Кэсси Причер

      В последнее время Инкарнации снились кошмары. Он не помнил, что именно — по пробуждении оставалось только ощущение глубокой ямы и копошащихся на её дне влажных, раздутых тел или же бесконечных зеркальных лабиринтов, где его кто-то преследовал, кто-то, кто мог выскочить из любого зеркала — но каждый раз по утру радовался, что это был только сон. Отец разговаривал с ним осторожно, а мама как будто что-то тоже чувствовала, была к нему ласковей, чем обычно. Однажды после завтрака она перехватила его в коридоре и спросила — так, будто боялась его вспугнуть — всё ли хорошо, не переутомляется ли он?       — Всё в порядке, — улыбнулся Инкарнация.       — Кэсси! — Мама погладила его по щеке, и он отвёл глаза. — Просто если что-то не так, ты всегда можешь рассказать об этом… Мне или отцу… Или доктору Джойсли…       Инкарнация вспомнил, как на днях они с Дэйлом снова курили «Дэйзи» и как, должно быть, Инкарнация опять разоткровенничался. Он кивнул:       — Хорошо, мам. Я расскажу.       Стоит ли рассказывать Дэйлу ещё и о кошмарах? Инкарнация, пожалуй, мог бы признать, что после того случая с Веспером — вернее, после того, как он вернулся в «Замок» и провалился в небытие — он начал побаиваться Китайчика. Он не мог понять, в чём причина, но как будто чем сильнее они сближались, тем лучше он ощущал нечто действительно опасное, исходящее от этого человека. Они были знакомы уже почти год, но Инкарнации казалось, что только сейчас он по-настоящему начал видеть своего координатора, видеть замёрзшее озеро, скрытое за бирюзовыми радужками странных глаз с неразличимыми зрачками, — холод и всполохи. От этого открытия у него порой перехватывало дыхание, все же остальные как будто не ощущали никаких перемен.       Веспер пока что передвигался с «помощником» — стимулирующей конструкцией, которая надевалась на ноги под одежду. Он не терял надежды восстановиться и гонять, как прежде, в «Котле». Временами Веспер выходил из себя и ругал «эти треклятые ноги», но скоро успокаивался и вновь становился прежним весёлым и остроумным, правда, пожалуй, болтать стал поменьше.       К Саю из Сиэтла перебралась Бекки, она сказала, что у них там «штормит» и многие опасаются санкций Гауптштадта. Инкарнация не мог этого понять — с его точки обзора бунтовать особого смысла не имело. Отец дома обзывал сиэтловцев «идиотами», мать свою точку зрения не высказывала. У неё там были дальние родственники.       Вдобавок ко своим снам Инкарнация обнаружил, что всё вдруг начало ускоряться, словно произошёл Большой Взрыв, и сейчас осколки прежнего мира разлетались в пространстве, неизбежно отдаляясь друг от друга. Сам же он оставался как будто в капсуле своего сознания и чувствовал себя невероятно медленным. Что там Китайчик сказал про П-6? Инкарнация подозревал, что это мог быть побочный эффект. Но ему было не по себе, постоянно не по себе, и он не знал, что ему делать. Инкарнация успокаивал себя тем, что П-6 дал ему Дэйл, а Дэйл не мог ошибаться.       С ребятами вне гейминга он теперь виделся реже, не хотелось лезть из собственного состояния беспокойства и заторможенности, часто он просто не мог уловить смысл слов, рассыпающихся цветными красками. Ну и, потом, у всех были девушки, хотя с Эшли Инкарнация встречался тоже не так часто, как хотелось бы. Был, правда, замечательный случай, когда Эшли пригласила его к себе домой в Портленд на уик-энд — её родители, или с кем она там жила, уехали куда-то по делам. Она сознательно пропустила гейминг в «Нэкосёрф» ради него, и Инкарнация был ей невероятно благодарен за такую самоотдачу. Жилище Эшли оказалось фантастической, до мельчайших деталей, копией комнаты Сакуры-тян из стрима, только гораздо более материальной, даже электронный плюшевый котёнок был на месте. Инкарнация просто ошалел от её спальни в пастельных тонах, заваленной одеждой и игрушками. Он почему-то думал, что она будет такой же аккуратной, как Китайчик. В своей собственной среде обитания Эшли больше напоминала маленькую сиреневую мышку, вьющую гнездо. Инкарнация не стал спрашивать, почему она не знакомит его с родителями — со своей стороны он этого тоже не делал. Каждый раз, когда они с Эшли лежали обнажённые, прижавшись друг к другу, он думал, что это бесконечность. Каждый раз, когда они разлучались, он видел конец и начало, и множественные пути развития их судеб. В разных вариантах будущего они почти никогда не были вместе.              