Кэсси Причер

      Он не мог спать и решил тихонько пройти одну из первых версий «Заморозки», эта гейма всегда его успокаивала. И на фиг Дэйла с его предписаниями. Вряд ли будет хуже, чем то, что с ним уже происходило. Инкарнатос приятно аутентично принял его внутрь своей сущности и щедро делился точкой обзора. Просто и привычно, никаких чудовищных джунглей «Ама Зоны», никаких пируэтов в небесах над неизвестными городами… Никакого мирового уровня — всё локально и не выходит за пределы спальни Инкарнации. Около двух часов ночи в ухе чпокнуло сообщение от Китайчика, его аватар был в спокойном зелёном ореоле. Инкарнация хотел было удалить, не читая, но опомнился, вывел на экран.       «Не спишь? Как ты?»       «Не сплю. Жив», — набрал Инкарнация ответ. Китайчик стукнул в видеоразговор, пришлось переключиться на внешнюю камеру, такая как раз была вделана в Огневой Диск фигурки Инкарнатоса. С сожалением Инкарнация понял, что старая «Заморозка», как прежде, уже не действует. А вот Китайчик до сих пор…       Вид у координатора был вовсе не сонный, выражение лица — безмятежное, как обычно. Задний план терялся в темноте.       — «Альбатрос» сегодня вышел из игры.       Инкарнация даже выпрямил спину.       — Это как?       — Тебя не было, думаю, поэтому. За сегодняшний день рейтинг упал на восемьдесят процентов, многие отписывались, что следят именно за вашим поединком.       Всю эту кошмарную информацию Китайчик выдавал своим обычным спокойным голосом.       — Завтра тебя ждать?       — Я… это… в смысле?       — Ситуация нестабильная, сейчас переломный момент. Всё или ничего. Дэйл сказал, что ты должен быть в норме. Когда я его прижал.       — Да я никогда не в норме! — тихо взорвался Инкарнация. Часть сознания оставила фразу про «прижал» для дальнейшего обдумывания. Неужели доктор блефовал с самого начала?       — Поэтому твоя точка обзора дорого стоит. — Китайчик наконец позволил себе чуть улыбнуться.       — Не понимаю! — простонал Инкарнация.       — Я тебе объясню. Завтра. После игры. Это приватный разговор. Лучше попробуй поспать. — Китайчик прислушался к чему-то. — Погоди, Дэйл хочет выйти на связь. Голосовую. Примешь?       — Да куда мне деться, — буркнул Инкарнация. Рядом с Китайчиком засветилась аватара доктора — иероглифическое переплетение линий на розовом фоне и золотой карп, всё в гневном красном ободке.       — Кэсси, какого чёрта ты уехал? — прошипел Дэйл. На заднем плане слышались другие голоса, наверное, доктор вернулся к работе.       Инкарнация вздохнул и удержался от желания закатить глаза — координатор-то всё-таки видит.       — Проснулся и поехал домой, — лаконично ответил он. Спокойствие.       — Молодец! — Дэйл не удержался от сарказма в голосе. Инкарнация промолчал. Доктор, по-видимому, выпустил пар, поскольку дальше продолжил уже спокойнее:       — Как себя чувствуешь?       — Да как обычно, — пожал плечами Инкарнация. — Ничего нового.       И тоже решил съязвить:       — Депрессия. Потеря смысла жизни. Мне тут говорят спать, а я не могу.       — Я тоже не сплю. У тебя П-6 остался ещё?       — Кажется, да.       — Если есть, можешь сейчас принять три гранулы с интервалом в двадцать минут. Это час займёт, но после этого точно заснёшь. Если только специально себя тормошить не будешь.       — От скуки засну, ага, понял.       — Только не геймись сейчас.       — Типа энергию до завтра приберечь? — прищурился Инкарнация.       — Типа нервы поберечь, — отозвался Дэйл. И отключился.       — Насчёт энергии тоже актуально, — кивнул Китайчик. И замолчал, глядя на Инкарнацию, как будто пытался передать что-то телепатически через беспроводную связь. Инкарнация уже было решил отключиться, но координатор, не меняя своего обычного выражения лица, вдруг сказал:       — Приезжай сейчас. Можешь?       — Так… два часа ночи…       — Не можешь?       — Почему? — Инкарнация оглядел свою уютную комнату, поднял глаза к мансардному окну над головой, за которым была тёмная осенняя ночь. — Могу.       — Хорошо. Жду, — сказал Китайчик и отключился. Вечно последнее слово за ним. Инкарнация снял очки. Ехать никуда не хотелось. Наоборот, после опрометчиво данного обещания начало потихоньку клонить ко сну. С другой стороны, ничего не держало его дома — родители всё равно спят — а ситуация с «Эриал Глорис» была очень уж необычной.       Инкарнация встал, тихонько оделся, подвязал волосы банданой и вышел из комнаты. Дом ощущался таким, каким бывает только глубокой ночью — словно запертый шкаф, не совсем живым, не совсем мёртвым. Если найти нужную дверь, то можно попасть в Нарнию. Инкарнация осторожно спустился по лестнице, постоял внизу — тихо. Взял кроссовки в руки, подошёл к двери. С утра она покажет, что её открывали в 2:14 ночи. Может быть, его отец и примирился с тем, что сын зарабатывает больше, чем он — причём зарабатывает каким-то невероятным способом, который и работой назвать сложно — но насчёт дисциплины до совершеннолетия был непреклонен. Его тоже можно понять — в городе, конечно, тихо, но мало ли что может произойти. В Хайесвилле недавно пропала девушка. Инкарнация запоздало вспомнил, что с ней, вроде бы, общалась Лоретта. Нет, через дверь лучше не выходить…              Потом он иногда вспоминал о своём ночном бегстве, вспоминал с удивлением, как будто видел это всё со стороны — было оно или нет? Никогда прежде он такого не делал. И потом тоже. Впрочем, за «потом» Инкарнация уверен не был.              С кроссовками в руках он вновь бесшумно поднялся по лестнице. Прошёл по коридору мимо своей спальни (на двери — объявление: «Не будить!») и дальше, к маминым насаждениям. Когда они только переехали в этот дом и любопытный Кэсси — тогда ещё не Инкарнация — лазал по всем углам («как таракан», как сказал тогда отец), он приметил удобный карниз, тянущийся вдоль всей надстройки над первым этажом. Если по нему добраться до крыши гаража, то там уже делать нечего спуститься вниз. Вроде бы, кто-то из взрослых говорил, что внутри этого карниза проходят трубы к кислородным резервуарам в подвале, но мать смеялась и отвечала, что ничего подобного Милтон делать бы не стал. Инкарнация вошёл в оранжерею, открыл вентиляционное окно в стене (им пользовались только в тёплое время года), и выбрался наружу. Карниз был узким, но места, чтобы поставить ноги, хватало. К тому же, Инкарнация, по счастью, не страдал боязнью высоты. Прикрыв окно, он начал медленно пробираться в бок, мелко переставляя ступни и упираясь растопыренными пальцами о стену. Ночь была ясной, но двигаться всё равно было не слишком удобно. Через несколько метров Инкарнация не выдержал и захихикал — он собирается сбежать из дома в половину третьего ночи и даже не ради девушки! А если бы шёл дождь? Грёбаный Фрэнк Тёрнер, вот он кто… Пытаясь подавить нервный смех, Инкарнация едва не оступился и после этого добавил бдительности.       