Живая магия

Это очень странно – чувствовать, что напакостила, причем там, где ты на самом деле большая молодец: спасла сегодня несколько невинных жизней. Учитывая, что размах щита был огромен, в руках не было посоха, а охватить требовалось территорию всей площади эльфинажа исключительно собственными силами, то это было почти геройство. Но вот кошки на душе скребли будто острыми когтями по стеклу, издавая при этом невыносимый скрип, сворачивающий мозг. «Что я наделала? Что я наделала?» – единственное, что навязчиво болталось в голове, пока распадался щит и остатки заклинания зеленоватыми бликами расползались по всем тем, кого успела охватить магическая защита. Даро среагировала почти спонтанно, когда стрелы полетели, а Тиа в свою очередь продолжала выпендриваться. О том, что Фенрис стоит позади, она не забывала ни на миг, но не могла ради его самолюбия позволить загубить несколько жизней. Может, на фоне этого напряжения заклинание и получилось таким мощным, и это при том, что неделю назад она была полностью истощена. Но что сделано – то сделано. Даже осознавая, что поступила правильно, она не могла заставить себя обернуться и получить в награду за содеянное взгляд, полный презрения и ненависти. Не хотелось, чтоб он снова так смотрел, вот не хотелось, и всё тут. «Я потом обязательно с ним поговорю!» Пока Тиа качала права на помосте, рядом с магессой появился Андерс; Даро поняла, что изменилось расположение сил и резня всё-таки будет. Но в таком случае жизненно необходимо было знать, где находятся все члены команды: «Андерс здесь, Варрик с Изабеллой на изготовке у помоста, Себастьян и Мерриль возле стола, там же недалеко и выход из эльфинажа, Фенрис…» – превозмогая волнение, она обернулась, но эльфа не было на том месте, где он оставался. – Он ушёл, – произнес Андерс, однозначно поняв, кого она ищет взглядом, но у Даро тут же возникло неподдельное ощущение, что магу нравится вся эта сложившаяся неприятная ситуация с эльфом. «Когда ты успел стать таким мерзким, Андерс?!» Эта мысль так бы и осталась на уровне раздражения, если бы маг не продолжил, очень едко и с явным намерением задеть. – Я думаю, ты знаешь, почему ушёл. Верно? – он слегка склонил к ней голову. – Знаешь ведь, что натворила? Это, казалось бы, правдивое замечание, причем сказанное таким тоном, взбесило эльфийку настолько, что у нее побелело в глазах от ярости. Как хотелось двинуть магу в челюсть, да так основательно, чтоб выбить всю эту скрытую подлость. «Как ты смеешь меня в чем-то обвинять?! Как ты смеешь тыкать меня носом туда, где я не могла поступить по-другому! – она сжала похолодевшие кулаки. – И это при том, что ты всегда ненавидел этого эльфа, а сейчас вгоняешь мне эту шпильку! Тебе нравится, что он бесится от этого, тебе нравится, что я чувствую себя виноватой. А раз я виновата – значит, и у непоколебимого лидера Стражей бывают ошибки. Ты просто оправдываешь своё бегство и неподчинение мне! Ищешь мои промашки, чтоб не печалиться о том, что ты предатель! Я ведь не замечала, – Сурана оглядела площадь. – Кажется, я здесь вообще не особо нужна». Даро сняла маску, сунула её, сразу же обледеневшую, в руки магу и, натянув пониже капюшон, двинулась к выходу на лестницу в Нижний город, но не успела сделать и пары шагов, как Андерс поймал её за полу плаща. – Ты куда? – уже совсем другим тоном, но при этом тихо спросил маг. – Не ходи за ним. Не надо. «За ним? – Даро не сразу сообразила, что Андерс неправильно её понял. – Он думает, я за Фенрисом пошла! Хорошо. Пусть так и думает!» Сурана сердито выдернула плащ из руки мага, но тот предпринял еще одну попытку: – Он пьян! Даро, не рискуй! Но маленькая эльфийка в магическом плаще уже беспрепятственно и незаметно растворилась в толпе. * Дома всё было в порядке, только Урукхай казался каким-то беспокойным и после того, как встретил хозяйку, уселся под дверью в холл. Но у Даро не было никакого желания разбираться в причинах такого поведения, к тому же она догадалась, что дело в Фенрисе. Сбросив плащ и устало