Кэсси Причер

      «Сейчас» растянулось ещё на несколько недель. Каждый день он просыпался с мыслью, что вот сегодня-то точно — и каждый день засыпал с планом сделать это завтра. Странную жизнь вёл он в маленьком доме на краю аэродрома. Стивен однажды прислал ему записку, где спрашивал, как дела у Инкарнации, всё ли хорошо, и сообщал, что пока что не сможет заехать снова — резко поменялись планы, его присутствие крайне необходимо в другом месте. Инкарнация весь вечер составлял подробный отчёт о том, как проводит своё время, добавил, что всё у него хорошо и что у него тоже есть план. Он отправил это сообщение Стиву ответным сабжем, но больше ничего от него не получал. Такое чувство, будто мир постепенно сжимался в точку вокруг Инкарнации и всё, что находилось за пределами некоего установленного радиуса, попросту переставало существовать. Существовало ли оно раньше, вот в чём вопрос? Те, кого он считал своими друзьями, исчезли, превратились в призраков, стали кем-то (или чем-то) другим. Вероятно, у него до сих пор были родители — потому что сам Инкарнация откуда-то появился — но мог ли он связать Саманту Джордан и Кэссиди Причера-старшего с образами матери и отца сейчас? Никто не оставлял ему еду в контейнере, никто не говорил ему «не забудь вытереть велосипед». При отсутствии конкретных физических признаков существования — он иногда всё-таки связывался с родителями по визуалу, для того, чтобы убедить их в своём существовании где-то — можно ли сказать, что у него вообще есть родители в данный конкретный момент? Это как кот Шрёдингера, о котором он прочёл в глобе. В иные дни Инкарнация терял смысл своей предполагаемой поездки в Детройт. Между Орегоном и Мичиганом около двух с половиной тысяч миль и пять штатов: Айдахо, Вайоминг, Небраска, Айова, Иллинойс — он смотрел по карте. Это если кратчайшим путём. Добираться, в общем, через почти все ССША, с одного конца страны на другой. А что ждёт там?       Инкарнация подходил к окну и подолгу смотрел на самолёты. Нечего делать — купить билет на один из них. Через несколько часов он будет в Детройте. Желудок сжимался от страха, и Инкарнация жалел, что у него нет «Трисемекса».       В октябре Инкарнация обнаружил себя в аптеке с полным набором своих обычных пилюль, выдаваемых по рецепту. Покупка уже была оплачена. Он вышел из аптеки и, чувствуя, как дрожат руки, сунул пакет в ближайший мусорный утилизатор. Инкарнация знал, что утилизатор распознает содержимое, как пригодное для дальнейшего использования и, скорее всего, вернёт обратно в аптеку. Ему просто хотелось оказаться подальше от этого места. Дойдя до перекрёстка, Инкарнация вспомнил, что оставил возле аптеки велосипед, пришлось возвращаться. Он чуть было не попросил утилизатор вернуть ему пакет, но не смог выдавить ни слова. Инкарнация разблокировал велик и покатил, как можно быстрее, куда глаза глядят.       Как оказалось, глаза глядели в «Мир Полночь».              Кусты на крыше разрослись ещё сильнее, теперь было видно, что между ними есть и несколько тоненьких деревьев. Инкарнация подкатил к самым дверям, тщательно припарковал велосипед. Он уже было собрался войти, хотя и не знал, зачем, как дверь открылась, а на пороге появился человек. Ни маски, ни красного комбинезона на нём не было, но Инкарнация мгновенно распознал его как Первого, того самого, который когда-то рисовал ему на пояснице вермидрака — острое лицо и пронзительные глаза под тонкими татуированными бровями словно говорили сами за себя: «Я — Первый!».       — Привет, — сказал Первый, почему-то, совершенно не удивившись появлению Инкарнации. — А я уже уходить собирался. Ты сюда?       Инкарнация на несколько секунд обалдел, а потом ответил:       — Привет. Я… проезжал мимо, — неловко выкрутился он.       Первый ухмыльнулся.       — Ну, тогда заходи. Меня сегодня дома всё равно никто не ждёт. — Он отступил в розово-зелёное внутреннее освещение, Инкарнация последовал за ним.       — Я просто так, — снова попытался оправдаться Инкарнация, но Первый только махнул рукой. Он был значительно ниже Инкарнации ростом и худой при этом, по бледной коже разбегались причудливые узоры, выполненные в технике контурного градиента — фантастические цветы, птицы, звери, насекомые и пресмыкающиеся, целый бестиарий. Пожалуй, из-за невысокого роста и худобы его ещё можно было бы перепутать издали с девушкой — у Первого были длинные, по лопатки, сине-чёрные гладкие волосы — но уж точно не с ребёнком. Дети так не ходят. И таких сильных, жилистых рук, и таких выпирающих из-под чёрной ткани простой футболки лопаток у детей тоже обычно нет. Ногти у Первого были покрыты чёрным лаком.       