Живая магия

Преображённый по случаю праздника эльфинаж был очень ярким. Обветшалость и бедность домов почти не бросались в глаза, всё было завешано алыми стягами на манер парусов аравелей у долийцев, а священное дерево, как центр всеобщего внимания, принарядили и подкрасили. Огромный ствол обвешали гирляндами и лентами, а основание, традиционно выкрашенное в темно-бордовый цвет с ритуальными белыми узорами, освежили новенькой краской. Венадаль было символом, и о нем заботились, оно напоминало о прошлом, дерево не давало забыть эльфам то, что раньше они жили в гармонии с природой, оно было свидетелем всех значимых событий, было оберегом и покровителем. Право на этот кусочек своей веры эльфинажные эльфы в своё время отгрызли у Церкви и придерживались общепринятого уклада. Хоть городской ушастый народец номинально андрастиане и по многовековому соглашению поминают Создателя, всё равно каждый второй таскает в кармане или на шее камушек с символом Митал или Фалон'Дина. Свадьбы в эльфинажах обычно шумные, разгульные и весёлые, но в пределах традиций. Подобные праздники бывают не так часто, и поэтому скидываются на это мероприятие всей коммуной. И каждый из эльфов, из вредности или скупердяйства, старается отгулять по-максимуму на все внесенные деньги. Старейшина организует угощение, выпивку и приглашает музыкантов. Да и за всё остальное по большей части отвечает он. Брачующихся друг другу подбирает он. За общий денежный котел отвечает он. За порядок в эльфинаже отвечает он. За пьяный дебош своих подопечных тоже отвечает он. Ну и, собственно, за само венчание отвечает он, хоть и проводит его приглашенная служительница Церкви. На самом деле, договорные браки в современном мире казались каким-то языческим пережитком, но Церковь по этому поводу молчала и в этом отношении оставляла эльфам эльфийское. На сегодня браком сочетались местная эльфийка, а вот жених был из одного из орлейских эльфинажей и потому среди гостей изредка мелькали эльфийские лица, наполовину спрятанные традиционными орлейскими масками. Чтобы не ударить в грязь лицом перед заграничными гостями, местный старейшина постарался на славу – хоть хагрен Эрион и был слеп больше, чем наполовину, всё у него было выверено как полагается. Закусок было предостаточно, вино, хоть и было дешёвым, но никто не жаловался, потому как казалось, что бочки с ним бездонные. Музыканты отрывались по-полной, выжимая из инструментов все их возможности. А остроухий народ плясал так, будто собирался глубже утрамбовать мостовую. Тиа, Изабелла, Мерриль, Андерс и Варрик не отставали, Себастьян и Фенрис сидели, разговаривали возле общего стола, а вот Даро скрывалась в тени одного из домов, плотно закутавшись в плащ. В эльфинаже она оказалась исключительно из-за коварства Варрика: «секретарь» Тии пообещал во всеуслышание, что Хоук подумает о просьбе Делайлы только если «одна маленькая Снежинка согласиться пойти повеселиться в эльфинаж, а еще пообещает потанцевать». Тию эта идея воодушевила и на завтра была назначена встреча со старой знакомой Андерса для получения всех подробностей предстоящего дела. Варрик знал, что Даро однозначно подорвётся сломя голову искать Натаниеля, но также знал, что идти на Глубинные тропы в одиночку, пусть и в компании мабари – это самоубийство. И потому был уверен, что Сурана не отвертится. А Тиа от его вероломной шутки аж светилась энтузиазмом. Её не пугала даже перспектива лезть под землю. Даро же про себя думала, что размен не равноценный, и Тиа вряд ли понимает, во что ввязывается. Потому дальше упрямиться и возражать не стала. Но результат от этого оказался почти нулевым: кроме того факта, что она вообще пришла в эльфинаж, Сурана по-прежнему пряталась, стараясь не попадаться на глаза – благо плащ позволял, – и ни один из танцев, которые отплясывали эльфы, не был ей знаком. Кроме того, она