выдохнув, Даро плюхнулась ничком на кровать. Ноги гудели, хотелось есть – на свадьбе она к праздничному столу даже не подошла, – но хуже всего было то, что она была безумно зла. Так зла, что хотелось испинать подушку. Сурана никак не могла смириться с разочарованием: с недавних пор она воспринимала Джастиса внутри Андерса, как демона и как врага, но Андерс до ссоры в пещере Казематов оставался другом, хоть и сильно изменившимся. Его упрямство и игра с судьбой той девочки дали понять, что он не будет теперь полагаться на решения своего командора ни при каких условиях. Им руководила даже не Тиа, а Джастис. Сегодня же Сурана поняла, что он ищет себе оправдание, внимательно следя за её промахами. А если учесть, что здесь, в Киркволле, у нее нет ровным счетом никакой уверенности в своих силах, у этого предателя предостаточно возможностей себя оправдать. Поэтому злиться предстояло целиком и полностью на себя и только на себя. Перевернувшись на бок, она приподняла голову и посмотрела на Урукхая: – Да, я знаю. Он дома. Мабари в ответ утробно проворчал и обернулся на дверь. – Это плохая идея, Урик. Я завтра всё сделаю, обещаю. Я поговорю с ним. Пёс фыркнул, потоптался кругами и улегся. Тем не менее, продолжил смотреть со своего места хмуро и осуждающе. «Тоже мне, нашелся эксперт по отношениям магов и магоненавистников», – Сурана резко перевернулась на другой бок, подставив под недовольный взгляд свою спину. Но Урукхай не сдавался, прекрасно зная, что хозяйка весьма чувствительна к таким вещам. И не давал ей заснуть, пялясь глазами-пуговками на её спину. «Завтра… всё завтра. И поесть завтра, и переодеться завтра, и Хоук, и Фенрис, и Нат… всё завтра. Не хочу, чтобы было «завтра»… устала, хочу спать…» Внезапно в холле послышался удар, звон стекла, а затем загрохотало, будто обвалилось сверху что-то большое. Эльфийка подорвалась, как и мабари, и, сосредоточенно прислушиваясь, поняла, что Фенриса нет наверху. Вполне возможно, что это и не он вовсе. Но тогда надо идти проверять, Урукхай тоже давал понять, что всеми четырьмя лапами за эту идею. Раскачав непослушное, уже расслабившееся было тело, она побрела в угол за посохом. Ну что? Совсем уже забыла, Кто же ты есть на самом деле? Что быть беспечной – просто глупость! Накликаешь себе беды. Пропустив мимо мыслей его ворчание и оттеснив Урукхая от двери, Даро приоткрыла её и аккуратно выглянула в холл. Никого не было видно, но магесса знала, что она тут не одна. Осмотревшись, Сурана поняла, что упало: большая картина, висевшая до этого на стене между лестницами, теперь покоилась на полу, протянув кверху, словно руки, обломки деревянной рамы. Ощутимо пахло дорогим вином, вокруг валяющейся картины в свете настенных факелов переливались и поблескивали бутылочные осколки. Наложив на себя охранный щит от стрел и остановив Урукхая, пытавшегося выскочить из комнаты, Даро вышла, прикрыла дверь, сделала шаг по направлению к месту крушения и тут поняла, кто виновник расправы над пейзажем. Фенрис вышел из прихожей и пока еще её не заметил. Он был уже переодет в свою привычную амуницию, а за спиной виднелся меч; в тени проема Даро не могла разобрать выражение его лица, но тем не менее опасалась худшего. Лучшим вариантом было бы сразу развернуться и незаметно уйти, но тут эльф её увидел. – Ты зачем дом крушишь? – она постаралась заговорить как можно более дружелюбно, что в сложившейся ситуации и атмосфере было до ужаса неуместно, и она это понимала, но зайти теперь обратно в комнату, закрыть дверь и сделать вид, что этой встречи не было, было уже нельзя. Эльф сделал пару медленных шагов, выйдя в свет факелов, и Даро поняла, что надо или уносить ноги, или принимать бой. Фенрис был в бешенстве. Но внезапно Даро осенило, что делать, и она осталась стоять. Колдуй, давай! Что встала? Ну же! Забрось его куда подальше! Ведь можешь ты! «Знаю. Но я не дам ему повода». Ты вовсе дура? Или как? Беги отсюда побыстрее! Он же убьёт тебя! Скорее! Хотя бы магию включи! Но магесса, наоборот, сняла даже щит от стрел: «Только