Синяки цвета космоса

POV Author Морти инстинктивно зажмурил глаза. Прохлада в ладонях подсказала, что он упирается ими в пол гаража. «Я на месте». — И долго ты собираешься стоять на четвереньках, а, пёс? То-ооо-чно, пёс! — Мерзкий пьяный ржач заполнил комнату. — Может мне и правда тебя посадить на цепь, раз ты как неосознанная скотина не можешь контролировать свои желания?! — Удар ногой под дых. Морти с легким скулением валится на бок. — Ладно, мне сейчас не до любезностей. Есть дело. Твоя шкурка полетит со мной. Считай тебе повезло. Но ты не взду-уэх-май, что легко отделаешься в этот раз. — Куда уж хуже, — одними губами прошептал Морти. — Что-что, малыш? — Рик присел рядом на корточки и приподнял голову внука за волосы. — Мне показалось, ты что-то промямлил там? Думаешь, мне нравится о тебя руки марать? Ты ошибаешься. Трогать тебя, бить и таскать не доставляет ни капли удовольствия, даже наоборот, как-то жалко тратить на это свое время. Разложить перед с собой на столе злого Морти мне было бы в разы интереснее, чем лицезреть такое жалкое подобие человека, как ты. Скажи спасибо своей мамаше, ты до сих пор здесь только благодаря ей. И твое личико цело, лишь потому, что иначе ее расстроит. Да, мелкий сукин сын, я знаю о чем ты думал сегодня. Я все о тебе знаю! Ревнуешь, поганец? Походу, ты забыл свое место, Морти. Ты — самое последнее звено в этой системе, последний элемент, которому лишь по счастливой случайности достались мои гены. Санчез выпрямился и отошел к верстаку. На всех поверхностях, полках, столах царил полный беспорядок. Бардаком назвать это было трудно. Хаос — что-то уже близкое. Колбы всех возможных и невозможных форм. Жидкости: красные с переливами в черный, розовые с подобием блесток, синие со свечением, ядовито зеленые, и ни похожие на что-либо еще потенциально липкие жижи. Нельзя сказать, что у Рика вещи находились в неструктурированном состоянии. Отнюдь. Порой все книги, склянки и изобретения лежали в нужной ему последовательности. Но сейчас было видно, что он в отчаянии. Что-то у ученого не получалось и он принимался крушить все вокруг. Как давно книги были порваны, опаленные листы упали на пол, а коробки с шестеренками были выкинуты прочь — Морти не знал. Но чуял нутром, что горечь неудачи могут выместить на нем. Смит старался не подавать виду, что он все еще в гараже, дыхание замедлилось значительно. У Рика в голове крутились какие-то мысли и было смертельно отвлечь его от них случайным звуком. В таком «времяпрепровождении» были и свои плюсы для подростка. Он мог хоть издалека, но наблюдать за некогда родным человеком. Никто не мог у него забрать возможность вглядываться в знакомые черты. В то, как перебирают неизвестный хлам длинные аристократичные пальцы, как играют жевалки на лице мужчины, как от сильного перенапряжения нога Рика начинает слегка трястись. Морти казалось, что он выучил деда наизусть: когда получилась очередная разработка — рад, травит анекдоты налево и направо, щедрый на подарки и теплые слова, любит уйти в небольшой загул; когда что-то не сходится — мыслительный процесс набирает обороты, порой поднимая в памяти не только научные факты, но и воспоминания, это меланхоличный Рик, готовый зарыться в собственную нору на долгие месяцы, пока не найдет ответ, он задумчив и возможно рассеян; а есть другой — вспыльчивый, но хищно-азартный, когда то, что ему необходимо, приходится брать силой, куда-либо вломиться, от кого-то убегать, с кем-то договариваться, и в итоге получить свое. Больше всего Смиту не хватало Рика — лучшего друга, Рика — любовника, Рика — укрывающего перед сном одеялом, учащего целоваться, защищающего от посягателей, надежного напарника, нежного мужчины, строгого начальника, но интересного учителя, веселого собутыльника, но больше всего родственной души. Они оба были странными, не вписывающиеся в рамки общественных норм ни на одной планете. Двое любопытных, выносливых и отчаянных крови Санчеза. Но это все Рик, которого Морти знал пол года назад. Того, кто стоял к нему сейчас спиной он не мог разгадать. Все алгоритмы поведения перестали работать. Осталось набраться терпения и вновь наблюдать. Грязно выругавшись, ученый поднес шприц к своему локтю и воткнул, вбирая немного собственной крови. Внутреннее наполнение приобрело фиолетовый оттенок после быстрой диффузии. Преодолев расстояние до мальчика в считаные секунды, Рик воткнул иглу тому в шею, резко ввел содержимое в организм и направился к своей летающей посудине. Морти охватил жар. Тысячи ножей словно единовременного впились в его плоть изнутри. Парня