Живая магия

Ночью Казематы похожи на склеп: сырые, серые, жутковатые, воняющие лириумом и холодные – такие холодные, будто тут совершенно нет живых дышащих людей. Плюс еще ни нага не видно: вынос с моря окутал крепость непроглядным туманом, сделав еще более мистической и пугающей. Тиа пробиралась вдоль стены внутреннего двора, накинув маскировку: хоть по такой погоде в этом и не было особой необходимости, но лучше перестраховаться. Она изначально сомневалась в том, что у них даже добраться сюда получится, но погода была на их стороне: лодку, на которой Хоук в компании двух друзей прибыла на остров, в таком тумане не разглядел бы в подзорную трубу даже внимательный дозорный, не говоря уже о наполовину дремавших «бдительных» постовых. Изабелла же умудрилась править суденышком так, что не было слышно ни единого плеска весел. Однако по прибытию их почуяли: из тумана, как какой-то оборотень, выскочил Урукхай; за ним вышел Фенрис, и от его злющего взгляда захотелось без остатка раствориться в этих мельчайших капельках воды, висевших в воздухе. Тиа с неподдельной надеждой ожидала, что за мабари выйдет и Сурана, но эльф тут же угрюмо и язвительно бросил: «Кого-то ждешь? Напрасно. Я подслушал разговоры постовых. Она в тюрьме Казематов». И Тиа поняла, что не зря себя полночи корила; спасибо Варрику, что тот оказался настолько прозорливым, чтобы вытянуть из неё всё, что произошло днем, и настолько же деятельным, чтобы попытаться что-то исправить. * – Я предательница! – в который раз заявила Тиа своему отражению в кружке эля. – Я слабохарактерная, подлая предательница… – Хватит уже, Хоук, – Варрик даже не смотрел на нее и Хоуковское нытьё слушал вполуха, стараясь сосредоточиться на книге, в которой делал заметки. – Ты полночи об этом твердишь, изводишь себя и ни в чем не повинных окружающих, но я пока ни на медяк не понял причину твоего самоедства. – Я ужасна… – Хоук. Тиа уткнулась лицом в каменный стол; распущенные спутанные волосы пшеничной волной расползлись в разные стороны. Не выпуская кружку с элем, она несколько раз отрывисто тюкнулась лбом в столешницу. – Варрик, почему так сложно делать выбор между разумом и сердцем? Я ведь знаю, что она была права… – По-моему, это самый сложный вопрос в этом мире, сложнее только понять, о чем думает женщина. – Вот же… демон… ох, Варрик, я предательница… – Хочешь напиться – напейся, но весь вечер мусолить одну кружку эля – это, знаешь ли, неуважительно по отношению к элю. Гном обмакнул перо в чернильницу, но смачная капля сорвалась с острия, и клякса довольно растопырила лучики на столе ровно в тот момент, когда кто-то хлопнул дверью, наглейшим образом ворвавшись в его люкс. Хоук и Варрик подняли глаза, чтоб лицезреть улыбающуюся во все зубы Изабеллу с двумя бутылками дорогущего вина в руках. – Зашла на огонек, – заговорщически ухмыльнулась она и прищурила глаза на хмурую взъерошенную Тию. – В чем причина этого поистине безграничного веселья? – Ох… – Тиа снова уронила голову на стол. Варрик отложил уже, похоже, не нужное на сегодня перо и откинулся на спинку каменного кресла: – Да вот, уже пару часов твердит о том, что жизнь – дерьмо, но причин так и не назвала. Изабелла откупорила одну бутылку, зубами выдернув торчащую пробку, уселась с другой стороны стола и притянула пустую, одиноко стоящую кружку: – Жизнь и так дерьмо, безо всяких причин, но когда заливаешь его столь достойным винишком, смотришь на это уже будто сквозь цветной витраж, и даже дерьмо становиться радужным. – Я предательница… – Тебя что, твой ясноглазый так