бы не сорваться… Надо заглушить все рефлексы, – убеждая себя, она гасила один магический барьер за другим. – Он не нападет на того, кто не пытается защищаться. Я знаю. Мы это уже проходили. Успокойся». «Беги!!!» Всё остальное произошло буквально за несколько мгновений: Фенрис вспыхнул, метнулся вперед, преодолев весь холл и расстояние между ними в считанные секунды. Даро же ничего не предприняла. Внутри, правда, все замерло от страха, поэтому единственное, что она сделала, – это шагнула назад, чуть не наступив на подол платья, прижалась к двери за спиной, но не зажмурилась и глаз не опустила, таращась в одну точку. Словно бушующее голубое пламя, светящийся лириумный призрак врезался ладонями в дверь по обе стороны от головы эльфийки с такой силой и грохотом, что всадил выступающие когти латных перчаток в деревянную поверхность. Еще бы чуть-чуть ближе – и выпирающий угол горжета металлического нагрудника вдавился бы Суране в шею, но Фенрис замер, тяжело дыша и нависая над ней, как скала над тоненьким деревом. Широко раскрытыми глазами Даро пялилась на оказавшиеся перед лицом застежки безрукавки, которую Фенрис носил под нагрудником. Напряжение от подавления рефлексов вылилось в мелкую дрожь по всему телу, и чтобы унять её, Сурана вжалась в дверь. Руки дрожали, сделав над собой почти неимоверное усилие, она разжала пальцы, сдавливающие древко посоха, и тот, покачнувшись, с грохотом повалился на пол, раздробив навершием и без того пострадавшую напольную плитку. Это был последний пункт капитуляции. Можно было, конечно, еще поднять глаза и посмотреть на Фенриса так, чтоб его проняло до печёнок, но это было уже чересчур и оставалось напоследок. Того, что она уже сделала – вернее, не сделала – вполне хватило, чтобы разъяренный эльф замер, обескураженный её покорностью и беззащитностью. Стало тихо и слышно, как Урукхай взволнованно поскуливает за дверью. – Почему ты не сопротивляешься?! – сдерживая ярость, напряженно проговорил Фенрис над её головой. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, – с её стороны это прозвучало очень спокойно, но вызвало в ответ рокочущий, рычащий звук из груди эльфа. – А если я хочу тебя ненавидеть!!! – закричал он, срывая свой собственный рык, подался вперед, склонился ниже и в жесточайшем напряжении процарапал когтями многострадальную дверь. Даро резко подалась чуть в сторону, чтобы её всё-таки не покалечило нагрудником. И получилось так, что коснулась щекой его предплечья. Фенрис дёрнулся и внезапно остыл, так же резко, как до этого загорелся. С него вдруг схлынуло напряжение, он склонился ниже, согнувшись в три погибели, и прижался виском к её виску. – Ты маг… я убил бы любого, дали бы только повод, – слегка охрипшим от напряжения голосом тихо проговорил он ей на ухо, – но тебя… не могу. Сердце будто окатило кипятком, и стало жутко не по себе от того, что это всё могло значить. Кусочки мозаики в сознании сложились в весьма шокирующую картину. «Нет, этого просто не может быть! Этого не могло случиться!» – пока Даро осознавала и принимала в своем сознании весь масштаб нарисовавшейся проблемы, Фенрис всё так же оставался стоять, удерживая её у двери. «Что я наделала?! Что же я наделала?!!!» – точно такая же мысль буквально не так давно металась в голове, когда она стояла на площади в эльфинаже, однако нынешний уровень паники был с тем просто не сравним. Но есть предел любому перенапряжению, и Сурана, не выдержав, бессильно сползла по поверхности двери, осев на пол и выскользнув при этом из-под рук эльфа. Он попытался её подхватить, но помешали перчатки, застрявшие когтями в двери. Выдернув их, он растерянно потоптался, а потом вдруг уселся рядом с Даро, вытянув ноги и оперевшись спиной на дверь. Какое-то время они сидели молча, а потом Сурана все же нарушила тишину: – Фенрис, это просто какое-то грандиозное недопонимание, – покачав головой, она уткнулась лбом в свои колени, пряча глаза. – Надо что-то придумать, чтобы разорвать этот замкнутый круг постоянного напряжения и замалчивания