Живая магия

Казематы оказались еще более унылы, чем Сурана представляла: огромные медные цепи опутывали сооружение, напоминая о том, что когда-то оно было тюрьмой, что, по сути, с тех пор и не изменилось, о чем очень красноречиво говорил вид золоченых статуй, чьи позы символизировали скорбь и отчаяние. «Даааа, очень вдохновляюще», – саркастично заметила она про себя. Небольшое судно, перевозившее их, уже причалило. Урик радостно выскочил на пристань и понесся впереди. Когда они вышли во двор, Даоро стало не по себе, вся мрачность этого места чувствовалась с самого порога: сухая каменная чаша Казематов, вместо воды – песок, длинные сизые тени от решеток и статуй. Камень и железо. Серые высокие стены, на которые солнце отбрасывает свои лучи, отражаясь от золота вечно обреченных статуй. Воздух здесь прохладнее, чем в городе, и ощутимо пахнет металлом и лириумом. «Почему в башне Кинлоха никогда не пахло лириумом? Хоть и храмовники его употребляли, и маги использовали, но так конкретно он в воздухе не висел». Ей вспомнился тот мрачный эльф в лечебнице: «Уж не злоупотребляет ли он?» Это бы объяснило, почему от него так разило этим минералом. Сурана усмехнулась: возможно, в компании Андерса есть еще и подсевший. – Первый чародей, – обратилась она к Орсино, – почему здесь так пахнет лириумом? – Мередит выдает его без ограничений своим храмовникам, – тяжело вздохнул маг. – Зачем? – нахмурилась Сурана. – Храмовники становятся эффективнее против магов, зависимость вырабатывается быстрее, как от лириума, так и, в свою очередь, от Мередит, и уже никто не перечит и не пытается возражать, когда она принимает необоснованные решения. Таким образом, у неё всегда наготове армия цепных псов, послушных своей хозяйке. – Странный подход, – покачала головой Сурана. – А то, что у них через пару лет шариков в голове хватать не будет, её, похоже, не беспокоит? – Эту политику она начала не так давно, тогда же с ней стало невозможно договориться. – Вам ли жаловаться, Первый чародей? – прозвучал властный женский голос над их головами, маги обернулись, а храмовники вытянулись по стойке смирно. Мередит стояла на вершине лестницы. – Даоро Сурана, я полагаю, – с этими словами она двинулась вниз по ступенькам по направлению к ним. Мередит обратилась к ней без звания, подчеркнув, таким образом, то, что Сурана была магом. – Мередит Станнард, я полагаю, – не осталась в долгу Сурана, в свою очередь, так же не уточняя её статус. Это был вызов. Женщина приблизилась и прищурила глаза на эльфийку, та ответила тем же. Сине-голубые глаза встретились с бирюзовыми, и, казалось, воздух между ними задрожал. Первый чародей съежился. Это было опасно… Он понимал, что все может кончиться катастрофой, но абсолютно не знал, что предпринять. Урукхай благоразумно молчал. И тут… – Даро? – раздался от ворот удивленный возглас. Вся компания, включая «опасных» женщин, развернулась. В воротах стоял Каллен с небольшим патрульным отрядом храмовников. Урукхай тявкнул и запрыгал вокруг него, виляя хвостом-обрубком. – О, рыцарь-капитан. Похоже, вы знакомы, – заметила Мередит. – Раз так, поручаю нашу гостью вам, ознакомьте её с нашими правилами. Вечером ко мне с докладом. И, бросив взгляд на Орсино, направилась вверх по лестнице. Чародей облегченно вздохнул. Мередит не дала распоряжений относительно Сураны ему, как Первому чародею. Значит, она не намерена привязывать ферелденскую магессу к киркволлскому Кругу. Но то, что она поручила «гостью» Рыцарю-капитану, своей правой руке, вызывало опасения. Каллен отпустил сопровождавший его отряд и подошел к Суране. – Рада видеть тебя, – улыбнулась эльфийка. Каллен нахмурился, а потом обратился к Орсино: – Вы можете быть свободны, Первый чародей, я позабочусь о ней. Чародей медлил, Даро посмотрела сначала на одного, потом и на второго. То, что Орсино не спешил уходить, насторожило её. Каллен, конечно, свой, но остался ли