Живая магия

Каллен нервно притопывал носком сапога по земляному полу хижины. Прятать здесь Керана было в высшей степени идиотизмом, но Мередит рвала и метала, а парня надо было спасать. За эти несколько дней капитану Резерфорду пришлось выслушать от нее столько всего, что любой другой подчиненный, не знавший командора, посчитал бы себя даже не ничтожеством, а песчинкой рядом с этим бушующим ураганом. Но в глазах общественности Каллен был чист, у него было железное алиби и громадный авторитет среди храмовников. И хоть Мередит и орала: «Я все про тебя знаю!», доказать ничего не могла. И никакого компрометирующего козыря у неё в руках больше не было. Каллен, в свою очередь, пользовался непроницаемым покерфейсом и покорно принимал на себя основную часть удара негодования и ярости рыцаря-командора. Однако и остальным досталось. Никого, разумеется, не убили, но охранники в компании с Кераном успели посидеть в карцере, и если бы не Каллен, те свихнулись бы от ломки – лириум им, естественно, никто не давал. Дежурные тайком таскали его наказанным во время кормежки, Каллен отдавал свой лириум из собственных запасов, при этом не на шутку опасаясь, что после того, как в пещерах под островом побывала Хоук, с поставками контрабанды начнутся проблемы. Надо будет что-то придумывать, иначе весь гарнизон храмовников постепенно превратится в стадо полоумных стонущих слизняков. Политика Мередит относительно лириума в последнее время была ну очень странной. Мередит сама была очень странной. И, хоть он и пресекал такие разговоры, но все больше народу шепталось, что рыцарь-командор сошла с ума. Она давала лириум без ограничений, но за малейшую провинность полностью ограничивала, а когда храмовник уже начинал лезть на стены от болей и кошмаров наяву, вдруг становилась добреньким командором и вновь включала лириум в ежедневный паёк. Так, после случая с Даро она наказывала тех, кто рисковал задавать вопросы про Героиню Ферелдена. Многие уже пострадали, и Каллен, несмотря на то, что подвергал риску и себя, всегда находил лазейки, чтобы хоть как-то помочь. В связи с чем его сторонников становилось всё больше. В особенности от командора досталось Керану, и Каллен решил: пока она его окончательно не извела, надо перевести парнишку в другой Круг. Мередит на удивление легко согласилась – и стало ясно, почему, когда его вывезли с острова. Перевозивший парня отряд пытался его утопить, но надо ж было такому случиться: выросший на берегу моря Керан хорошо плавал и умел долго обходиться под водой без воздуха. В результате его сочли погибшим. Но вечером, зная маршрут патрулирования капитана Резерфорда, Керан вышел к его отряду из кустов, мокрый, продрогший и обвешанный водорослями, как морская дева. Назначение о переводе никуда не делось. Хоть и вымокло. И теперь предполагалось как-то переправить парня в Старкхевен, где как раз требовались храмовники для восстановления сгоревшего Круга. Будь его воля, Каллен спровадил бы его подальше, и лучше всего – в Ферелден, но Мередит в этом отношении уперлась. Хотя теперь не всё ли равно. Двери были открыты во всех направлениях. – Керан, – позвал парнишку капитан и подошел к двери. Они прятались в одной из нежилых развалюх Нижнего города, и щели между досками кое-как сколоченной двери были в палец шириной, так что все происходящее на улице можно было разглядеть. Пока слежки не было. – А если я тебя отправлю в Башню Кинлоха, поедешь? – Почему туда? – отозвался парень из угла, в котором переодевался в сухую одежду. – Там я хоть могу быть уверенным, что командор не сумасшедший. И там тоже требуются люди. Четыре года назад в Круге случилась трагедия, там почти никого не осталось. – Вы после этого оттуда перевелись? – задал совершенно провокационный вопрос Керан. – В тех стенах было слишком много неприятных воспоминаний. – Это ведь Даоро Сурана вас тогда спасла? – Керан… – Я говорил с