Живая магия

Утро в Киркволле было приятным. Ночная холодрыга плавно перешла в утреннюю прохладу, солнце еще не успело разогреть город до состояния раскаленной сковородки, а ветерок нес с улицы через открытое окно запах росы, свежести и ночных цветов. Просыпаться не хотелось, Хоук уютно завернулась в одеяло, подтянув под себя ноги и стараясь укутаться так, чтобы между телом, одеялом и простыней не было ни одного зазора, в который мог проникнуть утренний холодок. Пригревшись, ещё в полудреме, она подумала, что почему-то очень счастлива, и спросонья не сразу смогла сообразить, отчего. А потом вдруг в голове всплыло: «Он все-таки пришел!», и как волной накрыло воспоминаниями, жаркими, смущающими, наполненными любовью и лаской. Она мгновенно распахнула глаза и резко села на кровати, выкрикнув: – Андерс! Он сидел в дальнем углу кровати, уже полностью одетый, и смотрел на нее так нежно, что захотелось сграбастать и утащить его к себе под одеяло. Однако Тиа прекрасно понимала: объект может тут же вырваться и убежать, ссылаясь на какие-нибудь сверхважные дела и положив конец приятному утру, поэтому она просто произнесла: – Я испугалась, что ты уже ушел. – Я ждал, когда ты проснешься, – Андерс привстал и пересел к ней поближе. – Ты смотрел, как я сплю? – изумилась она и тут же постаралась пригладить растрепавшиеся волосы, живо представив, что выглядит помятой, растрёпанной и заспанной. – В этом есть что-то не… – Ты так мила, когда спишь… – улыбнулся он, прерывая ее очередную колкость. – Зубами к стенке?... – съязвила она и тут же прикусила язык. Сама только что чуть все не испортила. Андерс снова улыбнулся. Он перехватил руку Хоук, останавливая ее тщетные попытки привести себя в хоть какой-то порядок, и аккуратно заправил выбившийся солнечно-медовый локон ей за ухо. Потом приблизился и мягко поцеловал: – Я люблю тебя. Хоук остолбенела, весь словарный запас мигом вылетел через уши. Все, на что ее хватило, было: – Ого! Не отрываясь глядя на самого дорогого мужчину на свете, она не могла выдавить из себя ничего, чтобы хоть как-то спасти ситуацию. Мысли лихорадочно скакали в голове и никак не могли сформироваться в хоть одну более-менее здравую. Она долго сидела неподвижно, внимательно вглядываясь в его глаза, а потом выдала: – Не уходи сейчас никуда… и вообще никогда не уходи… Торопливо соскочив с кровати и на ходу кое-как заматываясь в одеяло, она одновременно пыталась надеть тапки и что-то найти в тумбочке. – Вот! – она протянула Андерсу большой ржавый ключ. – Теперь ты уже не гость. Это ключ от подвальной лестницы, теперь из лечебницы ты можешь прямиком идти сюда. – Ты хочешь, чтобы я жил у тебя? – теперь пришла очередь Андерса удивляться. – Да. Маму я предупрежу. В конце концов, это – мой дом. Она подошла к нему вплотную, деловито дернула подбородком и многозначительно посмотрела сверху вниз. – Ты серьезно решила так открыто заявить о наших отношениях? – Именно. – Сумасшедшая! – засмеялся маг и поднялся с кровати навстречу девушке, принимая из ее рук ключ. Потом обнял, проводя ладонями вдоль спины, и выдохнул в изгиб у основания шеи. – Ты – сумасшедшая! – Я никуда тебя теперь не отпущу! – прошептала моментально разомлевшая Тиа. Но, традиционно испортив всю прелесть момента, в дверь комнаты постучали, и с той стороны раздался голос Бодана: – Монна, простите, можно переговорить с вами? На Феддика это было не похоже, всегда тактичный и не в меру догадливый, он должен был прекрасно понимать: учитывая то, что у хозяйки загостился поздний посетитель, нарушать ее покой, да еще и в такую рань, по меньшей мере некорректно, а то и по башке получить можно… Скрипнув зубами, Тиа все-таки подала голос: – Бодан, я сплю. – Монна, это важно, – не