заметила связного, которого так негуманно выперла из дома руками Фенриса. Столкнуться с ним было бы неприятно. Тот блистал свежими синяками, но был доволен, пьян и весел, скакал в общем хороводе вокруг Венадаля и прикладывался к кубку после каждого танца. Кстати говоря, вся компания Хоук, кроме Себастьяна, была тоже уже слегка навеселе. Даро это раздражало, очень не хотелось впоследствии общаться с пьяной Тией или – того хуже – с Фенрисом. Под градусом их непредсказуемость из терпимой могла перерасти в невыносимую. И Даро опасалась того, что не сможет гибко и своевременно подстроиться под ситуацию. Это грозило очередными неприятностями. Хотя при всём, что на неё свалилось, это уже было не так существенно. Винн погибла, Нат пропал, Первый страж распорядился оставаться рядом с Хоук в Киркволле, Каллена пришлось прогнать, а Мередит точит на нее зуб. И при всём при этом Сурана сидит тут на свадьбе среди веселых и беззаботных людей и нелюдей. И хоть и в углу, и с грустным, одиноким видом, но это совершенно не оправдывало того, что всё же тут сидит, а не несётся на поиски пропавшего. Паническое беспокойство за Натаниеля виртуозно плело из нервов кружева, выкручивая и подёргивая, заставляя маяться, кусать губы и нервно притопывать носком. Хоть под платьем не видно, а всё равно неприятно. Какого демона его понесло на Глубинные тропы, притом, что в Амарантайне он оставался её заместителем? Кто остался за эрла? Кто сейчас рулит Орденом в Ферелдене в его и её отсутствие? Что происходит в Башне Бдения? На какое из ответвлений Глубинных троп он попёрся? Кого взял с собой? И, в конце концов, жив ли вообще?! От всей этой неизвестности противно отстукивало в висках и очень хотелось поговорить с Делайлой, но Даро понимала, что та не сможет ответить даже на половину этих вопросов, поэтому не стоило даже пытаться. Всё, что знает, она завтра расскажет Хоук. Уже вечерело, длинные косые лучи солнца вытягивали тени и делали их темнее. Из-за этого пары, скачущие в танце, то и дело протанцовывающие мимо угла, где она пряталась, казались не двумя, а четырьмя фигурами, оттого создавалось впечатление, что и без того шумную и людную площадь заполонила целая тьма народу. Музыка надрывалась, эльфы смеялись и гомонили, мимо быстро и весело проносились лица, улыбки, ноги, локти. Праздник был в самом разгаре. От этого так одиноко и грустно было в тени, в стороне от этого шумного веселья. Её никто не замечал, в тени плащ делал её невидимкой. Однако Тиа и Варрик однозначно знали, где она, благодаря навыкам бывалых разбойников. Поэтому Даро почти не удивилась, когда на ящике, на котором она примостилась, откуда ни возьмись появился мессир Тетрас. – Ты обещала мне танец, – задорно сказал он в темноту, будто пустующему ящику. Даро промолчала и посильнее запахнула плащ, чтоб ни одной части тела или платья не было видно. От этого только воздух всколыхнулся. – Ну же, Снежинка, хватит уже хандрить. Найдем мы твоего Стража. Надо хоть немного расслабляться, ты так себя совсем изведешь. – Как я могу танцевать среди тех, кто может меня узнать? – возмутилась Сурана. – Ты ставишь под угрозу моё задание. Отчего я начинаю сомневаться в тебе. – Ты как всегда собрана и подозрительна, – подытожил Варрик, усмехнувшись. – А ты, похоже, пьян, раз предлагаешь невозможное, – огрызнулась Даоро. – Я бы не предлагал, если бы не знал. Тут нет ферелденских эльфов, это первая межнациональная свадьба за несколько лет. А ферелденских остроухих беженцев не впускали в Киркволл. – Я бы тоже не говорила, если бы не была уверена. Вон тот белобрысый в зеленом жилете меня отлично знает. Варрик пригляделся и какое-то время высматривал в толпе вышеописанного эльфа. – Сорж, что ли? О, я даже вижу последствия вашего общения, – хохотнул гном, – красиво разукрашен. – Что ты знаешь о нем? – серьезно спросила Даро, совершенно