Живая магия

Казематы несколько угомонились только к четырем утра. Факелы притушили, решетки опустили, храмовников по казармам разогнали. До этого все время кто-то носился с донесениями, что-то постоянно делали, перетаскивали, кричали, переругивались. Когда принесли тела погибших храмовников, а затем привели взятую под стражу ферелденскую магессу, Казематы вообще зашевелились, как подпаленный муравейник. Беготня была такая, что относительный порядок удалось навести, только когда сама рыцарь-командор собственной персоной вышла во внутренний двор, гаркнула, стрельнула глазами, раздала приказы и увела за собой пленницу в сопровождении отряда, взявшего её под стражу. Эльфийка не сопротивлялась, ей не заламывали руки, не вязали и не пихали в спину, предпочитая держаться на дозволенном расстоянии. Керан помнил её: около месяца назад визит этой магессы встряхнул Казематы не хуже, чем сейчас. Но, как и он, теперь все знали, что эта эльфийка находится под покровительством Верховной жрицы. Но кто она такая и как её звать не знал ни один. Мередит тогда закусило, что она не смогла довести начатое до конца, решила сейчас отыграться и повесить на нее убийство Алрика? Хотя все улики указывали на то, что это дело рук Хоук. Злорадный, на грани безумия взгляд Мередит, неуверенность и опасения со стороны столкнувшихся с эльфийкой храмовников и серое, прямо-таки мертвецки бледное лицо капитана Резерфорда натолкнули на мысль, что это всё неправильно, незаконно и чревато для всех. Керан перевернулся на другой бок на своей лежанке. Не спалось. Хотя спать оставалось всего ничего. Его подразделение было дежурным, им предстояло с самого утра подготовить ритуальный зал для усмирения. Мередит решила ковать железо, пока горячо. Если б была возможность, она, казалось, сразу бы приказала отвести магессу туда, но пока ту заперли в тюрьме Казематов. Тем не менее, никакого суда и следствия проводить не предполагалось. Поворочавшись с боку на бок еще с полчаса, Керан встал. «В столовую, что ли, сходить?» – как раз в это время там начинали готовить, если не удастся выпросить ничего пожрать, всегда можно отмазаться тем, что просто зашел водички попить. В столовой было пусто, – ну а что вы хотели в такую рань? – пахло овсяной кашей; тощий усатый орлесианец, служащий в Казематах поваром, с отстраненным видом помешивал в котле странное на вид варево. На появление Керана оживился и, картавя с неповторимым орлесианским акцентом, воскликнул: – О, дор’огой мой, вы вовр’емя! – Да? – непритворно удивился молодой храмовник. – Этот бездельник Эор’д опять употр’еблять лир’иум на пост! Он сейчас пр’осто невменяем! – эмоционально размахивая половником, возмущался повар. – Я уже отчаяться! Думать, мне уже не пр’ишлют никого на смена. – А… а-а-а, – задумчиво протянул Керан и, сам от себя не ожидая, покивал. – Да-да. Меня прислали подменить, только я в столовой еще ни разу наряды не отбывал. – Пр’отр’и столы и пер’еставь пр’ибор’ы из мойка на раздаточный столешница, – тыкал в сторону тарелок пальцем орлесианец. – Да не сюда, болван! Опять р’ыцар’ь-капитан пр’ислать какой-то недотепа! Что за дур’дом сегодня с утр’а! «Рыцарь-капитан, скорее всего, вряд ли кого-то сегодня вообще бы прислал, вчера он выглядел так, будто на него небо упало». Керан сгрудил стопку деревянных тарелок на стол и полез за следующей. Опасливо покосившись на весьма эмоционального повара и увидев, что тот стоит спиной, снова помешивая что-то в котле, парень аккуратно приподнял вторую стопку, но когда переставил, несколько верхних тарелок опасно поползли с верхушки башни. Рванувшись, две поймать он успел, но еще две с грохотом рухнули на пол. Отчего орлесианец аж подпрыгнул, резко обернувшись, а Керан вжал голову в плечи. – Дубина! Ну ничего довер’ять нельзя! – повар вырвал из его руки одну из тарелок, зачерпнул половником варево из котла и попытался переложить в нее, но каша сопротивлялась, она долго