Живая магия

«Утро добрым не бывает». В последнее время Хоук всё больше укреплялась во мнении, что эта шутливая мысль на самом деле не такая уж и абсурдная. Особенно в свете последних событий, и особенно после того, как проревела полночи и уснула под это самое утро. Всё бы ничего, но поспать им не дали: в дверь её комнаты тарабанили так, что звенели оконные стёкла. Тиа разлепила опухшие глаза и не сразу сообразила, что происходит. Андерс тоже проснулся и, приподняв голову с подушки, вопросительно посмотрел на Хоук. Она ответила ему не более понимающим взглядом. Бодан бы так долбиться не стал. Кстати, а где, собственно, Бодан? И тут из-за двери проревел настойчивый посетитель голосом Авелин: – Хоук, портки Андрасте тебе в ухо, а ну открывай! Теперь стало понятно, почему гнома не слышно: на пути капитана стражи он бы не встал. Тиа тут же закипела и сорвалась с кровати к двери в чем была, а именно - в исподнем. После вчерашнего она думала, что ни за какие коврижки не простит капитана Вален, а тут эта, с позволения сказать, дама, сама явилась, ещё и с претензиями! Еще и с утра! Тиа рванула ручку двери, и на весь холл поместья Хоуков раздалось в унисон в два женских вопля: – Ты что совсем охренела?! Они на мгновение озадаченно посмотрели друг на друга, а потом их лица снова перекосила злость. – Ты что себе позволяешь? – зашипела Тиа. – Это я у тебя хотела спросить! – рявкнула Авелин. Хоук никогда не видела, чтобы капитан стражи так кипятилась, поэтому ей даже стало любопытно, что же могло вывести из себя железобетонную Авелин. В тот момент, когда Тиа сменила выражение лица, рыжая женщина тоже как-то сбросила пар и решила высказаться. – Я из кожи вон лезу, чтоб за твои проделки тебя не призвали к ответу, но так открыто плевать на власть – это уже перебор! – Авелин выдала поток совершенно непонятной для Хоук информации, и озадаченная Тиа, деловито сложив руки на груди, оперлась плечом о косяк, всем видом демонстрируя, что заинтересована; как это расценила Авелин – непонятно, но капитанша продолжила: – Я не понимаю: тебе так хотелось мне досадить за вчерашнее? Или, наоборот, это был презент, как просьба о прощении? Если это так, то я сильно ошиблась в твоих умственных способностях. – Просьба о прощении? – непонимающе нахмурилась Хоук, сейчас как раз сомневающаяся в умственных способностях, но не своих, а Авелин – если бы у Тии возникла хотя бы тень мысли об извинении, то это было бы где-нибудь в обратной реальности. – Я абсолютно не представляю, – продолжила капитан, – зачем мне этот подарок у дверей казарм. Это явно твоя работа, никто другой бы не осмелился! Как бы Тии было ни любопытно, в чём же, собственно, дело, вину свою она отрицать не спешила и с расспросами не лезла, чтоб не испортить всю интригу. О да! Выведенная из себя Авелин того стоила. Кто бы там что ни сделал, Хоук бы ему от души руку пожала за столь любезное отмщение за вчерашнее унижение. А молчание Тии и отсутствие виноватого вида на её наглой моське всё больше распаляли Авелин. – Да, разбойники; да, перерезали кучу народа; но зачем мне их под порог складывать?! Перебила бы себе эту банду, золото получила за выполненный заказ – и всё. Что за показательные выступления?! И как ты из Нижнего города в Верхний перетащила всех? Кто-то из твоих магов? Андерс, ты? Полуголый растрёпаный Андерс, сидящий на кровати, только нахмурился, а Хоук вдруг въехала в ситуацию и заржала на весь холл. Авелин от такой наглости аж побелела, но момент спуска пара сошёл на нет от странной реакции Тии, и капитанша, сбавив обороты, с подозрением покосилась на неё: – Ты Бартранду компанию составить не хочешь? – Авелин выпятила челюсть и упёрла руки в бока. – Вы б с ним точно нашли общий язык. Но Хоук на колкость реагировать и не собиралась: – Подожди меня внизу, – просмеявшись, она прошла в комнату, – я сейчас оденусь и сходим в Висельник к «другу», подтвердишь, что чистка городских улиц – моя работа. – Так это ты или не