сдавался слуга. – К вам посетитель с донесением из Казематов. Тиа и Андерс моментально переглянулись. Это могло означать все, что угодно, поэтому, нехотя высвободившись из объятий любимого, Хоук отыскала за кроватью свое домашнее одеяние, кое-как натянула и, шаркая тапочками, побрела открывать дверь. Впускать слугу она не стала, а вышла сама: – Какого демона, Бодан? – Монна, я правда очень извиняюсь, но… – гном замялся. – Что? Договаривай уже. Тиа была раздражена, и то, что Бодан медлил, злило ее еще больше. – К вам пришел храмовник, он одет не по форме, но я его знаю. Говорит, у него для вас письмо. Сказал, что отдаст только лично в руки. Монна, прошу вас, не отказывайте, я вчера видел, как миледи Сурана ушла с Первым чародеем и храмовниками. Возможно, это как-то связано с ней. Я переживаю. «Опять она!» – была первая мысль Хоук после услышанного. Но вот уж кто-кто, а храмовник сейчас был весьма некстати, учитывая то, что в ее доме находится одержимый отступник. – Проводи его в гостиную, я спущусь. Переодевшись поприличней (не встречать же гостей в мятом халате на голое тело), запрятав в сапоги по парочке ножей и заперев возмущающегося Андерса в комнате, Тиа вышла к нежданному гостю. Но, только переступив порог гостиной, облегченно выдохнула. Посреди комнаты, разглядывая странную даже на вкус Тии скульптуру над уже разожженным камином, стоял хорошо известный ей парень; правда, Хоук пришлось несколько напрячь мозг, чтобы вспомнить имя, но с этой задачей вышеупомянутый орган справился: – Керан. – Монна Хоук, – молодой храмовник тут же повернулся и сделал несколько шагов навстречу ей. – Приветствую. Я очень извиняюсь за столь ранний визит. У меня к вам неофициальное письмо от рыцаря-капитана. – От Каллена? – Он просил передать его лично в руки и, по возможности, как можно менее заметно. Я не пошел через центральный вход, а проник в дом через кладовую, меня, правда, тут же чуть не загрыз ваш пес. Если бы не слуга-гном… – К чему такая секретность? Тиа перебила его, про себя отметив, что надо непременно похвалить Гранта и сделать псу какую-нибудь приятность в виде дополнительной порции завтрака. – Думаю, вам просто стоит прочесть. Больше информации я вам дать не могу: я ей просто не располагаю, – он немного помялся и снова заговорил. – Меня очень насторожило поведение рыцаря-капитана, на него это совсем не похоже, поэтому я помчался к вам сразу же, как после утреннего построения меня отправили в увольнительную. – Спасибо, Керан, я разберусь. Ты можешь идти… тем же путем, каким и пришел. Парень чуть заметно побледнел. Тиа в ответ тихонько засмеялась: – Не переживай, Гранта в кладовой уже нет. Бодан. Слуга возник будто из ниоткуда, чуть не напугав и без того обескураженного храмовника. – Проводи гостя. Но так, чтобы недремлющие наблюдатели не заметили. Благодарно улыбнувшись, Керан попрощался. Тиа повертела в руках запечатанный конверт без подписи. Вскрыв, быстро пробежалась глазами по ровным строчкам. После чего нахмурилась и крепко задумалась, медленно сминая в ладони жалобно похрустывающий пергаментный лист, а затем точным движением закинула скомканный бумажный шар в огонь камина. На красивом лице девушки расползлась хищная многообещающая ухмылка. – Ну, Каллен, с тебя причитается. Хоук быстро взбежала по лестнице на второй этаж, направляясь в свою комнату. По пути заприметив вернувшегося гнома, перегнулась через перила, обращаясь к нему: – Подготовь комнату для гостей, сегодня будем принимать важную шишку. * Библиотека Казематов стремилась к бесконечности. Не то чтобы Даро не видела громадных библиотек, однако ей было с чем сравнивать. Она никогда не считала библиотеку Кинлоха бедной, в башне здоровенные стеллажи покрывали все