не хотела отлипать от прибора, а потом медленно, будто делая одолжение, поползла вниз и с противным чваком плюхнулась в тарелку. – На вот, отнеси в тюр’ьма. Там вчер’а кого-то посадить, Мер’едит давать указание покор’мить пленника еще до подъем. Орлесианец в свободную руку храмовника сунул тарелку с кашей, из второй выдернул пустую, которую Керан еще не успел убрать, и поменял на кружку с водой. – Ну, чего встать, р’от р’азявить? Пшол с глаз моих! Парень бочком отошел к двери, навалился на нее плечом, чтоб открыть, вышел в коридор и выдохнул. Кажется, Создатель решил действовать его руками – что ж, не будем противиться Его воле. * Даро, вздрогнув, резко проснулась, но так и осталась лежать на боку с закрытым глазами; по лбу скатилась капелька холодного пота, горло саднило, будто она кричала. И не удивительно. Прощупав её испуг, во сне цеплялись демоны, шептали, уговаривали, угрожали, усиливали страх. Голова гудела, будто колокол, тело ломило от сна в неудобной позе. Сурана тяжело вздохнула. Пахло сыростью подземелья, мокрым камнем, гнилой соломой, старой тканью, плесенью и лириумом, запахом которого, похоже, в Казематах пропитались даже стены. Даро попыталась сесть – получилось не сразу; она ничего вокруг не видела, на глазах была повязка, затянутая так туго, что без рук её снять не получилось бы. А руки были закованы в кандалы за спиной. «Чтоб тебя, Мередит!» – со злостью думала эльфийка, выкручивая запястья в металлических тисках. Без рук не поколдуешь. Когда получилось сесть, Сурана пошевелила ногами – на них тоже были кандалы, но, в отличие от плотно прижатых друг к другу тисках на руках, между ними была цепь в несколько звеньев, чтоб можно было делать мелкие шаги. Осознав всю бедственность своего положения, Даро со вздохом откинулась обратно на лежанку. Травмированная нога немилосердно болела – пусть кандалы и были рассчитаны на конечности пошире и поупитаннее, но, очень тяжелые, они давили металлическими краями. Слава Создателю, что Урукхая отпустили. Храмовник, руководящий отрядом, который её нашел в той расщелине на берегу, оказался на удивление лояльным. Сунув ей в руки письмо с ультиматумом от Мередит, он смотрел на нее с нескрываемым сочувствием. Рыцарь-командор открыто угрожала Каллену, рассчитывая этим надавить на Сурану. И не ошиблась. Поэтому Даро не стала сопротивляться, но попросила отпустить собаку, обещая не создавать проблем при аресте. Храмовники условия приняли. Самым сложным оказалось заставить Урукхая не следовать за ней, а уходя – чувствовать спиной его умоляющий взгляд. И вот она опять в Казематах, но на этот раз скованная и беспомощная. «Фенрис наверняка подумал, что я дождалась Каллена и уплыла с ним, оставив его на острове. Маги же вселенское зло, неспособное на честность!» – отчаяние захлестнуло мозг, и Сурана ощутила, как кольнуло морозом кончики пальцев. «Нет-нет-нет, надо взять себя в руки, тут и так сыро и холодно, если я еще всё тут заморожу, можно будет совсем окоченеть». Эльфийка поежилась: еще вечером её плащ, мантию, посох, амулеты – всё забрали, оставив только нижнее белье и дав взамен ценного имущества видавшую виды мантию, больше смахивающую на вылинявший халат неопределенного цвета, настолько она была застирана. Разумеется, размер не подбирали, шмотка была длинная и широкая, рукава комкались над кандалами. В такой не побегаешь, да и цепь на ногах слишком короткая для забегов. Снова вздохнув, Даро стала прислушиваться: кроме нее никого в темнице не было, двое человек где-то недалеко, только выше этажом и за дверью, похоже, охранники. Вчера её провели в подвал, лестница выводила в широкую залу, которую вполне можно было бы приспособить под бальную, если бы не зарешёченные кельи вдоль стен. Странно, что Даро оказалась здесь одна, – почему-то ей казалось, что темница Казематов должна быть полнёхонькой. Похоже, Мередит не имеет привычки долго держать пленников в этих хоромах, их, скорее