ты? – вдруг засомневалась Авелин и прищурилась. – А теперь это не имеет значения, – бросила через плечо Хоук. * Пока солнце не показалось, утренний туман вальяжно расползался по щелям. В этот ранний час Даро по привычке топала на рынок, глядя под ноги, целиком и полностью погруженная в свои мысли. Противоречивые ощущения от итога вчерашнего вечера сворачивали мозг, но при этом ощутимо щекотали в груди. Они с Фенрисом сражались вместе. Вместе! Демон побери, это было так здорово! И это пугало… Всё, что Сурана до этого для себя решила, шло наперекосяк, всё вываливалось из рамок намеченного плана поведения. Симпатия к эльфу всё увеличивалась и набирала скорость, будто летящий с горы снежный ком. И хуже всего было то, что Даро не знала, как с этим справиться, защититься и даже скрыть… от него. Абсолютно не знала. Ну и хрен с ним! Пусть всё будет так, как будет. Сейчас надо думать о насущном. Надо пожрать купить. Так, что тут у нас? Мясо, хлеб, овощи, фрукты. О, гранат! Интересно… а он любит гранаты? – Дайте два. Хотя нет, один. Да… один. Даро расплатилась и уже собралась уходить, как увидела, что у повсеместно известной лавки для магов «Одеяния Жана Люка» торчит обоз, и хозяин активно перетаскивает новый товар под прилавок. Так-так, сейчас, пока народу на рынок не набежало, спрячет то, что поценнее, а залежалые мантии, которым красная цена в базарный день – медяк за охапку, толкнёт усмирённым за баснословные деньги. Надо глянуть, пока не успел заныкать. Неслышно скользнув вдоль каменистой опоры лестницы, Сурана тихонько подкралась к обозу. Пока Жан Люк стоял спиной и развешивал новенькие амулеты на прибитые к прилавку крючки, Даро изучила взглядом лежавшие сверху свертки. Он сменил поставщика? Раньше весь товар вопил о тевинтерском происхождении всеми своими вышивками. Но тут во всех орнаментах явно прослеживался дух Антивы. «Или это контрабанда, или же я… ничего не понимаю в торговле». Даро пробежалась взглядом по прилавку и вывешенным амулетам: каждый из них источал энергию в той или иной степени, но в целом ничего особенного. Эльфийка разочарованно выдохнула: ничего из этого не стоило её внимания, и совать сюда нос было бессмысленно. Собираясь уходить, она развернулась и неожиданно чуть не врезалась в массивную грудь охранника обоза. – Ты чего тут вынюхиваешь? – рыкнул тот над её капюшоном. – Амулет хотела купить, – не растерялась Даро. – Так покупай и проваливай, нечего тут толкаться! – охранник склонился к магессе, нависая над крошечной эльфийкой. Его зычный голос гулко пронёсся по рынку, и часть владельцев лавок заинтересованно подняли головы от прилавков, прислушиваясь к происходящему. Не то чтобы она восприняла внезапно появившегося охранника как угрозу, но портить свою репутацию на торговой площади было делом неблагодарным. К загадочной маленькой покупательнице в черном плаще, приходящей на рассвете, продавцы только-только попривыкли. Поэтому Даро наугад ткнула пальцем в один из амулетов. Жан Люк, в свою очередь, тут же брякнул совсем уж несуразную цену. Сурана зубами скрипнула, но сдержалась и протянула обнаглевшей ухмыляющейся морде деньги. Напряжение над площадью, вызванное странной ситуацией, тут же спало. А Даро, отойдя от злополучной лавки, хмурилась и лихорадочно пыталась сообразить, как этому охраннику удалось так подойти к ней со спины, что она его не заметила. Это было нереально. Но факт оставался фактом – она его не услышала. Собственные возможности сомнения не вызывали, зайдя с площади за угол своего дома, Даро прислушалась: волна звуков тут же заполнила голову, и она, не напрягаясь, пересчитала всех присутствующих на рынке. Оп, а это уже не смешно: их было гораздо больше, чем она видела. Десяток человек на крышах. Очень похоже на разведывательный отряд. Контрабандный товар из Антивы, странное поведение торговца и незаметные люди на площади – не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два: в городе Вороны. * Получив нехилую