Pray for the Wicked

Everybody waits for Christmas For me it's New Year's Day That's gonna come and take my blues away

I'm wishing on the stars 'til Christmas And hoping for a better day When it doesn't hurts to feel this way

And everywhere there's joy around this First day of time of year And happiness has never felt so far away

Hurts - All I Want for Christmas Is New Year's Day

***

      Все важные разговоры происходят в новогоднюю ночь.       Таков уж закон, людям свойственно идеализировать памятные даты, создавать собственные ритуалы.       Ирэн Адлер хоть и не из тех, кто загадывает желание в ночь с тридцать первого декабря на первое января, предпочитая не доверять фатализму, а самостоятельно ковать своё будущее, признаёт, что слишком много важных событий и в её жизни происходило именно в новогоднюю ночь. Удивительно много таких моментов связано с Шерлоком Холмсом. Взять хотя бы первую смс, на которую он соизволил ответить: её поздравление с новым годом.       А ещё вспоминается диалог, который навсегда врезался в память.       Ирэн как сейчас помнит: это было в Вене, первый год после падения Шерлока с крыши Бартса.       Они тогда находились вместе в одной из съёмных квартир на Штефансплац, наблюдая за одним из головорезов Мориарти. По сути, обычная работа «в полях», примитивная слежка, необходимая для определения дальнейших действий негодяя. Обычно такую работу не проводят агенты высокого класса, но в рамках сложной миссии, которой было всё пребывание Шерлока в Восточной Европе, он предпочитал такую работу проводить сам. Тем более, по счастливому стечению обстоятельств, в столице Австрии в это же время находилась и «безвременно ушедшая из жизни» Ирэн Адлер.       Она как сейчас помнит себя в то время, в которое не хотелось бы возвращаться. Всегда в чёрном, незаметная, безликая, без намёка на высокие каблуки и макияж. Скорее похожая на свою тень, чем на яркую и эффектную доминантку, светскую львицу, женщину, которая держала на коротком поводке десятки мужчин и женщин, любила играть судьбами первых лиц Великобритании. У противоположного угла большого окна — приблизительно такой же Холмс. Никто не узнал бы в нём надменного британского денди, известного сыщика: мужчина средних лет в растянутом свитере и неприметной куртке, с трёхдневной щетиной, копной непослушных волос и холодным внимательным взглядом. Кажется, только его взгляд тогда и оставался прежним.       Они сидели в пустой комнате, в самом сердце красивейшего европейского города уже целых два часа, и ожидание было действительно неловким. Ещё более странно — это была рождественская ночь. В большом окне отражались огни с наряженной улицы и доносилась музыка: ведь этот город всегда будто пропитан духом классической музыки, особенно в праздничный вечер.       — Как ты справляешься со всем этим? — спросил тогда Шерлок, смотря на Ирэн, провожающую взглядом смеющихся прохожих. Мужчина был искренним и серьёзным, и, кажется, впервые за всё время их знакомства задал такой простой и одновременно обезоруживающе-личный вопрос.       Да, между ними уже был и безумный Пакистан (несколько дней, наполненных страхом и, в то же время, восторгом, откровением их долгожданной близости), и встреча после его мнимого самоубийства, но этот вопрос тогда застал Ирэн Адлер врасплох. Поэтому она решила ответить на него тоже максимально честно:       — А кто сказал, что я справляюсь?       Помнится, она тогда с наслаждением выкурила сигарету (она часто курила в те дни), и дым от неё сделал Шерлока почти невидимым. Он больше не задавал вопросов. А когда туман рассеялся, она ушла в ванную и долго-долго смотрела на себя в зеркало, не понимая как он мог подумать, что она, находясь сейчас на самом дне, борясь с кошмарами и посттравматическим стрессовым расстройством после пребывания в плену, видя смысл своего существования только в их свиданиях, ощущая постоянную опасность быть раскрытой, как он мог подумать, что она справляется?       Эта его наивность в те дни дала ей исключительную силу. Именно поэтому она, вытерев предательские слёзы, вышла к нему в своём любимом — боевом — наряде.       Она тогда помогла им обоим ощутить себя теми, кем они действительно являлись. Не потерянными и обреченными, но людьми со своей особенной историей — умными, выбирающими, сексуальными, чувствующими. Людьми, которые мертвы лишь номинально, и у которых всё ещё есть будущее.       Таким было первое Рождество, которое Шерлок Холмс встретил не в своей уютной лондонской квартире. Таким было Рождество, которое мир встретил без Шерлока Холмса, знаменитого детектива.       