Живая магия

Темное ночное поместье было тихим и мрачным, как и мысли Хоук. Тиа сидела, развалившись в кресле у камина, и пила антиванское вино, совершенно не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Протянув ноги к огню, она поморщилась: конечности ныли, будто их колотили палками, она уже и забыла, когда в последний раз так надрывала мышцы, но в минувшей схватке с вартерралом пришлось выложиться даже не по полной, а сверх всех своих человеческих возможностей и невозможностей. Тиа вытащила из-за пояса небольшой искривленный нож в ножнах, исписанных древнеэльфийскими рунами. Потянув витой наконечник рукояти, обнажила короткое широкое лезвие: изящный красивый нож с гравировкой у основания в виде символа кого-то из эльфийских богов и витиеватым растительным узором по желобу. И вот из-за этой вот наговой фиговины они чуть не отдали Создателю душу! «У меня охотники пропадают», – опять та же песня Маретари, как и в прошлый раз с драконом. А ведь Тиа вспомнила, как Даро говорила о том, что в сторону пещер они пропадают из-за агрессивного вартеррала, но вспомнила уже тогда, когда эта шестилапая громадина им на головы спрыгнула. И в этот раз Сураны с ними не было… Бой был жарким, мягко говоря… и закончиться всё могло катастрофой, но ситуацию спасли зелья и Фенрис. Замкнутый, агрессивный, жестокий – вроде такой же, как всегда, и в то же время нет. За все время задания Тиа не услышала от него и пары фраз. Даже то, что после боя он, как часто бывало, ушел один, в этот раз заставило Хоук чувствовать себя почему-то брошенной и преданной. Что-то было в его поведении такое, будто он стал совсем чужим. Но обижаться на эльфа – все равно, что биться головой о стену. Поэтому Тиа нашла отдушину в том, что злилась на Мерриль и Маретари. На Мерриль за то, что та притащила в город здоровенную оскверненную эльфийскую хреновину, которая еще неизвестно, как себя поведёт. А на Маретари – за то, что та – хитрющая прохвостка, не желающая брать на себя ответственность! Мерриль ведь она нож не дала, хоть и обещала, а спихнула на усмотрение самой Тии. И ведь как знала! Тиа как раз-таки, по непонятным даже для себя причинам, отдавать эльфийке эту штуку не спешила. Мерриль же надулась на Хоук так, будто та была тем самым ненавистным всеми долийцами богом обмана Фех’Нарелом или Хер’Фарелом, или как там его. «Это эльфийская реликвия, она не может находиться у человека!» Может быть, и не может, да вот находится, причем передана хранительницей лично в руки. Отдать? Или не отдать? Вот в чем вопрос. Но это было далеко не единственное, что волновало Тию. Хоук выглянула из-за спинки кресла: Андерс блаженно спал без задних лап, растянувшись на кровати. Грант, валявшийся мордой на подушке на её стороне ложа, поднял голову, заметив внимание хозяйки. Хороший пёс, хоть и глупый. Маг заворочался и прижался спиной к мохнатому боку, тут ж сквозь сон пробормотав: – Тиа, ты такая теплая. «Ага! А еще такая волосатая!» Он такой уставший, измотанный, осунувшийся! Андерс до полуобморочного состояния работал в лечебнице, помогал отступникам и при этом носился с ней, бегая по городу по всякой ерунде. Хоть под замок сади, чтоб отдохнул. Спасенную от храмовников магессу Эллу он отвел к отступникам быстро, в тот же вечер, пока Тиа безуспешно пыталась напиться в Висельнике. Но вот когда они на следующий день после происшествия в Казематах нашли мать Эллы, та возжелала всё бросить и быть рядом с дочерью; но за женщиной велась слежка, храмовники следовали за ней, как ищейки, поэтому пришлось водить хвост по Клоаке почти сутки. Вернулись они с Андерсом грязные, мокрые, злющие, чуть не поругались. Очередную ложку дёгтя в бочку и без того гадкого настроения подлила Лиандра. Они столкнулись с ней в дверях поместья, откуда она в очередной раз пыталась улизнуть. В мать будто вселился демон неудержимого флирта или просто-напросто какая-то пустоголовая вертихвостка. То ли она наверстывала упущенное за то время, что просидела с отцом в Ферелденской глуши, то ли это был кризис среднего возраста, то ли мама реально втрескалась в какого-то богача, но Лиандра ушла в отрыв, и чем дальше, тем больше Хоук это бесило. Хотя сейчас её бесило всё: то, что Авелин не хочет устраивать весёлую свадьбу, где можно было бы хоть немного отойти от