не разделяя его веселья. – Он местный почтальон, сын старосты. Старательный, не в меру любопытный, не дурак выпить. Холостой, бездетный. «Сын старосты?! Вот это весёлые новости, нечего сказать. Это значит, всё может быть гораздо более запутанно, чем я предполагала». – Что у вас произошло? – поинтересовался Варрик, давая понять, что заинтригован. – Он в мой дом залез, – Даро ответила, пожав плечами. – Зачем? – Говорит – письма отдать, но я сильно сомневаюсь. Он выслеживал меня по городу несколько дней. – Хм… есть подозрения? – Есть. Но я тебе не скажу. – Хитришь, Снежинка, – прищурился Варрик. – Дала наживку, а дальше «разбирайся, как хочешь». – Разве ты не мастер своего дела? – язвительно фыркнула Сурана. – Я тебе со своими догадками только помешаю сделать личные выводы. «Вот тебе зацепка, Варрик. Всё, что касается Серых стражей в Вольной Марке, весьма подозрительно. А этот эльф связан со стражами, как никто другой. Но это тебе придется узнать самостоятельно». – Я понял, – гном вдруг спрыгнул с ящика, – пока он там, ты танцевать не пойдешь. Но пока возьми вот это. Он вытащил из поясной сумки и протянул магессе старенькую неприглядную орлейскую маску. – Я понимаю, что она тебе не по статусу, такие носят эльфы-слуги самого низшего звена, но любая другая привлекла бы больше внимания. Повяжи поверх капюшона, так и плащ снимать не придется. – Варрик, хватит, – Даро вытащила руку из-под плаща, сразу став видимой, и отодвинула от себя ладонью предложенную вещь, – дело ведь не только в лице… Гном перехватил эльфийку за пальцы, вложил маску ей в руку и, прежде чем Даоро успела возразить, что она в любом случае не пойдет, уже исчез в толпе, снова оставив магессу в одиночестве. На какое-то время Даро совсем потеряла его из виду, сменилась музыка, сменились пары, начался танец чуть медленнее, чем предыдущий. Тогда только Сурана между танцующих всё же разглядела гнома: он разговаривал с Хоук, та активно кивала. И после довольно долгого совещания Варрик опять пропал, а когда музыка затихла, Тиа подошла к помосту, на котором расположились музыканты, и крикнула руководителю труппы: – Эй, Ворган, а сыграй-ка пляску чокнутого нага. – Что, хочешь поиграть в угадайку, Хоук? – задорно блеснул зубами темноволосый смуглый эльф с лютней в руках. – Почему бы нет? – коварно прищурилась Тиа. – И вообще, давай на выживание! – Считаешь, все уже достаточно пьяны? – снова широко улыбнулся эльф. – Всё для вас, монна. Он принял вызов и перебрал струны, нарочито медленно заиграв общеизвестный танец. Даро сразу узнала мелодию, хорошо знакомую любому ферелденцу. Остальные музыканты тут же подхватили. А празднующие эльфы начали сбиваться в новые пары. Без пляски чокнутого нага не обходился не один праздник в Ферелдене, её играли и на свадьбах, и на празднике урожая, и на День лета, и на Фуналис, да и вообще на любом мероприятии, где подразумевались пляски. Сурану никто никогда не учил танцевать, и хоть она и не была завсегдатаем амарантайнских развлечений, но на основных торжествах как эрлессе ей необходимо было присутствовать, поэтому пару раз она попадала в хоровод стараниями пьянющего Огрена или Андерса. А там уже, что называется, приспосабливайся, иначе затопчут. Танец и так был довольно быстрый, а на выживание так вообще можно было без ног остаться, тут уже кто кого – музыканты загонят танцующих, или народ не отстанет от ускоряющейся музыки. А это означало, что к концу танца ритм будет бешеный, потому-то ведущий лютнист так демонстративно затянуто играет начало, чтобы потом разогнать мелодию к концу. Сообразив, что Тиа так расстаралась именно для нее, Даро решила по-быстрому поменять место дислокации. Не то чтобы она рассчитывала, что Варрик её не найдет, но хоть время оттянуть… Внезапно в голову пришла идея переждать этот приступ внезапной заботы о её настроении от Хоук и компании