всего, скоренько усмиряют. Мысль об усмирении стрельнула в голове и отозвалась болью вдоль всего позвоночника. «Я будто опять тону… Но в этот раз у меня нет даже шанса побарахтаться, и нет Фенриса, который бы меня вытащил... – Даро сглотнула ком в горле. – Каллен, почему же ты не пришел?..» В этот момент протяжно скрипнула дверь наверху лестницы, Даоро подорвалась с лежанки и чуть не грохнулась с нее, не рассчитав ограничения, которые обеспечивали кандалы. Замерев, она напряженно вслушивалась в шаги по лестнице. Шел мужчина, один, позвякивая доспехами, не скрываясь. Выйдя в зал, он притормозил, похоже, осмотрелся, и направился в её сторону. По мере того, как шаги приближались, Даро внутренне холодела, сжав руки в кулаки. Посетитель остановился, как ей показалось, возле решётки и произнес: – Монна, – голос был очень молодой и участливый, – я принес вам поесть. – Спасибо, – нервно отозвалась Сурана, – только у меня руки скованы. Вы меня с ложечки кормить будете? Парень растерялся: – Ну, на этот счет я не получал никаких инструкций. Даро услышала, как на каменный пол что-то поставили и пододвинули, и в ответ бросила: – Очередная насмешка от Мередит. Посетитель помолчал, потоптался, но почему-то не спешил уходить: – Кто вы такая? – внезапно спросил он. Эльфийка вся подобралась и приподнялась. Она понимала, что это всё неспроста, но то, что сейчас она ничего не видела, не давало возможности понять, что делать. Даро слышала голос, но не видела лица и глаз, не могла оценить степень своего доверия этому человеку. – Почему ты спрашиваешь? – осторожно поинтересовалась она. – С вашим появлением тут происходит просто демон пойми, что. Ладно рыцарь-командор – она давно ведет себя странно, но почему рыцарь-капитан, услышав приказ о вашем усмирении, будто заживо помер? – Так она всё же решила усмирить меня, – с горьким смешком в голосе отметила Сурана. – Каллену придется это сделать самому? – Да, сегодня утром. Но как по мне – так он скорее удавится, чем выполнит приказ. Скажите, кто вы такая? И какое отношение имеете к нашему самому адекватному начальству? – Подумай сам, раз такой умный. – Монна, я знаю, что нарушаю устав даже просто разговаривая с вами. Нам нельзя без него, нельзя без капитана Резерфорда. Он единственный, кто хоть как-то может нас защитить от сумасшествия Мередит. Вас что-то связывает, и я хочу понять, как мне помочь ему, и что мне…? Тут Даро услышала какой-то подозрительный звук вверху лестницы, а буквально спустя секунду голос парня оборвался на полуслове, послышался лязг доспехов и сдавленная возня. Сурана подскочила, морщась от боли, засеменила к решетке, путаясь в длинном подоле мантии: – Эй, что случилось? – позвала она, чувствуя, что в помещении находится кто-то еще: – Кто тут? Он ничего не сделал! – Почему у неё завязаны глаза? – прозвучало в ответ. Даро узнала женский нагловатый голос с нотками ривейнского акцента и от удивления буквально приросла босыми ногами к каменному полу. Изабелла не убила парня – Сурана слышала его, но тот почему-то не мог ответить. Кроме того, она чувствовала, что помимо Изабеллы и храмовника в комнате есть кто-то еще. – Отпусти его, пожалуйста, он хотел помочь! – эльфийка прижалась лбом к решётке и облегченно выдохнула. Она теперь была не одна. – Тебе часом мозги еще не промыли, а, Снежинка? – голос Варрика был несколько серьезнее его обычного тона. – С чего вдруг ты храмовника защищаешь? – Отпустите его. * Ощутив свободу, Керан сполз по стене, едва не своротив факел, стараясь привести в порядок дыхание и угомонить бешено колотящееся сердце. Кто бы мог подумать, что пальцы этой роскошной женщины могут зажать рот так, что даже пошевелиться не сможешь; подкрепляла свои намерения она еще и ножичком в пол аршина возле его горла. Он помнил её: в свое время, когда Хоук спасла его от малефикаров, эта совершенно шикарная брюнетка залихватски-пиратского вида была тогда с ней. Варрика