такую сумму за часть группировки собачников, Тиа выяснила, что таинственный ночной добродетель, подрезавший шайку, выполнил не всю работу, и главаря банды еще надо найти. За его голову она могла получить в два раза больше. И это было хорошо. Хоук получила цель, добропорядочную такую, конкретную цель без интриг и лицемерия: пойти убить плохих парней, ещё и бабла срубить за благое дело. Красота! А то, что отлавливать этих партизанов предстояло ночью, – так вообще сказка: ночь Тиа не могла и не хотела проводить в доме; слишком больно, слишком плохо оставаться один на один со своими мыслями, когда Андерс пропадает. Вырулив из дверей комнаты «Висельника» напротив апартаментов Мартина, Тиа опасливо прикрыла дверь: «друг», обитавшая в этом номере и платившая за зачистку улиц, вряд ли хотела, чтоб их видели вместе. Прокравшись вдоль стены, она уже собиралась смело вырулить к лестнице, как услышала за поворотом голос Варрика: – Я не знаю, что ты сделал и как её расшевелил, но продолжай в том же духе. – Без твоих советов обойдусь, – грубо рыкнул в ответ его собеседник голосом Фенриса и заскрипел ступеньками, спускаясь вниз. – Посмотрим, – хмыкнул ему в спину гном, – дров не наломай. Эльф только фыркнул. – Вы о чём? – почти шёпотом поинтересовалась Хоук над самым ухом Варрика; тот не то что не вздрогнул от неожиданности – даже не обернулся. – Давно подслушиваешь? – скрестив руки, Варрик провожал взглядом шедшего к выходу эльфа. – Не особо. Так зачем он приходил к тебе? – Награду забрать. Поучаствовал ночью в бойне за власть в Нижнем городе, вот и пришёл, – после того, как за Фенрисом хлопнула дверь трактира, Варрик развернулся и зашёл обратно в люкс, Хоук последовала за ним. – Так это его рук дело? – не то чтобы она была не рада выяснившимся обстоятельствам, но как-то нечестно получалось. Достав из-за пояса только что полученный кошель, она бросила его на стол. – Возьми. Это был мой заказ. – Хмурик проявляет инициативу. С чего бы? Ты знаешь? – многозначительно улыбнулся Варрик, пряча в поясную сумку возвращённое добро, потом подошёл к столу и плеснул себе вина в кубок. – Не кривляйся, Хитрец, он был не один, – фыркнула Хоук и уселась в каменное кресло. – А кто был с ним, ты наверняка знаешь... – Откуда? – наигранно протянул гном, глотнув из кубка, но после того, как Тиа блеснула не него зелёным ядом из-под ресниц, внезапно посерьёзнел и сменил тему: – Хорошо, что ты сама зашла. Дело есть. – Слушаю, – буркнула Тиа, разочарованно подпирая кулаком щёку и однозначно понимая, что ответа на свой вопрос не получит: если Варрик вот так внезапно становиться серьёзным, лучше с темы не съезжать и держать нос по ветру в его направлении. – С тобой хочет встретится один гражданин. Встреча сегодня в полночь на рыночной площади Верхнего города. Я пойду с тобой. – Я его знаю? – Нет, – Варрик многозначительно промолчал и снова хлебнул из кубка. – Это мой информатор, звать Лезвие. Надёжный гном – по крайней мере, пока проблем не создавал. Наблюдавшая за ним Тиа, сощурилась: – Зачем ты пьёшь с утра? Проблемы? Гном вдруг ухмыльнулся в своей обычной манере: – Какие у меня могут быть проблемы, пока у меня есть такой союзник, как ты? – бессовестно соврал он. – Не парься, у меня просто встреча с роднёй, создаю подходящее ситуации настояние, предвкушая разговор. – Ну ты и паршивец! – хмыкнула с усмешкой Тиа. – Ты мне льстишь. * Покормив собаку, позавтракав и поразмышляв о том, что могут делать в Киркволле Антиванские Вороны, Даро решила отвлечься и глянуть, что всё-таки за ерунду втюхал ей Жан Люк. Оказалось, что она ухватила товар из старых запасов продавца, а не из новой поставки. Это был тевинтерский духовный символ, только вот сам по себе, как амулет, он был бесполезен: штуковина предназначалась для усиления брони и должна была вставляться в нагрудник или шлем – мало того, это была просто активационная оправа для руны. Мда… поздравляю, Даро, из всех твоих неудачных покупок эта занимает