В зеленых изумрудах

Я пощелкала выключателем. Ничего не произошло, и на кухне по-прежнему было темно. Уличный свет проникал в комнату, но мне пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы разобрать, что на потолке нет ничего, кроме торчащего оголенного провода. Прежние жильцы не оставили ни патрона, ни лампочки, и мне пришлось смириться с тем, что мою просьбу директриса снова благополучно забыла, и очередная ночь пройдет в темноте. Все еще освещая путь с помощью смартфона, я достала из мини-холодильника купленный с утра пирожок и разогрела его в микроволновке. Начался отсчет двух минут, а я села за стол и положила голову на скрещенные руки. Стеклянный диск в микроволновке крутился, изредка звеня из-за неправильного своего расположения на роликах. Секунды все текли, и открывать глаза не хотелось. Вскоре раздался характерный дзинь, и, нехотя встав, я вынула горячий полиэтиленовый пакетик. Он взмок, а пирожок дышал в руки жаром. Я сделала первый укус, привыкла к разгоряченной начинке и, взяв со стола телефон, пошла в свою комнату. В спальне вспыхнул свет, освещая диван, служащий кроватью, рабочий столик в углу и платяной шкаф рядом с ним. На окне не было шторы, да и бояться подглядываний не стоило, так как напротив института других зданий не было. Тем не менее, откусив пирожок еще раз, я положила его на стол и, встав спиной к окну, стянула с себя футболку. Переоделась в сорочку и, доев импровизированный ужин, удобно устроилась под тонким одеялом. Я закрыла глаза, намереваясь уснуть. На языке еще чувствовался вкус мяса, и живот сразу же откликнулся призывом съесть еще что-нибудь, но я попыталась стереть мольбы и оставить перед глазами чистый белый лист. Ненадолго мне удалось это сделать, но на границе сна и реальности снова возникли образы Аннабель и ее свиты. Как всегда, они смеялись, схватившись за животы. Я не знала о них ничего, кроме Ее имени и примерного возраста. Зато Аннабель будто знала обо мне все. Она словно была моей тенью. Где бы я не жила и не училась, Она уже была там, опередив меня. Ждала и широко улыбалась, возвышаясь над своими подругами-хвостами. Затем вспомнились мутные лица родителей, о которых я ничего не помнила; представились встречи с возможным соседом по комнате, как бы мы наладили отношения. А потом наступило полное забытье. - Анна, вы можете ответить на этот вопрос? Я встала в ступор от неожиданного обращения. Некоторые ученики оглянулись на меня, ожидая ответа. От множества глаз стало не по себе, и, быстро перебрав в голове имеющиеся знания, я ответила что-то, не особо волнуясь о правильности произнесенных слов. Преподаватель, промолчав, разрешил сесть, и я плюхнулась на стул, сразу же зарываясь лицом в учебник. Занятие продолжилось. С нетерпением ожидая его окончания, я выбежала в коридор, как только раздался звонок. Намереваясь как можно скорее оказаться в другом кабинете для следующего урока, я встала поближе к стене и, избегая столкновений с прохожими, зашагала вдоль коридора. - Анна, - кто-то схватил меня за локоть, из-за чего я выронила учебники из рук. Книги рассыпались под ногами, и прохожие, скользнув вопросительным взглядом по мне, проходили дальше, не обращая внимания на оказывающиеся под их туфлями предметы. Я присела на корточки, стараясь собрать выроненные вещи, но та, что остановила меня, присела тоже, и мы ударились лбами. Я посмотрела на девушку, она улыбнулась мне и, расталкивая ноги прохожих, собирала мои учебники. Я все не сводила с нее глаз, пока она вручала мне книги, пока вела меня до женского туалета. Я послушно остановилась возле окна, оперевшись о подоконник, ожидая объяснения ситуации. - Ты удивлена, что я говорю с тобой? – Засмеялась девушка. Девушка из свиты Аннабель. – Да, мы с тобой не ладили, но я хочу это исправить. Я и другие девочки не любят Аннабель, но ты ведь знаешь, какая Она мстительная. Нам приходится терпеть Ее, пойми нас, пожалуйста. – Она присела на подоконник и придвинулась ближе ко мне. Я не отошла, заинтересованная ее словами. – Мы хотим подружиться с тобой… - Но Она не позволит вам дружить и с Ней, и со мной, - перебила я ее. – Вы либо на Ее стороне, либо на моей. - Да, знаю, но я не хочу больше терпеть это. Ты хочешь? Тебе не надоели эти издевательства? Ты – Ее игрушка, никому больше не достается столько ядовитых слов. - Но вы-то чего беситесь? - Ненавижу Ее стремление командовать всеми! Постоянно поручает нам что-нибудь, как будто мы Ее подручные. И не смотри так на меня, я же говорю, мы вынуждены быть на Ее стороне. Но пожалуйста, давай объединимся против Нее, Она не ожидает сопротивления от тебя. - А я что, нож Ей в спину всажу? Вы и без меня можете сделать это. Вы находитесь в Ее окружении, знаете Ее. - Но мы хотим дать такой шанс тебе! – Она вскочила и схватила меня за обе руки, крепко сжимая. – Мы понимаем, что тебе приходится терпеть от Нее, и наверняка ты больше всех нас хочешь Ей отомстить. Давай, решайся, иначе это никогда не закончится. Я чувствовала, как ее длинные наманикюренные ногти впиваются мне в кожу. Мозг требовал оттолкнуть девушку, но я не двигалась. Я пыталась разглядеть в ее глазах искренность, желание облегчить мою участь, однако кроме мести я не видела ничего. Словно это чувство затмило взор и двигало телом, приняв единственной своей целью избавиться от Аннабель, привлекая как можно больше людей на свою сторону. - Я вижу, ты давно решилась, - улыбнулась девушка. – По глазам вижу, - засмеялась она и отошла на пару шагов назад. – Девочки будут рады. Увидимся позже, ладно? Пойду сообщу им новость. Девушка захлопнула за собой дверь. Я взглянула на свои руки. На месте ее ногтей остались посиневшие полумесяцы. Я дотронулась до них, словно они являлись меткой от проказы, и ухмыльнулась. Значит, теперь у меня есть сторонники против Аннабель? Мы действительно будем мстить Ей? Игнорируя прозвеневший звонок, я направилась не в класс, а на задний двор. Выбросила оттягивающие руки книги в ближайшее мусорное ведро, и села на заснеженную скамью. Я все не могла перестать улыбаться, воодушевленная мыслью мести. Руки горели, и я зачерпнула ладонями снег. Холод иголочками пронзал пальцы, но мне было только приятно, я не могла успокоиться. Аннабель узнает, каково это – быть объектом ненависти.