пространство от пола до потолка, располагались кругом, занимая полностью один из этажей. Здесь же библиотека тянулась вдоль длиннющего коридора и, казалось, уходила в никуда. Разумеется, Мередит не дала ей допуск. Даже не смотря на то, что Орсино оформил Сурану, как чародейку, рыцарь-командор, похоже, решила не идти ей на встречу ни при каких условиях. Даро и не думала, что будет легко. Одну победу сегодня она уже одержала, когда отказалась сдать кровь для создания филактерии. «Если потребуется, обращайтесь в башню Круга, там она есть, не вижу необходимости создавать еще». После довольно долгого и ожесточенного спора Орсино наконец сдался. Сурана понимала, что Мередит при случае поднимет этот вопрос, и выкрутиться будет гораздо сложнее, если вообще будет возможно. Сейчас же, зависая в основном зале библиотеки уже десятый час кряду, Сурана занималась побочными, но не менее важными для себя делами, но совсем ни на шаг не приблизилась к выполнению своей первостепенной миссии. Она успела выяснить, что руны на кристалле – эльфийского происхождения еще времен процветания авваров; расшифровать их, правда, не удалось. А отделение духа Тени от впустившего его смертного возможно только со смертью либо одного, либо другого. Не вариант. Помимо этого, она нахваталась всевозможных приемов усиления заклинаний, зелий и ядов, тевинтерские книги открывали просто невероятные возможности, ферелденская башня Круга не располагала подобной литературой, возможно, из-за отдаленности, возможно, из-за некоторых консервативных взглядов Ирвинга. В общем, время она проводила с пользой. Ей не мешали. Шарившиеся по библиотеке ученики к чужачке не подходили, однако она нередко слышала их перешёптывания и замечала косые взгляды в свою сторону. Слышались фразы вроде «кто это?», «вроде, не она…» Позже она поняла, к чему все это – из-за стеллажа за ее спиной услышала разговор двух учеников. Оказалось, школяры были в курсе, что в Казематах гостит важный гость, но, увидев в библиотеке незнакомую эльфийку, не сопоставляли одно с другим. Даро это было только на руку: нетипичная внешность позволяла избегать многих щекотливых ситуаций. Чтобы и дальше была возможность прикидываться ветошью, Даро не спускалась в столовую до вечера. В отличие от библиотеки, где высокий сухой старичок шикал на всех, кто пытался говорить громче полушёпота, в столовой к ней внаглую могли пристать с расспросами. С утра ей удалось позавтракать в комнате. Внемля её просьбе, Орсино распорядился организовать для нее помывку, ванну принесли прямо в комнату, с дополнительным бонусом в виде завтрака. Половиной, правда, пришлось поделиться с Урукхаем, тем не менее, этого хватило, чтобы до конца дня не мучиться голодом. Когда зажгли свечи, Сурана, наконец, оторвала взгляд от книги и осмотрела почти опустевшую библиотеку: двое молодых эльфов, сидевшие за столом у противоположной стены, изучали довольно древний на вид свиток, тихонько переговариваясь; еще одна эльфийка, забравшись на стремянку, расставляла книги на верхние полки. Больше никого не было, даже смотритель куда-то подевался. Внезапно краем глаза она увидела, как медленно и бесшумно слегка приоткрылась дверь за боковым стеллажом, ранее совершенно не заметная и, похоже, скрытая каким-то хитрым заклинанием. Никому из остальных присутствовавших в библиотеке это не было видно. За весь день никто этой дверью не пользовался, так почему же сейчас оттуда кто-то пытается выйти, и как он вообще туда попал? Даро насторожилась. В образовавшуюся щель между дверью и косяком просочился мужчина, явно стараясь быть как можно менее заметным. Сурана обратила внимание, что у него очень изможденное лицо, возникло ощущение, что он не спал, так на вскидку, где-то