проблем, благо это был бы отличный повод; то, что Варрик стал пропадать, ведя какое-то свое расследование; то, что Фенрис отдалился, хотя она к этому сама и стремилась, но сейчас это безумно раздражало, и от этого она бесилась и злилась сама на себя; то, что Андерс уделяет ей очень мало времени; то, что Мерриль мутит воду с этим эльфийским зеркалом, и потому Тиа так и не решилась отдать ей нож; то, что Даро замкнулась и ни слова, ни полслова, третий день в постели, отвернувшись ото всех – причем не спит, а действительно не желает ни с кем разговаривать; то, что Себастьяна никогда не выдернешь из церкви, когда он реально нужен; только с Изабеллой никаких проблем, она сама себе корабль со своими развеселыми тараканами у штурвала. А были еще наместник, Мередит, Аришок, и еще целый ворох чужих заморочек и просьб. Хоук сделала еще один глоток вина и прикрыла глаза, откинув голову на спинку кресла. Не хотелось ни о чем думать, но и уснуть сейчас она бы не смогла – слишком много мыслей в голове. Отставив бокал, она подошла к спящему Андерсу, придержала распущенные волосы, чтоб не щекотать его их кончиками, наклонилась и поцеловала мага в висок. – Тиа? – сонно пробормотал он, приоткрыв глаза и повернув к ней лицо. – Ложись уже… – Не хочу пока. – Ложись, давай, тебе завтра с утра на рынок с Лиандрой идти. – Точно! Я забыла, – Хоук задумчиво провела рукой ото лба к затылку, запустив пятерню в волосы и пропуская их между пальцами. Свадьба Авелин была назначена через неделю. Они с Донником решили не тянуть, к тому же ничего масштабного организовывать не планировали, договорились, что Владычица Церкви их обвенчает, и на этом всё. Найти портного, который за неделю сшил бы что-то приличное, – это задача нереальная, но не для Хоук. Поэтому завтра с матерью нужно было идти закупаться тканью. Тиа обошла кровать, согнала Гранта и улеглась на нагретое место. «Как возле него спокойно!» – прижавшись к спине Андерса, она нежно обняла его. Скользнув рукой через бок, Тиа прижала ладонь к его груди, чувствуя, как бьётся сердце, и уткнулась лбом в шею мага. Тот что-то сонно промурлыкал и заснул; Тиа, пригревшись, неожиданно для себя тоже сразу задремала с ускользающей в дремоту мыслью: «Ты со мной, ты рядом. И только это меня успокаивает…» * С момента возвращения из Казематов прошло три дня. Опрометчиво дав Урукхаю указание не подпускать Тию, Даро чуть не подписала себе смертный приговор. Сурана явно переоценила свои силы: она была настолько слаба, что без посторонней помощи бы не выжила, но послушный пёс не впустил Хоук даже в комнату, когда та пришла. Зелье восстановления залечило все раны, синяки и ссадины, но сил не прибавило – возможно, потому, что не было магии. Та возвращалась непривычно медленно. Первые пару дней слабость мучила так сильно, что не давала нормально есть. От еды Сурану выворачивало, тело принимало только воду и лириум, а вместо сна было какое-то полудремотное забытьё, не дающее отдыха. Кроме того, её мучили кошмары, и единственным желанием и навязчивой идеей стало хотя бы просто нормально выспаться. Даоро очень устала и, казалось, ослабла еще больше. И всё же нашлись те, кто о ней позаботился. В первый же день попытка встать и добраться до кувшина с водой закончилась глубоким обмороком. Очнувшись, Даро обнаружила себя в чистой постели; стол был придвинут к кровати, на нем стояло несколько бутылок с водой и пузырек лириумной настойки. А у камина нашлась Авелин. Она ласково потрепала мабари по голове: – Хороший мальчик. На шевеление в кровати она обернулась: – Очнулась, наконец. Тебя опять спас твой пёс. На вот, – Авелин откупорила склянку с лириумом и, присев на край кровати, помогла Даро приподняться и выпить снадобье. – Андерс сказал, тебя только эта штука на ноги поставить может. Но много за раз нельзя. – Знаю. Стало заметно легче, хотя бы перестали трястись руки, и Даро сама смогла сесть. – Варрик рассказал, что случилось в Казематах, – в голосе стражницы ощутимо чувствовалось, как сочувствие мешалось пополам с упреком. – Но объясни, почему тебе сейчас-то так худо? – Мередит мои силы выбила почти начисто. То, что я выжила, по большей части заслуга Фенриса и того факта, что, как оказалось, я все-таки сильнее Мередит. Восстанавливаться буду несколько дней. Но это