Тетраса он знал. Как знал и то, что тот – компаньон Хоук. А раз они оба пришли за этой эльфийкой… – Монна, вы из команды Хоук! – глядя на нее проговорил Керан не вопрос, а утверждение. Ему не ответили, только гном приподнял арбалет, направляя наконечник болта на него, чтоб не дергался. Последнее время шли слухи, что среди ребят вездесущей Тии появился спутник в плаще, очень маленького роста, но, судя по комплекции, не гном. Теперь все складывалось. Но причем тут капитан Каллен? Мысль о том, что его невозмутимый капитан, их надежда, опора и защита может быть попросту влюблен в эту магессу, Керан от себя гнал. Причем очень старательно. Этого просто не могло быть! Невозможно! Нереально! Что в прошлое посещение Казематов этой девчонкой, что в это – он не видел её близко: ну магесса да магесса, ну эльфийка, ну мелковата, ну проблем от нее куча. Сегодня же, в тюрьме, когда он принес тарелки, храмовник смог её разглядеть: она показалась ему абсолютно невзрачной, маленькой, угловатой и просто до ужаса худой, мешковатая мантия это только подчеркивала. Шея, испещренная мелкими шрамами, была настолько тонкой, что, казалось, можно одной рукой переломить. Такой недостаток девушки обычно скрывали длинными волосами, но эта была короткостриженой, седой, бледной, просто какая-то мышь белая. Лицо наполовину скрывала повязка, но то, что было видно, ему не понравилось – сплошные кости. Брюнетка, как раз стоящая возле решетки и пытающаяся эту самую повязку снять, просунув руки через прутья, отличалась от эльфийки как пышный, сдобный, сладкий пирог от сухой корки хлеба. Но в тот момент, когда нежданно нагрянувшая спасительница растянула узел и магесса, оглядевшись, повернула голову, взглянув на Керана, его будто магией насквозь прошибло. Ощущения были сравнимы с теми, как тогда, когда маг проверял, нет ли в нем демона. Теперь понятно, зачем Мередит лично затянула повязку потуже – глядя в такие глаза, на эту девчонку, беспомощную и скованную, у кого-нибудь из храмовников точно рука бы не поднялась, дрогнула. Мередит такое не прощает. – Фуф, – выдохнул Тетрас, – я уж испугался, что они не выдержали этого взгляда и ослепили тебя. – Ха, – отозвалась брюнетка, ковыряясь в замке решётки отмычкой, – Хоук бы тогда такой визг в верхах подняла – в Великом соборе бы услышали. Может хоть тогда Её Совершенство оторвала бы свою совершенную жопу от своего совершенного трона и навела порядок в этом несовершенном логове грызущихся пираний, называющих себя магами и храмовниками. – Ривейни, – хмыкнул Варрик, опасно качнув арбалетом в сторону, отчего Керан подобрался и встал, – говоришь так, будто тебе есть дело до всей этой возни. – Неа, – щелкнув замком, девица распахнула дверцу, выпуская семенящую мелкими шагами магессу, и склонившись к ней, елейным голосом добавила: – Но я давно мечтаю об ожерелье из потрясающе красивых глаз эльфов. Эти были бы весьма кстати. На что эльфийка как-то меланхолично огрызнулась: – Дальше будешь зубоскалить или все же снимешь с меня эти украшения? – повернувшись спиной, она продемонстрировала скованные кандалами руки. Пиратка оглядела их и, как-то разочарованно цокнув языком, спросила: – На ногах тоже есть? Эльфийка кивнула и приподняла край мантии. Керан тут же заметил, что одна нога забинтована. – Давай тогда с них начнем, – и усадив магессу прям на пол, сама присела на корточки и сосредоточенно начала ковыряться в замке. Пока брюнетка довольно долго и пока безуспешно возилась с кандалами, Тетрас внимательно следил за храмовником, а сам Керан чувствовал себя, мало сказать, не в своей тарелке – троица общалась так, будто его тут вообще не было. И ему казалось, что это не они незваные гости, а он тут не к месту. Но всё же на него поглядывали с подозрением, не называли друг друга по именам, ничего существенного не обсуждали: ни как сюда попали, ни, разумеется, кто их впустил или привел, магесса даже не выдала ожидаемую для такой