первое место. Но тут Сурана задумалась: все ненужности, что ранее ей приобретались, внезапно оказывались чем-то ценным для друзей; как та же, на взгляд Сураны, невыразимо ужасная картина – для Стена, который посчитал ее произведением искусства; или лириумное кольцо для Справедливости. Может, и эта штука тоже кому-нибудь окажется полезной? Эльфийка подняла к глазам зеленовато-серый круглый символ размером с пол-ладошки и повертела, разглядывая. Нет, без руны совершенно ненужная вещь, да и шлемы никто из команды Хоук не носит. Отдать Серым стражам? Нагрудники-то в местной компании есть только у самой Тии, Себастьяна, Авелин и… Фенриса. От неожиданности Даро чуть не выронила амулет: мысль о том, что можно что-то подарить эльфу, внезапно обожгла. Отложив безделушку, эльфийка запустила пятерню в волосы, пытаясь привести в порядок мысли. С какой стати что-то ему дарить? Да и он наверняка не примет. Достойную руну в любом случае найти негде, только если самой сделать, но в мешке компонентов маловато осталось, только если... «Стоп, о чём я думаю?! Я не буду ему ничего дарить!» Даро закинула безделушку в походный мешок и уже собралась было накинуть плащ и сходить к Тии поделиться новостями и подозрениями по поводу воронов, как, знаменуя приход Фенриса, хлопнула дверь поместья, разметая в пыль все планы. Первым порывом было всё-таки уйти по-быстрому, но эльф уверенно подошел к двери в её комнату и настойчиво постучал. Выдохнув, она села обратно, приняла за столом беззаботный вид и крикнула: – Входи. Фенрис, согнувшись, чтоб не шарахнутся лбом о притолоку, зашел и остановился на пороге, внимательно посмотрев на Сурану. Камин не горел: Даро погасила его после того, как комната прогрелась, и теперь пространство освещалось сочившимися сквозь множественные узкие окна солнечным светом, в лучах которого кружила золотистая пыль. Даро даже не подозревала, как выглядит сейчас в глазах Фенриса: сидя в мрачной комнате в одном из потоков солнечного света, она казалась ему светящимся призраком, её волосы высвечивались, в глазах отражалось множество бликов, а тонкая кожа казалась полупрозрачной. Влюблённому мужчине много не надо, чтобы дух перехватило, однако эльф виду не подал, молча подошёл и поставил на стол перед Сураной маленький кожаный мешочек, стянутый тесёмкой. Мешочек звякнул, намекая на своё содержимое. – Это твоя доля награды за вчерашнюю зачистку улиц Нижнего города. «Сказать или нет, что как эрлесса Амарантайна я обеспечена ежемесячным пособием и в деньгах не нуждаюсь? Наверно, всё же не сказать. Подчеркивать разницу в нашем социальном положении сейчас совершенно не хочется». Даро только посмотрела на мешочек и тут же перевела тему: – Ты завтракал? Эльф, настроенный решительно и готовый сопротивляется до конца, лишь бы уговорить её принять награду, несколько опешил от такого поворота событий и растерянно ответил: – Нет. – Тогда присаживайся, – Даро поднялась с единственного в комнате стула и, не поднимая глаз на Фенриса, развернула замотанную в полотенце еду на столе. Ей было ужасно неловко, было бы проще удерживать ситуацию под контролем, если бы она хоть отдалённо представляла, как себя с ним вести и о чём говорить. Собственное смущение будто узлом завязывало внутренние органы, но привычный кокон напускного спокойствия пока стойко держался – главное, в глаза не смотреть, а то разлетится вдребезги. К чему это в итоге приведёт, она и думать не хотела. Фенрис молча наблюдал, как она раскладывает еду на столе, беспардонно сдвинув свою долю награды на край. – Я не умею готовить, – стараясь сказать это как можно проще, продолжала Сурана, – поэтому тут только хлеб, сыр и холодное мясо. Ещё я травы заваривала – не подумай, там ничего магического, просто чай. – Подожди, – перебил её эльф, быстро развернулся и вышел из комнаты. Озадаченная Сурана осталась стоять с кружкой в руках. Спустя пару минут в глубине поместья что-то грохнуло, а ещё через пару минут Фенрис вернулся и