Живая магия

Что это за подготовка к свадьбе, если всё идет как по маслу? Да не бывает такого! Свадьба – это переполох, суета, беготня и постоянное «тут не готово», «там не доделано»: костюмы не дошиты; торт не допечён или не украшен как полагается; продукты не все привезли или привезли, но не те; потерялись украшения; забыли про салфетки; ноги за ночь отекли и не влезают в новые туфли и прочее, и прочее. Тут же ничего этого не было! Скучное серое утро. Уже и солнце встало, и Бодан к завтраку позвал, а Тиа сидела у окна и с отсутствующим видом расчесывала волосы, влажные после ванной. – Андерс, что со мной не так? – спросила она мага, который всё еще валялся в постели. – Тебе по пунктам перечислить или одним ёмким словом выразить? – усмехнулся тот в подушку и блаженно потянулся, наслаждаясь вынужденным выходным. – Да я не об этом, – будто не заметив подкола, Хоук в очередной раз прошлась расческой по волосам. – Почему меня так коробит от того, какую для себя Авелин захотела свадьбу? – Просто она сделала не так, как хочешь ты, – Андерс перевернулся на бок и подпер голову рукой, оперевшись на локоть, – и в этом случае ты никак не можешь ни на что повлиять, просто не имеешь права, вот оттуда и хандра. – Да… наверное, – Тиа встала, небрежно бросила расческу на стол. Пересекла комнату, открыла шкаф и оценивающе оглядела одежду приготовленную для свадьбы. Для нее самой была заготовлена длинная туника почти до колен из ярко-синего уплотненного шелка с золотой отделкой по подолу, вороту и манжетам в виде ривейнского орнамента и темно-синие узкие штаны под высокие сапоги. Для Андерса она в лавке с магическими товарами купила длинное черно-золотое одеяние. О его волшебных свойствах Хоук не имела ни малейшего представления, но эта мантия ей показалось достаточно нарядной, чтоб быть уместной на празднике. В отличие от Сураны, впихнуть Андерса в обычную одежду было нереально, поэтому Тиа выкрутилась, как смогла. Что за наряд невесты будет на Авелин, Хоук боялась даже предположить: по её мнению, мускулистая и напрочь лишенная хоть какой-либо грации капитанша в любом платье выглядела бы, как наряженный грубоватый мужик. Себастьян, Варрик и, что страшно, Мерриль сами озаботились своим гардеробом. Долийка сказала, что на случай торжества у нее заготовлен традиционный костюм. Хоук ужаснулась тому, что же это может быть, но спорить не стала и махнула рукой. А вот Фенрис с Даро попали во власть Лиандры, и Тиа опасалась этого больше, чем долийского традиционного наряда. Что тот, что другая из уважения к матери могли сдаться на её милость и позволить себя нарядить. Надо всё же, несмотря на возможность получить по шее от Лиандры за чрезмерное стремление во всё совать свой нос, наведаться и проконтролировать. Тиа не удержалась и озабоченно вздохнула. – Ты действительно какая-то подозрительная последнее время, – снова заговорил Андерс, всё это время наблюдавший за своей дамой, угрюмо глядящей в шкаф. – Задумчивая. Соглашаешься. Не споришь. Никаких экспрессивных эмоций. Мне показалось, или это после посещения лагеря кунари? – Да просто навалилось как-то всё сразу. Еще и Аришок этот… – Хоук тихонько закрыла украшенные витиеватым рисунком дверцы и уткнулась в них лбом, прикрыв глаза. – Он меня волнует, Андерс. Сильно. Кунари невероятно терпеливы, но, глядя на их лидера, складывается ощущение, что у него скоро кончики рогов задымятся от напряжения и раздражения. А если сорвется этот рогач – быть беде. – Ты боишься? – Андерс сел на постели, так и не выпустив из рук цветастую подушку. Тиа посмотрела на него взглядом печального человека, озабоченного всем и сразу. Растрёпанный полуодетый маг напоминал ей кота, того самого рыженького сэра Ланселапа, которого Даро тогда притащила в лечебницу. Собственно говоря, кот там и жил, поместье ему не приглянулось, а сосед в виде Гранта – тем более, и кошак бескомпромиссно предпочел вонючую Клоаку шикарным апартаментам, в качестве обеда предпочитал мышей и крыс, а от мраморной оленины воротил нос. Андерс был такой же: довольствовался малым, занимался привычным делом и не принимал во внимание всеобщее мнение. Кому, как не ему можно было признаться в собственных страхах? – Стыдно это признавать, но да, я боюсь, – Хоук подошла и присела рядом на постель, устремив взгляд на узкий витраж в окне. – Складывается впечатление, что отношения между Киркволлом и нашими кунарийскими гостями пока терпимы только из-за Симуса. Этот сынок Думара, может, и идиот, но пока весьма ценный и полезный идиот. Если бы он не принял кун, наместник