Кэсси Причер

      Как и обещал Рэйвен, они добрались минут за пятнадцать. Солнце как раз садилось, и аэродромная квартира Инкарнации освещалась его преломленным светом.       — Круто у тебя здесь, — одобрительно сказал Рэйвен, подходя к окну. Инкарнация встал за его спиной — рост Рэйвена совершенно не мешал обзору.       — Да. Я особенно люблю на самолёты смотреть.       — И звукоизоляция шикарная! А это что? — Рэйвен взял одну из книг, валяющихся на подоконнике. — Из музея, что ли?       — Подарили, — неуверенно отозвался Инкарнация. Кажется, подарили. В «Бонд-Хаус». Но он сомневался, поэтому решил фразу не продолжать.       — Хмм… Филип К. Дик, «ВАЛИС»… это про что?       — Там… там много про что, — уклончиво ответил Инкарнация. Официально роман можно было найти только в Тотальном Архиве, в обычной глобе его не было. Но Инкарнация не думал, что стандартный допуск в ТА позволил бы выйти на подобные вещи. Он как-то пробовал — безрезультатно. — Это ещё времён до Раскола.       — Фигеть… Антиквариат! Опа, «Трисемекс»! — Теперь ловкие пальцы татуировщика выудили знакомую коробочку с таблетками. Инкарнация поморгал, не веря своим глазам. — И П-6… и «зимка»… Да у тебя тут просто улётный рай вместе с «Дэйзи» и аэродромом!       — Я… — начал было Инкарнация, но сглотнул и замолчал. Значит, в какой-то из дней он всё-таки попросил утилизатор вернуть ему таблетки. — Слушай, забирай себе, если хочешь. Всё это! Только прямо сейчас… давай! Мне… мне не нужно! — Он отступил на несколько шагов от подоконника, чтобы случайно не выхватить какую-нибудь упаковку. — Бери сейчас! Только убери это от меня…       Рэйвен удивлённо оглянулся.       — Как скажешь, — произнёс он наконец. — Можно взять эту коробку, чтобы всё сложить?       — Бери, конечно.       — Я отнесу в машину. — Он быстро сгрёб баночки и упаковки в коробку из-под энергетиков и вышел из комнаты. Инкарнация, обессилев, опустился на матрас и закрыл лицо руками. Через некоторое время послышались шаги, Рэйвен осторожно отвёл одну руку Инкарнации, открывая обзор. — Всё хорошо?       Инкарнация кивнул.       — Там на подоконнике зелёная банка, принеси сюда, — попросил он Рэйвена.              Из зелёной банки был извлечён пакетик с гранулами «Дэйзи» и специальная бумага для самокруток. Инкарнация после нескольких лет регулярной практики мог бы скатать сигарету даже в полной темноте, поэтому и сейчас производил все движения хоть машинально, но чисто и аккуратно. Рэйвен устроился на корточках напротив и следил за работой рук Инкарнации, потом поднял глаза — они у него оказались чистого цвета ночного неба, совсем как «плимут-нео электра» Китайчика — и улыбнулся, встретившись взглядом с Инкарнацией:       — Ты просто спец!       Инкарнация достал из той банки зажигалку и раскурил самокрутку, потом аккуратно вложил её в приоткрытые губы Рэйвена. Сколько он помнил, никто никогда не делал сигарет по числу участников — ты либо куришь один, либо делишься с остальными, даже если вас человек двадцать, как иногда бывало, когда он жил с Ливи. Через некоторое время Инкарнация отставил зелёную банку в сторону и откинулся на матрасе, а Рэйвен забрался, словно костлявый кот, прямо на него и вдохнул сладкий дым ему в рот. Они поцеловались, и Инкарнация вспомнил все те разы, когда у него было нечто подобное. Очень много за последнее время — он был не слишком разборчив в выборе партнёров для секса. Но все те люди были кем-то другим, а Рэйвен был именно Рэйвеном (и ещё Первым), и это было иначе. Это было как… с Эшли?.. Могла ли она передавать частицу себя тем, с кем была близка? На глаза Инкарнации снова навернулись слёзы, он не был готов пока что простить ей эту измену. Даже с таким хорошим парнем, как Рэйвен.       