Когда он наконец добрался до крыши гаража и максимально осторожно спустился на крышу, он был весь мокрый от пота и напряжения. Пришлось минутку посидеть, чтобы отдышаться и унять дрожь в коленях. Затем — вниз. Ещё несколько секунд Инкарнация прислушивался к ночным звукам, но ничего тревожного не услышал. Чёрт, велосипед в гараже, а там дверь тоже непременно просигнализирует, что её открывали! Инкарнация замер в нерешительности. А потом всё-таки осторожно открыл гараж, отвязал велосипед — пришлось взять старый, потому что новый был припаркован на видном месте — обнулил счётчик, к которому отец относился не столь трепетно, как к тому, что был во входной двери дома, снова всё закрыл и пошёл к ограде за домом. Там был его тайный ход, которым Инкарнация не пользовался уже лет семь, но знал, что его так и не нашли — расшатавшееся звено в ограде. Сперва он пропихнул туда сложенный велосипед, затем, с трудом, пропихнулся сам.       — Ну и нагуляли вы, сэр, за семь лет, — пробормотал Инкарнация, выбираясь из зарослей увядающих трав. Какие-то мелкие зверьки кинулись врассыпную. Похоже, он потревожил семейство карликовых кроликов. Или они живут в пустыне? Инкарнации не хотелось думать, что это могли бы быть крысы. Он обошёл родное гнездо, выбрался на дорогу, выключил телефон, разложил велосипед и покатил на Элм-стрит.       Через пару кварталов ему опять стало невероятно смешно, хотя, если подумать, то и грустно тоже, потому что Инкарнация совершенно не мог представить, что он делает что-то подобное ради Сакуры-тян.              Хотя Инкарнация и уверял себя, что ночной Сейлем — это почти то же самое, что вечерний Сейлем, а тот — почти то же самое, что дневной, просто освещение другое, органы чувств воспринимали окружающую реальность иначе. Большинство домов и правда были погружены в сон, улицы были тихими. Может быть, где-нибудь в центре или наоборот, на окраинах, сейчас всё было совсем по-другому — кипела своя, особенная, ночная жизнь, работали клубы и редкие круглосуточные заведения или же шли бои против одичавших собак не на жизнь, а на смерть, но улицы районов, по которым катил Инкарнация, напоминали глубокое дно океана: на поверхности может бушевать буря, но здесь всегда спокойно и глухо. Вместе с тем, как бы синхронизируясь с миганием «фиксаторов», откуда-то слабо, но настойчиво пробивались сигналы об угрозе. Инкарнация, который начал этот вечер — хотя прошло, должно быть, уже как минимум несколько лет — с ругательств в адрес Китайчика, драки с доктором и расстройства по поводу собственной никчёмности, всё ещё был немного взвинчен. По крайней мере, неубранное кем-то из горожан хэллоуинское пугало за невысокой оградой показалось ему настоящим чудовищем, наблюдающим за его ночным бегством. Инкарнация едва не упал с велосипеда и от неожиданности шарахнулся на противоположную полосу автотрассы, в следующее мгновение уносясь далеко вперёд, и только потом сообразив, чего именно испугался.       — Ублюдок! — тихо выругался он и на ходу показал оставшемуся позади пугалу средний палец.       На Уоллес-роуд ночь как будто отступила — здесь ярко светили фонари, но всё равно было подозрительно тихо. Потом его обогнала череда машин — несколько обычных, пассажирских, несколько грузовых — и опять стало тихо и пустынно. Инкарнация обернулся, выехал на середину дороги. Пустота, свобода, ночное небо, дорога… Он даже отпустил руль на некоторое время. Почему ему раньше не приходило в голову кататься по ночам?       В конце концов он свернул на Бассет-стрит, быстро проехал начало Элм-стрит и оказался возле ограды «Замка».       Со вчерашнего вечера как будто и правда минули годы. Калитка распахнулась, Инкарнация привычно вкатил велосипед во двор, прошёл по дорожке к крыльцу, пристегнул его там, а сам взбежал по ступенькам к следующей, ожидаемо раскрывшейся, двери; скинул кроссовки в холле, по-свойски пересёк тихую игровую зону. Даже сир Ульрих как будто спал и светил из-за забрала своими жёлтыми глазами едва-едва. Голос Китайчика раздался прямо в ухе, по встроенной связи:       — Поднимайся наверх.       