с Аришоком были бы гораздо менее терпимы друг ко другу. Думар, хоть и слизняк, был бы более категоричен, а Аришок – более агрессивен. Если бы я не знала Симуса, подумала бы, что он это сделал специально ради сохранения мира. Но он непроходимый дурень. А раз так, то может основательно вляпаться, и тогда нас всех накроет. А ведь он должен был унаследовать титул наместника. Портки Андрасте! Ты хоть представляешь себе это!? Подумать только, судьба города зависит от дурости какого-то мальчишки, который даже отдаленно не представляет, во что ввязался! Он так одержим кун, что не видит дальше собственного носа. Андерс, я не политик, но даже я вижу: будет война. Кунари пока торчат в своем лагере, но это совсем не спокойный лагерь. Как только заходишь туда, тебе, как каменная глыба на плечи, падает общее напряжение, что царит там, и постоянно хочется обернуться, потому что чувствуешь за спиной опасность. Если они захотят захватить город, мы ничего не сможем им противопоставить. Один их воин стоит десятка стражников. Есть, конечно, храмовники и маги, но у кунари свои саирабазы и арваады, пусть их меньше, но… – Тиа… – Андерс смотрел на нее, нахмурившись, но она не дала ему высказаться. – Узнать бы, что им надо. Что они потеряли, без чего они до сих не могут свалить восвояси в свой Пар-Волен. Но Аришок просто так не скажет. Только если я пообещаю найти. А если не получится? Если не найду? – Хватит, Тиа! – рыкнул маг так грубо, что Хоук, повернувшись, уставилась на него удивленными глазами. Тот же, сообразив, что переборщил, продолжил уже более миролюбиво: – Не надо обещать Аришоку больше, чем ты уже для него сделала. Пусть разберутся сами, зачем ты лезешь туда? – Андерс, да как ты не понимаешь?! – Тию ужасно возмущала такая позиция: Андерс не хотел видеть картину в целом, он даже не задумывался над этим, да и, по большому счету, задумываться на хотел, для него были только маги, Круги, храмовники, и заниматься надо было ими и только ими. – Ты что, не видишь? Мы все в одной лодке. Ты вот так маниакально защищаешь магов Круга. И в Киркволле, в первую очередь, от Мередит. Пока её могут сдержать только Эльтина и Думар. Да. Они не лезут на рожон, как бы тебе хотелось, но она не разошлась тут по-хозяйски только потому, что делит власть в городе с этими двумя. Убери одного – и рыцарь-командор надавит еще сильнее. Да твои маги взвоют! – Им и без этого несладко, – сердито перебил её маг. – А Думар с Эльтиной так ничего и не делают. Хочет Мередит – усмиряет того, другого, третьего. Ты когда в последний раз была на рынке в Нижнем городе? Там усмиренных всё больше и больше с каждым днем. И никто ничего по этому поводу не предпринимает. Почему? Да потому, что и Эльтина, и наместник всё это замалчивают, делают вид, что не замечают, типа «хоть всех усмири, нас это не касается. Это твоя вотчина – вот и разбирайся». И именно из-за них никто этой проблемы не хочет видеть. Ни Великий собор, ни представители власти – они не лезут в Круг. Почему? – Милый, ты несешь чушь, – буднично, стараясь не переусердствовать, заявила Тиа. – Пусть Эльтина и не может прийти в Круг и сказать «не усмиряй малефикара», однако, как Владычица Церкви, она может организовать с Мередит разговор с добровольно-принудительной рекомендацией, чем, собственно, и занимается время от времени. А Думар не может даже вызвать рыцаря-командора к себе на ковер с отчетом, нет у него таких полномочий, он наместник, а не правитель. И тем не менее это шаткое равновесие без каких-либо взрывов поддерживается путем разделения власти. А если кунари взбунтуются, вряд ли они пойдут убивать простой люд, они начнут с власть имущих. И что-то мне подсказывает, что это будет не Мередит. – Равновесие… – буркнул маг, – несправедливое это равновесие, раз маги из-за этого страдают. – Ты опять за своё. Я тебе про кунари и политику – ты мне про магов. Ладно, пошли завтракать. * Как бы Тиа ни пыталась сама себя убедить, что всё скучно, утро всё же выдалось несколько суматошным. Нужно было собрать всех приглашенных и проконтролировать, чтоб никто не опоздал и не пришел в церковь в халате и тапочках. К организации их команду не допустили, всю церемонию организовали Церковь и стражники. С их компании требовалось лишь присутствие и, желательно, вовремя-прибытие. Первым делом после завтрака Хоук понеслась узнать, как дела у самой невесты. И застала Авелин за совершенно необычным делом. Капитан стражи сидела в своей казарменной комнате перед зеркалом, а пожилая эльфийка укладывала ей волосы. Завернув рыжую копну в