пару недель: под глазами темные круги, серый оттенок кожи, но при этом какой-то нездоровый блеск в глазах. «Будто одержимый», – подумалось Суране. В складках одежды на груди мужчины Даро различила очертания книги. Внутреннее чувство жопы заверещало так, что аж в ушах зазвенело. Привыкшая доверять своей… интуиции, Даро вжалась в стол, прикрываясь книгой и силясь слиться с интерьером. Но человек даже не посмотрел в ее сторону, поправил мантию и скрылся за соседним стеллажом. Сурана задумалась, стоит ли обсудить это с Орсино или попробовать выяснить самой. Она, конечно, обещала Каллену не лезть на рожон, но игнорировать возникшее чувство реальной угрозы не могла. Тут она услышала голос смотрителя оттуда, куда, как ей казалось, ушел подозрительный тип: – Вы наконец-то закончили? Первый чародей дал вам пропуск в закрытые архивы на два часа, а не на весь день. – Простите, Джован, виноват. – Покиньте библиотеку, я вас провожу. Значит, находиться там ему было разрешено, и, похоже, прятался он просто потому, что спёр книгу. Получив некоторое объяснение, Сурана, тем не менее, сильнее хмурилась: чувство жопы не покидало. Почему же тогда дверь спрятана? Ко всему прочему, она решила, что уж точно не будет это обсуждать с Орсино. Подставлять Каллена не хотелось, но и упускать момент было нельзя. Смотритель увел книжного воришку в бесконечный коридор, а ученики не отрывались от своих дел, и Сурана, тенью скользнув за боковой стеллаж, незамеченной нырнула в ту незапертую дверь. Здесь было темно, чувствовался запах бумаги, пыли и воска. Значит, где-то должна стоять свеча. Не желая создавать магическую вибрацию, дабы не быть моментально обнаруженной, Сурана не стала зажигать магические огоньки для освещения, а на ощупь двинулась вдоль правой стены. Эльфийское зрение давало возможность не натыкаться на предметы. Почти сразу она набрела на стол, на котором обнаружились свеча и огниво. Пламя осветило небольшое помещение, в котором по периметру располагались книжные стеллажи. В центре квадратом стояли еще четыре шкафа с закрытыми дверцами. Даро приподняла свечу, чтобы рассмотреть названия книг. «Власть над разумом», «Продление жизни», «Проникновение в сны», «Воскрешение»… Даро непроизвольно отшатнулась. Магия крови. Развернувшись, она прошла к противоположной стене и осветила содержание других стеллажей. Все то же… Везде магия крови. Весь архив был заставлен запрещенной литературой. Сотни книг и свитков. Внутри зародилось… беспокойство? Нет, хуже… Потихоньку начала нарастать тихая паника. Кто-то ведь это собирал, судя по всему, не один год, и всяко не для коллекционирования: этим пользуются, так что, возможно, малефикаров тут, как клопов в старом матрасе... Паршиво. Каллен прав, здесь все не так просто. Вот вам и тонкая завеса. Непонятно только, как храмовники не замечают это место. Скорее всего, кто-то из них прикрывает магов крови. Ох, Орсино, ты не жук, ты – паук, опасный паук, плетущий хитроумную сеть, да еще и актер неплохой. Профессионально перед ней умственно отсталым прикидывался. Надо сваливать, причем быстро, и не просто из этой комнаты, но вообще из Казематов. Сурана попятилась и уперлась спиной в центральный шкаф. Опасаясь обнаружить там еще что похуже, Даро, вдохнув поглубже, дернула ручку. Заперто. «Ну еще бы…» Обойдя кругом и проверив все шкафы, Даро потянула дверцу последнего; на удивление, та поддалась. Эльфийка, затаив дыхание, потихоньку открыла. На полках лежали стопки исписанных пергаментных листов. «Списки беглых магов» – красовалось название на каждой, отличием была только пометка «Год». Ну, это же… ТО ЧТО НАДО! Найдя, как ей казалось, нужный период, Даро сняла с полки подшивку с пометкой «9:10 – 9:15 Века Дракона». Ей