Они не пошли вглубь здания, где Инкарнации когда-то заплетали косички (тот первый вариант) и делали татуировку, а поднялись по узкой витой лестнице наверх, пока не достигли приоткрытого люка, из-за которого пробивались солнечные лучи. Первый приложил ладонь к стенной панели, и перед ними развернулась магнитная лестница.       — Прошу! — сказал он, пропуская Инкарнацию вперёд. Тот не слишком любил магнитные ступеньки — всё время кажется, что эта ненадёжная хрень развалится под ногами. Первому-то что, он лёгкий, а вот Инкарнация, как справедливо заметил Стив, поднабрал, он уже успел устать от непривычно долгой поездки на велосипеде и запыхаться на предыдущем подъёме. И всё-таки Инкарнация, пусть с опаской, ступил сперва на первую, затем на вторую ступеньку и довольно быстро поднялся на крышу, откинув люк из какого-то не слишком тяжёлого пластика. Первый взлетел за ним белкой, нажал на что-то, и лестница исчезла.       — Теперь сюда, — сказал он, указывая направление. Инкарнация послушно двинулся по вымощенной истёрыми серыми, под базальт, плитами тропинке среди кустов. Тропинка, словно ручеёк в озерце, впала в маленькую круглую полянку, на которой стояло несколько разномастных кресел и столик. Между креслами приютились замаскированный под булыжник рефрижератор и более традиционного вида шкафчик доставки.       — Что будешь пить? — спросил Первый, плюхаясь в красно-чёрное пластиковое кресло, напоминающее чем-то ядовитого жука, с цифрой «1» на спинке. Инкарнация предпочёл кресло напротив, фиолетовое с блёстками и без цифры.       — А что есть?       — Кофе, «Стингер», чай зелёный или чёрный, фрутонад только чёрносмородиновый и манговый, для «осы». — Первый ухмыльнулся. — Ну, вода ещё, не газированная только, у нас тут газированную никто не пьёт.       — Молока нет?       — Безлактозное.       — Тогда кофе с безлактозным молоком.       Первый пожал плечами. Наклонился к шкафчику, открыл дверцу и набрал код.       — Сейчас будет.       Потом потянулся к рефрижератору и выудил оттуда бутылку «Стингера» и фрутонад двух видов.       — Я себе, пожалуй, «осу» забацаю.       Шкафчик звякнул, Первый открыл дверцу и передал Инкарнации стаканчик с горячим кофе. Где-то близко чирикали воробьи. Инкарнация маленькими глоткам пил обжигающий, ужасно сладкий кофе и следил, как Первый, чуть выпятив губу, смешивает себе коктейль. В этом было что-то на редкость умиротворяющее. Бросив под конец в высокий стакан пару кубиков льда, Первый улыбнулся, довольный проделанный работой. Он отхлебнул «осу» и откинулся на спинку кресла.       — Валяй, — сказал он. — Что ты там хотел сказать.       Инкарнация задумался. Может быть и хотел, а может быть — нет.       — Как тебя зовут? — спросил он наконец. — В смысле, Первый — это же, наверное…       — Рэйвен. Если полностью, то Рэйвенкло.       — Не знал, что такое имя есть.       — Моего брата зовут Гриффин, но это сокращение от Гриффиндор. Мама говорила, что это что-то очень важное, типа рыцарских гербов. Она сказала, что если бы у нас ещё были братья, то назвала бы их Хаффлпафф и Слизерин. Но у нас с Грифом только сёстры.       — Их тоже как-то по-особенному зовут?       — Да нет. Лиана, Лоис и Ларкин. Обычные имена.       — Меня зовут Кэссиди.       — Это я знаю. Ещё тебя зовут Инкарнация и Корн, потому что ты когда-то зарегал ник с ошибкой. «Инкорнация». Если только это не было специально, конечно.       — Это не было специально, — улыбнулся Инкарнация.       Рэйвен отхлебнул ещё коктейля, а Инкарнация — кофе.       — Мне жаль, что так вышло. — И, в ответ на взгляд Инкарнации: — Твои друзья.       — Никого не осталось, — согласился Инкарнация. Почему-то здесь и сейчас, среди кустов и чирикающих воробьёв, под ярким октябрьским небом, это уже не казалось мировой трагедией.       — А Сай?.. Он вроде приезжал не так давно.       — Он теперь Стив. Стивен Кинтеро. Стивен — это не Сай.       — Рэйвен — это тоже не Первый, а Кэссиди — не Инкарнация. По крайней мере, не совсем.       