аккуратный и в то же время простенький рогалик, украшенный косами, служанка втыкала в это шпильки, закрепляя конструкцию. Авелин, замерев, как изваяние, пялилась на свое отражение, стараясь даже не моргать. Влетевшая, по своему обыкновению, без приглашения Хоук шуганула бедную эльфийку, та с перепугу чуть не всадила шпильку капитанше в голову. Авелин зашипела на Тию, как кобра на мангуста. – Свали отсюда! Живо! Почему-то эта сцена вызвала у Тии целый поток смешанных чувств: до того, как она увидела прихорашивающуюся капитаншу, свадьба казалась ей чем-то не совсем реальным, чем-то, о чем все говорили, но не имели в виду что-то конкретное. Теперь же Хоук вполне себе полноценно осознала, что свадьба будет, действительно будет. Это подстегнуло чувство ответственности, и Тиа понеслась исполнять поручение. На вчерашний девичник в честь капитана стражи сама виновница торжества даже не явилась из-за работы и оказалась единственной девицей из их компании, избежавшей похмелья, а соответственно – дурноты и головной боли. Изабелла напоила Мерриль, а Тиа справилась с этой задачей самостоятельно, благо поводов было предостаточно. К тому же из пьяненькой долийки удалось вытянуть, что за ситуация вышла у них с Сураной. И поскольку оказалось все менее, чем обнадеживающе, как говорится – не было повода не выпить. На утро Хоук расточительно воспользовалась зельем восстановления ради такого случая и была бодра, рассержена Андерсом, и в данный момент полна решимости всё проконтролировать. Вторым пунктом посещения был Варрик, которого в трактире не оказалось. Изабелла нашлась на привычном месте в Висельнике, пиратка опохмелялась после вчерашнего и была в настроении, полном скуки и сарказма. Такая Изабелла была способна достать до печёнок любого, и Тиа, избегая этой незавидной участи, понеслась к Мерриль. Обнаружила она бледно-зеленую долийку в углу её хибары, возле отхожего места в обнимку в ночным горшком. Пришлось сжалиться и спасать юный организм опять-таки единственно имеющимся у нее способом. Зельями. Захватив сверток с праздничной одеждой Мерриль, Хоук потащила эльфийку с собой. Себастьян был вовлечен в процесс подготовки церкви к венчанию, а вот эльфов в старом поместье не оказалось. Фенриса Тиа нашла уже в своем доме, тот сидел на скамье в углу прихожей, оперевшись локтями на расставленные колени и сцепив руки в замок. Он был уже приодетый и злой, как сотня демонов. Если бы его внешним видом занялась Тиа, он ещё мог бы и покочевряжиться, но против Лиандры у него не было ни шанса. Мать обрядила его весьма прилично, если не сказать шикарно. Ничего лишнего, но при этом Фенрис выглядел потрясающе. Чисто-белая рубаха с длинными рукавами из дорогого хлопка с черно-серебряной отделкой по высокому вороту-стойке и тугим манжетам, темно-серый безрукавный удлиненный жилет на основе дублета, также отделанный черно-серебряной ниткой, и черные узкие штаны, по типу тех, которые он и носил до этого. От обуви эльф, похоже, всё-таки отбился и волосы прибрать не дал, так и остался растрёпанным. Несмотря на это, его можно было бы принять за дворянина, но кошмарная сутулость и хмурый, злющий взгляд из-под свисающих прядей лохматой челки сводили на нет все усилия Лианднры. – Привет. А где Даро? Не знаешь? – начала Тиа с единственного оставшегося пока нерешенным вопроса. Колкость по поводу его внешнего вида Хоук задавила в зачатке, говорить об этом сейчас с настолько взведенным эльфом было опасно для жизни. Однако на эти грабли с размаху наступила семенящая сзади Мерриль: – Фенрис, ты похож на принца! Тот на нее даже не посмотрел, всё так же пялясь в пол, но сцепленные в замок пальцы заметно напряглись. – Твоя мать увела её наверх, в свою комнату, – почти неслышно произнес он, отвечая на вопрос Хоук. От холодной ярости, скрытой в тихом голосе, Тие стало совсем не по себе. Может, всё-таки не стоило отдавать его на растерзание матери. Тиа закусила нижнюю губу и побрела к лестнице. Можно было бы, конечно, свалить сейчас всё на Лиандру, но Хоук отлично понимала, что разговаривает эльф сквозь зубы с ней сейчас не по вине её матери. Сама виновата. Причем капитально. Ну и что, что сама к этому стремилась?! Ну и что?! Хочется, чтоб он опять был тем самым Фенрисом, хмурым, но послушным. Хочется, чтоб смотрел ей в спину щенячьим взглядом, следовал за ней незримой тенью. Но, как говорится, хочется – перехочется. Это желание – продукт исключительно собственного самолюбия и тщеславия. Понималось это отлично. В целом Фенрис всем, в том числе и ей, казался замкнутым комком нервов