ней, сэр, – перебил его храмовник. – Я в тот день наделал много глупостей. Меня чуть не убили, угрожали сестре… – Керан… – Но я всё рано не жалею о том, что сделал. – Откуда ты знаешь, что это она?! – Я видел амулет и просто сопоставил факты, – осторожно признался молодой храмовник и не менее осторожно произнес: – Сэр, она в опасности в этом городе. – Сам знаю, но она упрямей бронто. Ты теперь тоже в опасности, но на тебя я хотя бы могу повлиять и выслать из Киркволла. – А почему на неё не можете? – искренне удивился Керан, отчего Каллен даже улыбнулся такой наивности. – Предлагаешь запихать её в мешок, перекинуть через плечо и бросить в трюм? – Зачем же так грубо? – Иначе она будет отбиваться. И уж поверь – мало не покажется. – Ну, после случившегося у вас есть железные аргументы. Может, просто надо быть поубедительней? – Вообще не вариант, – покачал головой Каллен. – У неё есть причина быть здесь, и эта причина для Даро важнее, чем я со всеми моими увещеваниями. – Но ведь вы для неё тоже важны. – Керан… На этот раз парнишка его не перебил, но дальше капитан говорить ничего не стал. – Сэр, можно еще вопрос? – помолчав, спросил Керан. – Как она на этот раз оказалась в Казематах? – Это моя вина… и я должен всё исправить. * Керан был в шоке. Его капитан просто поразительно резко менялся, когда речь заходила о Снежинке. Как-то уж так получилось, что пока до Керана не дошло, кто она, называл он её про себя именно так, как Варрик. Окончательно его добила фраза капитана: «Это моя вина». «Да он-то тут при чем?!» – Керан понимал, что он многого не знает, но услышать от рыцаря-капитана Резерфорда, безупречного, уверенного в себе капитана, идеального примера для подражания и неоспоримого авторитета для всех храмовников Казематов, что он в чем-то виноват! В этот момент раздался стук в дверь. Оба храмовника подобрались, но Керан разглядел в дверной щели знакомую женскую фигуру. – Открывай, кудряш, – пропела девица с той стороны двери. – Хоук отправила помочь вам с переправой. Каллен осторожно открыл дверь, и в хижину ввалилась темноглазая брюнетка, хорошо знакомая обоим. – Что за удивленные глазки, малыш? – пиратка хитро посмотрела на Керана. – Не ожидал? «Не ожидал» – это мягко сказано, но еще больше не ожидал, что капитан знает эту пиратку. Не успел парень открыть рот, как Каллен спросил: – Изабелла, почему здесь ты, а не Тиа? Я передавал письмо ей. «Изабелла… Значит, её зовут Изабелла, – взволнованный Керан в очередной раз оглядел брюнетку с головы до ног. – Ей идет». – Не надо быть таким подозрительным, капитан, для вашей затеи я вам больше пригожусь, контрабандистов и нелегальных перевозчиков я всяко больше знаю, – прищурилась она на него. – А письмо Хоук получила лично в руки, но у нее сегодня очень важное свидание. – Настолько важное, что она не сумела выделить на нас пару часов? – нахмурился капитан. – Аришок парень нетерпеливый, а эта пара часов может раскачать крепкий бриз до шторма, не считаешь? – Наместник – трус! – внезапно вспылил вдруг Керан. – Почему с кунари он действует руками Хоук?! – Потому что так безопасней для города, – спокойно пояснил капитан и, посмотрев на Изабеллу, примирительно спросил: – Ну так какие у нас планы? – Смотря куда ты хочешь отправить этого голубка. Рыцарь-Капитан серьезно посмотрел на парня и выдал: – В Ферелден. Изабелла фыркнула: - Пф, да сдался вам этот псарник? – она оперлась спиной о стену и перекрестила руки так, что грудь выпятилась, и Керан даже удивился, как завязки туники выдержали это напор. – А что ты можешь посоветовать? – спросил капитан Каллен, будто не заметив этого. – Старкхевен слишком близко, в Орлее своих храмовников хватает, в Тевинтере он тем более никому не нужен, с Антивой у нашего Круга не такие близкие отношения, чтоб меняться храмовниками, а в Ферелдене меня хотя бы знают и не будут задавать лишних вопросов. Круг в Башне надо восстанавливать, потому