допёк? – спросила почти без интереса пиратка, больше заинтересованная горячительным напитком, прищурив один глаз и увлеченно заглядывая в кружку. – Ох… – снова страдальчески захрипела в ответ Тиа. Однако Варрик прокомментировал вопрос Изабеллы, серьезно скрестив руки на груди: – Возможно, и Блондинчик, но больше похоже на Снежинку. Раньше, до её появления, приступы так внезапно объявившейся совести у Хоук не случались. – Ооох… – Хоук вздохнула так протяжно и скорбно, будто вся тяжесть мировых проблем навалилась на её плечи. – Ну если тебя это так волнует – либо расскажи, либо не ной. – Отвали и дай напиться, – огрызнулась Тиа на гнома, не поднимая головы со стола, – исправить я сейчас уже ничего не могу. – Почему? – Потому что ночью паром не ходит на остров храмовников, а любую лодку в пределах своих границ постовые вправе бомбануть. Наверняка ж маги сбегают, чего б не пальнуть?! – Ты, никак, по Казематам истосковалась? – сделав солидный глоток, Изабелла с наслаждением причмокнула языком. – Пей свое вино давай, – снова огрызнулась Тиа. Варрик хмыкнул и завел разговор уже с Изабеллой, перестав ковырять кучу отчаяния, расползшуюся по столу и называющую себя Тианой Хоук. – Ты Хмурика, что ли, на винцо развела? Уж больно подозрительные бутыли. – Грех было не воспользоваться возможностью, пока никого дома нет. Варрик подозрительно нахмурился. – А Сурана? – Её тоже нет. Кстати, кто-нибудь знает, что за история с дверью? На что Хоук пробурчала в столешницу из-под закрывших лицо волос, как никогда сейчас напоминая говорящий стог соломы: – Похоже, Даро с Фенрисом опять поцапались. Варрик с совершенно неуважительным смешком в голосе тут же протянул: – И я даже знаю, чья это винааа. – Бляяя… – сдавленно раздалось из-под стога. – О, расскажите, пока я еще не очень пьяна, – оживилась Изабелла, – а то потом будет не так интересно. – Зачем ты его так? – игнорируя выпад пиратки, Варрик испытующе смотрел на затылок Тии, а она, чувствуя его взгляд, будто съежилась. – Не понимаю, о чем ты, – казалось, стог сейчас плавненько утечет под стол, избегая разговора. Но после минутной паузы Тиа приподняла голову в надежде оценить обстановку и тут же наткнулась на приподнятые брови и на безмолвно говорящий взгляд Варрика: «я все про тебя знаю». – Хоук, – осуждающе усмехнулся Тетрас, – неужто ты меня за идиота держишь? – Демон ты, а не идиот… – зло выплюнула девица, распрямилась и, раздраженно скривившись, резко откинулась на спинку кресла, вытянув ноги. – Мы когда этого осла упрямого наверх в его комнату оттащили, я заметила, что он сильно прихрамывает. Незадолго до серьёзного ранения в стычке с Кровавыми вёслами, на Расколотой горе его покусали драконы, но ни обработать раны, ни перевязать он не дал. Отмахнулся, сказал: «я в порядке». Мы и не стали заострять внимание. Он ведь даже бежал быстрее меня оттуда. И Даро вытащил. Ей, разумеется, про то, что его беспокоит еще какая-то рана, он тоже не признался. Осел! Вот же осел упрямый! Она залечила то, что представляло смертельную опасность, но проблема, похоже, осталась. С того момента прошло три дня… Я-то думала: почему ему так хреново столько времени, что он даже встать толком не может? На нем же заживает всё быстрей, чем на собаке, а тут… Я просто не хотела, чтоб он остался калекой до конца жизни. Другого способа быстро ему помочь я не видела, поэтому подлила зелье. Теперь он зол на меня. – Не на тебя, – тут же поспешил опровергнуть её уверенность гном. Раздражение на лице Хоук будто растянулось, сменяясь искренним удивлением: – В каком смысле? – Он