и ненависти: что не ненавидел, то презирал, за редким исключением, подтверждающим правило. Не сказать, что он вообще ни с кем не общался. Раньше он частенько сам ходил в Висельник, там играл с Варриком в карты. Но после довольно неприятной истории с Изабеллой, которая маячила в трактире почти двадцать четыре часа в сутки, эти визиты прекратил. Еще к Фенрису частенько заглядывал Себастьян, но их общение сводилось к тому, что брат Церкви проповедовал и задавал наводящие, компрометирующие вопросы, а эльф кивал, отмалчивался или бурчал что-то вроде «мне надо подумать». Еще, как ни странно, Фенрис нашел общий язык с новоявленной пассией Авелин: Донник был из тех, кому было поручено изредка караулить поместье, и он стал заруливать туда с целью скоротать время за картами. Тиа однажды застукала их отчаянно рубящимися в алмазный ромб, причем ни стражника, ни эльфа это ни разу не смутило. Но всё изменилось с появлением магессы в доме у эльфа. Тиа знала, что эта идея возымеет совершенно непредсказуемые последствия. Но она не ожидала, что Фенрис замкнется. Причем так сильно. Он отгородился ото всех, ушел в себя настолько, что продолбиться к тому Фенрису сейчас было совершенно нереально. А ведь какое-то время назад она сама оказалась той, кто совершенно случайно расковыряла этот ершистый комок, добравшись до отзывчивой чувствительной сердцевины, и это наполняло нутро самодовольством и гордостью. Теперь же всё это в прошлом. После последних событий в Казематах Хоук поняла, что Фенрис остался на острове не из-за Каллена: он знал, что зелье в вине – её рук дело, и теперь тихо её ненавидел, а на храмовника ему было плевать. Придерживался он теории о его виновности в глазах всей команды исключительно для того, чтоб не вступать с ней самой в открытый конфликт. Ему просто нужен был козел отпущения. При случае эльф с «козлом», возможно, повздорили бы, но не из-за зелья – эти двое с самого начала смотрели друг на друга косо. Но при таком раскладе, зачем он ушел из пещеры – оставалось загадкой. Не за Даро же присматривать, тем более, она ушла позже него... Чем больше Тиа думала и рассуждала о Фенрисе, тем больше впадала в уныние. Если он сорвется и уйдет, то всё – можно накрываться медным тазом, кроме Фенриса и Авелин в команде не было никого, сравнимого по силе. С другой стороны, если они сцепятся с Сураной – это будет вообще полный абзац: лириумный воин-мясорубка и мощнейший стихийный маг. В такой ситуации оставалось бы полагаться лишь на здравомыслие Даоро. Хоук понимала, что играет с огнем, но хоть и не так, как рассчитывала, но получила то, что хотела, – Фенрис перестал цепляться к Андерсу. Он вообще делал вид, что того не существует. Всю свою злость на магов, которую он раньше распределял между Андерсом и Мерриль, эльф сосредоточил на Суране. И хоть Тиа и уповала на то, что Даро справится, понимала – это нечестно. Что, в свою очередь, въедливым червячком расковыривало чувство вины, ранее захороненное где-то в глубинах сложившегося характера. Но Тиа не была бы Тией, если бы не умела отрешаться от такого, поэтому в планах было утешиться в объятиях Андерса да налететь на Лиандру: «Ты зачем мне сегодня воина испортила». Виноватых всегда есть возможность найти при должном отношении к вещам, а если изводить себя постоянным самоедством, можно, при всех навалившихся кучей обстоятельствах, просто лечь и помереть. «Но тогда уж простите, все те, кто рассчитывает на мою помощь, я сдохла от чувства вины». От этой мысли внутренний голос гаденько и пискляво пропищал: «Тиана Хоук, ты бессовестная!» «Спасибо, я в курсе. Каждый выживает, как может». «Это нечестно! Потом жалеть будешь». «Да? Ну и ладно». Закончив внутренний диалог, она постучала в комнату матери (это была, наверно, единственная комната во всём Тедасе, куда она не вламывалась без стука). Мерриль по пути была передана заботам Ораны, поэтому Хоук оказалась на пороге комнаты одна. Сурана сидела боком к двери, а Лиандра колдовала над её лицом, вооружившись кисточкой и румянами. От увиденного Тиа несколько опешила. Нет, безусловно, мама постаралась на славу, но перед ней сидела будто совершенно другая эльфийка. Непосредственно к платью у Тии не было никаких претензий, заказ на Даро у портного они с Лиандрой обговаривали совместно: на то, чтоб напялить на Сурану что-то шикарное, можно было даже не рассчитывать, свадьба всё же не её, да и сама Даро была дамой весьма скромной и практичной, поэтому платье было неброское, но продуманное в мелких деталях, зеленое с белым. Зеленый был не темным и не