туда нужны люди, для Керана это отличная возможность. Да и от Мередит все же подальше. Изабелла молча выслушала, еще немного помолчав и что-то обдумав, искоса глянула на Керана: – Ну а чего хочешь ты сам? – вдруг спросила она. «Тебя!» – чуть не выпалил парень и, поперхнувшись этим словом, так и не смог ничего из себя выдавить другого, покраснел до корней волос и невпопад кивнул, чувствуя себя полнейшим болваном. Изабелла вдруг расхохоталась, отчего оба храмовника на нее шикнули, опасаясь, что их услышат на улице. – Пойдемте, – угомонилась пиратка. – Ферелден как раз-таки не проблема. * – Беги! Убегай! Скорее! – кричит Алистер, не оборачиваясь. Он встает посреди узкого коридора, прикрывшись щитом и держа наготове меч. На него, вопя, бежит отряд генлоков во главе с огром. Если и есть шанс справиться одному, то он катастрофически мал. Сурана мечется по коридору со скованными за спиной руками, не зная, вернуться ли к Алистеру или послушаться. Решив, что бесполезна, она отходит назад и, увидев ближайшую дверь, бежит к ней. Может, там есть кто-нибудь, кто поможет! Не затормозив, пытается налечь плечом, но дверь заперта. Она бежит дальше, до следующей, а за спиной уже слышатся тяжелые удары металла о металл. «Алистер, я сейчас, только бы освободить руки! Я приду, приведу помощь». Но очередная дверь тоже не поддается. И третья… и четвертая… Даро не оборачивается, не сдаваясь, надеется найти открытую. Все осложняют скованные руки. Плечи и локти ноют от боли. Она бьется ими об деревянные поверхности дверей. «Я сейчас. Я приду. Мне только нужно освободиться». Вдруг все затихает. Даро оборачивается, но в коридоре пусто. Никого нет. «Алистер! Где ты?» Она бежит обратно. «Алистер!» Коридор вдруг заканчивается, она оказывается на балконе. Вокруг туман, внизу шумит море. Даро замирает, вдруг понимая, что стоит на острых камнях босиком, это утес скалы, а не балкон, на ней плащ. «Я знаю это место. Я бежала сюда когда-то, только была там, внизу». Позади хлопает дверь. Даро оборачивается. Тот выход, которым она пришла сюда, теперь тоже закрыт. Остаться со скованными руками между небом и землей! «НЕТ! Впустите!» Она с разбега опять пытается налечь плечом, но снова заперто. Больно. Страшно. Одиноко. Алистер пропал. «Впустите», – отчаянно кричит душа, чуть не плача. Внезапно дверь поддается, и Сурана от неожиданности чуть не падает. Но подняв глаза, видит в проеме синее сияние, постепенно принимающее очертание лириумного призрака. Он протягивает руку: – Я хочу помочь. – Не подходи! – она делает несколько шагов назад и вдруг не чувствует под ногой опоры. Пространство прокручивается перед глазами, а сердце сжимается от страха, тело камнем летит вниз сквозь туман, который заглушает крик: – ААА! – Сурана резко села на кровати, тяжело дыша. Всполошила Урукхая, дремавшего возле кровати. – Да когда же я, наконец, высплюсь?! Пёс подошёл и ободряюще толкнул мордой под локоть. – Всё хорошо, – Даро закрыла лицо руками, провела ладонями по глазам и заметила, что пальцы холодные: «Магия возвращается. Наконец-то!» – Урик, почему я во снах поступаю иначе, чем если бы это была реальность? В той ситуации я бы не оставила там Алистера. Заставила бы бежать вместе. И уж тем более не стала бы ломиться во все двери. Даро задумалась: она никогда не придавала особого значения кошмарам, однако в этот раз было несколько «но». Во-первых, они всегда были бессвязными, но этот отличался. «Получается, в ту ночь, когда узнала о свадьбе Алистера... тогда, тот сон… я пыталась добежать до себя. Я видела себя и не знала, что я – это я». Во-вторых, обычно сны всегда были разными – неизменно всегда было страшно, часто по-разному, но казалось, что в реальности она не стала бы пугаться этого так сильно. Вся ситуация казалась сейчас ужасно абсурдной. «Почему во снах я так быстро поддаюсь панике? Чего я боюсь? Бессилия? Одиночества? Моря? Высоты? Фенриса?» – Он