сначала решил, что это Сурана, оттого и дверь там на полу отдохнуть прилегла, – деловито махнул рукой Варрик и поудобнее устроился в кресле, с довольным видом наблюдая, как вытягивается лицо Тии. – А когда понял, что магесса к этому не имеет отношения, подумал на какого-то храмовника и еще вчера утром собирался бежать вершить правосудие. Но, похоже, предполагаемого виновника не нашел. – Да какого…?! – Хоук подскочила, отчего так и не допитая кружка эля опрокинулась, и по витиеватым каменным рисункам на столе разлилась желто-коричневая лужа. – Вот идиота кусок! Вот же… Так вот почему он беспрекословно со мной пошел! Вот почему они остались на острове! Агррррх… Дело не в нашей с Сураной ссоре, а в Каллене! – Ммм, рыцарь-капитан Каллен Стентон Резерфорд… – довольно протянула Изабелла собственную догадку. - Хм… важную, однако, шишку вы в свои разборки впутали. – Погоди, Ривейни. – Варрик останавливающим жестом развернул ладонь в сторону Изабеллы, встал, подошел и, оперевшись на столешницу рядом с Тией, серьезно и многозначительно произнес: – Хоук, а ну-ка теперь поподробнее… Что за ссора? И кто остался на острове? Тон его голоса был настолько многообещающим, что на Тию тут же свалилось скорбное понимание того, что эль сегодня допить уже не получится – пора крепить на спину кинжалы и затягивать волосы в хвост. * Солнце уже потихоньку просыпалось, растворяя приятными теплыми лучами ночной туман, вытягивая тени, согревая воздух, делая мир вокруг ярче, развеивало ночные кошмары и беспокойные думы, но не для Керана… Он поминал Создателя чуть ли не ежесекундно, и всё потому, что попасться они с пираткой могли в любой момент. Выйдя из тюремной камеры вчетвером, они решили разделиться; это решение, может, и было верным, но оно ни разу не облегчало жизнь храмовнику, которому предстояло отвести разбойницу в хранилище за посохом этой злосчастной магессы. Брюнетке-то что, она, вон, может в воздухе взять и раствориться, а ему объясняйся потом с постовыми, какого нага он тут забыл и почему не на своём месте. Гном увел эльфийку боковыми коридорами на выход, и это правильно – её надо было быстрее вывести из крепости, пока не хватились. Керан даже представить боялся, в какой ярости и неподдающемся описанию бешенстве будет Мередит, увидев пустую клетку и брошенные кандалы. Но мысль о том, что рыцарь-капитан, узнав об этом, наконец, придет в себя, подбадривала его и оправдывала: он не сожалел о содеянном, и ему всё больше казалось, что он поступает правильно. Только вот страшно было до шевеления волос – всех, на всем теле. Пару раз они чуть не столкнулись с патрульными, но пиратка будто седьмым чувством чуяла, когда следует шмыгнуть за угол. Тогда-то парень понял, почему гном назвал его кучей железа: броня действительно мешала, когда надо было незаметно куда-то пробраться; она лязгала, нагрудник шкрябал по стене, если надо было пройти вдоль нее, тяжелая поступь латных сапог при каждом шаге отзывалась эхом вдоль всего коридора, да и латные перчатки сейчас казались ему ужасно не к месту. «Ривейни», как называл брюнетку Варрик, казалось, этого не замечала. В тюрьме он заметил её напускную легкомысленность, за которой отрыто сквозили коварство и здоровый пофигизм. Сейчас она была собранной и опасной, хоть и присутствовало в её поведении некое заметно наигранное бахвальство. Керан хорошо понимал, что она при случае может его попросту безжалостно прирезать, поэтому провоцировать её не собирался, но брюнетка о намерениях храмовника не подозревала и потому изредка подозрительно косилась на него, а