ярким, а цвета свежей весенней листвы. Длинная, широкая, струящаяся по бедрам зеленая юбка была отделана по краю подола тоненькой вышивкой: по зеленому полотну белым узором тянулись растительные вензеля; зеленый лиф, плотно упаковавший фигуру до самого подбородка, и двухслойные рукава, верхние – зеленые, от плеча до локтя, далее свободно летящие, и нижние – белые, в обтяг по руке почти до самых пальцев. По краям всех частей платья шла вышивка – где край был белый, там вились зеленые завитушки с мелкими листиками, где зеленый – там белые. Под стойкой, также украшенной белой вышивкой, на месте ярёмной впадины была закреплена брошь – довольно крупный камень бирюзы в серебряной оправе, подсвеченный магией. Брошь вписывалась так органично, что казалась третьим бирюзовым глазом. Единственное в наряде, что, хоть и не нарушало цветовой гаммы, но не было запланировано Тией – это белый, отделанный зеленью корсет. Хоук заподозрила, что он был заказан Лиандрой отдельно. И теперь Сурана, напрочь лишенная глубоких изгибов на своем теле, обзавелась фигурой: Лиандра затянула это орудие пытки до предела, отчего у практически плоской от природы эльфийки внезапно образовалась талия; соответственно, грудь и бедра очертились резче. Но при такой микроскопической комплекции эта рукотворная талия оказалась настолько тонюсенькой, что, казалось, можно сломать пополам, не напрягаясь. От всего этого вида Тию ощутимо коробило. Сурана казалась ненастоящей, она была словно фарфоровая статуэтка, которую эксцентричный скульптор по своему капризу сделал значительно мельче и тоньше по сравнению с обычными пропорциями женского тела. Эльфийка сидела неестественно прямо, а когда повернула к ней голову, Тиа запаниковала. Если наличие корсета она бы худо-бедно смогла проглотить, то макияж был уже непростительным перебором, хоть и сделанным со вкусом. Лиандра вычернила Суране брови и ресницы, подвела углём глаза, бледные тонкие губы спрятала под нежно-розовую помаду, зрительно сделав их чуть пухлее, а сейчас как раз наносила персиковые румяна. В целом вроде бы красиво, да даже не вроде бы, а действительно очень красиво, мило, выдержанно, достаточно скромно, но при этом – капец. Жуть. Не она. Это была совсем не Даро. Эльфийка отчетливо напоминала маленькую сувенирную куклу, просто-таки хватай и ставь в сервант, желательно – под стекло, чтоб не пылилась. – М-мама, думаю, на этом можно остановиться, – неуверенно произнесла Хоук. – Как тебе, Тиа? – оживилась Лиандра. – Правда, она красивая? – Безусловно, – Хоук решила ограничиться одним словом, иначе могла не сдержать потока эмоций. Даро молчала, причем как-то нехорошо молчала. В результате Тиа решилась: надо спасать. Не растрачиваясь на объяснения, она резко подошла, схватила разукрашенного серого стража за руку и потащила из комнаты. – Куда? – тут же негодующе крикнула Лиандра, рванувшись следом, но выронила кисточку и чуть не разбила при этом палитру румян. Невостребованные орудия наведения марафета в её руках, казалось, тоже теперь были на стороне жертвы. – Мам, всё отлично, – почти естественно улыбнулась Тиа, при этом вытолкав Сурану из комнаты, а сама осталась в дверях, не пропуская Лиандру дальше. – Я же сказала – этого достаточно. Спасибо. И, отрывисто чмокнув слегка обескураженную и малость сердитую мать в щеку, закрыла за собой дверь. – Фуф, – одними губами выдохнула Хоук, широким шагом идя мимо лестничной балюстрады в сторону своей комнаты, – кажется, обошлось. Даро, ты чего там застряла? Пойдем исправлять этот глянец. И без этого глазами будто в омут затягиваешь, а тушь и угольная подводка – это вообще тяжелая артиллерия, ты так засмотришь кого-нибудь до смерти. Даро не стала упрямиться и пошла следом, только вот столкнувшись на пороге комнаты с Андерсом окончательно окаменела лицом, став еще больше похожей на совершенно неживое создание. – О! Ты уже приоделся, – прочувствовав убийственную атмосферу, Тиа отвлекла на себя его внимание. Маг в длинной черной мантии, отделанной золотистыми клепками и свеженькими пушистыми перьями, торчавшими по плечам, похоже, собирался поздороваться, но Хоук не дала ему даже рот раскрыть: – Сходи посмотри, как там дела у Мерриль, и ради всего святого, что там есть святого у магов, не говори с Фенрисом. Я не хочу, чтобы на венчании вы снова испепеляли друг друга взглядами. У нас остался час до встречи в церкви. Скоро должны подойти Изабелла с Варриком. С Себом встретимся уже там. Выпроводив так ничего и не успевшего сказать благоверного, Хоук захлопнула дверь и в очередной раз