо вписаться в реальность «Клинков Морайи». Было тихо и очень уютно, приятно пахло кофе. Инкарнация закрыл глаза. Спать ему не хотелось, но здесь он чувствовал себя в безопасности. Да и сир Ульрих тут…       Диван прогнулся под чьим-то весом. Инкарнация открыл глаза и увидел, что к первому геймеру присоединился второй, тоже, вроде бы, знакомый, в таком же чёрном тренировочном костюме с полосками. Чтобы не мешать, он решил пересесть в кресло. Даже если сейчас его попросту вышвырнут на улицу, он всё равно провёл здесь несколько прекрасных минут.       — Чёрт! — выругался второй геймер. Потом, не снимая очков, обратился к Инкарнации:       — Бери очки и вóды, подключайся! — он указал на ближайший столик. Инкарнация не стал спорить, быстро надел кольца и очки.       — Садись сюда, вместо Сая.       Татуированный поднялся, уступая место Инкарнации.       Инкарнация сел, ощущая нагретую чужим задом кожу дивана, активировал обзор. И оказался в незнакомой игре.              В уголке светилось время — 20:06 — он тут же его отодвинул, внизу располагалась «легенда», где вёлся счет набранных очков. Сейчас Инкарнация падал. Чем-то это напомнило ему «Небесный Подряд», но как будто более военизированное. Справа раздался голос второго игрока:       — Выруливай, я в красном «Соколе», мы берём вон того «Альбатроса».       — Живым?       — Конечно! Мёртвый он нам ничего не расскажет! Давай, резче!       Инкарнация вырулил. Они неслись по небу огромного мегаполиса, лавируя между небоскрёбами. Скорость была почти на пределе того, о чём Инкарнация имел собственный геймерский опыт (в том же «Небесном Подряде»). «Альбатрос» впереди выпустил облако маскировочного тумана, Инкарнация тут же взял вверх, едва не врезался в полицейскую «Муху», но в последний момент ловко уклонился. Одновременно с этим он пытался постичь данные из «легенды» — очки давались в том числе и за «чистые» манёвры. Следующим внезапным препятствием стал разъярённый птеродактиль, которого Инкарнация принял сперва за горгулью на вершине одного из домов. Красный «Сокол» мелькал на параллельной дорожке, «Альбатрос» всё так же нёсся впереди…              …Инкарнация снял очки и со стоном откинулся на спинку дивана. Он чувствовал себя униженным и злым. Стащил через голову «кенгуруху» — после игры было жарко.       — Ну что? — Геймер, которого звали Сай, присел на краешек столика напротив и попеременно смотрел то на Инкарнацию, то на своего напарника.       — Ушёл, — сумрачно ответил тот.       — Судя по времени, вы его неплохо загнали.       — А который час? — встрепенулся Инкарнация.       — Две минуты одиннадцатого.       — Чего? — Инкарнация даже сел прямо. Он уже забыл, где находится. Это же не «Нэкосёрф»…       — Ну вот как-то так, — пожал плечами Сай. — Хочешь есть?       — Наверное.       Не тот сейчас был момент, чтобы думать об опоздании домой.       — Идём тогда. Весп? — обратился он ко второму геймеру. Тот потянулся, хрустнув суставами.       — Не откажусь.       Они встали и направились к замковой двери — тяжёлой, в металлической броне с массивными заклёпками. Икарнация представил, что за ней будет скрываться тёмная кухня с низким сводчатым потолком, откуда свисают пучки сушёных трав и окорока, и где у дальней стены в огромном очаге булькает котёл… Короткий коридор привёл их на светлую современную кухню. Там все трое сели за большой стол и взяли по куску вкуснейшей пиццы «Двойной размер» с ветчиной. Инкарнация не успел ещё проглотить то, что откусил, как к ним присоединился четвёртый участник.       — Веспера и Сая ты уже знаешь. Я Китайчик, — представился он.       Кусок медленно пополз по пищеводу. Инкарнация потянулся за стаканом фрутонада и сделал большой глоток.              