пройдет, не переживай. Сколько прошло времени? – С какого момента? Как мы тебя нашли без сознания – часа два. А как из Казематов вернулись – сутки. – Тиа не приходила? – Приходила. Сказала, ты её не пускаешь. – Я пока не готова с ней говорить. На этом разговор заглох. Авелин еще с минуту посидела и поднялась: – Поправляйся, давай, я хотела бы и тебя видеть на своей свадьбе. Даро непонимающе хлопнула глазами. – Через неделю, – Авелин ободряюще улыбнулась, а потом указала пальцем на стол куда-то за бутылки: – Ты поешь, там хлеб и… – Не надо, – кисло проговорила Сурана, зеленея только от одного слова «поешь», – лучше Урукхаю отдай, я сейчас не смогу ничего съесть. – Мы его покормили. Ты все же попробуй хоть что-нибудь в себя впихнуть, а мне надо идти. С того момента прошло еще почти два дня – Даро узнавала это, когда приходила стражница; она приносила еду, к которой эльфийка почти не прикасалась, и меняла воду. Лириума больше не было, да и Сурана знала, что со временем сама восстановится. Не в первый же раз. Только сейчас это всё происходило значительно медленнее. Она связывала это с тем, что магии её лишили насильно. Раньше такая растрата сил была добровольной и самостоятельной, бывало, она выкладывалась полностью в заклинание, когда было уже либо жизнь, либо смерть. Но чтоб антимагической волной вот так запросто взять – и начисто… И тем не менее Даро постепенно приходила в себя. Стала нормально спать и есть, ходить еще, правда, было тяжело: её вело и шатало. Но она даже попробовала колдовать. Получилось. Однако после этого эльфийка беспробудно проспала почти сутки, и ноги её опять не держали. Спустя еще день Сурана проснулась от грохота. Успешно подорваться с кровати, вскочить и выдать что-нибудь из магической защиты она… не смогла, поэтому пришлось просто приподняться на локтях в постели. Даро почти не удивилась, увидев в проеме в холл Фенриса – ну кто ж еще мог тут так грохотать? Заметив несколько сконфуженный, хоть и суровый вид эльфа и облако поднятой пыли, она сообразила, в чем дело. Он пытался поставить дверь! Но та, не оценив благородности порыва, просто вывалилась в обратную сторону проема. То, что Сурана проснулась, эльф, казалось, не замечал. Сквозь зубы матерясь на тевинтерском, Фенрис вышел и приподнял дверь с другой стороны. Но она была немилосердно тяжелой, похоже, даже цельновытесанной, но проблема была не в этом, а в том, что дверь оказалась к тому же очень широкой, неудобной и скругленной сверху – не прихватишь нормально. Поэтому даже когда Фенрису удалось её поставить ребром основания, оставалось еще приподнять и повесить на петли. «Если у него все же получится, можно будет поаплодировать», – подумала Даро, однозначно откинув мысль прокомментировать происходящее и дать совет пригласить помощника. Эльф наверняка приложил бы в ответ не только тевинтерские, но и кунарийские маты – они ядреней. Когда Фенрис вспыхнул – то ли от злости, то ли решив, наконец, что собственных сил будет маловато, – Даро приняла решение убраться из комнаты подобру-поздорову. Спустив босые ноги с кровати, она растолкала лежавшего там Урукхая и медленно встала. Голова закружилась, Сурана оступилась и навалилась на стол, свалив с него несколько книг, но, постояв с минуту, карусель удалось унять. Когда в глазах перестало двоиться, Сурана разглядела, что книги новые, не из местной библиотеки, которые она сюда стаскала. На столе также лежало несколько свертков. Решив, что разберется с этим потом, Даро направилась к выходу. – Ты куда? – вдруг раздалось за спиной. – До ветру, – не поворачиваясь, Даро дала знак Урукхаю не следовать за ней. На выходе из комнаты ее вдруг качнуло, в глазах потемнело. Ухватившись за косяк, Даро прижалась к нему лбом, подавляя приступ дурноты. – Эй! – окрик сопроводился очередным оглушительным грохотом упавшей двери, и спустя пару секунд Даро ощутила, что Фенрис стоит за спиной. Именно ощутила, потому что сила лириумной ауры, полыхавшей вокруг него, проникала буквально через кожу. Перед глазами заплясали радужные мушки, и в тот момент, когда Даро уже оплывала вниз по косяку, эльф подхватил её под локоть. Энергия рванула по венам так резво, что Сурана подумала: не выдержит и отключится уже от резкого перепада. Фенрис с шипением втянул воздух, но руку не отнял. Тряхнув