серьезных проблем. Она отвернула голову в другую сторону, на глаза тут же попался валяющийся посох. Внезапная мысль вдруг взорвалась в голове, воодушевляя и взвинчивая все нервные окончания. – Ты мне… поможешь? – задумчиво произнесла Даро, не отрывая взгляда от посоха. - Чего ты хочешь? – с подозрением спросил Фенрис и, нахмурившись, посмотрел на нее. Она повернула к нему голову и глянула в упор: – Сразись со мной. До Фенриса смысл просьбы дошел не сразу: – Серьезно, что ли? – Нет, конечно, – Даро поспешно поднялась и отряхнула подол платья. – Но это и не шутка. – Я же только что… – попытался возмутиться эльф, поднявшись вслед за ней. – Дааа, да, пытался меня убить, а я сдалась. Но вот теперь прошу об обратном. На лице Фенриса проступило четко читаемое, но явно нецензурное выражение про чисто женские загоны. Он бы и дальше глядел на Сурану, как на чокнутую, но в этот момент она быстро подняла посох и отскочила, выставив его вперед. То, что творишь сейчас, вообще Не лезет ни в какие рамки. Так что я пас, давай сама, Я в этом деле не помощник. «А тебя никто и не спрашивает, Иль. Сделай одолжение, заткнись на какое-то время». Фенрис тем временем нахохлился, внимательно следя глазами за эльфийкой, и потянул из-за спины двуручник, принимая вызов. Он прищурился и склонился в предупреждающей стойке на изготовку к атаке. Казалось, будь он волком, шерсть на загривке встала бы дыбом. Даро шепнула подряд два заклинания и зеленоватая аура будто коконом обволокла её тело. И тут эльф резко рванулся вперед, Сурана провернула посох, отражая удар двуручника вскользь по древку и наконечнику, затем шагнула в сторону и остановилась. Фенрис тоже. – Значит, колдовать собралась, – угрожающе проговорил эльф, глядя исподлобья. – А то как же? – ухмыльнулась на угрозу Сурана. – Но обещаю, что только на себя. Без этого мне против тебя не выстоять. Пока добавила только силы и скорости. – Силы и скорости, говоришь, – тут он перехватил меч одной рукой, на другой сжал кулак, татуировки по всему телу засветились белым, а от кожи потянулось голубоватое марево, – значит, и мне нет смысла сражаться вполсилы. Он стартанул с места, как снаряд требушета. Если бы не магия, Сурана бы не успела среагировать, но теперь она видела его передвижения так же, как если бы никто из них не пользовался никакими магическими ухищрениями. Она метнулась в сторону, уходя из-под удара. Следующий парировала так же вскользь, нырнула под руку, оказавшись за спиной Фенриса, перехватила посох поперёк, развернулась, сделала замах и рубанула остриём наотмашь. Эльф моментально крутанулся и принял удар на гарду меча, оттолкнул и отскочил. – Нападаешь теперь, – он оскалился в усмешке. – Всего лишь проверяю твою оборону. – Лааадно… – протянул Фенрис многообещающе. Теперь в его глазах помимо угрозы и хмурой решимости загорелся огонек азарта. Опасения по поводу направленной на него магии не подтвердились, да и противник из мелкой магессы, даже в ближнем бою, оказался не из хилых. Поединок обещал быть интересным. Эльф обхватил рукоять меча обеими руками и снова ломанулся в атаку; замахнулся, Даро отступила, метнувшись к лестнице, а Фенрис с размаху долбанул пол в том месте, где она только что стояла, осколки напольной плитки брызнули во все стороны. Он снова встал, рассматривая возможные пути её отступления. Оценивая ситуацию, Даро, наоборот, думала, что силы все-таки не равны, учитывая то, что она не колдует ничего, кроме поддержки на себя. Фламберг* Фенриса был длиной почти с её посох, плюс учитывая рост и длину рук, шансов достать эльфа своим оружием у Даро практически не было, чтобы проковырять его оборону нужно было хитрить. А еще ей ужасно мешал подол! Вообще, сражаться в платье – это верх идиотизма. Именно поэтому длинные мантии она всегда считала показушничеством. Здорово, конечно, когда ты вся из себя красивая стоишь где-нибудь на отдаленном помосте и поливаешь противников огнем, а полы мантии развеваются, подхваченные потоками магии, создавая вокруг мага неповторимую завораживающую