он тем же Калленом? Особенно если учитывать то, что произошло в башне тогда, несколько лет назад. Она посмотрела на Урика: он не проявлял никаких признаков беспокойства, все так же вилял хвостом. Орсино еще какое-то время потоптался и пошел в сторону келий учеников, махнув сопровождающему его отряду храмовников. По пути он несколько раз обернулся, но так ничего и не сказал. Дождавшись, когда двор опустеет, Каллен неожиданно резко схватил запястье Сураны и взлетел вверх по лестнице, девушка только успела ахнуть. Пес рванул за ними. Каллен несся по коридору, казалось, не замечая, что она за ним не поспевает. Железо латной перчатки больно впивалось в кожу даже сквозь наручи. На попытки вырваться храмовник только сильнее сдавливал её руку. Недоумение сменилось глубочайшим возмущением, и Сурана уже развела пальцы второй руки, готовя заклинание, как Каллен распахнул ближайшую дверь и буквально зашвырнул девушку внутрь, впустив и мабари. К своей чести, Даоро устояла и тут же обернулась, сверкнув глазами из-под нахмуренных бровей: – Что ты себе позволя… Она не успела договорить. Захлопнув дверь, Каллен рванулся к ней, закричав в лицо: – Убирайся из Киркволла! В первое мгновение Сурана опешила, а Урукхай зарычал. «Долго соображаешь, дорогой», – подумала она про пса. И тут же подалась вперед, наступая на Каллена: – И не подумаю! – оскалилась она на него. – Что ты вообще вытворяешь? – Убирайся! – он, казалось, не слушал её. – Я завтра же посажу тебя на корабль и отправлю в Ферелден! Урик сильнее ощетинился, принимая предупреждающую стойку. Сурана сделала ему знак рукой, он замолчал и сел. – Никуда я не поеду, – уже спокойно произнесла Сурана, складывая руки на груди. И тут Каллен сделал то, что она меньше всего ожидала: он взял её лицо в ладони и прижался лбом ко лбу: – Пожалуйста, уезжай… – умоляющим голосом проговорил храмовник. – Каллен, ты чего? – Даоро пораженно смотрела в его лицо, искаженное отчаянием. – Она убьет тебя… Усмирит, – продолжал он. – Нет, скорее убьет. Тебе нельзя быть здесь. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось… Здесь опасно, очень опасно. Уезжай, пожалуйста… Последние слова он говорил, чуть не умоляя. Так вот к чему все это! Она аккуратно взяла его руки в свои, высвобождаясь. Он не сопротивлялся, но почему-то не смотрел ей в глаза: – Каллен, я не безропотная овечка, как многие из учеников вашего Круга, я могу за себя постоять. – Ты не знаешь её! – вновь перебил он эльфийку, повышая голос, а потом тихо продолжил: – Если тебя усмирят, я не переживу. Он любил её. По-прежнему любил. Осознание шарахнуло Сурану по темечку, как обух топора. Как и раньше, она не знала, как реагировать на подобные его заявления. Но тогда, в башне, это был зеленый мальчишка – именно мальчишка, пускай и грозный с виду и закованный в непомерно огромную броню. Он впервые влюбился и не знал, что делать с этой запретной, «постыдной», как он говорил, любовью к магу. Сегодня во дворе Казематов, как только она его увидела, Каллен произвел впечатление не просто возмужавшего, а действительно взрослого мужчины, знающего свое место в этой жизни. Но сейчас… Перед ней стоял тот самый робкий парень, который не умеет сдерживать свои эмоции и говорит то, что думает, но при этом боится посмотреть ей в глаза. Только почему в его лице столько боли? – Уезжай, – снова повторил он. – Каллен, я готова дать отпор Мередит, – снова начала Даро. – А я – нет, – ответил он и наконец-то встретился с ней взглядом. – Если она отдаст приказ, сделать это должен буду именно я. – Все будет хорошо, – сказала Даро, мягко улыбаясь и по-детски склонив голову на бок. – Я справлюсь. И не позволю себя усмирить, даже если это будешь ты. Каллен приподнял брови. А потом задумался. – Я знаю, что если ты уперлась, то все равно сделаешь по-своему, – вздохнул он. И обессилено облокотился о стену. Сурана простодушно пожала плечами, продолжая