Но из-за Рэйвена поездка в Детройт снова отошла на задний план. Потому что Рэйвен был всё-таки хорошим парнем. И, наверное, первым настоящим другом Инкарнации за долгое долгое время. Инкарнация это чувствовал.       — Секс? — выдохнул Рэйвен.       — Нет, — отозвался Инкарнация. — Мне и так хорошо…       — Мне тоже. Я обычно девушек предпочитаю, но с тобой бы, наверное, смог. Ты какой-то... не такой, как все. Как будто... не знаю! — наконец, выдал Рэйвен и рассмеялся.       Инкарнация покрепче обнял его. Сквозь ткань футболки пальцы ощущали выпирающие позвонки и рёбра.       — Ты никогда не хотел… — начал было Рэйвен, но Инкарнация его перебил:       — Что, сменить пол?       — Ага.       — Нет. Странно, меня многие об этом спрашивали. Но мне нравится быть парнем.       — И правильно. Потому что, будь ты девушкой, я бы на тебя запал, и нас бы… объявили самой несуразной парой года… Ты меня чуть не на две головы выше… Но мне было бы плевать, я так думаю… Ты классный, Корн… не такой, как все… и чертовски хорошенький… — Рэйвен потёрся носом о щёку Инкарнации и чмокнул в висок.       — Не знаю, что во мне такого. Наверное, что-то с головой не так. И я тоже обычно с девушками... — (Китайчик и Дэйл не в счёт. С Китайчиком почти ничего и не было.) — Вдохни мне ещё.       Рэйвен затянулся и аккуратно выдохнул дым в приоткрытые губы.       «Только не умирай и не исчезай, хорошо? И не меняйся, пожалуйста!» — подумал Инкарнация, старательно вглядываясь в глаза цвета ночного неба.       — А ещё я чёртова крыса, хоть и зовусь птичьим именем, я не изменюсь, — ухмыльнулся Рэйвен. «Он прочитал мои мысли!» — обрадовался Инкарнация, и Рэйвен ему подмигнул.       Самое поразительное в нём было то, что он не врал.              Инкарнация не стал спрашивать, что именно Рэйвен сделал со всеми этими таблетками, которые он ему тогда отдал. Чем меньше знаешь о подобных вещах — тем лучше. Гораздо интереснее было бы узнать, откуда всё это бралось у самого Инкарнации и сколько ещё провалов в памяти так и остались незамеченными. В тот период, когда они жил с кем-то ещё — с Ливи, например, или Дэйлом — с ним тоже такое происходило или нет? А если происходило, то почему никто ему ничего не рассказал… Инкарнация усмехнулся. Никто не рассказал, только с Ливи они расстались как-то очень странно. А Дэйл вообще…       — Слушай. Если заметишь, что со мной происходит что-то не то, дай мне знать, — попросил он Рэйвена. Тот приподнял татуированную бровь:       — В смысле «не то»? У тебя что, припадки какие-то или провалы в памяти? Ты часом не шизофреник?       Инкарнация забыл, что хотел сказать, и только уставился на Рэйвена. Наконец он произнёс:       — А ты часом не телепат?       Рэйвен пожал плечами:       — Есть немного. Но тут особо размышлять не надо. Ты же Инкарнация. Можно сказать, легенда. Стримовый гений. И, так как ты всего один (а многие считают, что «Инкарнация» — это целая команда, но я вот тут вижу игровой набор на одного только), то напрашивается вывод о некоей не совсем привычной психической организации… Ха! — Выдав эту тираду, Рэйвен вернулся к эскизу татуировки, который рисовал в своём блокноте, и слегка увеличил разрешение, придирчиво осматривая мелкие детали.       