головой, Даро сообразила, что происходит, и рванулась вперед, отскочив от эльфа. Развернулась и, выставив вперед одну руку, вторую прижала к закружившейся голове: – Не трогай! Не прикасайся ко мне! Пожалуйста! – выкрикнула она, стараясь не смотреть на Ферниса. – Я делаю тебе больно и тяну из тебя силу. Не прикасайся! Эльф помолчал, а потом все же спросил: – Объясни, как так происходит. – Я думаю, так взаимодействует лириум, – Даро опустила руки и, немного успокоившись и очухавшись, взглянула на эльфа. – В моем теле он тоже есть. Когда не хватает сил, он восполняется, если соприкоснуться с другим источником. – А тебе… – несколько неопределенно начал Фенрис, – тебе не больно? Даро опешила: с чего вдруг он такое спросил, что за интерес? Головокружение потихоньку унялось, и магесса вдруг осознала, что колени не подкашиваются. Сила Фенриса не дала помереть в Казематах и сейчас поставила на ноги. Только вот каковы последствия этого для него? – Почему ты молчишь? – вырвал её из мыслей эльф, сделав шаг вперед. Сурана попятилась. – Я… Нет… Да… Нет, мне не больно, – отвечая невпопад, она сосредоточилась на размышлениях, не успевая за бешено скачущими домыслами. Что если его сила после этого не восполняется? Она может лишить Фенриса его способностей! Неожиданно он протянул вперед руку. От кончиков его пальцев по ладони до запястья тянулись линии белых татуировок, сплетаясь дальше в причудливый узор вверх по руке. В полумраке кладовой узоры казались очень яркими на фоне смуглой кожи эльфа. Сурана замерла и подобралась, не зная, что он хочет, и как реагировать. – Прикоснись сама, – спокойно проговорил эльф. Магесса быстро и затравленно попятилась; Фенрис сделал шаг вперед, отчего она отпрыгнула аж до входной двери. Он сделал еще несколько шагов и остановился, но руку не убрал. – Тебе же это поможет. – Прекрати! Я уже в порядке. – Я же вижу, что нет. – Не подходи! – Я просто… хотел помочь. – Не надо. – Почему? Ты боишься меня? – Я не хочу делать тебе больно! Даро настолько растерялась, что готова была сбежать. Такого Фенриса она не знала, эти проявления неумелой заботы напрочь выбивали из колеи. Что тогда, на берегу, что сейчас. Она чувствовала себя неловко и не могла понять, как себя вести. Разве что это опять работа Тии. Эта мысль, как ни странно, успокаивала, потому что хоть как-то могла объяснить поведение Фенриса. Сурана понимала, что основательных поводов ненавидеть её у эльфа нет – кроме того факта, что он ненавидит магов, магию и всё что с этим связано. И – чего уж греха таить? – подсознательно она его сейчас всё же боялась. Даро настолько привыкла опасаться этого эльфа, что такие необъяснимые порывы вызывали подозрение. Вот она, как на ладони: можно шею свернуть, можно придушить. Никто не увидит и не спасет, а она сейчас не в состоянии что-то противопоставить, даже при том, что теперь ноги уже не подгибаются от слабости. Но Фенрис протягивал ей руку. Взявшись за нее, Даро решила бы одним махом сразу несколько своих проблем, но тот факт, что это причиняет ему дикую боль, останавливал и делал это решение однозначно невозможным. К тому же Даро не могла не думать о последствиях для эльфа. И потому смотрела на него, как мышь, забившаяся в угол, на подозрительно спокойного кота. – Хочешь помочь – найди лириум, или зелье восстановления, или просто эльфийский корень, но таких жертв мне не надо, – она нашлась, наконец, с ответом, немного расслабилась и перестала судорожно нащупывать ручку двери. – Я знаю травника, думаю, у него можно найти эльфийский корень. Но остальным я никогда не интересовался, – всё так же спокойно ответил Фенрис, при этом погаснув. Убрал протянутую руку и задумчиво почесал ей подбородок. – О, отлично! – оживилась Даро, стараясь не думать о том, что только что произошло. – Покажешь мне? Или просто расскажи, где. Я найду. При этом Даро вдруг осознала, что ей попросту не в чем выйти в город: плащ и мантию забрали храмовники. Она в домашней льняной рубахе, обрезанных штанах и босая. Появись покупатель перед торговцем в таком виде, тот либо цену заломит до небес, либо вообще откажется что-либо продавать, тем более эльфийке. Об этом же подумал Фенрис или нет, но вслух он сказал: – Я сам схожу. На этих словах он развернулся и зашагал через кладовую и комнату