улыбаться, потом отвернулась и оглядела небольшое помещение, в котором оказалась. Это было какое-то полузабытое хранилище ненужных вещей. Из мебели – два стола и стул, все остальное можно было смело назвать хламом: порванные книги, треснувшие склянки и бутылки, выцветшие картины, лампы без фитилей, сломанные посохи, чьи-то рваные штаны, поеденные молью шарфы и еще куча всякого барахла, часть из которого была скрыта какими-то накидками, а может, шторами, судя по всему, защищающими хлам от пыли, которой здесь был просто чудовищный слой. Полок не было, все стояло на полу или на тех же столах. Комната освещалась светом из маленького окошка под потолком, а так как был разгар дня, света было достаточно. «Кажется, в любом круге есть подобное место», – подумала она, вспоминая чулан за комнатой учеников в своей родной башне. Там порядка было еще меньше, отчасти оттого, что студенты частенько использовали чулан, чтобы, гхм… уединиться. Также мелькнула мысль, что в подобной помойке обязательно найдется что-нибудь, что стоит внимания. Она подошла к одному из столов, аккуратно приподняла полог и заглянула. Ничего примечательного. Вытянула лежащую сверху пергаментную страницу, пренебрежительно вырванную кем-то из учебника, похоже, по травоведению. Делая нарочито деловой вид, пытаясь разобрать полустершиеся символы, внимательно вглядывалась в текст, будто эта страница имела какое-то глобальное значение. И краем глаза следила за Калленом. «Только молчи. Молчи. Я знаю, что ты собрался сказать. Молчи», – повторяла она про себя. Из задумчивости её вывел его приглушенный голос: – Даро, пообещай, что, если потребуется, убьешь меня. «Блииииин, ты все-таки это сделал», – проворчала про себя Сурана, но не изменилась в лице. Не глядя на Каллена и продолжая заниматься своим делом, спокойно произнесла: – Хорошо, если тебе так спокойнее, – страница вернулась на прежнее место, и в маленьких женских ладошках мелькнула небольшая коробочка. «Пустая. Неинтересно. А это что? Кусок кристалла, ммм… пульсирует в руках. Любопытно». – Ты врешь. – Вру. «Интересно, что за минерал?» – она повертела его. – Даро! – чуть не застонал храмовник, подошел и вырвал кристалл из рук. – Я серьезно! Просто дай мне слово. Сурана негодующим взглядом проводила заинтересовавшую её вещь и обиженно посмотрела на Каллена. Потом нахмурилась и потянулась за кристаллом. Храмовник отвел в руку сторону: – Даро. Она не сдавалась, все так же пыталась достать его, но из-за разницы в росте её шансы были ничтожны. – Даро! Оставив тщетные попытки, она отстранилась, прищурилась и щелкнула пальцами. Кристалл исчез из руки Каллена и материализовался в её ладони. Мужчина сначала растерянно посмотрел на место, где тот только что был, потом раздраженно поджал губы и взглянул на Сурану уже осуждающе. Она тяжело вздохнула, откладывая возвращенное сокровище обратно на стол. – Каллен, хватит паниковать. Я тебе обещаю, что усмирять меня тебе не придется. А если дело дойдет до драки, то я справлюсь, даже если весь гарнизон храмовников выйдет против меня, даже если к ним присоединятся стражники, наемники, мабари и еще демон знает кто. Каллен смотрел на нее с недоверием: – Не понимаю, Даро, как ты выстоишь перед храмовниками? Мередит в один присест может вышибить из тебя всю магию. – Способности храмовников не имеют силы в случае со мной, – призналась магесса. – Как это? – так же недоверчиво поинтересовался храмовник. – Теперь я могу защищаться от вас. Каллен скептически посмотрел на нее, она ответила наивнейшим взглядом: «честно-честно», – говорили её глаза. – Да я в первый раз слышу, что такое возможно, – неодобрительно проговорил храмовник. – Хочешь проверить? – «честные» глаза сменились коварно прищуренными. – А давай, – с вызовом выдал Каллен. А про себя подумал: «Создатель, что я делаю?!» Но ему очень хотелось поверить в то, что говорит Сурана, так как это действительно было