Pray for the Wicked

On the surface simplicity (Swirling black lilies totally ripe) But the darkest pit in me And it's pagan poetry (Swirling black lilies totally ripe) Pagan poetry

Björk — Pagan Poetry

***

      Что происходит дальше они оба вспоминают отрывками, будто монтажной нарезкой из фильма, но как только автомобиль останавливается и затихает, происходит другая трансформация — время и пространство вокруг Шерлока и Ирэн вдруг сужается до нескольких метров. На них обрушивается звенящая тишина, заставая врасплох. Мужчина порывисто открывает дверь, впуская в тесный салон прохладный воздух и звуки — шум деревьев и стрекот ночных насекомых.       Он оборачивается на Ирэн. Она смотрит на него с улыбкой и интересом. Эта Женщина чрезвычайно довольна собой — как всегда, когда у неё получается толкнуть его на какую-то глупость или сомнительную авантюру.       Ирэн Адлер уже много лет и с нескрываемым удовольствием бравирует знанием того, что нравится младшему Холмсу, но сам он так же может похвастаться своим наблюдением — больше всего на свете Этой Женщине нравится, когда он начинает «вести себя плохо». Именно так, в её излюбленной формулировке. Будь это какая-то мелочь, вроде украденной коробки конфет на развале где-то в Индии, его ленивое «ладно» по поводу её постельных экспериментов или что-то более масштабное, как сейчас, угнанная машина посреди закрытой вечеринки: всегда этот взгляд и довольная усмешка.       Женщина опускает руку, ставя тяжёлую бутылку шампанского на пол, пытается устроиться удобнее и подаётся вперёд. А он просто не может оторвать от неё взгляд. То, что ещё несколько минут назад его невероятно раздражало — её вызывающий вид, оголённые плечи и колени, её нарочитая откровенность — сейчас, в полумраке авто завораживает.       — Что? — Ирэн приподнимает бровь, не понимая, почему мужчина так внимательно на неё смотрит. В ответ он зеркалит её улыбку и серьёзно, медленно произносит своим низким голосом:       — Я иногда бываю к тебе слишком строг. Но… единственное, о чём я хочу тебя попросить сейчас: не меняйся. Не изменяй себе.       Почему всё так быстро трансформировалось? Почему сейчас он любуется ей, наслаждается её порывистостью, необузданностью, тягой к запретному? Мужчина задаёт себе этот вопрос и приходит к выводу, что на него есть самый простой ответ — они наедине. И эта улыбка, и этот лукавый взгляд и эта завораживающая красота сейчас, в этом моменте принадлежит только ему.       — Это изысканное признание, мистер Холмс? — Ирэн придвигается к мужчине ближе, смотря ему прямо в глаза.       — Это. Осознание. Собственной. Беспомощности.       — Полная капитуляция?       — Да, мисс Адлер.       — Я принимаю ваши извинения и ценю откровенность. — Ирэн кончиком ногтя проводит по его скуле. — Я иногда бываю слишком жестокой, проверяю ваши чувства на прочность, будто не верю…       Женщина задумывается и её игривая чуть надменная мина на секунду слетает, как будто она сказала больше, чем сама хотела; но, увы, начатую мысль стоит продолжить, и Ирэн платит откровенностью на откровенность:       — … Не верю, что это так надолго. Возможно, навсегда.       — У меня не так много слабостей, Ирэн. Есть такие, с которыми можно примириться, но не забыть. Стоит ли говорить, что…       — … Я одна из них.       Острые коготки в его волосах, ладонь Ирэн оказывается у него на груди, и между ними возникает только один самый важный, насущный вопрос: как разделить на двоих тесное пространство машины.       Шерлок откидывает пассажирское кресло назад, и Ирэн оказывается у него на коленях. Они медлят, не желая терять это хрупкое ощущение перед началом чего-то важного и большого. Как будто и не было этого момента близости около часа назад. Сейчас между ними другая близость, иного толка. Не попытка что-то доказать, хотя Ирэн, неспроста берёт инициативу в свои руки, оказываясь сверху. Перейди мужчина к ней, на заднее сиденье авто, всё было бы иначе.       