выдохнула. Потом посмотрела на Сурану. «О, точно!» Аккуратно развернув эльфийку к себе спиной, она дернула завязки и распустила шнуровку корсета. Даро шумно втянула воздух, будто до этого дышала через раз. – Убери его совсем, – говорила она тихо и ровно. – Как ты вообще согласилась на то, чтобы мама тебя так основательно расфуфырила? – Какая разница, как я буду выглядеть? Всё равно надену сверху плащ и капюшон, – опять она сказала всё так же тихо и безэмоционально. – Я бы не пошла в таком виде в церковь, но твою мать обижать не хотелось. – Плащ? И спрячешь платье? Ну уж нет, оно хоть и не последний писк моды, но тебе очень идет. А вот макияж мы, наверное, смоем, – после согласного кивка Тиа тут же подсунула под нос Сураны тумбу с лоханью и пару полотенец. Даро зачерпнула пригоршню воды, затем поспешно и старательно размазала по лицу старания старшей леди Хоук. Когда маска была смыта, а брови и ресницы приобрели прежнюю бесцветность, Тиа смогла расслабиться – от Лиандры можно было ожидать какой-нибудь подлянки вроде выкраски ресниц басмой, тогда окончательно смыть эту красотень получилось бы только через недельку-другую, а смотреть на накрашенную Даро было невозможно. – Итак, – оживилась Тиа, – что мы сделаем с волосами? – Оставим так. – Но ведь… – Тиа, я надену плащ. – Нет, не наденешь! И вообще, откуда он снова у тебя? – Долийцы нашли. – Ты что, к ним ходила? – Нет. – Кто-то принес? – Наверно. – В смысле? – Я не знаю. – Врешь. Даро, что за секреты? – А почему у меня не может быть секретов от тебя? Тиа впала в ступор. Только начиная нормально общаться с более-менее оттаявшей эльфийкой, она сообразила, что опять пытается впихнуть её в рамки своего контроля и в очередной раз налетела, как коса на камень. – Ладно, хрен с ним, с плащом, – сдалась Хоук. – Но я тебя очень прошу, не надевай ты его хотя бы в церкви. Стражники и церковники тебя не могут знать, а больше там и не будет никого. – Тиа, это не обсуждается, – Сурана сказала это едва слышно, и у Тии пробежал холодок по спине. Дело было совсем не в макияже: даже смыв его, Даро казалась какой-то совершенно неживой, остекленевший взгляд, почти полное отсутствие мимики на лице, она даже едва шевелила губами, отвечая на вопросы. – Слушай, может, случилось что? – с наскоку, даже не задумавшись, спросила Хоук. Магесса помотала головой. На самом деле, вариантов того, что могло превратить эльфийку в ледяную глыбу, была масса: – Ты всё еще сердишься на меня или Андерса? Или, может, Фенрис что-нибудь опять отколол? Или ты опять к Мерриль ходила? Может, с Изабеллой опять покусались? К тебе приставал Себастьян? Варрик что-то про тебя написал? Или ты просто не хочешь идти на свадьбу к Авелин? Даро, да что с тобой?! – Мои проблемы никак не связаны ни с тобой, ни с твоей компанией, – сказала, как отрезала Сурана. – Не считай себя центром вселенной. – Я не центр вселенной, – осердилась Тиа, – но мы все сейчас варимся в одном котле, мне не всё равно, и если я не могу тебя оградить от своих выкрутасов, то могу хотя бы на остальных повлиять. Я импульсивная, грубая и бестактная, но я не дура. Я прекрасно понимаю, что у тебя есть все основания не принимать меня в расчет. Я во многом перед тобой виновата. Но, пожалуйста, не запирайся совсем. Есть причины, по которым я делаю то или иное, и я никак не могу приспособиться к тебе. Наши мнения во многом расходятся. Но я пытаюсь тебя понять, а ты меня – нет. – Если бы я не пыталась тебя понять, то давно бы ушла и действовала самостоятельно. – Ну так?.. – Пойдем уже, а то опоздаем. – Так как насчет плаща, может…? – Нет. И это не обсуждается. * – Я клянусь перед Создателем и святой Андрасте любить эту женщину до конца своих дней! – вдохновленно и громко вещал Донник, не отрывая взгляда от своей теперь уже почти жены. Авелин, в свою очередь не спуская взгляда с жениха, улыбалась, внимала клятве и готовилась произнести свою. Было очевидно, что она счастлива и будто почти не волнуется. Почему-то Даро казалось, что золоченая статуя Андрасте, возвышающаяся за алтарем, возле которого стояла сочетающая браком пара и Владычица Церкви, напоминает Авелин – может быть, телосложением, может, из-за решительности во взгляде или стальной уверенной осанки, но они были схожи. Сейчас Авелин выглядела, как облаченная в белое рослая, красивая женщина, никакой грубости или воинственности. Слишком широкие плечи и суровые, крепкие руки были спрятаны под белую пелерину, а головное покрывало и чуточку пышная юбка довершали дело. Пара стояла на балконе второго этажа, а все приглашенные