относительной гарантией её безопасности. Он не знал ни одного мага, который мог бы отражать магические атаки храмовников. Он пожил в двух кругах и магов на своем веку повидал множество, среди них были способные и сильные, но никто не отличался какими-то особенными умениями. Кроме… кроме Даро. Она выделялась всегда и во всем. Ей давались сложнейшие стихийные заклинания чуть ли не с первого раза, в то время как у остальных на их освоения уходили годы. Тяга к новым знаниям и умениям была просто сумасшедшая. Она развивала в себе все, что только могла развить. Именно поэтому он решился принять её вызов. «Мало ли, чем демон не шутит. А вдруг получится». – Что применить? – неуверенно спросил он. – Ну, например, ваше любимое рассеивание. Урик, сядь у двери. Каллен отошел так, чтобы пес оказался за его спиной, и сложил руки в привычном магическом жесте. – Готова? Она только вскинула одну бровь. С рук Каллена сорвался вихрь голубоватой энергии, в несколько миллисекунд он достиг места, где стояла Сурана, в то же мгновение разделился надвое, обтекая сферу, что возникла вокруг эльфийки. Подняв в воздух полувековой слой пыли, потоки энергии растеклись по стенам и предметам в комнате, постепенно растворившись. Рассеявшаяся пыль явила пред светлые очи Каллена улыбающуюся Сурану… Не корчащуюся в муках бессилия, не валяющуюся на полу без сознания, а спокойно стоящую и улыбающуюся Сурану. Он ошарашено уставился на нее: «Сработало!» – радостно верещало сознание. А Даро развела руки, и на ладонях засветились небольшие огненные всполохи. – Видишь? Со мной все в порядке, и магия никуда не делась, – она сомкнула пальцы и погасила пламя. – Невероятно… – выдохнул он, а потом улыбнулся как-то по-детски: так улыбается ребенок во сне, когда он счастлив и спокоен. Эльфийка негромко чихнула, за ней повторил мабари. – Черт, напылили, – констатировала факт Даро, – мы с тобой два идиота, как будто не знали, к чему приведет применение магии в подобном бардаке. Каллен, совершенно не вслушиваясь в её причитания, смотрел на нее счастливыми глазами, даже не пытаясь скрыть улыбку. Это маленькое представление настолько его обнадежило, что он запихнул подальше свое беспокойство. Теперь он был уверен: Даро справится, и с ней все будет в порядке. А еще она будет здесь, рядом, он сможет её видеть. Но беспокойство не хотело сдаваться и давало отчетливое понимание, что с присутствием Даро все изменится, и последствия её пребывания здесь будут грандиозны. И Мередит пока никто не отменял. Но для себя он уже все решил. События в ферелденской башне магов изменили его. Он был озлоблен и непримирим. Мысль «Маги – зло» стала для него жизненным постулатом. Он был намерен усмирять всех и каждого. Оказавшись в Киркволле, он нашел в Мередит человека, целиком и полностью поддерживающего его убеждения. Что, в свою очередь, развернуло для него красную дорожку по служебной лестнице. Но со временем он начал понимать, что маги Киркволла значительно слабее ферелденских, и им нужна помощь, что нужно защищать не только мир от них, но и самих магов, и не только от демонов, но и от самих себя. Ученики шарахались от собственной тени, часть из них проклинала свой дар, часть вообще боялась применять магию. Они были слабы, и чем больше Мередит давила на них, тем более неуправляемыми они становились. А из-за того, что завеса в Казематах была невероятно тонка, одержимых находили чуть не каждую неделю, в последнее время – еще чаще. И хуже всего, что одержимыми становились не только маги, но и храмовники. И случись какому-нибудь умнику, вроде Ульдреда, встряхнуть Казематы, не спасется никто: ни маги, ни храмовники, ни горожане. Политика Мередит не отличалась гибким подходом, жесткость характера и всепоглощающая ненависть к магам выливались в настоящий террор. Наводимый тотальный контроль над магами и требование стопроцентного подчинения от храмовников, усмирение