Pray for the Wicked

I'm a walking nightmare, an arsenal of doom

I kill conversation as I walk into the room

I'm a three line whip, I'm the sort of thing they ban

I'm a walking disaster, I'm a demolition man

The Police — Demolition Man

***

      Лондон осенью пахнет абсолютно необыкновенно: чистотой, свежестью, прелыми листьями. Он особенно тих и прекрасен этим ранним субботним утром, и Ирэн с удовольствием втягивает этот прохладный воздух, которому вторит аромат свежемолотого кофе из соседней кофейни, к которой она направляется после утренней пробежки в парке неподалёку от дома.       Да, действие ранним утром необыкновенное для Ирэн Адлер, но откуда-то взявшаяся энергия после последнего свидания с Холмсом требовала выхода, поэтому она полюбила эти утренние пробежки, а недостаток сна компенсировала днём. Тем более, такое расписание только шло на пользу её красоте. Кто бы мог подумать, как на женщину могут повлиять редкие моменты безмятежности!       С Шерлоком они не виделись какое-то время. Детектива захватили очередные криминальные загадки, с разгаром осени неизбежно посыпавшиеся на него как из рога изобилия. Он пропадал в своей лаборатории и «в полях», но оставался на связи, находя время отвечать на сообщения Этой Женщины. Они вместе будто старались не потерять идеальный баланс, не спутать их особую связующую нить, которая потерялась, а потом наконец-то снова нашлась, теперь уже в любимом городе. Ирэн же сплетала тонкое кружево из новых связей, встречалась с людьми то там, то здесь, занималась бизнесом, налаживала дела и просто делала то, что у неё получалось лучше всего — хорошо проводила время.       Именно так Ирэн решила запомнить те дни: любимый город, надёжные люди вокруг, хрупкое ощущение спокойствия. Необыкновенно тёплый ноябрь, который близится к концу. Конечно, как всегда, рядом сгущаются тучи, и где-то вдалеке маячат чьи-то тени, но пока это всего лишь Майкрофт Холмс, бояться нечего. Она думает, что у них с Шерлоком есть свой антидот к его ядовитым методам. По крайней мере, пока они действуют сообща, ей ничто не угрожает. Ирэн внутренне успокоилась на счёт старшего Холмса, дав на откуп весь праведный гнев своему герою с Бейкер-стрит.       Как оказалось, зря. Рядом с её любимой кофейней возле парка ждёт автомобиль с тонированными стёклами и человеком в чёрном. Устрашающего вида мужчина в четыре раза больше неё равнодушным жестом приглашает женщину последовать в салон авто.       Адлер качает головой и разочарованно вздыхает, а в голове проносится раздражённое: «Ну, Майкрофт, ну хоть бы кофе дал попить». Такое хорошее утро безнадёжно испорчено!       Оказавшись в салоне авто, она ожидает увидеть трость зонтика и знакомую брезгливую ухмылку, но её лишь откидывает памятью в целый ворох воспоминаний, когда она видит человека в машине: запах сигарет, затёртой кожаной куртки, тяжёлые ботинки и колючий ледяной взгляд. Себастьян Моран. Не. Может. Быть.       Воспоминания о том времени остались где-то на уровне ощущений.       Если от знакомства с Джимом Мориарти первым впечатлением было удивление от невероятной смеси безумия, гениальности, жестокости и обаяния, то от знакомства с его главным помощником — да, чувство страха, да, понимание того, что имеешь дело с безжалостным убийцей, и, в то же время, чувство какой-то железобетонной надёжности, которое как раз всё это безумие Джима и уравновешивало.       Грубоватый, наглый и прямолинейный мужлан с военной выправкой, готовый на всё ради своего босса. Абсолютно не её тип мужчин, если говорить о первом впечатлении. На втором свидании с Джимом она понимает, что Моран имеет на него особое влияние, и что стоит к нему присмотреться внимательней. На третьей консультации — оказывается, что у него прекрасное чувство юмора и музыкальный вкус, что он знает пару языков и, в целом, прекрасно образован.       Не сказать, чтобы Джим, изначально помешанный на Шерлоке и их задумке с «Бонд-эйр», подпустил её к себе близко, а вот Себастьян, почему-то подпускает. Втроём они проводят несколько спонтанных вечеров «без галстуков», и каким-то шестым чувством он распознаёт в ней совсем не то, что она транслирует на поверхности. Большая редкость. Как и Джима, своего ближайшего друга и, как позднее оказалось, любовника, так и её, полковник в отставке видит насквозь, распознаёт как «свою». А к таким людям Ирэн Адлер, увы, питает особую слабость.       