Китайчик не был таким, каким он себе его представлял. Не являлся женщиной, не походил на Старейшину из «Легенд Зузуки» и, если уж на то пошло, был почти полной противоположностью Билли Джину: высокий, даже выше Инкарнации, совсем не худой, даже можно сказать мощный, с короткими белыми волосами и очень белой кожей, а раскосые глаза бирюзовые, с радужками без зрачков (или это были зрачки без радужек?), ужасно дорогие на вид. Жутковато было оттого, что не понятно — видит он этими своими глазами что-то или нет, а если не видит, то как тогда… Вообще, если что-то и могло объединять Китайчика с Билли Джином, то это, наверное, небольшая бородка, но даже она у Китайчика смотрелась как-то по-другому — может быть, потому, что лицо у него было круглым, а не острым, как у Билли Джина. Да и вообще не было искрящей биллиджиновской живости. Китайчик казался спокойным и непрошибаемым, как Будда с иллюстрации к мировым религиям. К тому же, он явно был постарше, лет, может, двадцати пяти даже. Голос — мужской, глубокий, но негромкий.       Инкарнация ждал ещё каких-нибудь слов, но Китайчик молчал, взял добрую четвертушку пиццы, сложил пополам и принялся жевать. Надо ли представляться? Но он и так знает, кто такой Инкарнация… Или, может быть, надо рассказать про игру? Но успеха там тоже не было…       — Говёный «Альбатрос» ушёл над Лимой! — радостно провозгласил Веспер. Сай сделал вид, что поперхнулся.       — Лима, Перу? — уточнил Китайчик без выражения.       — Ага. — Веспер впился ровными белыми зубами в пиццу.       Некоторое время все жевали молча. Инкарнация от волнения ел медленнее всех, постоянно запивая фрутонадом: он боялся, что какой-нибудь кусок всё-таки застрянет в горле. Когда Веспер и Сай взяли себе ещё, жестом предлагая и ему, Инкарнация замотал головой. Тут с одним справиться бы. Наконец, он догрыз корочку и окончательно допил остатки фрутонада. Это совсем не походило на то, как проходили послегеймовые посиделки в «Нэкосёрф», когда все валились в одну кучу, смеялись и делились впечатлениями. Инкарнации показалось, что Веспер и Сай ждут какого-то сигнала — они частенько переглядывались между собой, поглядывали и на Китайчика, но тот был спокоен, как танк.       Инкарнация мельком глянул на браслет. 22:28, да что же это… Не зная, как себя повести и что делать дальше, он кашлянул и встал. Все головы тут же повернулись на него.       — Мне… мне пора домой, — наконец смог произнести Инкарнация. Китайчик вопросительно посмотрел на Сая, тот отодвинулся от стола вместе с табуретом.       — Дождь прекратится в одиннадцать, даже чуть позже. Сейчас ливень семь баллов из десяти. Ты, — он ткнул в Инкарнацию пальцем, — сейчас пережидаешь дождь в «Миказ», куда заехал за своим любимым мороженым, так как думал, что два дня подряд мама его тебе покупать не станет.       Инкарнация покраснел и опустился на табурет.       — Сай подключил бот к твоей переписке, — милостиво пояснил Китайчик.       — Да, он генерирует на основе прошлых данных твои адекватные ответы маме. — Сай ухмыльнулся. — Для пущей убедительности ты повстречал в «Миказ» свою одноклассницу Лоретту Родригес, так что мама много спрашивать не будет.       — Ой, нет, — пробормотал Инкарнация. — Только не Лоретта…       — У тебя больше всего контактов именно с ней.       — Они геймятся вместе, — вставил Веспер. — И с Двойным Ударом.       — Уже нет, — покачал головой Инкарнация. Ему было неприятно, что о нём знают столько личного, а он об этих ребятах не знает почти ничего.       — Верно. — Китайчик посмотрел на него долгим непонятным взглядом. — Значит, ты решил?       — Что решил?       — Оставить «Нэкосёрф», прийти сюда.       — С моей точки обзора это немного не так выглядело. — Он снова поднялся и даже, вроде бы, расправил плечи. — С моей точки обзора вы меня пытались купить.       Ну всё, теперь его точно выставят. Ещё и в дождь.       — Но ты всё равно здесь, — мягко сказал Китайчик. — Пойдём, поговорим в более приятной обстановке. Тут слишком светло.       — Свет можно убавить. — У Инкарнации дрогнул голос, и Веспер с Саем фыркнули.       — Пойдём. На кухне только домохозяйки разговаривают. Идём. — Китайчик поднялся, обнял Инкарнацию за плечи и повёл прочь, но не в геймовую, а свернул в неприметную боковую дверь узкого коридорчика не доходя до «замкового» входа. Обнимающая рука была тёплой и тяжёлой. Они вошли в небольшую комнату — меньше даже кухни — тёмную, с неожиданно не занавешенным круглым окном, за которым ливьмя лил дождь. Стены, реагируя на движение, тут же прорезались красновато-золотистыми трещинами, стало светлее.       — Присаживайся. — Китайчик подтолкнул Инкарнацию к низкому, в крупный пупырышек, диванчику из поглощающего свет чёрного бархата. По крайней мере, на ощупь это было похоже на бархат. Инкарнация сел, Китайчик опустился рядом, поджав по-турецки ноги, развернувшись всем корпусом к нему. Подумав секунду, Инкарнация отразил его позу. Бледная кожа Китайчика в слабом свете казалась лунно светящейся, странные глаза поблёскивали.       — Ну что, достаточно света?       — Можно чуть больше, — предложил Инкарнация. Китайчик махнул рукой, увеличивая интенсивность. Теперь его кожа отливала золотом. — Спасибо.       Пожалуй, здесь было даже уютнее, чем в геймовой.       — Если у тебя есть вопросы — задавай, — сказал Китайчик и вновь превратился в иллюстрацию к мировым религиям.       — Что, просто спрашивать можно?       — Смотря, что спрашивать.       — Это проверка такая?       — Если хочешь так считать.       — Эта игра, в которую мы с… Веспером геймились… Что это было?       — «Эриал Глорис». Доступна пока только в узких кругах. Бета-тестинг. — Китайчик не улыбнулся.       — Её кто-нибудь проходил?       — Её уже начал проходить ты. Вместе с Веспером, Саем и мной. Хотя Сай потом отключился, чтобы уладить твоё алиби.       Инкарнация понял, что сидит с открытым ртом и захлопнул его, щёлкнув зубами.       — Ты тоже геймился? Здесь, что ли? — Он похлопал по дивану ладонью.       — Координировал, по крайней мере, первые полтора часа. Финал ваш не застал уже. Да, здесь. Не люблю открытых пространств. Погоди. — Китайчик опустил глаза и провёл пальцем по браслету. — Дождь скоро закончится. У нас ещё минут двадцать есть. Можешь уйти, а можешь остаться.       — Я… — Инкарнация замялся. — Я наверное пойду всё-таки.       — Тебе ведь не надо в школу до понедельника. Сай подгонит какую-нибудь отмазку, раз уж для твоих родителей гейминг не прокатывает.       — «Бонд-Хаус» два раза подряд не сработает.       И снова это непроницаемое лицо и странный долгий взгляд.       — Ты задал все вопросы, какие хотел?       — Вы — «Фронт Один»?       Китайчик чуть улыбнулся.       — Нет. Мы часть «Фронта Один» и мы не одни такие.       — Тогда кто вы?       — Это ты узнаешь сам со временем.       — Вы… Не могу поверить, что я теперь здесь! — наконец, смог хоть как-то выразить свои эмоции Инкарнация. — Здесь так круто!       — Да, здесь круто. — Китайчик снова был серьёзен. — И тебе придётся поверить.       Он отвернулся к окну. Инкарнация проследил за взглядом и понял, что дождь пошёл на убыль. Они немного поговорили о «Заморозке» (поводом стала футболка Инкарнации), до тех пор, пока не остались только срывающиеся с деревьев и крыш капли. Можно было ехать домой.       Китайчик молча провёл к дверям; высокий, в жемчужно-сером «Адидасовском» костюме и белых таби, со своими белыми волосами и бледной кожей он казался существом, которое прополоскали в отбеливателе. Ни Сая, ни Веспера Инкарнация не увидел. «Кенгуруха» валялась на кресле, кроссовки одиноко дожидались возле дверей.       На крыльце они простились, Китайчик опять стиснул плечи Инкарнации, пожелал ему хорошей дороги домой. Инкарнация уже было начал спускаться, но вдруг вспомнил главное:       — Мне… прийти сюда завтра? Или когда нужно?       — Завтра после трёх.       — Дня?       — Да. Приезжай. И рассчитывай на то, что возвращаться будешь не раньше, чем сегодня.       — О. Хорошо. До завтра!       Инкарнация прокрутил код, отстегнул велосипед, провёл его по узкой тропинке между мокрых упаковок (интересно, что это?) и вышел за калитку. Он решил не оглядываться, но почему-то чувствовал, что Китайчик смотрит ему вслед. Дождя больше не было.