атмосферу, но на деле, когда ты в реальном бою и кружишь с противником один на один, весь этот выпендреж – только никому не нужная мишура, еще и сковывающая движения. Однако она не могла не признать, что зелёное платье и зеленая магическая аура, полыхающая вокруг нее, делают её передвижения весьма зрелищными, как и синее пламя Фенриса. Со стороны, когда двигались, они были похожи на двух молниеносных призраков. Постояв пару мгновений, Даро медленно направилась вверх по лестнице спиной вперед, оборонительно удерживая посох двумя руками. Фенрис кинулся следом, она снова парировала удар. Эльф не стал дожидаться, пока она провернет оружие, и рубанул снова. Ей ничего не оставалось, кроме как уклониться. Двуручник описал круг и смачно, со звоном вписался в каменные перила. Звон перешел в грохот, потому что меч тоже оказался не простой железякой и раскрошил в кашу не только сами перила, но и пару поддерживающих столбиков. Даро отскочила, преодолев один лестничный пролет и оказавшись на ровной площадке перед поворотом лестницы, перехватила посох, приняла упор и встретила следующую атаку уже лоб в лоб. От удара лезвия о древко брызнули искры, а Ильграхам зашелся в истерике, даже позабыв про стихи: Я тебе что, дубина осиновая?! Ты посохом-то пользоваться умеешь вообще?! Ты маг или бревно тупое? Колдуй! «Нельзя». Фенрис приблизился и надавил мечом, пытаясь сломить её сопротивление. От напряжения мелко задрожали мышцы рук, но магическая поддержка давала эльфийке силы сдержать этот натиск, даже при том, что по габаритам она была вдвое меньше своего противника. Колдуй! «Он тоже бьёт не в полную силу, что бы ни говорил». Дальше Даро уже не прислушивалась, она вложила все силы в толчок, и эльфы отскочили друг от друга. Она оказалась на лестничном пролете выше, он ниже. – Фенрис, я хочу извиниться, – Сурана распрямилась, вывернула посох и уперла острием в ступеньку, держа одной рукой. – За что? – эльф не дал ей передышки и, рванувшись в верх по лестнице, рубанул по основанию посоха; тот оказался выбит у магессы из рук и полетел вниз, под ноги Фенрису; Даро не растерялась, поднырнула под руку эльфа, но не под ту, под которую он ожидал, поэтому его удар эфесом меча пришелся в очередной раз на перила, на этот раз на пол первого этажа, грохоча, полетели осколки тумбы, поддерживающей балюстраду. А эльфийка перекувыркнулась вниз по ступенькам, подхватила свое оружие и встала на площадке между пролетами, оборонительно выставив вперед посох: – За всё, – то, что при этом маневре она дважды наступила на подол платья и чуть позорно не навернулась со ступеней, было известно только ей. Фенрис ринулся обратно, Даро отскочила ниже по лестнице и замахнулась верхушкой посоха ему по ногам; эльф подпрыгнул, навершие просвистело под ним, рассекая воздух, а эльф с прыжка сделал замах из-за головы; Сурана перекувыркнулась в сторону, уходя от атаки, замерев на секунду в полуприсяди, уперлась рукой в пол, отвела посох за спину и из этого положения снова метнулась вверх по лестнице, потому как следующий замах фламберга со свистом пролетел над её головой и пришелся острием на полуколонну, вмурованную в стену. Каменная крошка полетела, следуя движению меча, а по стене пошла сеть мелких трещин. – За что «за всё»? – язвительно поинтересовался Фенрис и, преследуя увернувшуюся эльфийку, снова кинулся вверх, оставляя за собой голубоватый след. На этот раз его замах был снизу, Даро блокировала удар, прижав меч посохом к ступеням. – За то, что обосновалась по-хозяйски в моем доме? – выдернув меч из-под древка, он, не задерживая, продолжил его движение по кругу вверх, прокрутил и снова атаковал снизу. Сурана, хорошенечко размахнувшись, отбила удар навершием посоха, попав по плоской части меча. Фламберг отшвырнуло, чтобы не выпустить его, Фенрис сделал несколько шагов назад и снова едко спросил: – Или за то, что заморочила голову Хоук? – долго стоять он не стал, догнав магессу, которая пробежала выше, оказавшись на площадке второго этажа возле его комнаты. – Или за то, что