ненадежных, уничтожение непокорных – все это привело к тому, что то и дело зрели заговоры, плодились тайные общества, в которых маги и храмовники действовали сообща. Все это пухло и раздувалось, бродило в собственном соку, мир Киркволла трещал по швам, и когда он все-таки лопнет – всего лишь вопрос времени. Сам же Каллен, когда-то целиком и полностью поддерживавший Мередит, сейчас уже не был уверен ни в её политике, ни в усмирении как решении всех проблем, и вообще ни в чем – ни в храмовниках, ни в магах, ни в демонах, ни в Создателе, ни в самом себе. А теперь… Теперь он был уверен в ней – маленькой эльфийской магессе. Она справится. Она сможет. «Я поддержу её», – это было его решением. Не то чтобы он надеялся, что она решит все проблемы этого прогнившего города, но она изменит многое. У него появилась надежда. – Каллен, пойдем отсюда, – она снова чихнула, – если честно, я очень есть хочу. Он пожал плечами: – Пойдем. Они вышли. Дверь за ними захлопнулась, чтобы потом снова открыться – Даро забежала забрать тот самый кристалл, что нашла в куче хлама. * Столовая оказалась почти пустой: ученики и чародеи были на занятиях, а за дальним столом сидели два храмовника, которые тут же подскочили при виде рыцаря-капитана. Дав им команду «вольно», Каллен усадил Сурану за стол и пошел искать повара. Храмовники косились не столько на саму магессу, сколько на её пса, устроившегося у её ног под столом. Понятное дело, что разгуливать по Казематам с подобным телохранителем было не принято, но Даро не могла отдать его на местную псарню. Вернувшийся с обедом Каллен как будто прочел её мысли: – Может, отправишь мабари туда, где ему следует сейчас быть? – Хочешь взять заложника? – огрызнулась Сурана. – Перестань, – скривился Каллен, – ему не место здесь. – Его место рядом со мной. – Мередит не одобрит. – И что? Вопрос вогнал Каллена в ступор. А правда, «и что?» Обед прошел в довольно непринужденной беседе. Пока Даро наполняла желудок, Каллен немного рассказал о своей жизни здесь. Если не вдаваться в подробности об облавах на одержимых, то жилось ему вполне себе неплохо. Жалование было более чем неплохим (тратить его было особо некуда – все, что нужно было для жизни, предоставлял орден), дневные патрули, как правило, проходили без происшествий, подчиненные уважали и слушались его, с Мередит контакт был налажен, рапорты безошибочны и своевременны. – Ну а если честно? – проводив взглядом удалившихся после трапезы храмовников, спросила Сурана, опустошая кружку молока. – Я честен. – Меня только не надо дурить. – Даро, у меня правда все в порядке. Понимая, что легко не будет, она все равно настаивала: – Ты цепляешься взглядом за любого проходящего мимо, как будто ищешь кого-то. Причем я бы поняла, если бы это были только маги – это твоя работа. Но почему ты смотришь так же на храмовников? – Это тоже моя работа, – попытался увильнуть Каллен, уже понимая, что не выйдет. – Каааллен. – Даро, это не твое дело! – огрызнулся он. – Еще как мое. – Даро, отстань, я же не спрашиваю, зачем ты вообще приперлась в Киркволл. Да даже если бы спросил, ты бы не сказала. У каждого есть, что скрывать. – Что правда, то правда. Это я про последнюю твою фразу. Но я не скрываю, зачем приехала в Киркволл. Я искала знакомого, который сражался со мной в Ферелдене, а потом внезапно пропал, – честно призналась эльфийка. – Ну и зачем? – Я беспокоилась. – Это не причина. – Для тебя – может быть, – она откинулась на стул. – Итак, это все? Я удовлетворила твоё любопытство? Может, теперь ответишь на мой вопрос? Она искала мужчину, просто потому что… «Беспокоилась?» Каллен понимал, что это вполне в духе Даро, но даже при этом этот разговор жутко бесил его. Прекрасно понимая, что ревнует, а еще совершенно не хочет посвящать её в суть своих переживаний и подозрений, он сжал руки в кулаки и раздраженно выдал: – Нет. Не все. Вопросов у меня много. Он встал и, упершись