Инкарнация вздохнул. Все наиболее важные — в том числе по стратегии — разговоры велись у них обычно либо в «малой геймовой», либо, в самом крайнем случае, на кухне. Но там уже не очень серьёзно. А наверху? Это что-то новое! Хотя, оборвал себя Инкарнация, я так рассуждаю, как будто действительно знаю Китайчика, а очень может быть, что это не так.       Он прошёл по направлению к кухне, открыл неприметную дверь и поднялся по винтовой лестнице наверх. Сейчас здесь было даже уютнее, чем несколько часов назад: помещение освещалось мягким медовым светом, было как-то по-особенному тихо и спокойно. Одна из дверей справа была открыта, и Инкарнация обнаружил за ней комнатку — не ту комнатку, где он уже бывал, и где стояла «коробка для сломанных игрушек», а соседнюю. Там на полупрозрачном матрасе-мультиформе Буддой восседал Китайчик, освещение было, как, наверное, глубоко в джунглях в сумерки — сине-зелёное, примерно как у самого Инкарнации дома, в стенах временами лениво проползали, замирали, неожиданно скользили дальше бирюзовые огоньки. Глаза Китайчика тоже были парой этих огоньков, Инкарнации показалось, что они вот-вот тоже убегут куда-нибудь, но нет — координатор смотрел на него, не моргая.       — Как себя чувствуешь? — спросил он наконец. Инкарнация, помявшись, подошёл поближе. — Садись. — Китайчик хлопнул по матрасу рядом с собой.       — Да не знаю, — откровенно признался Инкарнация, присаживаясь. — Вроде бы, должно было быть плохо… но не очень.       — Потому что Дэйл — гений, — сказал Китайчик без выражения. Инкарнация только промычал неопределённо в ответ. — Тем не менее, я выяснил историю с «Трисемекс» на этот раз.       У Инкарнации вдруг похолодело внутри.       — То есть?       — Эшли, — лаконично сказал координатор. Помолчал, ожидая реакции, но Инкарнации было нечего сказать: он пока что не мог поверить в то, что только что услышал. — Чтобы ты понимал…       — Но зачем? — выдавил Инкарнация.       — Противозачаточное. Думал, ты знаешь.       Инкарнация молчал, переваривая услышанное. И ведь логично… Но что-то здесь не сходилось. Он сам не заметил, как начал дрожать.       — Скан сказал, что «успокоительное», — пробормотал он. — Там тот же П-6 в составе…       — Кэсси, — начал Китайчик, но Инкарнация его перебил:       — Чёрт, я вообще не думаю, что это из-за «Трисемекса»… — Он чувствовал, будто идёт по очень тонкому льду. Где-то рядом правда. Где-то очень близко…       — Кэсси, я знаю твою историю с «Трисемекс»… — В голосе у Китайчика впервые появилось что-то похожее на опасность.       — Но это только теория! С чего ты решил, что Дэйл прав? Он сам… он сам не верит в это! Потому что это хрень собачья! И «Грета» тоже! Это всё только тыканье пальцем, а я не подопытная крыса! — Инкарнация не заметил, как перешёл на крик. Координатор не отшатнулся, только удержал его за плечи, как обычно, внимательно вглядываясь в лицо. Как будто видно что-нибудь в этом джунглевом освещении.       — Теория остаётся рабочей, пока подтверждается. Может быть, ты прав. Может быть, прав Дэйл. Время покажет, — сказал Китайчик и продолжил несколько более мягким тоном:       — Я не обещал, что будет легко. Гейминг — это территория риска. Всегда таким был и, наверное, останется.       — А что, игроки никогда не подводят? — Инкарнация хотел съязвить, но вышло жалко, он до сих пор дрожал, сам не понимая, почему — из-за гнева или отчаяния, а, может, от усталости и разочарований.       — Мои — нет.       