самого Керана от её взгляда аж в жар бросало. Таких женщин он никогда не знал. Пиратка чем-то напоминала Хоук, и несмотря на всю абсурдность ситуации он понимал, что она его привлекает. Это, в свою очередь, жутко бесило, потому как эта роковая женщина угрожала Мэше, чем, в общем-то, и втянула его в эту авантюру. И тем не менее Керан постоянно ловил себя на мысли, что время от времени пялится то на откровенно-высокий разрез туники на бедре, то на смелый вырез на груди. Эти части тела постоянно притягивали взгляд, и этому не мешал даже страх быть пойманными, хотя Создателя он всё же поминал. Когда эта странная парочка вышла к последнему повороту возле двери в хранилище конфискованных вещей, Керан, сглотнув, шепотом спросил: – Вы убьёте охранников? – Я еще не совсем сбрендила, – вполголоса ответила пиратка таким тоном, будто говорила с умственноотсталым. – Что же тогда де…? – Керан не успел дозадать вопрос, девица исчезла. Он опасливо выглянул из-за поворота, чтоб увидеть, как, материализовавшись за спинами двух охранников у двери, брюнетка одним единым движением двух рук раздала каждому по точному удару рукоятью кинжалов по затылку. Ховард и Мики повалились на пол, звонко загремев доспехами. – Чего стоишь? – бросила она Керану через плечо. – Тут бы прибраться. Пока пиратка шарилась на складе, храмовник поспешил оттащить обоих охранников подальше с глаз. Свалил в углу и прикрыл висящим рядом гобеленом. Он не до конца понимал, почему девица не стала применять оружие – проще было бы, конечно, их порешить, но Керан предполагал, что хоть компания Хоук и славилась своей кровожадностью, в этот раз они хотят выйти сухими из воды, в случае чего оправдавшись: «А мы никого и не убили». А ну как кто-нибудь из ребят окажется покрепче и придет в себя раньше, чем надо? Вон, Ховард какой здоровый, вот сейчас как очухается, как заорёт… – Эй, – пиратка окликнула его, так внезапно оторвав от размышлений, что Керан в очередной раз подавил в себе желание втянуть голову в плечи, – иди-ка сюда. Я что-то не могу найти её посох. Высунувшись из-за косяка, она пальцем поманила храмовника в комнату, и Керан, откинув навязчиво жужжащее плохое предчувствие, подчинился. На складе было всё как обычно: здесь хранили вещи, отнятые у пойманных или убитых отступников. По большей части весь этот шмот продавали, никогда не предлагая что-то подобное магам Круга Казематов, считая невозможным опуститься до такого: «Как это? Мы? Да чтобы мы? Да чтобы наши маги таким пользовались? Да никогда! Что за мерзость!». Отступники попадались разные, поэтому найти тут можно было и захудалое рванье и очень дорогие реликтовые вещи. Керан осмотрелся и ткнул пальцем в кучу посохов, стоящих у специальной оружейной стойки у стены: – Вон тот, который в тряпицу замотан. Ривейни подошла и потянула край холщёвой тряпки, чтоб взглянуть на содержимое. Едва показалась часть навершия, посох вспыхнул голубоватым светом и из щелей между неплотно прилегающих краёв тряпичной обмотки разлилось сияние. – Осторожно! – вскрикнул храмовник, рванувшись вперед и перехватив руку женщины. Та, в свою очередь, среагировала неожиданно, даже слишком... Вывернулась, крутанулась боком – Керан только успел заметить перед глазами круговерть из посохов и потолка, чтоб следом тут же оказаться спиной на полу, а возле горла почувствовать холодный металл кинжала. – Жить надоело?! Чего дергаешься? – брюнетка, оседлав и навалившись на храмовника, угрожающе надавила на кадык лезвием, отчего тонкая алая струйка крови потекла за воротник. Страшная женщина, просто