было известно только имя. Даже не фамилия. Вот ее-то и нужно было выяснить. И желательно побыстрее… Погода сегодня не задалась, было холодно и ветрено, Амарантайн вообще славился сильными ветрами – сказывалась близость моря. В штаб-квартире Серых стражей было тихо, здесь редко бывали посетители, но в последнее время уже чаще, чем, скажем, полгода назад. Периодически приезжали Серые стражи из разных мест Тедаса, и в обязанности стража-командора входило непосредственно лично встречаться с подобными гостями. Вот и в настоящее время их гостило двое. Все дела в Башне Бдения на время своего отсутствия Сурана передала Натаниелю. Тогда как сама отправилась в Амарантайн, взяв в качестве сопровождающих Огрена и Сигрун. Теперь же отлучиться от привычных дел ей придется на несколько больший период времени, чем планировалось. Рассеянно поглаживая обнаруженного сегодня Ланселапа, Сурана смотрела на огонь в камине: через неделю ей предстояло отбыть в Киркволл. Она никогда не плавала на кораблях, поэтому присутствовало чувство некоторого беспокойства. Спустившись к ужину, она нашла Сигрун и сэра Лонри, Серого стража из Андерфелса, играющих в Алмазный ромб. – Добрый вечер. А где Огрен? – поинтересовалась Даро. – Известно где, в таверне, – буркнула гномка, она была не в духе, явно проигрывая своему оппоненту. Потом вдруг встрепенулась, сообразив, что говорит с непосредственным командованием. В присутствии гостей по-свойски было нельзя. – Ну, вообще, он туда за этим странным старикашкой пошел. «Странным старикашкой» был прибывший вчера Серый страж из Киркволла, сэр Бэверик. Странностей в нем действительно хватало: во-первых, он был очень стар. Серые стражи не входят в число долгожителей, тем не менее, этому индивиду на вид было лет семьдесят. Складывалось ощущение, что его и скверна не берет. Во-вторых, как и скверна, его не брал алкоголь, и дабы исправить эту досадную оплошность, он заливал в себя эль бочками, сидя в таверне вот уже второй день. И это в его-то возрасте. В-третьих, у него была явная мания преследования, ночевать в штаб-квартире он наотрез отказался. «Они меня тут найдут!» – ага, а в таверне, значит, наверняка не найдут… ну-ну. На предложение Сураны остаться здесь под ее защитой, он скептически оглядел её и небрежно махнул рукой. Сурана накинула плащ, взяла посох и вышла в непогоду. Поздний вечер встретил ее ледяным, пробирающим до костей ветром. Ух, и холодрыга! Холод загнал большинство жителей по домам, да и было довольно поздно. Тихие пустынные улицы – самое время для грабителей. Она ускорила шаг. До таверны было еще несколько поворотов, когда она почувствовала, что за ней следят. Похоже, не местная шантрапа – те-то знают, что с ней лучше не связываться. Решив не идти на открытый конфликт и скрыться от преследователей, она юркнула в ближайшую подворотню. Пробежав дворами, взобралась на крышу сарая, а с него на соседний дом. Пробежав по крышам вокруг того места, где, как ей казалось, она видела преследователей, Сурана укрылась за трубой одноэтажного дома, выбрав весьма удачный наблюдательный пункт. Уроки Зеврана не прошли даром. У нее получилось. Она услышала голоса, обрывки фраз можно было даже разобрать: – Где... сами себя выдали… найти… не даст… выполнить задание… Даро аккуратно выглянула из укрытия. Гномы? Вооруженные до зубов, в тяжелых доспехах. Явно не просто грабители. На кой ляд она понадобилась гномам? Приспешники покойного Белена пришли мстить за лидера? Вряд ли, они не настолько подорванные, чтоб вылазить из своих нор на поверхность. Странно. Больше с гномами у нее вроде не было конфликтов. Может, просто наемники. Да так много! До хрена много. Одной лучше не ввязываться. С такой толпой только массовыми заклинаниями