О том, что в эту рождественскую ночь Ирэн Адлер тоже проезжала мимо окон Бейкер-стрит, она никогда Шерлоку, конечно, не признается. Не в её духе сомневаться, но именно в прошедшую ночь двадцать пятого декабря её настигли сомнения — в окне его гостиной горел свет, комната была украшена праздничными огнями, на крыльце стояли люди: Молли, кажется, и Джон. А в окне Ирэн увидела Шерлока, который держал на руках маленькую девочку, свою крестницу Рози. Он что-то ей увлечённо рассказывал, а девочка заливисто хохотала и ёрзала у него на руках, и было в их позах и жестах нечто такое после чего Ирэн сразу же попросила водителя отвезти её домой.       Тот вечер был не для неё.       Зато этот, новогодний, она выбрала сама. После заветных 00:00, встреченных на шумной вечеринке, она заскочила в своё авто, сообщив водителю заветный адрес. Шикарные шпильки, нарядное платье, алые губы и задорный взгляд, искрящийся после пары бокалов шампанского — что ещё нужно, чтобы сказать «Привет» своему ненаглядному. Вопреки всему, Ирэн Адлер — не та, кто будет соблюдать правила.       Впрочем, дверь незаперта после недавних гостей, а когда Ирэн уже поднимается по лестнице на второй этаж, её ждёт знакомый внимательный взгляд.       — О, хвала богам, даже не пришлось залезать через окно! — Адлер проходит в комнату, по-хозяйски кидая дорогую сумочку в кресло Джона.       — С Новым годом, мисс Адлер, — отзывается знакомый баритон. — Ваш наряд всё равно вам бы не позволил забраться через окно в моей спальне.       Он окидывает её взглядом: вечернее платье, расшитое бисером, лёгкий пиджак, и туфли за несколько тысяч фунтов. Всё, чтобы произвести впечатление. На него ли?       — Вы недооцениваете мои способности, мистер Холмс, — на свою ледяную реплику он также получает ледяной ответ.       И это было бы похоже на флирт, если бы не один нюанс: что-то изменилось. И они оба это знают. Ведь похожая ситуация уже возникала несколько месяцев назад, Ирэн так же появлялась на Бейкер-стрит без приглашения, но тогда между ними сквозило напряжение другого толка, а сейчас…       Ирэн не решается расположиться в кресле Холмса, но удобно устраивается на месте Джона, закидывая ногу на ногу, оставляя, однако, пиджак на открытых плечах. В камине начинают догорать угли: они ещё не тлеют, но уже и не пылают ярким огнём, отдавая тепло так же сильно, как несколько часов назад.       Она чувствует, что Шерлок борется с невыносимой, появившейся на его личной территории энергией, но сегодня в нём есть что-то такое, что заставляет её сделать глубокий медленный выдох, успокоить свой задорный настрой. Она смотрит ему прямо в глаза и в жестком и равнодушном взгляде находит ответ на вопрос о том, почему он так сдержан и холоден с ней.       — И, что же, мистер Холмс, насколько понимаю, вы уже успели ознакомиться с моим досье?       — Хмм…       — Нашли его достойным комментариев?       — Едва ли, мисс Адлер.       — Вот как, я думала, что хотя бы часть про побег из колледжа на последнем курсе вас изрядно повеселит, — разочарованно хмыкает она, поворачиваясь к огню.       Ирэн недовольна его ответом. Она ожидала, что он отнесётся ко всей ситуации более спокойно, возможно, даже с юмором, что раскрытие всей правды о ней не станет для него неприятным шоком после прошлого тайного разговора. Но, видимо, великий сыщик всё же не научился отделять личное от профессионального, восприняв всё слишком близко к сердцу. По крайней мере, она надеется, что дело только в этом.       — Один человек сказал мне как-то, что в каждой сказке должен быть злодей. А ещё, что добро невероятно скучно. Вы не любите скучать. Ваше досье — прямое тому доказательство. — Шерлок наконец-то решает дать свой комментарий.       — Считаете ли вы меня злодейкой, мистер Холмс? — Ирэн поворачивается к детективу с самодовольной усмешкой.       — Пока это вам так невероятно льстит — да.       — Несколько недель назад вы попросили меня не меняться, что я и делаю.       — Зло бывает невероятно соблазнительным, мисс, — Шерлок придвигается к женщине почти вплотную, смотря прямо в глаза. — Уж вы об этом знаете как никто другой, не так ли?       О, она знает. Именно поэтому эта реплика заставляет её недовольно нахмуриться, отстраниться от детектива, выпрямив спину. Юная девушка в её лондонской квартире, напичканной воспоминаниями о прошлых любовных победах, развратные вечеринки, соблазн подразнить обоих Холмсов, выпустив откровенную рекламу со своим участием, наконец, зло в лице обаятельного ирландца Себастьяна Морана, все эти большие и маленькие провокации никак не наводят на мысли о верности, привязанности, большой и чистой любви.       — Я не хотела Вас… Тебя обидеть. Шерлок, я не хотела тебя обижать, — пытается защитить себя Ирэн, но голос предательски срывается. Это не её амплуа — просить прощения, чувствовать себя виноватой в чём-то. Она понимает, что её дрогнувший голос в конце концов выдал ложь — ведь в глубине души она хотела его задеть каждым из этих действий. Будто оставить царапину на коже, которую потом с большим наслаждением излечить. Контраст ощущений, это так всегда работало.       Холмс встаёт из кресла, подходя к окну, заводя руки за спину.       — Ты в курсе, что Софи — точнее, София МакКензи — на самом деле, ни дня не жила в Лос-Анджелесе? Она племянница одного из ливийских дипломатов, была завербована в МИ6 три года назад, проработала полтора года, вполне успешно, а потом пропала с их радаров?       — Что? Этого не может быть! — Ирэн резко оборачивается на детектива, пока тот строит псевдо-разочарованную гримасу.       — Жаль расстраивать, но несколько дней назад мои люди из сети бездомных увидели, как она садилась в машину к одному из подельников Морана тут, в Лондоне. Пришлось изучить её внимательней. Признаться, мне сразу показалась подозрительной её хорошая физическая подготовка. Она, кажется, рассказывала тебе, что занимается танцами? Небольшая поправочка — ранее у неё было несколько другое хобби. Боевые искусства. Чтобы добыть информацию о ней, мне потребовалось одно фото и пара сотен фунтов. И я всегда считал тебя достаточно умной, чтобы проверять тех, кого ты приближаешь к себе.       — Я действительно не знала, — Ирэн устало качает головой. Она было, тянется рукой к сумочке со смартфоном, но оставляет эту затею, откидываясь в кресло. В самом деле, у неё больше поводов злиться на себя, чем на эту девчонку.       — Есть и другой вариант: возможно, ты знала, — Шерлок пожимает плечами, возвращаясь в кресло. — Возможно, и с Мораном вы всё это время были на связи. Возможно, в Стокгольме ты предупредила его о моём приезде, и, возможно, именно поэтому он не погиб. Слишком много «возможно»? Тебе так не кажется? — Он смотрит на женщину с невесёлой улыбкой.       — Я не лгала тебе, Шерлок, — в глазах Ирэн злость смешивается с разочарованием, и только очень большим усилием воли она заставляет себя не заплакать от обиды прямо здесь, перед этим проклятым камином.       — Он ведь инсценировал твоё самоубийство тогда, верно?       Женщина едва заметно кивает: она сама рассказывала Шерлоку об этом. Это не секрет.       — Услуга за услугу, всё очень логично, — эта фраза звучит из его уст уже почти издевательски, и Ирэн глубоко вздыхает, сдерживая порыв — схватить его за горло и заставить замолчать силой. Её лицо сейчас больше похоже на лицо разъярённой фурии, во взгляде горит огонь, и только, пожалуй, яркий румянец на щеках выдаёт истинное волнение и потрясение.       Женщина резко встаёт из кресла, направляясь к выходу, и только когда она уже находится у самой двери, Шерлок решается у неё спросить:       — И ты даже ничего не скажешь в ответ?!       Вопрос громкий, отчаянный, похожий на мольбу: что она может сказать в своё оправдание?       В ответ Женщина подходит к Холмсу, его спина упирается в стену. Теперь ему не убежать от её внезапно вспыхнувшей злости, от огня в её глазах, от этих окровавленных помадой губ. Она всё же кладёт свою ладонь ему на шею, не давая единого шанса на возражение и ответ.       — Я скажу тебе вот что. Ты готов поверить в любую ложь, придумать тысячу отговорок вместо того, чтобы поверить мне. Чтобы впустить меня в свою жизнь. Потому что тогда мы станем как все. Ты станешь как все: мальчик любит девочку. А ты не такой, ты ведь исключительный. Поэтому, верь в свою сказку, Шерлок Холмс.       Ирэн понимает, что со своими алыми ногтями вокруг его шеи, со своей невесёлой ухмылкой, она сейчас действительно больше всего похожа на злодейку. Через несколько мгновений она выходит, точнее, почти выбегает на улицу, чувствуя, как пальцы дрожат, лицо горит от потрясения, от этого сложного разговора, от обиды и разочарования. Она изо всех сил старается не заплакать в машине, которая мчит её в объезд новогодних пробок домой.       Позже она будет стоять на балконе своей квартиры, смотря на панораму ночного города, кутаясь в дорогое пальто, накинутое на плечи. В её руке красивый бокал с любимым вином, а в голове зреет план мести. Она уже представляет, как выудит у Софи всю правду, как сама соберёт по фрагментам этот пазл, докажет, что она не лгала и потом придёт на Бейкер-стрит уже с высоко поднятой головой. Как и сегодня, она больше не проронит ни одной слезинки по тому, кто называет себя Шерлоком Холмсом.       Это её новогоднее желание.