сидели на скамейках для прихожан внизу, и Даро оттуда, впервые увидев жениха, старалась из-под края капюшона получше разглядеть Донника Хендира. Он был выше Авелин, что уже в общем-то было неплохо, широкое открытое лицо, темные глаза, каштановые волосы почти до плеч и шикарные бакенбарды. Ничего шибко выразительного или примечательного, типичный стражник или солдат, но Авелин смотрела на него, как на единственного мужчину в мире. Владычица Церкви, нацепив необходимое по такому случаю выражение лица – чопорное, одухотворенное и в меру счастливое, – заключала союз, готовая вовремя подсказать нужные слова, если кто-то из взволнованной пары начал бы запинаться. Народу было много, и все остальные присутствующие, разместившиеся на скамейках для прихожан, вид имели по большей части одухотворенный, но и скучающий, некоторые даже спали и похрапывали – вероятно, это были стражники с ночного дежурства. К скромному хору храпящих присоединилась и Изабелла. Она казалась помятой и несколько потрёпанной, даже темно-фиолетовое платье серьезной монны оную из нее совершенно не делало, а казалось снятым с чужого плеча, притом на размер меньше. Задремавшая пиратка завалилась на сидящую рядом Сурану, эльфийка не дрогнула и опираться на сидящего справа от неё Себастьяна не стала. Недолго думая и не щадя, двинула Изабеллу в бок, отчего та громко всхрапнула на весь зал и проснулась. Ясно слышавшая это Авелин нахмурилась на мгновение, но поворачиваться не стала – наступила её очередь произносить клятву. На это отреагировала Хоук, сидевшая на скамье впереди вместе с Андерсом, Варриком и Мерриль. Обернувшись, она сурово погрозила пальцем, на что пиратка фыркнула, но выпрямилась и села нормально. Не смотря на то, что это была церковь, где обычно Даро чувствовала себя достаточно расслабленно, вся эта обстановка Сурану сильно нервировала. Помимо всё еще давящей, глухой тоски по Винн, её беспокоила своя ненужность в этой ситуации. Она сама себе казалась чужой на этом празднике жизни. Даже Мерриль в своей неуместной национальной одежде, состоящей из кожаных ремней, оплетающих травяную мешковатую тунику, и узких трюкошек, в церкви не казалась такой лишней, как Даро. Очень хотелось встать и уйти. Помимо всего прочего, её подзуживала неприятная ситуация с Фенрисом, случившаяся сегодня в поместье Хоук: он видел Даро из дверей прихожей, когда Тиа вытолкала её из комнаты Лиандры на балкон лестницы. В тот момент Суране показалось, что она никогда еще так не позорилась. Почему-то то, что она следом тут же столкнулась еще и с Андерсом, её не волновало, а вот оттого, что её, расфуфыренную, видел эльф, было не по себе. Поэтому сейчас хотелось основательно завернуться в плащ, а в сторону Фенриса даже не смотреть. Он сидел с ней на одной скамье по правую руку от Себастьяна, и из-за Певчего его Суране было не видно, но присутствие эльфа буквально буравило ей мозг. Ей было неловко перед ним за очень многое: за то, что он уже несколько раз спасал ей жизнь; за то, что Хоук её пред ним выгораживает, а на него срывается; за то, что вчера застал он её в совершенно растрепанных чувствах, а сегодня увидел такой; и еще многое, что в свете последних изменений в его поведении почему-то не давало покоя, заставляя чувствовать себя беспомощной, а это было именно тем, что она больше всего не любила. Поэтому в очередной раз дала себе обещание держаться от эльфа подальше. А потом уже по обстоятельствам. Когда все необходимые слова венчающиеся сказали, а Владычица Церкви завершила обряд, грянул церковный хор и затянул Песнь света. Вниз по лестнице потянулась вереница сестер Церкви с двумя свечками в руках. Проходя между скамьями, они отдавали по свече каждому из присутствующих, принимающий свечу, в свою очередь, вставал и подхватывал мотив песнопения. Постепенно стройных хор церковных служителей разбавили вкривь и вкось поющие гости. Церковь заполнили голоса на разные лады. Получив свечи, Хоук, Андерс и Варрик присоединились почти в лад, Мерриль растерялась, но, неотрывно глядя на Тию, пыталась, хоть и с опозданием, но повторять слова, напрочь выпадая из общего хора. В рядке, состоящем из Изабеллы, Даоро, Себастьяна и Фенриса, пели только двое – эльфийка и, разумеется, Певчий. Изабелла что-то мямлила в стиле «бла-бла-бла, слава Создателю». Ну а Фенриса Даро не слышала вовсе. Служительницы Церкви, пройдя до дверей, выстроились ровными рядами по правую и левую сторону от выхода. Смиренно склонившись над свечами, они ждали, когда мимо них пойдет только что повенчанная пара. А те, счастливые