следом втащил в дверной проём широкое деревянное кресло. Оно явно устало от жизни: выщербленное, потрескавшееся, ещё и заваливалось на один бок, но оно могло составить компанию единственному стулу за столом – в этом явно и была задумка эльфа: он не отказывался от завтрака, но есть один не собирался. С этим ситуация приобретала несколько иной характер и из «накорми голодного», превращалась в «давай поедим вместе». Даро растерялась, но, взяв себя в руки, послушно села обратно на стул. Урукхай же воспринял новую мебель как очередную чесалку для зубов, и не успел Фенрис примоститься на перекошенное седалище, как мабари с другой стороны смачно захрустел ножкой кресла. – Урик, это не для тебя! – окрикнула Даро, сгибаясь и заглядывая под столешницу, но перед её лицом оказались коленки длиннющих ног эльфа. «Спаси, Андрасте! Стыдно-то как! Хоть бы у меня уши не пылали, когда я обратно сяду». Пёс тем временем понял свою оплошность, попятился, но ножка, подточенная зубами, способными дробить кости, подогнулась и надломилась у основания; кресло, крякнув, встало, покосившись на другой бок. Фенрис не шелохнулся, стараясь сохранить невозмутимый вид и вцепившись в подлокотники. Казалось, даже если бы кресло начало заваливаться, он бы их не выпустил, чтоб сохранить остатки достоинства. Не удержавшись, Даро прыснула в ладошку. Хоть это немного и разрядило обстановку, но Суране казалось, что у неё сейчас голова распухнет от поисков ответа, как же себя вести. Не прекращая улыбаться, эльфийка прикрыла ладонью глаза: – Ешь давай, а то я сейчас сгорю от смущения. – Я тебя смущаю? – склонив голову, Фенрис искоса посмотрел на неё и водрузил на ломоть хлеба кусок мяса. – А то сам не знаешь? – По тебе не скажешь, – пробубнил эльф, зажёвывая бутерброд. – По мне много чего не скажешь, – пряча досаду, Даро скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. – Слушай… – начал было Фенрис, поставив локти на стол и набрав в грудь побольше воздуха. Даро вся напряглась: такое начало разговора могло означать всё, что угодно. Но эльф вдруг замолчал и, внимательно посмотрев на неё, доел остатки бутерброда. Навострившая уши Сурана терпеливо ждала продолжения фразы. Ждала-ждала, но многозначительная пауза неприлично затянулась. И тут вдруг она поняла, к чему это всё... «Ты, похоже, затеял нечестную игру, Фенрис. Ну смотри, ты первый начал…» Эльф плеснул себе из глиняного чайника ещё тёплый отвар и вдруг сказал явно не то, что собирался: – У тебя новая кружка? – Да, – кивнула Даро, отводя глаза. Один-ноль в его пользу. О том, что останки её предшественницы, испытавшей на себе гнев и раздражение хозяйки, разлетелись щепками и уже давно сослужили свою службу в качестве растопки для камина, он наверняка не знал – но и полным глупцом не был, чтоб не замечать такие вещи. И пока Фенрис не успел всё-таки поинтересоваться судьбой предыдущей кружки, Сурана решила, что теперь её ход: – Я хотела тебя поблагодарить… Ощутив, наконец, почву под ногами, она рискнула поднять на него глаза. «Ой-ой, держись, Даро. Погибельные зелёные глаза… ой, погибельные». – За что? – Фенрис отставил кружку и удивлённо приподнял брови. – Я тебе ведь по большей части только неприятности доставлял. – Похвально, конечно, что ты можешь быть самокритичным, но прибедняться тоже не стоит, – Даро подавила раздражение и заставила себя улыбнуться – у неё был сильнейший козырь в рукаве. – Я хотела сказать спасибо за то, что вернул мне плащ. Тут вся уверенность с эльфа мигом слетела, Даро отчетливо услышала его учащённое сердцебиение и поняла, что попала в самое яблочко. Он уставился в стол, сжимая кружку одной рукой, и пробубнил: – С чего ты взяла, что это я? «Да у тебя всё на лице написано!» – Вереск, – просто сказала Сурана, но даже при том, что сразу сообразила, что он понял, решила пояснить: – Я нашла в тот день на твоих доспехах веточку, а из плаща выпал лепесток. Фенрис угрюмо молчал. – Можно узнать, как ты нашёл его? – продолжала