в лачуге Мерриль. Так можно было убить двух зайцев: и переждать, и выяснить, что там за элувиан. Дело осложнялось тем, что дом маленькой эльфийки находился на другой стороне площади, и пройти предстояло по освещенным местам. Во избежание неприятностей Даро натянула маску, вышла из тени и пошла вкруг толпы. Маска оказалась удобной, но тем не менее скрадывала угол обзора, носить постоянно такой аксессуар, как делают это орлесианцы, было бы испытанием для непривыкших. Пока она пробиралась, попутно обратила внимание, что танцуют здесь всё же немного не так, как в Ферелдене. Когда скачущие пары размыкались и девушки шли в центр круга, взявшись за руки, мужчины тем временем не оставались на месте ждать свою даму, как было принято в стране собачников, а бежали по кругу, следовательно, партнерши возвращались совсем к другим партнерам, а не к тем, с кем шли танцевать изначально. И так всё время. Пары менялись, протанцовывали несколько шагов вместе, расходились и снова менялись. Когда до лачуги Мерриль оставалось всего несколько шагов, она поняла, что не успела, с досадой услышав за спиной Варрика. – Попалась, – насмешливо проговорил он ей со спины. – Я тебя слышала, – сурово глянула на гнома эльфийка через плечо. Ну, суровой вышла только интонация, выражение лица за маской было не разобрать. – Нисколько не сомневаюсь, – произнес он, не сменив ироничного тона, и аккуратно подхватил Сурану под руки со спины, развернув лицом в сторону основной танцующей толпы. – Варрик! – к своему стыду, Даро явно различила в собственном возгласе плохо скрываемую панику и, взяв себя в руки, снова обернулась. – Там же… – Соржа я увел, не переживай об этом. Я тебе обещаю, тебя никто не узнает. Поверь мне. И она поверила. Поверила настолько, что основные шаги вспомнились сами собой, а ритм музыки откликнулся в теле давно позабытой вибрацией. Но почувствовать музыку – это еще полдела, заставить тело двигаться было почти на грани подвига – ноги подчинялись будто окоченевшие, Даро терялась в руках, путалась в подоле платья, зацеплялась при взмахах рук кистями за края плаща и несколько раз отдавила Варрику ступни. Отчего отчаянно на себя злилась. Вроде бы несложно, простой народный танец в стиле «два притопа – три прихлопа», и музыка еще не очень быстрая, но отчего же так сложно заставить одеревеневшее тело поддаться всеобщему веселью? Раз, два, три, четыре. Вдох-выдох. Шаг, шаг, поворот… Развернувшись, она встретилась взглядом с ореховыми глазами Варрика, в которых наряду с присущей ему постоянной насмешкой таились доброта и уверенность в своих силах. Его улыбка от души располагала на то, чтоб улыбнуться в ответ, но Даро была еще слишком зажата и растеряна, поэтому улыбка получилась вымученной и неуверенной. Он рассмеялся и перехватил её руки, попутно снова развернув спиной к себе: – Лети, Снежинка. Он отпустил, и Сурана пошла вперед, её тут же по обе стороны ухватили за руки две эльфийки, все девушки вприпрыжку неслись в центр, к священному дереву, потянув её за собой. Даро поначалу растерялась, подчиняясь, беспорядочно перебирала ногами, в голову тут же пришло понимание, что, вернувшись назад, она будет танцевать уже совсем не с Варриком. Эта мысль порядком напугала. Чувствовать себя не в своей тарелке, еще и в руках незнакомого эльфа, еще и отдавить ему ноги… «Создатель! Нужно срочно прийти в себя. Так. Как там? Шаг, подскок, шаг, поворот. Так, снова все взялись за руки. Шаг назад. Еще шаг. Еще один. Расцепиться. Поднять согнутые руки. Андрасте, кто на этот раз?!» Даро подхватили за поднятые ладони со спины и уверенно повели. Когда, отплясав положенную восьмерку шагов, она повернулась, напротив нее оказался уже довольно пожилой эльф, он широко улыбался и его, казалось, совершенно не волновала неловкость, с которой Сурана переставляла ноги. Он смотрел совсем не на нее, а куда-то