Правда, это всё равно не мешает Морану отстраниться от неё, когда финальный шаг с кодом оборачивается провалом, и на Ирэн Адлер ополчаются все, кто раньше был на её стороне. Джим Мориарти мгновенно теряет к ней и без того завязанный лишь на Шерлоке интерес, а Моран вместо помощи лишь обещает опрокинуть стопку-другую за её грешную душу. Хорошее чувство юмора.       Позже, когда Ирэн Адлер не-погибает в Карачи и перерождается во всех смыслах вместе с Шерлоком Холмсом, всё услышанное, увиденное и вынесенное от встреч с Мориарти и Мораном, она передаёт своему спасителю без тени колебаний.       Поэтому сейчас, когда она видит перед собой живого и невредимого Себа, которого считала погибшим где-то в Стокгольме, в голове возникает только один вопрос: как?       Впрочем, Ирэн не была бы собой, если бы хоть на мгновение выказала часть удивления и шока, которые испытала. На поверхности — приподнятая бровь и фирменная ухмылка.       — Не буду скрывать, я впечатлена, полковник. И где же вас носило всё это время?       — Вдали от ваших берегов.       — Вы бы хоть намекнули на встречу, я бы подготовилась, — Ирэн имеет в виду свой спортивный вид, беговые кроссовки вместо привычных шпилек, вуалируя суть: подготовиться хотелось бы на всех уровнях.       — Не хотел испортить сюрприз, — в ответ мужчина скалится своей обезоруживающей улыбкой.       — Что ж, вам удалось его устроить.       Себастьян окидывает миниатюрную женщину долгим взглядом, и в груди разливается странное чувство. В последний раз он видел её миллион лет назад, когда и он был помоложе, и Джим был жив, и жизнь была совсем иной. А она, на первый взгляд, совсем не изменилась: конечно, внешне и стала старше, но не сломалась, не угасла. Всё та же горящая внутри энергия вкупе с ядовитым, вкрадчивым голосом, кошачьим изяществом и женственностью, от которой всё внутри начинает полыхать даже у него, привычного к различного рода девичьим уловкам. Даже без высоких каблуков и макияжа.       — Кстати, кофе. Раз уж я помешал завершить утренний ритуал, — Себ кивает на два стаканчика, которые ждут тут же на откидном столике. Ирэн вежливо принимает напиток, радуясь паузе и выбранному темпу разговора, приводя в относительный порядок ворох вопросов, которые тут и там всплывают в голове. Она кидает на Морана внимательный и чуть лукавый взгляд.       — А жизнь в подполье пошла тебе на пользу, полковник.       — Вот как?       — Выглядишь вполне себе… здоровым. Довольным, — Ирэн кивает на дорогущие часы у Себастьяна на запястье. Но всё же добавляет рискованное: — Живым.       — Только рёбра шалят. Да дыра в груди ноет на погоду.        У женщины по спине пробегают непрошеные мурашки, пока он добавляет:       — Ты девочка умная, думаю, не стоит говорить, кто её мне там оставил, так ведь?       — Да, я догадываюсь.       Видя, что Ирэн резко посерьёзнела, мужчина подмигивает:       — Да и хрен с ним. Болит и болит. Не боись, настоящий солдат не трогает женщин и детей, даже если они вытворяют глупости.       — Я была зла примерно на всех, кроме него, после того, что было в Пакистане, так что… — женщина пожимает плечами. Между ними повисает пауза.       — Ты была у них в лагере, в плену? Ирэн кивает.       — Мда, отморозки, каких поискать. Сочувствую.       — Я мало что оттуда помню.       — Так это он тебя вытащил?       Ирэн снова невесело кивает и хмурится. Этот разговор ей начинает нравиться всё меньше. Пожалуй, она бы всё же предпочла поговорить с Майкрофтом.       После минутного молчания и какого-то внутреннего раздумья, Себ всё же отвечает воодушевлённо:        — Хм, нехило ты так его… поимела! — он со смешком хлопает себя по карманам, выуживая из куртки серебристую флягу, наливая себе в кофе добрую треть виски, и передаёт Ирэн. Та не отказывается от айриш-кофе. Крепкий алкоголь вместо завтрака мягко разливается по рёбрам, почти сразу расслабляя.       Моран отпивает напиток, разворачиваясь лицом к женщине, говоря хоть и без нажима, но более серьёзным тоном:       — Ты натворила всякого дерьма, Ирэн. За что-то расплатилась, где-то сделала свой выбор, не мне тебя судить. Я не хочу вникать, что у вас там происходит. Но долги я свои забираю.       — И что тебе нужно? Что ты хочешь?       — В том и дело, что я помню и то, как мы с Джимом зависали, и оцениваю, как ты, в принципе, устроилась, и именно поэтому я тут. По-человечески, не просто забиваю на тебя хер, а готов помочь.       