Инкарнации было приятно, что Рэйвен согласился пожить с ним — ему понравился дом и особенно вид из окна — но он не знал, как бы так получше донести мысль, что временами с ним действительно случаются странности. По ходу дела, Рэйвена не так-то просто было запугать.       «Я однажды жил с девчонкой…» — так начинались очень многие истории Рэйвена. Потом сообщался какой-нибудь из ряда вон выходящий факт. Инкарнация частенько ощущал себя вполне даже нормальным на фоне простых человеческих слабостей. Люди, с которыми он жил дольше, чем одну ночь, в общем, тоже были ничего. Хм. Ну, Ливи была, вроде как, сумасшедшей не была. А вот Китайчик и Дэйл…       — Я как-то жил с одним человеком, — сказал Инкарнация. — И никогда не знал о том, что в его доме есть подвал. Даже в голову не приходило. А потом однажды он сказал «идём вниз» — и мы пошли вниз. В подвал. Стены там оказались как будто из тростника и парусины, сквозь щели проникал солнечный свет. И было очень жарко… По моей коже стекал пот.       Инкарнация полуприкрыл глаза, вызывая в памяти место, о котором рассказывал. Слишком реальное место.       — Наверное, так жарко бывает где-нибудь в Южной Америке или в Африке… И запах такой… Я никогда не был даже в Калифорнии, а там, в подвале, пахло ещё южнее.       Рэйвен ещё сильнее увеличил рисунок, но было заметно, что он внимательно слушает, а в экран смотрит просто для того, чтобы куда-то смотреть.       — Потом он сказал мне спустить штаны и встать лицом к стене. И… — Инкарнация помотал головой. — Иногда мне кажется, что это мне приснилось. Но это не был сон. Сны не так запоминаются, у них другая… другая вибрация…       — Он что, тебя трахнул? Этот человек? — поднял голову Рэйвен.       — Я не помню, — признался Инкарнация. И, прежде чем Рэйвен успел вставить хоть слово, пояснил: — Вот это к тому, к странностям. Как можно было бы забыть что-то такое? И ещё. Не факт, что я это просто не выдумал. Может быть, не было никакого подвала. Может, это был другой человек. Может быть, я просто принял чей-то сигнал прямо в голову. Как Система Падения.       — Чего?       — Сам не знаю, но это я точно нигде не вычитал и не увидел. Это словосочетание точно существует. Система Падения возникла у меня в голове, и я думаю, что это тоже был сигнал. И я не могу пойти и проверить…. И насчёт подвала тоже, потому что этого дома больше нет. Потому что мне иногда кажется, что на самом деле там всё было вовсе не африканским, а вполне даже нашим… какой-то спортивный зал или типа того…       — Представляешь, я буду рассказывать очередной подружке — «Я однажды жил с парнем, который не помнил, трахали его или нет». Но это всё была Система Падения. — Рэйвен ухмыльнулся и отложил блокнот. — Ты правда странный, если это хотел услышать.       — Спасибо, — сказал Инкарнация.       — Я могу тебе сделать тату, с этой Системой Падения, чтобы не забывал… или с каким-нибудь африканским вуду… Кстати, а если ты и правда шизофреник…       — Не шизофреник. Я уже столько раз обследовался, что сбился со счёта.       — Ну ладно. Но если в тебе обитает какой-нибудь злой дух? И если он выйдет на поверхность — мне-то что делать? Снимать его на камеру? Обливать тебя холодной водой и бить по лицу? И вообще, в каком месте у тебя спрятан этот приёмник? Под черепом? В ухе? А ну-ка снимай башку, сейчас всё проверим! — Рэйвен вскочил и потянулся к голове Инкарнации. Тот рассмеялся, это и правда выглядело очень комично.       — Раньше помогала вот эта штука. — Инкарнация подал Рэйвену ингалятор. — Я только недавно понял, зачем он вообще нужен. Это не для облегчения симптомов, а для того, чтобы типа вернуть меня в меня… Но я не хочу этого больше. Спрячь подальше или выкинь.       — Ну ты сумасшедший… Он же для шизофреников! — удивился Рэйвен, разглядывая маркировку. — Я однажды жил с девчонкой, у которой такой был. Я правда никогда не видел, чтобы её типа раскалывало. Но она иногда дышала этой штукой. Знаешь, мне уже самому интересно будет понаблюдать за тобой. Возьму-ка я отпуск. А ингалятор знаю, кому толкнуть, если что. — Рэйвен заговорщически ухмыльнулся.              Потом Инкарнация часто вспоминал Рэйвена и думал, как же им повезло встретиться. Потому что Рэйвен умел видеть.       — Не знаю, что это было, но ты, похоже, одержим дьяволом, — сказал он Инкарнации спустя три совершенно спокойные недели и одну совершенно неспокойную ночь. Инкарнация был весь мокрый от пота, Рэйвен держал его за руку и смотрел очень серьёзно.       — Мне… мне всё время казалось, что это… ангел, — прошептал Инкарнация. Он был вымотан, голова раскалывалась, боковой обзор закрывало противное мерцание, медленно ползущее к периферии зрения. За прошедшие годы периоды между припадком и последующей скатомой сильно сократились. Как и периоды между припадками вообще.       — Люцифер тоже был ангелом, — голос Рэйвена доносился как их пустой бочки. — Ты почему не захотел, чтобы я тебе ингалятор давал, а? Тебе же ведь полегчало бы.       — А я не хочу, чтобы легчало. Я хочу понять, что это такое…       — У тебя же мозги так сгорят, — более дружелюбно продолжил Рэйвен. — Сгорят, расплавятся, как сыр. Они у тебя и так как сыр, все дырявые, наверное. Жаль, ты не видел себя со стороны… И вообще не видишь себя со стороны. Но это нормально, у людей всего два глаза обычно…       Инкарнация только что-то невнятно промычал в ответ. У него было странное чувство, не в первый раз уже, как будто он задыхается, только наоборот. Как это назвать?       — Чего? — Рэйвен наклонился над ним.       — Детройт, — повторил Инкарнация. И, не веря своим глазам, заметил, как изо рта вместе со словом вышел дым — только не белый, как от «Дэйзи», а чёрный. «Я просто вермидрак», — напомнил себе Инкарнация и выдохнул ещё партию дыма, ну как партию, просто тоненькую струйку, тут же растаявшую в воздухе.       — Ты видел? — прошептал он. Головная боль — и та отступила перед удивлением.       Рэйвен молчал. А потом сказал, очень тихо:       — Видел. Чувак, ты просто нечто!       Скоро Инкарнации стало лучше, и он заснул. Рэйвен ещё долго сидел рядом и наблюдал. Что-то тёмное иногда пробегало по лицу Кэссиди, тёмное, как тень, как накатывающие волны. «Это не припадки, — быстро, пока не забыл мысль, записал Рэйвен в блокноте. — Это приливы. А приливы зависят от Луны». Он открыл календарь, где Кэсси отмечал свои «плохие дни» — действительно, часть из них совпадала с полнолунием, но далеко не все. Определённо, Кэсси Причер был самым странным человеком, с которым когда-либо жил Рэйвен. Не считая его собственную семью, конечно.              — Дэйл говорил, что такие вещи изучают в Детройте, — сказал Инкарнация на следующий день, когда около полудня они завтракали в комнате, которую можно было бы назвать «кухней», по крайней мере, здесь был холодильник и два термоконтейнера для подогрева пищи. — Дэйл Джойсли, он работал в скорой помощи…       Имя прозвучало как-то пусто, как будто Дэйл жил и умер лет сто назад.       