поверх её укрытой капюшоном головы. Со следующим партнером было так же, и внезапно Даро поняла, почему Варрик сказал, что её не узнают: этим ребятам, казалось, всё равно, с кем танцевать, – они веселились, а она была слишком маленького роста, им явно было недосуг утруждать себя тем, чтобы наклоняться, заглядывая к ней в лицо. И это осознание будто распустило цепи, стягивающие тело, Даро расслабилась, перестала так задумываться о том, что делает что-то неправильно, и дальше, не сопротивляясь, позволила втянуть себя в эту круговерть, подчиняясь всеобщему безумию. Внезапно она вдруг ощутила, что ноги сами несутся, будто не обращая внимание на то, что творится у нее в голове. Сами по себе попадают в ритм, сами по себе идут в нужном направлении. Вела музыка, вели постоянно меняющиеся партнеры по танцу, вели эльфийки, волею судьбы в хороводе оказавшиеся от неё по левую и правую руку. А она будто потекла по течению реки, перестав загребать в противоположную сторону. Винн, Нат, Мередит, Хоук, Каллен – всё вылетело из головы. Плащ больше не путался, юбка уже не казалась такой тяжелой, она наполнилась ветром, как паруса аравелей, и летела вслед порывистым движениям и поворотам. Сердце бешено отбивало ритм, не отставая от музыки, которая всё ускорялась, набирая темп. Дыхание сбилось, отчего проще стало дышать через рот, и Даро неожиданно для себя осознала, что щеки ноют от застывшей на губах улыбки. Но и эта мысль со свистом вылетела через уши, когда хоровод эльфиек потянул в центр круга. Перед глазами пролетали лица, руки, рубашки, жилеты, узоры Венадаля и язычки пламени факелов, зажженных по случаю сгустившихся сумерек. Но сейчас Сурана была частью всего этого, и ей этого хотелось. Она удивлялась сама себе, но вместе с тем упивалась внезапно обретенной свободой и понимала, что все остальные здесь чувствуют то же самое и так же, как она, искренне смеются. Шаг назад, еще один, поднять руки… и тут встречающий её следующий партнер по танцу, подхватив за ладони, вдруг отдернул руки и тут же перехватил за запястья. По паре следующих шагов и движений Даро поняла, что он явно выше тех, с кем довелось танцевать до этого… Фенрис… Это осознание и мимолетное прикосновение к ладони показалось оглушительным ударом гонга, за которым последовала полная тишина в её голове. Танец продолжался, тело по инерции двигалось в такт вместе с эльфом, в данный момент оказавшимся за её спиной, но Даро казалось, что музыка совсем стихла, как и смех, и голоса. Она снова стянула в нервный комок все, что до этого получилось расслабить. Собственные внутренности стремительно скукожились, словно высушенные солнцем финики, руки похолодели. «Что за ерунда? Почему? Я ведь его уже не боюсь!» Сурана почти уже взяла себя в руки, когда пришла пора повернуться. Она вскинула взгляд, в слабой надежде «может ошиблась, это не он и я зря напрягаюсь», и тут сердце вдруг пропустило удар. Фенрис, хмурый, угрюмый Фенрис улыбался во всю ширь. Ни разу за всё время, что Даро пребывала в Киркволле, она такого не видела. Перед ней оказался будто совсем другой парень. Открытый, весёлый и, без сомнения, безумно привлекательный. Даже его глаза, обычно такого холодного, темного зеленого цвета, в рыжем свете факелов казались камешками зеленого янтаря. Сурана моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но тут же обнаружила, что так же лыбится, как и до этого, когда беззаботно скакала в танце. И надо ж было такому случиться, что Фенрис в этот момент опустил на нее глаза. Соприкосновение взглядов оказалось подобно разряду, Даро будто не просто коснулась, а перетекла, оказавшись впаянной в этот янтарь. Оба встали на несколько мгновений, улыбки с лиц посползали. Даро, правда, тут же очнулась, когда её в очередной раз подхватили, развернули и повели в центр круга. Поддавшись необъяснимому желанию, она