Он всё-таки рассказал Дэйлу о своих снах, об ощущениях, которые испытывал, о чувстве, которое вызывал в нём Китайчик. Насчёт последнего Дэйл спросил:       — А если подобрать слово, наиболее близкое?       Инкарнация задумался. Потом сказал:       — Власть.       Дэйл выдохнул целое облако сладкого дыма и медленно произнёс в ответ:       — Что ж… думаю, ты прав.       Ему самому сейчас тоже было нелегко — кто-то из коллег посчитал, что он слишком возится с каким-то психованым тинэйджером, который, к слову говоря, здоров как бык, и отнимает у всех время и нервы. Инкарнация знал, что это неправда. Он видел, что Дэйл работает на износ и беспокоился из-за него. Если выпадали «окна» в гейминге, и если они совпадали с выходными доктора, он частенько приходил к нему домой — побыть рядом, как и сейчас. Дэйл как-то сказал, что ему хорошо с Инкарнацией. Они могли вообще ничего не говорить друг другу. Иногда Инкарнация наблюдал, как Дэйл занимается своими единоборческими практиками, подключившись к стриму — его наставник жил в Сеуле — двигался он потрясающе красиво и утверждал, что подобные вещи его собирают и дисциплинируют.       — Тебе не надоедает заниматься этим? — спросил Инкарнация однажды.       Дэйл рассмеялся:       — Я в этом с семи лет. И пока не надоело. Единоборства — это как раз то, что помогает мне держаться.              Иногда они просто дымили «Дэйзи», лёжа рядышком на полу или на диване, как повезёт, и глядели в потолок. Потолок в такие моменты всегда становился крайне занимательным. Сегодня Дэйл без комментариев раскурил тонкую сигарету и дал затянуться Инкарнации.       — Знаешь, Кэсси, что изменилось за прошедшие сто лет? — спросил Дэйл, пока Инкарнация, сложив губы трубочкой, выпускал череду молочно-белых лент вверх. Они лежали на разложенном диване, так близко, что могли чувствовать тепло друг друга через тонкий слой одежды. Инкарнация проследил за дымом и только потом ответил:       — Америка стала страной третьего мира?       — И это тоже… Но ещё в двадцать первом веке считалось зазорным среди мужчин показывать свои чувства. Нельзя было просто так лежать рядом или брать друг друга за руку, обниматься…       — Шутишь? — Инкарнация даже приподнялся, чтобы заглянуть доктору в глаза, но тот был серьёзен.       — Вовсе нет. Было много условностей. То, что мы имеем сейчас, с одной стороны, было спровоцировано Зелёной Европой, а с другой… ну, у нас тоже пытались продвигать что-то подобное. Но в те годы это был хаос, споры, демонстрации…       — Бред… — Инкарнация снова улёгся. Потолок у Дэйла был неплохой, хотя и без супер-графики, как в «Замке». Сейчас он транслировал облака, бегущие по небу, цикл был дорогой, суточный. Инкарнация нашёл руку Дэйла и переплёл их пальцы. Дэйл развернул к нему голову и улыбнулся:       — Бред — это одно из постоянных состояний человечества. Тогда не верили, что такие вот простые жесты… как ты сделал сейчас… могут быть просто по-человечески дружескими. Теперь не верят в то, что среди обычных американцев могут попадаться люди с необычными способностями. На каждый век приходятся сотни, тысячи сомнений и суеверий. Основная масса людей так и остаётся на одном и том же уровне… веками. Меняются технологии, но для того, чтобы изменить мышление, каждый должен работать самостоятельно, а это непростой труд.       — Я не пытался изменить своё мышление, — пробормотал смущённый Инкарнация.       — Тебе и не надо. Ты таким родился, — усмехнулся доктор, забрал сигарету и сделал несколько затяжек. — По поводу того, что ты мне сегодня рассказал… С одной стороны, это может быть побочка от П-6, хотя я никогда не встречал описания таких побочек… даже не знал, что они вообще могут быть... Но ты ведь феномен, поэтому осторожнее с П-6, Кэсси… А про Ноэла… я думаю, ты прав. — Дэйл снова затянулся и долгое время молчал. Дым успел раствориться в синем вечернем воздухе, когда он продолжил:       — Я думаю, это единственное, что его интересует.       Дэйл произнёс это очень спокойно, но Инкарнации почудилась за простыми словами скрытая боль. Должно быть, он синхронизировался с доктором, вошёл с ним в унисон — и теперь они звучали на одной ноте, и эта нота была синей, как блюз, про который ему рассказывала мама давным-давно. Мир исчез, и они с Дэйлом парили в синей невесомости, как клубы дыма от сигарет с «Дэйзи». Инкарнация ощутил щемящее чувство одиночества и, вместе с тем — присутствие рядом живого существа, такого же, как и он сам — непонятого и одинокого. Он не мог объяснить, почему ребята из «Замка» или «Нэкосёрфа» — даже Эшли — воспринимались так, словно их отделяло от Инкарнации огромное расстояние. Может быть, потому, что их никогда не «перекрывало», как его. Может быть, потому, что он с самого раннего возраста знал, что ему придётся быть одному. И как-то это ещё было связано с Китайчиком, только вот непонятно — как…       — Ты... никогда не хотел сменить пол? — прервал его размышления тихий голос доктора.       — Забавно... ты не первый меня спрашиваешь. Почему?       Дэйл опять повернул голову к нему.       — У тебя такое лицо... Слишком симпатичное для парня.       — Меня устраивает и так... — прошептал Инкарнация. И чуть погодя позвал:       — Дэйл…       — Мм?       — Хорошо, что сейчас не двадцать первый век. — Инкарнация закрыл глаза и поцеловал Дэйла в губы.       — Спасибо, Кэсси, — сказал Дэйл после долгой паузы и обнял Инкарнацию покрепче.       «Помощники» действительно помогали, Веспер хвастался тем, что перевёл их на минимальную поддержку. Он даже начал потихоньку заново осваивать «воздушку», хотя Сай и предлагал ему начать с обычной доски.       — Да какая разница! — кипятился Веспер, когда у него в очередной раз не получалось простое движение. — Всё дело в рефлексах!       Инкарнация улыбался и пытался вспомнить, что было в те разы, когда он терял чувство реальности. Например, в ночь после того, как Веспер попал в больницу. Как будто произошло что-то важное. Ему не нравилось, что куски жизни продолжают выпадать куда-то, словно его мигом вытаскивало на изнанку, как это бывало во время его «приступов». Только сейчас «приступ» как будто растянулся на неопределённое время и всё никак не мог завершиться. Даже ощущение беспокойства, ставшее постоянным, воспринималось иначе, чем раньше, привычнее, что ли. В конце концов, ничего же не произошло плохого за всё это время, наоборот, всё только лучше. Инкарнация слушал дружелюбные пререкания Сая и Веспера, сидя во дворе Весперовского дома на старом стуле, который в прошлой своей жизни, вероятно, являл собой часть интерьера какого-нибудь тематического бара — в прозрачный пластик был впаян самый разный мусор, от мелких соринок до старинных подшипников, как будто кто-то вымел сор из гаража довоенных времён. Деревья по ту сторону дороги, за оградой, уже покрылись молодыми листочками и сейчас, освещённые вечерним солнцем, ярко выделялись на фоне сизых облаков. Создатели «Ама Зона» получили промежуточный отчёт и исправляли свои баги — честное слово, с прошлого года эта гейма стала ещё бредовее, так что Инкарнация радовался паузе. Голоса друзей звучали то тише, то громче, в зависимости от их передвижений по двору. На этих выходных Эшли снова пригласила его к себе в Портленд, и Инкарнация подумал — почему нет? Он в любом случае не стал бы отказываться, и плевать на растущее чувство катастрофы. Он научился ощущать его и улыбаться.       Если бы Дэйл узнал о такой «побочке» от П-6, он бы мигом изъял у Кэсси все запасы, но Дэйл не знал. Инкарнация, всем телом воспринимающий их дружбу как звучание в унисон, был уверен, что словами тут всё равно ничего не расскажешь.