вчера сказал «я хочу помочь»? – спросила Даро, казалось, обращаясь к собаке, на что Урукхай привычно склонил голову набок. – Я не обратила внимания, его странное поведение с толку сбило. Но он правда так сказал… «Хочу помочь». Это Фенрис-то? Мне? Если бы Урик мог говорить, то напомнил бы, что Фенрис уже не раз помогал, не предлагая помощи, просто помогал, когда надо, и всё; вчера он сделал это открыто. Это ли удивило? Или что-то другое. Но больше всё же напугало. И Даро не нужно было тыкать носом, она всё это и так понимала. А принять эту перемену было сложно, даже не столько принять, а приспособиться, подстроиться. Простота общения с Фенрисом объяснялась его предсказуемостью, но в последнее время все его выходки вводили в ступор и первой мыслью было: «Куда бежать и где прятаться?» Инстинктивно при мыслях о Фенрисе Даро насторожилась и прислушалась: дома никого не было. Второй этаж пустовал. Но внезапно она уловила звук на улице. Кто-то был в саду за домом. «Вот только не Тиа! Если войдет, я вломлю ей между глаз оглушением! Если сил хватит, конечно». Однако визитер не спешил заходить. Даро уже успела переодеться в мантию, поставить на огонь котелок с картошкой и подмести комнату, а посетитель так и не постучал, но и не уходил. Из чего Сурана сделала вывод, что это однозначно Хоук, виноватая и оттого нерешительная. «Ну и ладно, ходи кругами по саду, сколько влезет, хоть дорожки протопчи, а говорить с тобой не буду!» Картошка сварилась, но кусок в горло не лез. Чужое присутствие в саду нервировало, будто некто стоял над душой, пока она ела, говоря: «Жрёшь тут, да? А я там хожу, мучаюсь». В сердцах хлопнув вилкой по столу, Даро подозвала Урика: – Сходи прогуляйся. Но никого не пускать. Пока мабари не было, Сурана заварила травы. Запах эмбриума всегда действовал безотказно, успокаивающе и расслабляюще, помогал привести мысли в порядок. Пока Фенрис жил здесь, она извела его почти весь; хоть эльф и не пил зелья, перестать дышать он, конечно, не мог, и Сурана этим нагло пользовалась, вываривая эмбриум почем зря. Жаль, у нее было мало других составляющих, можно было бы сварить что-нибудь вроде снотворного и хоть раз выспаться нормально. Но с магическими растениями в Вольной марке было как-то бедновато. А собственные небольшие запасы катастрофически быстро истощались. Урукхай вернулся довольный, что уже навело на подозрение: – Там Тиа? Пёс молчал. – Значит, не она. В ответ прозвучал утвердительный гав. Мабари не выглядел взволнованно, а значит, посетитель угрозы не представлял. Почему же тогда не заходит? Решившись, Даро приоткрыла дверь. В саду, прислонившись к металлической арке, оплетенной сухой лозой, спиной к эльфийке стоял Каллен. «О, нееет. Уж лучше бы это была Тиа…» – магесса попыталась тихонько закрыть дверь, но храмовник услышал. – Даро… – подбежав к уже почти закрывшейся двери, он все равно не успел. – Даро! Впусти меня! – Зачем ты пришел? – раздалось ему в ответ из-за двери. – Я хочу объясниться. «Ни за что!» – Нет, – сурово выдала магесса, – тебе нельзя появляться рядом со мной, Мередит в эту ловушку хотела поймать не только меня, но и тебя. – Я знаю. Давай поговорим. – Уходи, – уже спокойно сказала она. Сейчас, по идее, надо было развернуться и уйти в глубь дома, но Сурана осталась удостовериться, что Каллен действительно уйдет. Шиш там, раскатала губу… – Послушай, я знаю, я виноват, – настырно заговорил он за закрытой дверью, – я прокололся, я недооценил Мередит, я поверил донесению, я не пришел на условленное место, я не пришел за тобой, когда тебя взяли под стражу, я… Даро, ты слышишь меня? Ты ведь слышишь меня! Впусти или я выломаю дверь! «Промолчать – выломает, не промолчать – тем более выломает. И у меня в доме будет сквозняк в обоих направлениях… Что ж, надо перестать трусить, поступить по умному и пережить этот разговор», – собрав волю в кулак, эльфийка открыла дверь.