и смущенные, сойдя по одной из лестниц, парадно прошествовали по образованному живому коридору, вышли, сели на заранее оседланных лошадей и ускакали в закат. Хоть до него и было еще часа четыре… Так, в общем-то, всё и прошло: тихо, спокойно, почти на сто процентов так, как запланировано. Даже как-то удивительно. * Оказавшись на улице вперед всех, Тиа вдохнула полной грудью. Ей казалось, что ароматом свечей пропиталась не только одежда, но и всё тело целиком, и на запах талого воска скоро слетятся все окружные пчёлы. За ней постепенно подтянулась вся остальная команда. – Ну и что? Так вот и разойдемся? – почти грустно спросила Изабелла. – Можно в Висельник пойти, – тут же отозвался Варрик. – Напиться по случаю будет не грех. Хоук, Изабелла, Фенрис и, как ни странно, Себастьян согласно закивали. Даро промолчала, а вот Андерс застрял в дверях церкви, обнаружив там толстую прицерковную кошку, и теперь довольно тискал пушистые кошачьи щеки; та была не особо рада подобному обращению, но стоически терпела. – Я не могу, у меня дела, – внезапно раздался голос Мерриль, и все присутствующие как по команде развернулись к долийке, уставившись крайне удивленно. – Ну… в эльфинаже. – Боишься наклюкаться, как вчера? – хохотнула Хоук. – Нет-нет, правда, – замахала руками маленькая малефикарша, – там тоже сегодня свадьба. – Да? Так что ж ты молчала?! – оживилась внезапно Тиа, окрыленная идеей. – Мы срочно идем в эльфинаж! Уж кто-кто, а эльфы умеют праздновать. А я-то уже приуныла, думала, не будет продолжения банкета. – Но… вас же не приглашали, – испугалась Мерриль, поочередно оглядывая лица присутствующих, ища поддержки, но не находя желаемого. – Эрион частенько звал в гости, нас-то уж точно не выгонит. Кого он нынче поженил? А, ладно, можешь не отвечать, какая, к демону, разница, – махнула рукой повеселевшая Хоук. – Все в эльфинаааж! – Я не иду, – сухо прозвучало из-за спины Себастьяна, и Тиа шагнула назад, чтоб разглядеть за Певчим мрачный черный говорящий плащ. – Даро, да хватит уже! Пойдем повеселимся. Себастьян посторонился и отошёл, но эльфийка не успела ответить – внезапно к этой разношерстной компании подошла девушка и осторожно спросила: – Вы ведь монна Хоук? Да? Это ведь вы? – девушке при ближайшем рассмотрении оказалось уже далеко за двадцать; черноволосая, белокожая и кареглазая в достаточно дорогой, но не броской одежде, она смотрела очень внимательно, но без мольбы и благоговения, как иногда бывает, когда от Хоук что-то кому-нибудь позарез нужно. Тиа смерила девицу недовольным взглядом и промолчала. Не хватало еще сейчас вляпаться в очередную просьбу страждущего. – Да, это она, – спалил всю контору Варрик. За что был огрет злобным взглядом. – А вы, миледи, собственно, по какому вопросу? Все просьбы строго через меня, считайте, я секретарь. С ходу определив в ней ферелденку, гном не использовал обращение «монна», он сказал «миледи», и Тиа заметила, как Сурана шагнула назад, укрываясь, и, не рассчитывая больше на Себастьяна, оказалась теперь уже за Фенрисом. – Мне очень нужна помощь… – заговорила она, но вдруг осеклась, глядя за спины рядомстоящих. На её лице растеклось изумление, и Тиа с досады скрипнула зубами. «Она что, Даро узнала?» Но, проследив взгляд незнакомки, наткнулась на Андерса: тот уже перестал мучить кошку, встал и в то же мгновение повернулся к ним лицом, на котором сразу нарисовалось то же выражение лица, что и у девушки: – Делайла! – внезапно радостно выпалил он, расплываясь в улыбке, и спешно подошёл. – Ты-то как тут оказалась? – Я с мужем по торговым делам, – также улыбнувшись старому знакомому, уже свободнее заговорила девушка. – Но я вчера получила письмо с очень нехорошими новостями. И я бы хотела обратиться к тем, кто подряжается решать чужие проблемы – разумеется, за плату. Мне посоветовали монну Хоук. – Ну, это она уже сама решит, помогать тебе или нет, – многозначительно приподнял брови маг и тут же обратился к Тие. – Это леди Делайла Хоу, она сестра одного из ферелденских Серых стражей. Делайла, это Тиана Хоук. «Ага, теперь понятно, почему Даро из себя изображает кусок забора, который так отчаянно пытается быть незаметным за шваброй вроде Фенриса». – Тиа, ты чего молчишь? – несколько сконфуженно обратился к ней Андерс. – Ну, у меня же секретарь есть, вот пусть и отдувается. Варрик хмыкнул, но Делайла оказалась дамой без юмора: – Пропал Натаниэль, – сурово произнесла она, гладя в упор на Андерса. – Он вместе с другими Серыми Стражами отправился в экспедицию на Глубинные тропы и не вернулся обратно.