Инкарнация слегка занервничал. На самом деле он уже давно не ощущал себя ни Кэссиди, ни Инкарнацией, по крайней мере, в том смысле, какой вкладывал в это имя, когда решил взять его себе вот уже больше десяти лет назад.       — Слушай, можно мне тоже «осу»?       — После кофе? — прищурился Рэйвен, а потом расхохотался. — Да конечно можно!       Он с удовольствием смешал ещё коктейль и протянул Инкарнации через столик.       — За встречу. — Они чокнулись.       — Почему «Первый»? — поинтересовался Инкарнация.       — Потому что Первый, — лаконично отозвался Рэйвен. — Все остальные были уже потом. Второй, Третий и так далее.       — А сколько вас всего?       — От восьми до двенадцати обычно.       Инкарнация фыркнул. Первый, или Рэйвен, ему нравился. Острый, как колючка.       — Если хочешь, можем поехать ко мне потом. У меня есть «Дэйзи».       — Ты что, пытаешься меня соблазнить? — приподнял бровь Рэйвен. — А где ты живёшь?       — Рядом с аэродромом.       — Далековато. И приехал оттуда на велике?       — Всего минут сорок.       — У меня «пиранья», доедем за пятнадцать. Только давай не сейчас. Мне пока и тут хорошо. — Рэйвен отхлебнул ещё «осы» и закрыл глаза, снова откинувшись на спинку кресла. — Трудовой день закончен, можно расслабиться чуток…       Инкарнация, потягивая свой напиток, встал и огляделся по сторонам. Кусты образовывали что-то вроде естественных зелёных стен, этакую беседку. Наверное, здесь и крышу можно раскрыть при желании, если начнётся дождь.       — Ты давно работаешь на «Фронт Один»? — Рэйвен уже успел открыть глаза и теперь смотрел на Инкарнацию. Тот попытался прикинуть.       — Минимум лет семь. Может быть, дольше.       — Я почти не встречал людей из «Фронта Один», а я вижу очень многих. Брат Кумико работал на «Фронт Один» да ещё ребята из «Замка», пожалуй, всё…       — Брат Кумико? — заинтересовался Инкарнация. — Кто такая Кумико?       — Она же тебя привела сюда в первый раз, — удивился Рэйвен. — Кумико Сугимото. Сиреневые волосы, сиреневые глаза…       — Эшли? — У Инкарнации перехватило дыхание и закружило голову, он вцепился свободной рукой в спинку кресла.       Рэйвен пожал плечами.       — Понятия не имею. Здесь её знали как Кумико. Играла на «Нэкосёрф». Мы одно время встречались. Я от неё про тебя в первый раз и услышал. Всё было интересно познакомиться с её братом, но это вроде как из области мифического… Эй, что с тобой?       Инкарнация, не помня себя, допил коктейль в несколько глотков, поставил стакан на столик и, дрожа, опустился на своё кресло.       — Когда именно вы с ней встречались? — наконец выдавил он. — Я имею в виду год… месяц…       — Дай-ка подумать… лет семь назад, что ли… или шесть… Да! Точно не в сорок втором. В сорок втором была Линда. Это просто железно. Так что, наверное, сорок третий, лето. Она потом уехала к себе на родину. Тут была по обмену или типа того, провела года два, что ли. Думаю, ей за эти два года ССША хватило выше крыши. Она тем летом почти постоянно здесь тусовалась, сидела на этом же кресле обычно.       Инкарнация подскочил, как ужаленный. Рэйвен неторопливо допил коктейль и поставил оба стакана в шкафчик.       — Знаешь, — сказал он Инкарнации, — у тебя такой вид, как будто нам надо срочно поехать к тебе и покурить «Дэйзи». И, возможно, я смогу ещё чем-нибудь тебе помочь.       — Сведи мне вермидрака.       — Сейчас?       — Да. Нет, не надо. — Инкарнация опять рухнул в кресло. — Этот чёртов вермидрак… Пусть остаётся как напоминание. Он и должен был напоминать, только я забыл.       — Что напоминать? — полюбопытствовал Рэйвен.       — Что если оступаешься и делаешь ошибку, то становишься чудовищем.       — Ну тогда все вокруг чудовища, Корн. Все совершают ошибки.       — Мне нужен кто-то, — отчаянно воззвал Инкарнация. — Кто-то, кому я мог бы верить. Хоть один человек на этом свете. Хоть половина человека. Хоть крыса какая-нибудь… Чёрт! Как это вообще устроено, почему это происходит со мной постоянно! Постоянно!       — Э-эй, тише, тише! — Рэйвен наклонился над столиком и осторожно похлопал его по руке. — Не причисляй благородных крыс к отребью типа людей…       Инкарнация рассмеялся и тут же заплакал.       — Вот блин, — пробормотал Рэйвен. Во взгляде, которым он смотрел на Инкарнацию, сквозило неприкрытое восхищение.