заставила по-другому смотреть как на тебя, так и на твою магию? – ударил с плеча, она пригнулась, и на этот раз к куче камней на первом этаже полетела вторая тумба, поддерживающая перила. Даро тем временем, присев, крутанулась вокруг его ног, выпрямилась уже за спиной эльфа, заранее готовя удар и метя навершием ему между лопаток. Но посох рассек воздух, так как Фенрис в свою очередь тоже присел, развернулся на корточках и с этого же разворота, вставая, сделал замах. Сурана приняла удар вскользь по древку, уводя меч в сторону, и его остриё, врезавшись в дверь, глубоко процарапало её поверхность. – Или за то, что бываешь беззащитна и беспомощна? – он снова прыгнул вперед. Слегка растерявшаяся от подобного вопроса Даро не успела вывернуть оружие правильно и пришлось опять принимать прямой удар на посох. Снова полетели искры. Но на этот раз Иль промолчал. Нужно было, как и в прошлый раз, оттолкнуть и отскочить, но за спиной не оказалось лестницы, за спиной была стена, и развернуться не было возможности. Фенрис это понимал и поэтому поднажал еще сильнее, сминая сопротивление и заставляя её сделать шаг назад, тем самым прижимая к стенке. А затем приблизился, удерживая её взгляд, и совсем другим тоном мягко произнес: – Или за то, что каждый раз, глядя в глаза, выворачиваешь душу наизнанку? Воцарилась полная тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двух эльфов, которые секунду назад остервенело сражались, а теперь замерли, пялясь друг другу в лицо. На фоне того оглушительного грохота, звона и лязга оружия, которые только что наполняли всё поместье, это затишье казалось звенящим и каким-то неуместным, будто воздух не понял, что произошло, и ждал продолжения банкета. Но ступор Даро продолжался недолго. Почувствовав, что давление меча ослабло, она быстро поднырнула под посох, под эфес меча и под руку эльфа, отскочила спиной назад и оказалась на ступеньках. Фенрис развернулся к ней, удерживая опущенный меч одной рукой, давая тем самым понять, что нападать не собирается. Они снова замерли, внимательно глядя друг на друга, но теперь уже на расстоянии. – Когда ты успел изменить мнение обо мне? – почему-то Даро казалось очень важным это знать, но эльф молчал. – Когда же? Её вдруг охватило негодование, и сдерживать его сейчас не было причины – очень удобно вымещать зло в дружеском поединке, если, конечно, в их с Фенрисом случае его можно было так назвать. Она крутанула посох одной рукой, перехватила ближе к навершию и, вторя методу Фенриса задавать вопросы, кинулась в атаку, наискось снизу вверх рассекая воздух остриём посоха. Эльф отшатнулся, так и не подняв меча, а зазубренное лезвие из драконьей кости, пронизанное прожилками лириума, пролетело всего в паре сантиметров от его нагрудника: – После событий на Расколотой горе? – прокрутив в руках посох на манер лопастей, она направила удар с разворота, орудуя посохом, как глефой. Фенрис снова отскочил, не желая вступать в бой, теперь он оказался ниже эльфийки, стоя на ступенях. А преследующее его остриё наконечника прошлось по стене, со скрежетом соскребая с нее серую штукатурку. – Когда рискнул своей жизнью, чтобы достать меня из моря? – Сурана нагнала его, когда он уже почти спустился. – Когда чуть не помер от потери крови? – Теперь замах был снова с разворота, но из-за плеча, эльфу ничего не оставалось, как парировать его, отводя удар; драконий наконечник ушёл в сторону стены и снес вторую полуколонну. – Или когда понял, что я солидарна с тобой во многих вопросах в отношении магии? – Фенрис отскочил назад и оказался на полу первого этажа холла. – Или, может, после Казематов? – Даро зелёной молнией слетела с лестницы, вложив в удар не только силу, но и скорость. Он отбил, но она не отступила и тут же ударила снова, пытаясь перейти от удара в натиск. Но Фенрис принял упор, и они встали, скрестив оружие, полыхая магией и глядя друг на друга – Фенрис напряженно и внимательно, Даро зло и возмущенно. – Или когда ты понял, что даже магу может быть больно, если умирает кто-то