руками в стол и постепенно повышая голос, заговорил: – Я до сих пор не знаю: почему ты седая? Почему вообще ты сделала Алистера королем, когда он сам того не хотел? Он об этом говорил еще в башне. А твой знакомый, которого ты искала, часом, не какой-нибудь одержимый, маг-отступник или малефикар? Почему… – он вдруг осекся. Даро побледнела, и без того белая кожа приобрела какой-то фарфорово-пепельный оттенок. Прекрасно понимая, что переборщил, он рухнул обратно на стул. Было стыдно за то, что не сдержался, но он не ожидал, что она так открыто проявит слабость. – Вот об этом я и говорю, – уже спокойно продолжил Каллен, стараясь не смотреть ей в глаза, – у каждого есть, что скрывать. Даро молчала, а Каллен заметил некоторую странность: в её волосах заблестели иголочки инея. Кто-то со стороны, возможно, и не обратил бы внимания, не заметил. Но Каллен сидел близко, через стол, и отчетливо осознавал, что ему это не кажется. Но он не чувствовал магическую вибрацию, Даро не творила никакого заклятия. – Даро, – нарушил он тишину, – что это за…? – Ты прав, – вдруг отозвалась она, не дав ему договорить. – Человек, которого я искала, – маг-отступник, но, кроме того, он – Серый страж, хоть и открещивается от этого. Что касается Алистера, он сам изъявил желание стать королем, чтобы иметь возможность отомстить за смерть наставника. Но я понимаю, в чем собственно твой вопрос; так вот, он сам пожелал поставить крест на наших отношениях. А седая я потому, что… Она вдруг замолчала, вся её предыдущая речь была не сбивчивой, но довольно быстрой, как будто она хотела скорее все сказать и забыть об этом. Внезапно изморозь в волосах пропала, как будто и не было её никогда, лицо стало привычного цвета. Помолчав, Даро глухо, почти шепотом произнесла: – Потому что за все надо платить… Договорив, она опустила глаза, разглядывая свои руки, которые держала на коленях. Опешивший Каллен даже поначалу забыл, что хотел спросить. Пораженный её откровенностью, он не сразу переварил то, что она сказала. – Прости, – выдохнул он, – я больше не спрошу тебя об этом. Но отступник! Даро, тебе не кажется, что это чересчур? – Не кажется, – тут же отозвалась она, вскинув на него взгляд. – Но… – Каллен, я рассказала тебе, во-первых, потому что доверяю, во-вторых, ты по-любому знаешь поименно всех отступников в этом городе, просто не ко всем можешь подобраться. Что касается моего отступника – я не знаю, почему ваши загребущие храмовничьи лапы до него еще не дотянулись, но, вероятно, причина весомая. В-третьих, рано или поздно ты бы все равно узнал, к кому я приехала, так лучше уж я сама тебе расскажу и предупрежу сразу: если ты попробуешь что-то предпринять в отношении него, я костьми лягу, но не дам ему навредить. Не делай глупости и не теряй людей. Я не хочу лишний раз убивать, но за тех, кто мне дорог, я не пожалею никого. Кстати, для тебя я бы сделала то же самое. Глаза Каллена округлились: – Ты будешь защищать меня? – Буду, – невозмутимо призналась она. Храмовник улыбнулся: – Даро, тебе не кажется, что пока все складывается наоборот? Это мне нужно сейчас защитить тебя. – Сейчас да, но это не значит, что мне не подвернется случай снова вытаскивать тебя из какой-нибудь передряги, – улыбнулась она в ответ. – Это и называется дружбой. – Ты не меняешься, – засмеялся Каллен. А про себя подумал: «Нет, неправда, ты другая, что-то в тебе и правда осталось, но ты другая… Наверное, просто повзрослевшая». Внешне она не сильно изменилась, разве что стала покрепче физически, но нисколько не подросла. Мелкую даже по меркам эльфов, её можно было принять за беловолосого подростка. Но выдавали глаза. Он помнил наивный взгляд непомерно огромных бирюзовых глаз четырнадцатилетней девочки, верящей в добро, в справедливость, в дружбу, в любовь, в Создателя. Сейчас же на него смотрели глаза взрослой женщины, решительной и уверенной в себе, знающей цену добру и