Китайчик слегка нахмурился, а когда заговорил снова, то таким тихим и низким голосом, что Инкарнации пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова:       — Я думаю, ты действительно нравишься Эшли. Это и стало вашим «слабым звеном». Когда двое настолько увлечены друг другом, это может плохо влиять на концентрацию…       — Но… у Сая и Веспера тоже девушки… — Инкарнация невольно понизил голос. — В «Нэкосёрф»… Минус Пять и Билли Джин…       «А ещё ты и Дэйл», — подумал он, но тут же усомнился — а вдруг там вообще всё односторонне? Может, Китайчику всё нипочём?       — Я же хорошо проходил «Эриал Глорис»… — неловко вывернулся он.       — У тебя с геймингом вообще проблем не было. Ни в «Нэкосёрф», ни сейчас. Всё странное, что с тобой происходило, происходило всегда в другие дни. Как будто что-то в тебе способно это контролировать… по крайней мере, до последнего раза. До Эшли.       — Дэйл сказал… — Внезапно у Инкарнации пересохло в горле. — Что мой ингалятор — это средство для шизофреников…       — Ты не шизофреник, — категорично отозвался Китайчик и погладил успокаивающе плечи Инкарнации. — Всё будет в порядке.       — Но мы же… не получим уже эти восемь миллионов, так?       — Не получим. Сумма поменяется — это точно. Но в какую сторону — пока неизвестно.       — Ноэл… — Произнести имя координатора было как-то неловко, хотя и «Китайчиком» его в глаза Инкарнация обычно тоже не называл.       — Мм?       — Что мне делать?       — С чем?       — Со всем этим. С Эшли. Я… Я не хотел подвести… — он перешёл на шёпот.       Китайчик смотрел на него без выражения. Не глаза, а стекляшки.       — Просто будь осторожен. Эшли уже уехала домой.       — Вы разговаривали?       — Пришлось. Как раз после того, как ты сбежал от Дэйла. Или Дэйл решил, что ты сбежал от него.       Бирюзовые глаза оказались совсем рядом.       — Ложись спать, Кэсси. Уже почти пять. — Было понятно, что разговор окончен.       — Да… пожалуй, — пробормотал Инкарнация. Китайчик потянул вниз, укладывая его на матрас.       — Тебе нужно отдохнуть. — Опасное, но дружелюбное бирюзовоглазое чудовище склонилось над ним. Инкарнация зажмурился. — Спокойной ночи, Кэсси.       Его накрыли лёгким одеялом поверх одежды, а потом шаги Китайчика отдалились от матраса. Прошуршала, открываясь и закрываясь, дверь, и стало тихо.       Инкарнация приоткрыл глаза. В комнате царила полная темнота. Он ещё долго не мог заснуть, так и этак проворачивая в голове фразы из ночного разговора. Вспомнил, как Эшли принимала знакомую розовую горошину. Инкарнация злился, но не на Эшли, на неё не мог, — злился на самого себя, на свою беспечность. «Возомнил себя Фрэнком Тёрнером», — зло прошипел он в темноту и ударил матрас кулаком. А потом стало тоскливо — вдруг всё на этом и завершится, Эшли не захочет его видеть или Китайчик запретит ей? Ещё полгода назад он сказал бы, что командная игра для него важнее всего на свете, но сейчас это было уже не самое важное, а только лишь одно из. Интересно, у Сая с Веспером бывают проблемы из-за девушек? Хотя что он, правда… Это только его вина. Может быть, стоит вообще завязать с геймерством и пойти доучиваться в школу, а потом куда-нибудь ещё? Изучить менеджмент, продавать машины, как отец… Или пойти работать в оркестр… Инкарнация невесело хмыкнул. Или наоборот, уйти из дома и поселиться здесь. Вряд ли Китайчик будет против — утечка данных станет ведь минимальной… Просто забраться в раковину и не видеть света солнца…       Инкарнация лежал в темноте, чувствуя, как к вискам скатываются мокрые дорожки, и ничего не мог поделать с этим. Но в конце концов он заснул.