потрясающе страшная, невероятно опасная, редкостная дрянь, но до безумия привлекательная! – Этот посох опасен, – совладав с голосом и отчего-то сильно разозлившись, Керан вдруг осмелел. – Вчера тот парень, что первым взял его, обморозил себе кисти рук, следующий, кто попытался – обледенел до локтей. Поэтому посох завернули в специальную материю. Ощущение собственной правоты наполнило какой-то дерганной обиженной решимостью, он поднял руку и, ухватив пиратку за предплечье, решительно отвел кинжал от своего горла. Та почему-то не спешила сопротивляться, распрямилась и убрала железку за спину. Восседая на нем победительницей, разглядывала с любопытством. Оскорбленный в лучших чувствах, Керан еще больше злился. Вот так всегда: пытаешься защитить девушку, а она тебя вероломно укладывает на лопатки и тычет в горло оружием! Он привстал, оперевшись на локти и, поглядев на нее исподлобья, обиженно огрызнулся с неожиданной для самого себя иронией: – Монна, вы либо слазьте, либо устраивайтесь поудобнее. Скоро смена караула. Та неопределенно хмыкнула и встала. Керан поднялся следом, подошел к посоху и поправил завязки, перетягивающие ткань. – У нее был не такой посох, – вдруг подала голос брюнетка от стола со всяко-разной мелочью. Там складывали магические амулеты, кольца, браслеты, рунные камни, подвески. Все лежало по коробочкам и ящичкам, кольца в шкатулках, амулеты – на специальных крючках-стойках. – При ней был этот, сам видел, – храмовник снял магическое оружие с крепления на стойке и закинул на плечо, тут же добавив для разъяснения: – И я не ищу ссоры, доказывая свою правоту, а говорю то, что видел. – Что-то ты нервный какой-то, – наведя шороху на столе и запустив свои цепкие пальцы во все коробки, пиратка прищурила глаз на блеснувшее в её руках кольцо. – Занервничаешь тут, – Керан подошел, заглянув бесцеремонно хозяйствующей не на своей территории девице через плечо. – А что надо найти? – Амулеты Снежинки. – Так они вряд ли здесь. Ты знаешь, как они выглядят? – Только один. И вряд ли здесь может быть еще один такой же, – пиратка цапнула с края стола небольшой мешочек, запустила в него руку и вытянула три амулета на перепутанных между собой завязках. – Нашла. Она тут же сунула их обратно и с самодовольным видом пристроила мешок к поясу, но до этого Керан успел заметить, что один из амулетов был серебряной плоской капелькой с двумя симметричными завитушками по краям. Не то чтобы он сильно разбирался в символике, но как выглядит амулет Серых стражей, знал. Мысль выскочила в мозгу и в панике заметалась по черепной коробке. Серый страж! Эта эльфийка – Серый страж, магесса из Ферелдена, когда-то знавшая капитана Каллена. При таких совпадениях она может быть только… Даоро Сураной. Сураной! Демон, Мередит не может не знать, кто она такая, но в таком случае рыцарь-командор реально двинулась, если хочет сделать усмирённую из Героини Ферелдена. Вот почему храмовники, участвовавшие в операции по её поимке месяц назад, молчат об этом, как воды в рот набрали. Рыцарь-командор, что же вы творите? Это что, способ всем что-то доказать? – Благодарю за помощь, малыш, – женщина развернулась и забрала посох из рук Керана. Они уже было собирались выходить, как в коридоре послышался шум и слаженный топот нескольких пар ног. Храмовник с пираткой замерли. Топот стройным хором прошуршал мимо двери и начал удаляться. – Похоже, есть проблемы, – разочарованно цыкнув, заметила Ривейни. – Объявили тревогу, – обеспокоенно пояснил Керан, – мистер Тетрас не успел вывести магессу за пределы крепости.