к упавшей двери холла. Даро наблюдала, как он уходит, и вдруг заметила на спине эльфа застрявший в ремешке подкольчужной безрукавки сильно помятый цветок вереска. – Подожди, – окликнула она. Фенрис притормозил и сильно напрягся, когда Даро догнала его и коснулась одежды. – Где ты мог его подцепить? Эльф несколько суетливо обернулся, не понимая, о чем речь. Увидев же в руках Даро помятое растение, не то чтобы был удивлен, однако лицо его вдруг сменило выражение на совершенно растерянное – правда, ненадолго. Он быстро взял себя в руки, стал снова хмурым и ссутулился. Буркнул, уже отвернувшись: – На Расколотой горе, – и резво зашагал к лестнице. – Мне очень надо туда! – Сурана последовала за ним, выбежав в холл. – Чего? – Фенрис снова притормозил и обернулся. Она догнала и, доверчиво глянув снизу вверх, серьёзно проговорила: – Мне очень нужен вереск. Эльф непонимающе нахмурился: – Зачем? – Ну… – Даро замялась, но тем не менее сообразила, что если не сказать, эльф может подумать, что это опять для какого-нибудь колдовства, и снова обозлиться. – Думаю, ты тоже сталкивался с такой проблемой. Седые волосы – жесткие. Но отвар из вереска делает их мягкими. Мне негде пополнить запасы, а он у меня почти кончился. Даро опасалась, что сейчас он огрызнется чем-то вроде: «Что за женские глупости!» Но Фенрис, задумавшись ненадолго, вдруг спросил: – Это что, так важно? – Ну, не важнее эльфийского корня, конечно, но… просто, если ты знаешь, где его найти… В надежде, что Фенрис не будет дальше расспрашивать, Сурана примолкла, не договорив мысль до конца. Но он не уходил, выжидательно глядя на неё сверху вниз. Почему-то не хотелось врать в эти зеленые глаза: пусть и сердитые, и настороженные, но они всегда были честными. Хоть у кого-то в этом прогнившем городе… – Я не отращиваю волосы, – начала она, – а короткие, когда жесткие, топорщатся в разные стороны, отчего я выгляжу очень смешно и нелепо. – Так почему не отрастишь? – Это… – «Создатель, как же не хочется врать!» – это неудобно в бою. – Не спорю, – кивнул Фенрис, и Даро на мгновение показалось, что это почему-то было сказано с усмешкой. – Но, хочешь сказать, проще таскать везде с собой мешок сушеной травы, чем просто собирать волосы в хвост, как Тиа? – Вот у Тии и спроси, насколько это удобно! И тут Фенрис действительно усмехнулся, криво и, как Даро подозревала, саркастично, но это без сомнения была улыбка: – Я принесу, – на этих словах он развернулся и пошел вверх по лестнице. Даро, чувствуя себя глупо и не желая быть ему обязанной в таких мелочах, неотступно следовала за Фенрисом: – Я сама. Только расскажи где. – Я. Принесу, – сухо ответил он и бескомпромиссно захлопнул за собой дверь в свою комнату. Эльфийка осталась стоять в одиночестве, внезапно осознав: «Я на территории его части поместья, и он мне по этому поводу ничего не сказал»… Спустившись вниз, к себе, она первым делом выпустила погулять Урукхая. Вернувшись, вспомнила про книги. Откуда они и кто их принес, стало понятно, как только она взяла одну из них в руки: «Трудная жизнь в верхнем городе», В. Тетрас, том 1. На обложке красовались кривовато нарисованная крепость наместника и парочка стражников в её дверях. «Не буду я такое читать! – сердито подумала Даро. – Опять какая-нибудь похабщина». Еще пара книг тоже были романами Варрика, однако остальные оказались историческими хрониками, что её весьма обрадовало. Будет, чем заняться, пока ещё предстояло поваляться в постели. Но последующий взгляд на стол обрадовал её еще больше. В складках одного из свертков она узнала свою родную мантию. Бережно взяв, как драгоценность, она развернула и глянула на воротник: все крепления были подогнаны один к одному. Точная мастерская работа! Даро не удержалась и порывисто прижала свою вещь к груди, довольно зажмурившись. Кинув взгляд на стол, обнаружила там еще один сверток, темный. Уж очень он напоминал… Она потянулась и откинула сложенный край, её подозрения тут же оправдались – внутри по краю ткани шел витиеватый растительный узор, складывающийся в руны. Кто-то нашел её магический плащ. Варрик? Авелин? Или это Тиа все же как-то прошла мимо Урукхая? Отложив мантию, она развернула плащ. Из тёмных складок на пол, медленно кружась, опустился лепесток вереска. «Этого просто не может быть!!!»