выгибало во все возможные позы, он извивался на бетоне змеей. Резко стало нечем дышать и ему пришлось рвать на себе одежду, чтоб освободить грудь от стягивающей ткани. Эта процедура была для него привычной. Каждую неделю Рик вводил ему какой-то вещество и подростка выворачивало наизнанку на протяжении минуты. Затем обычно все проходило. Морти думал, что на нем испытывают новую разработку. В целом, неплохой еще один способ издевательства. — Кончай комедию, полезай в тарелку! — Рявкнул мужчина куда-то за спину, запивая свои слова из фляжки. Но мальчик не отвечал и двигался. Обычно его конвульсии проходили так же неожиданно, как и начинались. В этот же раз признаков сознания не наблюдалось. Санчез подскочил к нему, принялся трясти, проверять пульс, зрачки. — Что за блядство! — Ударил по щекам, поднес нашатырь. Ничего. — М-морти, твою за ногу! Ану-ка! А не то я…! Да я щас тебя…! Ненавидя чувство собственной беспомощности и когда все идет не так, как хочется, он рванул к верстаку. В такие минуты самолюбие старика становилось мишенью. — Капля, две, четыре, — с высунутым от напряжения языком считал капли Рик, аккуратно держа пипетку над разноцветным камнем. — Работай же, мать твою! Белый халат полетел в сторону, рукава бадлона засучили, и через пару мгновений Морти тут же влили в рот нечто кислое. — Должно стабилизировать, — заговорил сам с собой ученый. — Обязано. Конечно, куда денется! Я не позволю. Пусть только попробует не сработать! — Рик вновь проверил зрачки внука и приподнял его с пола, укладывая к себе не колени. — Давай, пёс, приходи в себя. Ты сильный, я знаю, выкарабкаешься. Ты мне нужен, без тебя все это бессмысленно. Спустя четверть часа Санчез услышал скромное сопение и уже без опаски перенес тело мальчика на пассажирское сидение. Ночь выдалась темная, тихая и безветренная. Тарелка неспешно взмыла вверх и растворилась среди облаков. Он любил вот так без спешки бороздить небо, а затем и сам космос. В этой медлительности как никогда ощущалась безграничность вселенной. Рик устал гоняться. Разумеется, он давно не молод, но причина крылась не в этом. Недостижимость цели давно не завораживала, она лишь выматывала его, выжимала все соки, не оставляла времени на сон, денег на нужные детали, энтузиазма на продолжение борьбы. Если бы мужчина стоял с проблемой один на один, то давно бы похоронил ее вместе с собой, никогда не признав поражения, а считая это победой. Однако, жизнь каждый раз находит как подкинуть ему очередную «кнопку», вводя в полный ступор его живой мозг. Алкоголь больше не был его союзником, не помогал с безумными идеями, не отвлекал от усталости, не давал блаженное, но иллюзорное состояние небытия. Лишь мешал, увлекая в сладкий сон, забирая драгоценное время. Но отказаться от него совсем нельзя. «Крыша полетит» — очень точно подмечал ученый. Рик знал, что на трезвую не вывезет свалившуюся на него реальность, мысли атакуют и погнавшись за всеми, не поймает ни одной. «Курс выбран. Планета Птичий мир. Включить автопилот?» — Зазвучал механический голос Дайен. — Валяй. — Санчез до сих пор не мог не вздрагивать, слыша синтезированый голос жены. На кой черт он вообще установил его в «машину»? Даже голос Саммер порой его триггеррил, отдаленно уж похож был на Дайен в молодости. Такой же звонкий и нараспев. «Снести бы его к Мерлину!» Но рука каждый раз попросту не поднималась. До Птича лететь было около часа, без использования ускорительных приблуд. Достаточно времени, чтоб закончить початый коктейль из виски и мега-семян. Дрянь редкостная, однако действовала четко, как швейцарские часы. Он посмотрел в сторону пассажирского сидения. Ребенок, вылитое дитя. Да, тело внука взрослело и изменялось, как положено. Развивалось по Споку. Но сам Морти… По-прежнему доверчивый, кроткий и искренний, как котёнок. Не смотря на все, что ему пришлось пережить. Даже сейчас свернулся как бы клубочком и лежит спокойно, восстанавливая силы. Сколько еще продлятся все мучения, предсказать было невозможно. Порой Морти сам напрашивается, так и тянет прихлопнуть как муху. Специально злит, нарушает запреты, общается с отбросами общества и тому подобное. Как же красиво и сексуально выглядят его мокрые от слез глаза и сладки мольбы. Рик знал, что он больной на голову ублюдок. Но кайф доставляло осознание, что это все своего рода ролевая игра. Когда слезы и крики были реальными, сердце ученого сжималось, как сжимают лимон для выделения сока. Продолжать было возможно только под веществами или в состоянии полного «невменоза». Рик знал, что так жить Морти нужнее, так он в безопасности.