ситуации фразу: «Как вы меня нашли?» Варрик, единственный, чье имя храмовник знал, долго изучающе на него смотрел, а потом внезапно спросил: – Как тебя зовут? Парень растерялся: сказать правду – мало ли как это потом обернется, а если соврать – эти ушлые ребята могут и сами позже выяснить, и тогда по городу уже спокойно не погуляешь. – Керан, – опасливо признался храмовник. Брюнетка внезапно обернулась, потом поднялась, подошла и, ухватив парня цепкими пальцами за подбородок, оценивающе повертела его голову, по-хозяйски разглядывая лицо в свете настенного факела. – Я его знаю, – подытожила пиратка, глядя в упор жгучими глазами, щедро подведенными углём. – У тебя, кажись, и сестрёнка есть. Мэша, верно? Храмовник мгновенно побледнел не меньше, чем вчера его капитан: – Не вмешивайте её во все это! Я помогу вам. Не трогайте её! Девица победоносно ухмыльнулась и ехидно протянула: – Смотрите-ка, какой преданный брат, – она развернулась, крутанув бедрами так, что хочешь-не хочешь, а опустишь взгляд, отслеживая вызывающее движение. – Возьмем его с собой. Гном, щелкнув заглушкой, сложил арбалет и скептически заметил: – Может, еще привяжем к ногам по парочке жестяных кружек и побегаем по двору Казематов, чтоб побольше народа сбежалось, а? – закидывая оружие за спину, он присел, оценивающе разглядывая так и не снятые с эльфийки кандалы. – Зачем нам эта куча железа? «Это я-то куча железа?! – чуть не заорал обиженно в ответ Керан. – Да это легчайшие доспехи, из новейшего сплава!» Но на это отозвалась, как ни странно, магесса: – Он может знать, где мои вещи. – Снежинка, нам бы тебя вытащить, забудь про вещи… – Варрик пошурудил отмычкой в замке. Тот будто ждал именно эти руки – тут же раскрылся. – Мне нужны амулеты. Демон с остальным, но амулеты… – А что там такого незаменимого? – гном, подхватив под подмышки, поднял на ноги эльфийку, подцепил носком сапога цепь уже отслуживших свою службу кандалов и отпихнул их в сторону. Те, обиженно звякнув, притихли в куче соломы. – Подвеска ордена, - магесса развернулась спиной, давая возможность гному поковыряться в тисках на её запястьях. Тот зашуршал отмычкой, а потом нахмурился и присвистнул: – Ривейни, у нас проблема. – Угу. Знаю. Орзаммарская ковка. Сами не снимем, – пиратка задумчиво потерла подбородок, а затем многозначительно искоса глянула на Керана, отчего тот чуть не вздрогнул, но сдержался, чтоб окончательно не опозориться. – Поэтому нам и пригодится этот славный голубоглазый мальчик. – У меня нет ключей, они все у Мередит, – возмутился он, понимая, что оправдывается, и еще больше понимая, что влип по самое не могу. – И я знаю только, куда унесли посох. Остальное где-то в другом месте. Варрик, будто не слушая его, все еще старательно вертел отмычку в замке кандалов: – Мередит просто душка – расщедрилась на эдакие бесценные браслеты. Задница Андрасте! Без рук ты далеко не убежишь. Что с ногой? – Не сломана, но бежать не могу. Нужно зелье или лекарь. Надо найти Каллена, – с этими словами эльфийка вновь обернулась, взглянув на Керана. – Где он? – Н-не знаю, – промямлил храмовник, уводя взгляд – как же не хотелось говорить с ней о капитане! – Наверно, у себя в кабинете. – Его наверняка Тиа уже нашла, – отозвалась пиратка. Присев перед эльфийкой, она сгребла в кулак на манер букета подол её слишком длинной мантии и от души резанула кинжалом по грубой ткани, укоротив одеяние до колен. Обрезалось, разумеется, неровно: сзади оказалось длиннее, чем спереди. – Вот. Так лучше. Даже по моде. – Тиа здесь? – удивленно вскинула брови магесса. А потом грустно вздохнула, глядя в пол, и Керан не понял, довольна она этим или не очень: – Она вернулась. Эльфийка не видела, но он заметил, как двое разбойников после этого заявления недоверчиво покосились друг на друга, но комментировать не стали. А потом прогремел гонг, отчего все гости тюрьмы замерли, а затем слаженно переглянулись. Казематы просыпались.