В мозгу у Ирэн что-то щёлкает, но она понимает, что не видит полной картины. Однако, сразу же появляется ощущение того, что совсем скоро какой-то странный пазл, который собирался вокруг неё в течение всех этих недель, странные события, убийство, приглашения, всё это встанет на место и соберётся в полное и, видимо, малоприятное для неё полотно. Возвращать такие долги, которые она в своё время на себя взвалила, до сих пор тяжело.       — Помнишь, что именно послужило решающим фактором того, что Джим согласился с тобой сотрудничать?       — Да.       — И помнишь его «маленькое» досье на тебя с очень-большим-секретом?       Ещё одна фатальная ошибка в её жизни, которую она утопила в глубоких водах собственной памяти. Как забытая старая история о совершённом детском злодействе: украденной драгоценной вещи или случайно забытой на балконе канарейке. Память, которая приходит в осознанном возрасте во сне вместе с тем же детским ужасом, и ты не знаешь, спишь ты или уже нет. Ошибка — разделить её самую большую тайну с Джимом Мориарти, с самым безумным человеком, которого она встречала в жизни. Ирэн охватывает животный ужас и всё, что она может произнести, это:       — О, боже, Себ.       В голове в очередной раз возникает мысленный счётчик: новая точка невозврата. И как Моран будет это использовать? Ответ не заставляет себя долго ждать. Мужчина внимательно следит за её реакцией, мягко добавляя:       — Ты сдала мои секреты, а три дня назад я поделился твоим. Взамен на простую услугу, которую ты в силах оказать нашему общему знакомому.       — И кому же? — почти отрезает Ирэн, беря себя руки. В голосе появляется сталь.       — Майкрофт Холмс.       — Хм, кто бы сомневался.       Моран ухмыляется и смотрит на Ирэн с укором. Он редко позволяет кому-то так с собой разговаривать.       — Слушай, такие штуки, которые ты творила в Восточной Европе, вообще-то, не прощаются. Сколько инфы ты слила его ищейке-брату? Достаточно, я думаю. Будь на моём месте Джим, ты бы тут не сидела, а давно бы кормила червей где-нибудь под Будапештом с дырой в голове, как последняя… — Себастьян не договаривает: мысль и так ясна. — Но ты тут сидишь со мной, пьёшь кофе и мирно разговариваешь.       — И что от меня опять хочет Майкрофт Холмс? — устало протягивает Ирэн с нескрываемой иронией в голосе.       — Всё просто — чтобы ты отъебалась от его брата.       — Себ, он всегда этого хочет, это невозможно…       — А с твоими доками?       Ирэн в ответ только качает головой. Вопрос риторический.       — Пойдем, пройдёмся, дорогуша, — Моран открывает дверь машины, впуская в салон прохладный воздух, давая ей временный тайм-аут.       Эти документы, возможно, самый большой компромат в её жизни. На неё саму. Тот, которым она ни с кем не хотела делиться, к чему не хотела возвращаться. То, что способно опять до основания разрушить то хрупкое, что смогло наладиться в её жизни. Бесценная информация для Майкрофта Холмса, которая буквально каждый день делает её живой угрозой. И чем дальше, тем опаснее. Идеальный инструмент для бесконечной манипуляции, от которой не скрыться, пока она жива.       Ирэн Адлер и Себастьян Моран выходят на улицу, и после замкнутого пространства машины, вокруг сразу оказывается как-то слишком шумно: слишком много воздуха, слишком много собак, людей, спешащих на работу, слишком много всего.       Единственное, чего хочет Ирэн — подумать, скрыться, принять взвешенное решение, понять, как действовать. Но обстоятельство в виде рыжеволосого ирландца рядом с ней не оставляет выбора. Долги, действительно, стоит отдавать, и жаль только, что происходит это именно здесь и сейчас. А всего лишь меньше часа назад всё было так хорошо и так легко, и действительно свободно дышалось и жилось!       Так много пройдено, так много сделано ради этих нездоровых, больных отношений с Шерлоком, ради этого города. Она на мгновение думает опять бежать или обманывать, или лгать… Всё по новой. На глаза наворачиваются злые слёзы, которые даже скрывать от Морана, идущего рядом, нет никакого желания.       — Зачем ты это сделал? Я никогда не хотела использовать эту информацию, а сейчас он сделает всё, чтобы использовать это против меня. Знали только я, ты и Джим.       — Десять лет назад ты была не прочь поделиться своим секретом со мной и Джимом и, кажется, использовать тоже была вполне готова.       — Я много глупостей тогда делала. Многое поменялось, — Ирэн упрямо качает головой, поясняя: — Майкрофт — человек, лишённый эмпатии, помешанный на гиперопеке над своими родственниками. Тем не менее, он ни черта не знает ни обо мне, ни о том, что чувствует и чем живёт его брат. Все эти годы «Снеговик» наслаждался иллюзией того, что связал мне руки; у меня была необходимость скрываться. И он нашёл, как манипулировать мной, использовать в своих целях. И только я освободилась… Ты опять отдал ему в руки все карты. Ты не представляешь, чего мне стоил Стамбул, каких жертв. Это выстрел в упор, Себастьян.       — Что ж, прискорбно.       Под их ногами хрустят листья, пока они идут по парку, и в этом есть что-то умиротворяющее. Нет только одного — выбора.       — Стоит сказать, я был впечатлён Стамбулом, мисс, — кивает Моран в слабой попытке ободрить свою собеседницу. Та откликается любопытным и чуть лукавым взглядом, довольная шансом отвлечься от необратимых мыслей, вопросов и ответов.       — Да? Ты знал этого Али?       — Да, мы работали вместе над разными поставками. Мерзкие типы.       — И это говоришь мне ты, Себастьян Моран, новый король преступного мира, или как тебя теперь называть?       — Секрет, Ирэн, — предостерегающе качает головой мужчина, улыбаясь и жмурясь от выглянувшего из-за деревьев утреннего солнца.       — Понимаю, мы теперь играем на разных сторонах поля.       — Именно.       — Ты отвратительный, Себ, — Ирэн легко толкает ирландца в плечо.       Он, кажется, разрушил её жизнь, а теперь обаятельно улыбается во все тридцать два и безмятежно пьёт с ней кофе. Его спокойствие подбрасывает непрошеную мысль в ответ — могло быть и намного хуже. Вероятно, не так болезненно, но необратимо хуже.       Будто слыша мысли женщины, Моран спрашивает:       — Ну так что планируешь делать кроме того, как "злиться" на меня?        — У меня нет выбора. Но только…        — Что?        — Ты не понимаешь: даже если бы я хотела убедить Шерлока в том, что между нами всё кончено,  как хочет его брат… — женщина беспомощно разводит руками. — Я не знаю. Я, серьёзно, не знаю. Я не хочу уезжать из города, я не хочу снова терять все связи.       — Ты и не знаешь, как обмануть мужика? Не верю.       — Его — не могу. Больше нет.       Пара садится на скамейку. Ирэн допивает остатки остывшего кофе.       Моран смотрит на неё внимательным и серьёзным взглядом. Чёрт возьми, эта Адлер всегда ему нравилась. Он как-то сразу понял её, принял и рассмотрел в ней свою. Даже не столько по-женски (хотя, её очевидную привлекательность и сейчас невозможно списать со счетов), а просто по-человечески. Хотя, даже Джим смеялся, видя к ней тёплое отношение Себа, обычно отстранённого от всех, кроме босса, и намекал, что не будет держать зла, если между экс-полковником и ныне-доминанткой произойдёт что-нибудь интимное.       Об интимном Моран в то время по отношению к женщинам не особо думал. Увлечённость и степень близости с Джимом не оставляли для этого шансов никому. Но о том, что он хотел бы иметь подобную бедовую сестрицу, похожую на эту ведьму Адлер, которая пробивалась бы наверх сама, отчаянно, без стеснения, без оглядки на мораль и выбранные способы, он подумывал частенько. Особенно, когда несколько раз наблюдал, как она безмятежно хохотала и флиртовала, распивая дорогой алкоголь вместе с самыми опасными и высокопоставленными лицами Соединённого королевства, и в то же время вела себя с ними на равных, умудряясь держать на значительной дистанции, и он в глубине души восхищался её бесстрашием. Морану было жаль, когда она попала к головорезам в Карачи, но спасать, увы, тогда не было ни возможности, ни компетенции.       А сейчас он смотрит на эту красивую женщину, которая с грустью о чём-то раздумывает, смотрит пристально и внимательно, и понимает, что он всё не верно понял. Она всё же сильно изменилась. Очень. Непоправимо. И они, действительно, играют теперь совершенно в ином поле. Он не верит, что она тогда сломалась, но что-то в ней переплавилось. Прошлая Адлер шла бы по головам. Перекосила бы всех на своём пути, невзирая на чьи-то чувства. Эта — не будет. И именно с этим решением она сейчас борется. Жалеет ли он, что не оставил ей выбора? Нет. Долги есть долги.       — Ты пиздец как его любишь?  — наконец-то произносит он, с особой, присущей только ему прямотой.       — Пиздец как, — с полуулыбкой подтверждает женщина. — И, что самое ужасное... И он меня тоже. Пиздец как.