давить Сурана, хорошо понимая, что он сейчас либо расколется, либо сорвётся. – Его нашли долийцы, - пробубнил эльф над кружкой, – они ходили на разведку на Расколотую гору, там и нашли твой плащ, а я просто выкупил его у их торговца. – А зачем ты вообще к ним пошёл? – уже догадавшись, Даро всё же решила задать этот вопрос. – Неужели твоей целью был именно плащ? Для меня… «Расколется или сорвётся?» – Совсем добить меня хочешь?! – рыкнув, Фенрис сжал кружку и она, хрустнув, сложилась в его руке, как сделанная из сахара. Остатки выплеснувшегося чая разлились по столу. – Думаешь, мне просто было прийти к такому решению?! «Иии… Фенрис выбирает второй вариант развития событий. Аплодисменты Фенрису! То, что он злится, когда смущается, – это даже мило». – А ты силён даже без своей магии лириума, – спокойно заметила Даро, делая второй ход после выигранного раунда. – Это не магия! – сильнее взъерошился эльф. – А что это, по-твоему? – ровным тоном заметила Сурана, искоса глянув на него. – Лириум – это магия. Чистая, сильная, живая. И в тебе она есть. – Это не магия! – продолжал упрямиться Фенрис, будто убеждая самого себя. – Если бы это была не магия, меня бы здесь не было! – вдруг, неожиданно для себя, Даро повысила голос. – Меня бы ещё семь лет назад не было, я бы погибла в Башне, утонув в жидкой субстанции, которую ты всё зовёшь «не магией». Ты ведь знаешь… ты слышал… – Это была случайность! – с жаром выпалил эльф, и в этот момент казался оправдывающимся виноватым ребёнком. – Что? То, что я выжила, или то, что ты подслушал? – не сбавляя обороты выдала Даро. – И то… и другое… – как-то растерянно произнес Фенрис и сокрушённо покачал головой, полностью признавая то, что его отчитывают. Даро вдруг осеклась: она поняла, что внезапно неосознанно дала выход наболевшему. Глядя через стол в угрюмое и виноватое лицо Фенриса, она вдруг поняла, что каждый раз, когда они наедине, что-то изнутри будто раскрывает ее оболочку, позволяя показываться на свет живым эмоциям. Это плохо… Это очень-очень плохо! «Не могу себя контролировать рядом с ним. Все чувства сыпятся, как из решета. Так нельзя!» – Фенрис, – понимая, что всё вышло из-под контроля, Даро тяжело оперлась на стол локтями и прикрыла обледеневшей ладонью глаза, но закончить говорить ей не дали – со стороны сада раздался стук в дверь. Даро встрепенулась, они с эльфом переглянулись, а Урукхай подскочил и потрусил через кладовую к двери. – Мне уйти? – серьёзно спросил эльф. – Нет, – решительно ответила Даро, поднимаясь со стула. – Если бы это была Тиа, она бы уже вошла, а вся остальная команда не надумает себе невесть что. – Ждешь кого-то? – он искоса посмотрел на неё. – Нет, ко мне вообще редко кто заходит. Если уж на то пошло, ты у меня самый частый гость, – бросила она через плечо очередную шпильку и скрылась в темноте кладовой. Подходя к двери, Сурана прислушалась: посетителей было двое, но, открыв дверь, она увидела только одного. – Сэр Лонри! Доброе утро. Серый страж отдал ей традиционный поклон и только тогда Даро разглядела за его широченной спиной ещё одного гостя. – Что он здесь делает? – нахмурилась она, совершенно не заботясь о том, что это грубо и выглядит, и звучит. – Он кое-что хочет вам сказать. Сорж, не стесняйся, поздоровайся. – Здравствуйте, командор, – светловолосый печально известный эльф робко высунулся из-за широкоплечей фигуры Серого стража и виновато опустил глазки. – Что. Ты. Хотел? – спросила Сурана таким тоном, от которого заиндевел сухой плющ, вьющийся вокруг двери. Даро услышала, как Фенрис подошёл к ней и встал за спиной; Лонри кивнул ему, а Сорж, подняв глаза, съежился и попятился. – Я не буду говорить при нём! – срывающимся голосом пискнул эльф. – Хорошо, – кивнула эльфийка и, глянув на Фенриса, попросила: – Иди в дом. Сама же вышла в сад, не предполагая пускать связного внутрь, и закрыла за собой дверь. – Я слушаю. – Командор, – взволнованно начал Сорж, – вам нужно бежать из города.