злу, дружбе и предательству, чести и подлости. То, что у нее куча скелетов в шкафу, говорило о том, что и она не была непогрешимой. Тем не менее, она всегда шла вперед, оглядываясь только для того, чтобы помочь тем, кто следовал за ней. Все испытания закалили характер, научили выживать и приспосабливаться, сделали из нее не просто сильного мага, а практически непобедимого мага-воина. Она была опасна и сильна, но все-таки верна большинству своих идеалов. И, как ни крути, она оставалась женщиной, с присущими этому полу слабостями и заморочками. Сколько жизнь не тыкала её носом в разочарования, она почему-то так и не утратила веру в других. Каллен знал, что Сурана попала в Серые стражи из-за того, что её обманул и предал лучший друг, который потом сбежал из башни. Однако в итоге она вытащила его из темницы, куда он попал из-за излишней самонадеянности. Когда в последнюю их встречу Каллен спросил её о нем, Даро сказала: «Я помогу ему, потому что могу и знаю, что так правильно, но это не значит, что я его простила». И даже теперь из сказанного Даро о давешнем отступнике Каллен понял, что тот – дезертир ордена Серых стражей: опять же, как ни крути, предатель; и, тем не менее, она была готова мантию на себе рвать, чтобы защитить его. «Как не надоело наступать на одни и те же грабли?» Относительно отступников в Киркволле она была на сто процентов права: отступники жили в городе, правда, большинство из них сидели тихо и не высовывались, чем и заслужили себе относительное невнимание храмовников. Но были и такие, которые вечно мозолили глаза. У одной только Хоук таких было трое, хотя нет, двое – после их похода на Глубинные тропы одна не вернулась. Но в случае с Хоук вообще было сложно. Она имела просто огромное влияние в городе: была в чести у наместника, пользовалась уважением у кунари, дружила с капитаном городской стражи, нашла общий язык с церковным руководством, даже имела своих людей в подполье – среди контрабандистов, наемников и шлюх, – и, ко всему прочему, обладала просто невероятной способностью появляться в нужное время в нужном месте. Ей была обязана чуть не половина всех жителей города, она выручила даже нескольких храмовников. Мередит, скрепя сердце, все-таки распорядилась не трогать её ребят. – Слушай, я еще хотел спросить... – Каллен снова начал разговор. – Я ответила на твои вопросы, теперь моя очередь слушать тебя, – невозмутимо парировала Даро. – Подожди, я хотел узнать… – Нет, – резко ответила она. Игнорируя её отрицание, Каллен перегнулся через стол и спросил: – Даро, почему, когда я начал тебя спрашивать, в тебе активировалась магия? – Я больше ничего тебе не скажу, – Даро сложила руки на груди и смотрела куда-то в стену. Каллен со вздохом откинулся на спинку стула: понятно, что сейчас чего-то добиться от неё было нереально. Может, позже можно будет вытянуть, что это все-таки было. – Храмовники становятся одержимыми, – начал он и помолчал, ожидая её реакции. – Это не новость, – сказала магесса, не отрываясь от созерцания стены. – Не новость, когда в завесе дыра, а Круг захвачен демонами и малефикарами. Но когда я выслеживаю пропавшего храмовника, а нахожу одержимого храмовника, это не просто дурной знак. Слухи уже расползлись. Среди моих людей потихоньку поднимается паника. А Мередит ничего не предпринимает. – Каллен, а чего ты ожидал? – возмутилась Сурана. – Если твои люди накачаны лириумом под завязку, их связь с Тенью ничем не хуже, чем у магов. И они не менее уязвимы. – Здесь что-то другое, Даро. Ты не можешь не чувствовать, что завеса здесь тонкая, но она достаточно прочна. В последнее время и маги, и храмовники просто сходят с ума. И я не знаю, в чем причина. – Я подумаю об этом. Давая понять, что разговор окончен, Даро встала. После Каллен устроил ей экскурсию по Казематам и оставил в предназначенной ей комнате вместе с псом. Ему предстояло настоящее испытание – разговор с Мередит.