из его близких? – Даро глядела снизу вверх, нахмурившись, и буравила его сильно потемневшими бирюзовыми глазами. – Или.. – Нет, – вдруг как-то слишком спокойно произнес Фенрис, но оружие не убрал. – Это произошло гораздо раньше всего того, о чём ты говоришь. Ха! Вот что за дикое упрямство! Он убедить себя пытался, Что всё ж вселенское ты зло, Не обделённое терпеньем. – Когда я вернулся в город после убийства Адрианы, – Фенрис подался немного вперед, склонившись над лицом Сураны через скрещенное оружие, – я пришел к Хоук гораздо раньше, чем потом постучал в её дверь. Я не сдержался в загонах рабовладельцев и хотел это обсудить. Пробрался через крышу. Хотел поговорить с ней, не привлекая внимания всех тех, кто был в доме. Но оказавшись у её окна, услышал этого мага-кошатника; я сначала даже не понял, о ком он говорит… – Он же в тот вечер... – вспомнила Сурана. «Рассказал Тии всё, что про меня знает!» Брови Даро взлетели, казалось, до линии волос, понимание, что он знает о ней больше, чем следовало, напрочь выбило из колеи, тем не менее, посох она не убрала. Даро открыла было рот, чтоб возмутиться, но тут вдруг глаза Фенриса закатились и, выпустив меч, он осел на пол, словно пустой мешок, а за спиной эльфа стояла довольная собой Хоук, сжимая кинжал рукоятью вперед. * – Ты что творишь?!!! – закричала Сурана, казалось, всё ещё взбудораженная сражением. Тиа, нахмурившись, отшатнулась. Даро никогда на нее не кричала, да и вообще, после взбучки, что эльфийка устроила Андерсу в первый день приезда, Тиа никогда не слышала, чтобы Даро повышала голос: она могла отчитать, говорить строгим тоном или сказать так, что холодом по спине пробирало, но чтобы кричать… – Я, вообще-то, тебя спасаю, – закинув кинжал за спину, Хоук растерянно почесала в затылке. – Что за манера, сначала кинжалами махать, а потом разбираться? – уже спокойнее возмутилась Сурана и присела на пол к Фенрису, отложив посох. Эльф упал боком, и магесса перевернула его на спину, а когда повернула его голову, заметила кровь на седых волосах – Фенрис разбил висок, упав на острую грань напольной плитки. Тиа и так стояла, опешившая от неожиданной реакции эльфийки на её появление, но когда у Сураны при виде крови затряслись пальцы, Хоук совсем растерялась и, подавившись очередной репликой и разведя в бессилии руками, повернулась к Варрику, стоявшему в проёме прихожей. Тот в ответ только плечами пожал. Хоук это не устроило, и она молча мотнула головой, дескать: «Помогай, давай, чего стоишь?» Гном спорить не стал, подошел к взволнованной эльфийке и примостился рядом на корточках: – Ты в порядке? – Нет, я не в порядке, – огрызнулась совсем не в своей манере Даро, проведя рукой по глазам. Видя, что вспышек гнева больше не последует, Тиа тоже присела к ним: – Что он тебе сделал? – Он – ничего, это вы. – Но… – Тиа, мы сражались не всерьез, – не поднимая глаз, как-то очень грустно проговорила Сурана и спрятала руки в складках платья. Хоук округлила глаза, ей показалось, что возмущению сейчас просто не будет предела, она набрала воздуху в грудь, но орать вдруг передумала и помотала головой: – Ты вот это вот называешь «не всерьёз»?! – она провела рукой, демонстрируя виртуозно разгромленный холл. – Тут, похоже, не осталось ничего, чего бы вы не разбили! Лестница, стены, пол – и вы двое, полыхающие, как два факела! Что мы должны были подумать, когда вошли? Тиа хотела добавить, что «хоть бы спасибо сказала!», но её вдруг прервал Варрик: – Хоук. – Что? – Пойдем, – он поднялся и отдернул воротник камзола. – Но… – Мы тут очень не вовремя и очень не к месту. Нагнав его почти у самого выхода, она возмущенно спросила, обернувшись на всё еще неподвижно сидящую Сурану: – Варрик, ты в своем уме? Гном толкнул дверь и вышел в ночь: – Тут, похоже, всё гораздо сложнее, чем мы предполагали. _______ * Фла́мберг (нем. Flamberge, от нем. Flamme — пламя, также встречается французский вариант транскрипции Фламберж) — двуручный (реже — одноручный или полуторный) меч с клинком волнистой (пламевидной) формы.