Рэйвен лихо всосал одним махом едва не половину лапши из своей коробочки и только потом невнятно спросил:       — И ты всё ещё здесь?       — Я считал, что со мной всё в порядке.       — Постой-ка, ты же мне говорил, что с тобой всё не в порядке. Да я и сам видел.       — Но считал-то я иначе. А потом Дэйл мне написал, что все данные по моим исследованиям были подменены. Значит, может быть, я никогда и не был в порядке.       Рэйвен рассмеялся:       — Вы оба психи. И ты, и этот Дэйл. В смысле… чувак, ты знаешь, что что-то происходит. Тебе говорят, что это изучают в Детройте. Что там, в этом Детройте, кстати?       — Военная база, — удручённо сказал Инкарнация и занялся своей лапшой.       — То есть всё настолько серьёзно?       Инкарнация, не поднимая головы, кивнул.       — Ну тогда вопрос в том, действительно ли ты хочешь узнать, что с тобой происходит или предпочтёшь и дальше закрывать на это глаза.       Рэйвен отодвинул свою, уже пустую, коробочку из-под лапши в сторону и сцепил руки в замок на столе.       — Я вот, например, закрывать глаза на это уже не смогу. Не после того, что видел.       Инкарнация молчал, прислушиваясь к голосу друга. Он звучал как-то не так — более звучно, что ли? И музыка… как будто на заднем плане послышалась далёкая музыка. Где-то на грани слышимости. Может, это всё в моей голове, подумал Инкарнация. Он смотрел на сцепленные руки Рэйвена. Вроде бы, руки как руки… Что происходит? Очередной глюк? Рэйвен продолжал:       — Слушай, ты ведь встречался с Кумико, так? Я понял по твоей реакции.       Инкарнация чуть дёрнул плечами.       — А теперь я понял, почему всё произошло так, как произошло и понял, что это был за человек, о котором она не хотела говорить. Это был ты.       Инкарнация поднял голову и увидел нацеленный на себя палец. Музыка усилилась. Да откуда же она идёт? Такое чувство, будто её транслируют прямо через Рэйвена…       — Сложил два и два. И вот что ещё скажу. Тебе двадцать четыре, но твоя жизнь — это полная лажа. У тебя как будто лазер внутри и ты не знаешь, что с ним делать, куда направить.       — Это луч, — сказал Инкарнация.       — Сам же чувствуешь. И твои друзья погибли в теракте, который, как я слышал, был устроен кем-то типа тебя. В смысле потенциала способностей… Так что, прости, если грубо говорю, но какого хера ты всё ещё здесь? — Последующий переход в тональности звучания был настолько заметен, что Инкарнация наконец решился заглянуть Рэйвену в глаза. И сперва не поверил тому, что увидел — привычные радужки цвета ночного неба исчезли, их место заняли другие, горящие, как расплавленное золото. «Когда он успел сменить цвет?» — в панике подумал Инкарнация и тут же понял — это не цвет. Не только цвет. Что-то с самим Рэйвеном, с сигналом, который идёт через него. Рэйвен гремел:       — Потому что всегда есть две стороны. Если что-то способно спровоцировать события как в ноябре сорок третьего, то должно существовать что-то, что явится противоположностью… Чёрное и белое, зло и добро! Потому что так устроена эта Вселенная! Одно уравновешивается другим! — Рэйвен всё повышал и повышал голос, последние фразы он уже буквально выкрикивал. «Трубы. Это звуки труб», — наконец распознал Инкарнация. — «Это продолжение глюка».       — А если я не противоположное? — попытался оправдаться он.       — ДА ХЕРА С ДВА! — завопил Рэйвен, вскакивая и сжимая кулаки. — И если тебе не хватало пинка под зад, ТО Я ЭТОТ ПИНОК! ПРИМИ ВЫСШЕЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО, СМЕРТНЫЙ! СВОИМИ СИЛАМИ ДОЙДЁШЬ ДО ЦЕЛИ И ОБРЯЩЕШЬ МИР В ДУШЕ СВОЕЙ! — Глаза замигали, золотое смешивалось с синим, как будто кто-то быстро включал и выключал свет внутри его головы. На мгновение над макушкой Рэйвена появилось кольцо света, вспыхнуло и быстро начало таять. Глаза погасли, Рэйвен опустился на свой стул, подвинул к себе пустую коробочку из-под лапши и заглянул внутрь.       — Это когда это я успел всё съесть? — недоуменно пробормотал он.       Инкарнация поднялся, вышел из кухни и вернулся с зелёной банкой.       — Я не хочу остаток жизни проводить подопытной крысой, — сказал Инкарнация, скручивая сигарету. Руки у него дрожали, поэтому все движения были медленнее, чем обычно. Рэйвен мрачно усмехнулся:       — Поверь, крысиная жизнь ничем не хуже любой другой.       — Ты будешь меня навещать?       — На военной базе? Не думаю, что меня близко к ней подпустят. Ты что это, трубку мира, что ли, готовишь?       Инкарнация кивнул.       — Рэйвен, обещай мне, что больше не будешь об этом говорить. Я тебя услышал.       — Хорошо, — пожал плечами Рэйвен, принимая сигарету из рук Инкарнации.       — И если я однажды исчезну, не ищи меня.       — Ты собираешься в Детройт?       — Да. Вдохни мне.       Оба перегнулись над столом, обмениваясь клубами дыма, словно сладкой ватой.       — Я буду добираться сам, как ты и сказал. — (Рэйвен удивлённо посмотрел на него, но промолчал.) — Не знаю, как. Но не на самолёте. Самолёт — это не то. И не на машине…       — Хорошо, — подумав, снова сказал Рэйвен. Теперь Инкарнация выдохнул дым, а он поймал его ртом.       — Мне жаль, что я чем-то обидел Эш… Кумико. Меньше всего на свете я хотел этого. И я обещал её брату, что никогда не обижу её. Спасибо, что сказал. Я, наверное, поеду на велике. Если получится, то получится. Если нет… — Инкарнация пожал плечами. — Ну, вернусь сюда, к тебе.       — Я с ума сойду, до чего ты странный, Кэсси. А ещё у тебя прикольные зубы. Тебе кто-нибудь об этом говорил?       Инкарнация покачал головой. Они снова перегнулись над столом, и Рэйвен поцеловал Инкарнацию, долго и глубоко.              В то время всё действительно казалось простым и ясным. Инкарнации не приходило в голову, что попасть в детройтский ЦПИ не так уж легко — если ты не психо-террорист, конечно.       Через несколько дней Рэйвен смотрел, как Кэсси Причер катит на своём велике в сторону, противоположную аэродрому. Рэйвен поднялся на крышу домика с биноклем и долго провожал Кэсси взглядом. Если бы Инкарнация оглянулся, он бы увидел, как вокруг головы Рэйвена снова собирается сияние — круг света, нимб — и, может быть, почувствовал, что его глаза закипают жидким золотом, но он не оглядывался. Сам Рэйвен не подозревал о подобных метаморфозах, так же, как Кэсси Причер большую часть жизни не имел никакого понятия о чёрном дыме и словно мазутом затянутых глазах — аппаратура этого не улавливала. Рэйвен пытался понять, о чём думает этот парень на велосипеде. Идея поехать в Детройт на велике, без вещей, да ещё в конце октября, выглядела чистым сумасшествием. Сумасшедший Кэсси Причер сам по себе тянул на дюжину историй «Я как-то жил с…» Но отчего-то Рэйвену было спокойно. Как будто кто-то стоял рядом, положив надёжную руку ему на плечо, и говорил, что всё будет хорошо. Он вернулся в опустевший дом и первым делом свернул себе сигарету с «Дэйзи», а потом принялся за новый эскиз для татуировки. Кэсси Причера он больше не видел.