обернулась. Фенрис был на том же месте, он не пошел в хороводе с остальными мужчинами, а остался стоять за пределами круга, продолжая так же неотрывно смотреть на неё, но смотреть хмурым и тяжелым взглядом, таким же, как и всегда. Остановиться и подумать над тем, что же сейчас только что произошло, не было возможности. Их заминка не сбила общей скорости танца, Даро вдруг захотелось вырваться из этого кольца и убежать куда-нибудь в тот самый темный угол, где было одиноко и грустно, но было привычно… было, как всегда. Но тут стихла музыка, причем так внезапно, будто струны лютни резко порвали. Поэтому думать о каких-то взглядах стало совсем некогда – что-то случилось. Хотя убедить в этом не унимающееся сердце не получалось. А случилась на самом деле почти заурядная ситуация. Уж очень не любят люди, когда эльфы веселятся. То есть, в представлении людей, раз ты эльф – должен быть замученным, усталым и всегда над чем-то работать. Если эльф веселится, то это непорядок, надо исправить. Если не работой, то беспорядками или своей наглой разбойничьей мордой, как, например, у того краснолицего муд.. мужика, который внезапно оказался на помосте рядом с распиханными по краям музыкантами. И как удачно, что у капитана стражи сегодня начался медовый месяц… – Здорово, ушастые! – начал вещать главный представитель пары десятков разбойничьих морд, расположившихся вдоль помоста. – Я – Ойл, главарь Разбойничьих Игл. Мы тут с ребятами посовещались и подумали – раз Нижний город наш, соответственно, и эльфинаж наш, не считаете? А раз наш эльфинаж, надо делиться! Было бы несправедливо не поделиться таким количеством сокровищ, что тут у вас набралось. Да? Сопровождая свою речь, он недвусмысленно поддал по заднице подвернувшейся тут же, на помосте, флейтистке. Никто не двинулся с места, воцарилось гробовое молчание, только помост жалобно скрипел под шагающим туда-сюда главарём работников ножа и топора. Он был высок, плечист, лыс, усат и хорошо экипирован. Меч без ножен торчал из-за пояса, и по сверканию лезвия казался ни разу не пользованным. – Что молчите? Думаю, пары орлесианочек нам хватит. Толпа продолжала молчать, проблема была совсем не в наглости разбойника, а в том, что в сторону замерших эльфов были направлены наконечники стрел, вложенных в луки стоявших возле помоста разбойников. Внезапно со стороны стола эльфы зашевелились, там сквозь толпу замерших танцоров начал пробираться старейшина. Даро же в свою очередь сквозь зубы прошептала: – И ничему чужой опыт не учит. Эльфийка рядом повернулась и шепотом уточнила: – Что? – Не учит чужой опыт, говорю, – не повышая голоса, тихонько продолжила Сурана. – В Денериме как-то так же приперлись в эльфинаж на свадьбу особо страждущие, только вот украденная невеста оказалась не лыком шита. Перерезала всю компанию охреневших, только вот жениха не спасла. – И… что с ней стало? – испуганно распахнула глаза и без того напуганная эльфийка. – Точно не знаю. Скрылась где-то, в городе ей нельзя было оставаться. Говорят, ушла с каким-то бородачом. – Это кто там у нас такой разговорчивый? – громогласно рявкнул главарь, направив свой взор черных, как угольки, глаз в сторону Сураны. – Ты, наверно! – дерзко прозвучал где-то наверху женский голос, и Даро разглядела на помосте Хоук. – Ты, как я погляжу, новенький. Давно в Киркволле? Хоук вызывающе жевала вишню и через слово плевалась косточками себе под ноги. * – Э, красотка. Ты ничего, но сегодня я предпочел бы орлесианских эльфиек. Тиа была жутко зла и раздосадована внезапной помехой веселью, поэтому была полна холодной и всепожирающей ярости: – Слушай, Ой… – Ойл! – Ну да, Ой, вали-ка по-хорошему. – Тиа, – раздался возле помоста низкий голос, это старейшина наконец сумел добраться, – не надо. Мы сами разберемся. – У тебя с ними связи, а, Эрион? – простодушно спросила Хоук, плюнув косточкой в его