Он целует её первым как будто уравновешивая их обоих, создавая особый баланс. Она ослабляет узел его галстука, аккуратно убирая подаренное украшение в карман, расстёгивает рубашку, проводит пальцами по рёбрам, опускаясь ниже и дразня, как некоторое время назад делал он; расстёгивает ремень брюк и ловит его судорожный выдох между поцелуями, где-то у мочки уха. Движение вызывает уже с её стороны нетерпеливый стон. Так много одежды, так мало места, так мало — как всегда — времени.       Шерлок устраивается удобнее, откидывая своё сиденье назад, расстёгивая лиф её платья, обнажая и лаская грудь, пока Ирэн приподнимается и снимает бельё, откидывая длинный шлейф куда-то назад. Мужчину мягким облаком окутывает аромат её духов, сводит с ума контраст, мягкость бархата и её чуть влажная кожа под кончиками пальцев.       — Сними, пожалуйста, эту дрянь, — произносит женщина, говоря о массивном украшении, сверкающем в тусклом свете салона. Шерлок послушно расстёгивает замок, и вещица соскальзывает с шеи женщины куда-то на пол авто.       Он сцеловывает каждую царапину и отметину, оставшуюся на нежной коже, пока Ирэн ладонью гладит его твёрдый член. Когда поцелуи становятся совсем нетерпеливыми, женщина целует мужчину в губы, возвышаясь над ним, подаваясь вперёд и легко пропуская его в себя. Она двигается быстро, отдаваясь ощущениям, забирая удовольствие себе, деля его на двоих и возвращая назад. Зажмуривается, закусывает губу, стонет, понимая, что с такой длинной прелюдией его финал не заставит себя долго ждать. Конечно, она может заставить его просить пощады, продлить ожидание оргазма, даже сделать это дважды. Но не хочет. Пусть сегодня она будет сверху, но она будет милосердна к их телам, таким отзывчивым, таким разгорячённым и таким неспособным насытиться друг другом.       Обрывками мыслей к Ирэн снова приходит это понимание: в украденной машине, после закрытой кинки-вечеринки они со знаменитым Шерлоком Холмсом, красивые и отчаянные, безудержно трахаются где-то в лесу.       Она — его помеха на линии, ошибка в верно составленном уравнении, трещинка в идеальном фасаде. Можно сколь угодно долго рассуждать о целомудрии, о том, что гениальный мозг, острый ум и только они имеют вес в их отношениях. Но правда здесь, в этом моменте, как она есть — неприкрытая и такая простая. Им обоим до безумия приятно упиваться своими пороками, коль представляется возможность. Совсем, до конца, до надрыва. Им нравится быть исключениями друг для друга.       Женщина улыбается, когда он судорожно кончает, сгребая её в охапку, прижимая к себе так сильно, что становится трудно дышать. Её сердце наполняется нежностью. Вот это называется полной капитуляцией. ___       — Что было в записке? — спрашивает женщина через несколько минут, вспоминая эпизод, который ранее вывел детектива на эмоции. Она уже перебралась на соседнее сиденье, поправляет макияж, волосы и одежду, пока Шерлок заводит мотор и разворачивает машину в сторону дороги. Он не очень хочет рассказывать, но Ирэн не была бы Ирэн, если бы не спросила более настойчиво:       — Тебя разозлило, то, что было в записке, верно?       Детектив в ответ хмурится, строча кому-то смс одной рукой:       — Пожалуй.       — Так кто это был?       — Майкрофт, — мужчина раздражённо закатывает глаза, пожимая плечами.       Ответ Ирэн искренне удивляет, но она больше не задаёт вопросов, устало откидывая голову на спинку сиденья, размышляя. Такая таинственность, к чему это? Возможно… это их свидание с подачи, как оказалось, старшего брата, преследует какие-то скрытые цели.       — Он думает, что при любом удобном случае я надену на тебя наручники, а сама пущусь во все тяжкие, следуя зову своей развратной сущности, — Ирэн иронизирует и сама же смеётся в ответ на эту абсурдную мысль. Её настроение передаётся детективу, в ответ он лишь беззлобно фыркает, покачивая головой.       — Ни черта они не знают, мой милый, — продолжает Женщина. — Они ничего не знают о нас, а значит, не контролируют.       — Майкрофту так не кажется. Он знает где я, с кем я, с кем я дружу, с кем я сплю или не сплю. Мистер-контроль, — почти шипит детектив в ответ.       — Потому что он беспокоится. Он думает, что держит в узде твои слабости, дурные привычки. Никотин, наркотики, Ирэн Адлер. Пусть так и остаётся.       — Минимум правды — выше безопасность?       — Именно. ___       Ирэн не очень понимает, как в итоге Шерлоку Холмсу удастся вернуть машину совсем незаметно для владельца. Но, кажется, ему в этом помогает парень по имени Билл. Впрочем, дорогое украшение, которое бывшая доминантка предусмотрительно оставила в салоне на видном месте — вполне резонная плата за несколько часов аренды авто. Женщина не уверена, что ей захочется когда-нибудь снова надевать на себя подобный тяжёлый ошейник.       Пока детектив даёт указания помощнику, она осматривает его комнату, в которой он просит её остаться. За окном начинает рассветать. От опрятности, чистоты спальни Шерлока веет уютом и невероятным спокойствием, стабильностью. Тут совсем ничего не изменилось за прошедшие годы, с момента, когда Ирэн ночевала тут в последний раз, нагло забравшись в окно. Вечность назад. Когда они друг для друга ещё были никем. Тот же портрет Эдгара Алана По, та же периодическая таблица на стене. Спальня-келья.       Ирэн запускает пальцы в волосы, разбивая причёску, вытаскивая редкие шпильки из локонов. Прямые волосы от событий вечера снова становятся неукротимыми, вьются и пушатся, рассыпаются по плечам. Женщина собирается снять наряд и туфли, когда детектив возвращается в комнату:       — Постой, я помогу.       Она подёргивает плечами, послушно разворачиваясь спиной к детективу. Он задёргивает шторы, подходит к женщине, расстёгивая «молнию» на спине. Наконец-то, надоевшее за вечер платье падает на пол. Она слышит как он вздыхает, чувствует на себе его тяжёлый взгляд.       Слишком сложно устоять, сложно удержаться и не совершить в очередной раз это ритуальное жертвоприношение, в котором жертва — он.       Шерлок целует белую шею Ирэн, плечи, обхватывая всю фигуру руками. Она оборачивается, отвечая на поцелуи, подаётся назад, буквально падая в его руки, закрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Его ладонь ласкает грудь, губы целуют самые чувствительные точки на шее и у мочки уха, которые безошибочно и давно угаданы; пальцы второй руки опускаются к низу живота, поглаживая клитор. Нега, усталость и наслаждение. Она готова дрейфовать по этим волнам в его руках целую вечность, но он разворачивает её к себе, опять нежно целуя, усаживая на кровать. Женщина вытягивает длинные ноги, и он снимает с неё туфли. Ирэн с удовольствием потягивается, откидываясь на подушки. Отсутствие высоких каблуков не значит отсутствие преимущества. Её главное оружие, её неистовая женская сила всё ещё здесь. Именно поэтому Шерлок снимает с себя рубашку и оказывается у её ног, раздвигая колени, целует нежную кожу бёдер, дразнит языком и пальцами.       Перфекционизм во всём — он знает, что Ирэн нужно больше времени, чтобы получить оргазм, и что в машине она концентрировалась на его удовольствии несмотря на то, что контролировала ситуацию.       Любовь и страсть одинаково действуют в обе стороны — его сводит с ума тот факт, что он сейчас ощущает не только её, но и свой вкус у себя на губах. Он ласкает её языком и пальцами, приподнимается женщиной, целуя в губы, заглушая стон:       —Тсс… Миссис Хадсон услышит.       Ирэн хихикает ему куда-то в плечо, иронично подмечая:       — Боже, я как будто в студенческой общаге. Напомни, почему мы решили поехать к тебе, а не ко мне?       Он пожимает плечами, целуя Ирэн снова, аккуратно накрывая её губы своими пальцами. Его рука на её губах и шее заводит необыкновенно. Женщина снова откидывается на подушки, выгибая спину, позволяя его пальцам проникнуть ещё глубже, буквально раствориться у неё внутри, став одним ощущением, став ею. Ни единой мысли, даже самой счастливой, в голове не остаётся, когда её одна за одной накрывают волны наслаждения.       Такой редкий и хрупкий момент: они уставшие, покрытые потом, запахами друг друга, кажется, наконец-то насытили своих собственных демонов. Позже всё это смывает тёплая вода. Долгожданный душ не оставляет ничего, кроме усталости.       Ирэн засыпает на плече знаменитого сыщика, когда первые лучи солнца раскрашивают ярко-розовым цветом крыши и фасады Лондона. Шерлок смотрит на эти всполохи, просачивающиеся сквозь шторы и долго о чём-то думает, пока сам не проваливается в долгожданный сон.