сторону. – Ты что такое говоришь?! – старейшина выпучил единственный, хоть и наполовину заплывший глаз. – Тогда не лезь, – ехидно улыбнулась Тиа, зажевав очередную горсть вишни, и прицельно запустила косточкой в глаз главарю разбойников. – Вали отсюда. Это предназначалось рассвирепевшему и тут же покрасневшему от ярости Ойлу; тот не стал растрачиваться на сантименты и предварительные вступления, а махнул рукой лучникам. Ну, хоть в этом он оказался умнее своих предшественников. Тиа и ухом не повела, когда стрелы сорвались. Эльфы, стоявшие в первых рядах, рванулись было с места, панически закричав, но и вопли, и беготня прекратились тут же, потому что стрелы отразил моментально образовавшийся над площадью зеленоватый магический купол. Тиа даже ни на миг не сомневалась, что стоящая неподалеку Даро не пропустит ни одной. Все останутся живы, а сама Тиа насладится расправой над внезапно растерявшим всю свою наглость главарем самозваных Разбойничьих Игл. – У них есть маг! – совершенно дурным голосом завопил Ойл, выхватывая меч. – Разумеется, есть, – Тиа выплюнула очередную косточку. – Хоук без магов – почти не Хоук. Ойл побелел: – Где Хоук? – Я Хоук. – Хоук мужик! – А вот и нет. – Мне сказали, что в городе есть такой, и нужно держаться подальше. Маг крови. Рвёт даже кунари голыми руками. Но Хоук – мужик! Здоровенный бородатый мужик! – О, как интересно, – елейно протянула Тиа и сделала шаг навстречу Ойлу; тот, к своей чести, не попятился, но меч выставил, она же на этот раз смачно плюнула косточкой в одного из лучников, – а что еще? – А еще он с мужиком спит! – зашипел обиженный стрелок, свернув свой рабочий инструмент. – А любовник у него – маг-отступник. – Он еще каждое утро нос мажет кровью Порождений Тьмы, – вклинился в беседу еще один лучник, – потому что его брата убил огр. – Люблю смешные истории, – кровожадно, ехидно и уже как-то совсем не весело улыбнулась Тиа, вытягивая из-за голенища сапог два маленьких кинжала. – Жалко даже убивать таких весёлых ребят. Белл, Варрик, давайте по-быстрому. Метнув кинжал, Хоук мельком глянула на толпу. За те пару секунд, что он прицельно летел в глаз Ойлу, она успела оценить обстановку: эльфы уже не боялись, уверенные в своей защитнице, и наслаждались зрелищем – какая же свадьба без драки? А тут целое представление с шутами и трагикомедией. В первом ряду внезапно оказался Андерс, который на момент начала заварушки находился на другой стороне площади. Он стоял, спрятав руки в рукава, но по его напряженным скулам Тиа поняла, что у него наготове заклинание. Мерриль топталась тут же. Себастьян так и не отошел от стола. А вот Сураны в толпе не было. Хоук даже удосужилась, после того, как догнала одного из убегающих, снова оглядеть площадь. Магессы не было. Говорят, резать глотки под восторженное улюлюканье толпы – приятное занятие, но Тию это совсем не вдохновляло. Эльфы оказались кровожадными и охочими до хлеба и зрелищ. Недвижные тела разбойников они потом, не стесняясь, побросали в залив. А что? Должен быть порядок. Зачем нам тут трупы? У нас свадьба. Ну а что кровью помост залили – не страшно, музыканты охотнее играть начнут. Чем те в свою очередь и занялись, и праздник продолжился. А о досадной заминке все уже будто дружно позабыли. Только Эрион раздраженно кряхтел. Тиа брезгливо расправила край безнадежно испорченной кровью туники и подошла к Андерсу. – Где Даро? Не знаешь? – За Фенрисом пошла, – дернув уголком губ, ответил маг. – Зачем? – ошарашенно округлила глаза Хоук. – Ну… щит от стрел был ведь на всю площадь… В общем, он в очередной раз психанул. И тут до Тии дошло, что под раздачу магической защиты попал и ярый магоненавистник. – Варрик, – уже на бегу она окликнула гнома, подпиравшего плечом стену, – бежим скорей, найдем Сурану. – Ааа… ну да, – понятливо протянул тот. – Что «ааа, ну да»? Он убьет её за такое!