и можно справиться, без разрушений не обойдется, да и горожане могут пострадать. Устроившись поудобнее, она решила пока наблюдать и тут же услышала голос Огрена, находящегося в состоянии алкогольного опьянения – судя по всему, просто «в дрова»: – Держ-жисссь, браток… ик… Сшибая все углы, раскачиваясь во все стороны, спотыкаясь, но все равно как-то держась на ногах, по центральной улице шли двое Серых стражей. Ну, «шли» – это громко сказано: петляли, выписывая ногами невозможные кренделя. Кто кого тащил, тоже было трудно сказать: Бэверик Огрена или Огрен Бэверика. Оказалось, что и крепкий организм киркволловского стража не выдержал такого напора хмелем длительностью двое суток. – Да говорю тебе, она чо… ик… чокнутая! – речь, тем не менее, у него была более понятная, чем у рыжего гнома. – Да бабы – они всссе... ик… такие. Сурана обратила внимание, что ее ночные преследователи оперативно разбежались, занимая позиции для нападения. Значит, их цель все-таки не она. Взгляд метнулся к старому стражу – похоже, не такой уж он и ненормальный. И мания преследования – вовсе не мания, а просто инстинкт самосохранения. Сложив руки лодочкой, она начала накладывать на своих ребят заклинание, отводящее стрелы. Стражи медленно, но верно приближались к засаде. Тем временем Бэверик все еще что-то пытался втолковать Огрену. – Ты не понимаешшшь, она стаж, она – одна из нас, и она его… ик… освободить хочет! Он же мош… мощ… нейшее порождение Тьмы! Чего-чего?! Сурана навострила уши. В груди ёкнуло от плохого предчувствия. – Только них-хрена у нее не получится без Малкольма. А он с-с-сдох давно. Он з… з… заклятие накладывал. Вот жжже… ик… сильный был маг, хоть и беглый недоучччка, видимо, в К-казематах двадцать лет назад… ик… л-лучше учили. Оу… Тут ноги Огрена все-таки подвели, и они оба растянулись на мостовой. – Ну и чё ты… чё ты тогда… паришься? – удивительно, что Огрен в таком состоянии сумел уловить основную мысль. – Да слезь уже с меня… Далее возмущение захлебнулось в потоке нечленораздельного бормотания. Кое-как встав на ноги, старик облокотился о стену рядом стоящего дома, потянув за собой гнома: – Только ттсссс, – Бэверик приложил палец к губам, – эт-то тайна. Тайна Сссерых стражей. Меня… убьют за нее. Огрен подняться так и не смог и, ухватив старика, рухнул с ним обратно на дорогу. Стрела просвистела на волосок выше его затылка, совершенно не замеченная. Дольше оставаться в укрытии было нельзя. Много – не много, а выручать ребят надо, они не в состоянии сейчас за себя постоять. Даро скатилась с пологого края крыши и, остановившись на карнизе, приготовилась к прыжку. В этот момент со стороны противоположного дома из-за угла выскочили Сигрун и сэр Лонри. Перегородив улицу, они встали, прикрывая собой двоих развалившихся на мостовой стражей: Сигрун в стойке с кинжалами, Лонри с двуручником наперевес. Даро зашептала заклинание, расширявшее щит, чтобы прикрыть уже четверых. – Лонри, сэр, их там много, даже не вздумайте! – крикнула она сверху. – Я в курсе, – рыкнул страж. Почему-то наемники медлили, Даро ждала их следующего шага, но время шло, а ничего не происходило, только возились за спинами защитников два пьяных тела, безуспешно пытаясь встать на ноги. Тут Огрен, видимо, только что заметив, что в их компании прибавилось, воскликнул: – О, Сигрун, детка, ты по мне так сссоскучилась, что сама… ик… ппппришла? – Заткнись! – рявкнула гномка, обернувшись, и как раз вовремя. Убийца появился из ниоткуда, казалось, просто тень от дома рассыпалась сизой дымкой, явив коренастую фигуру в темном плаще прямо за спиной Бэверика. Не успела. Она не успела. Даро сковала его ледяной хваткой моментально, но слишком поздно. Убийца молниеносно вонзил оба кинжала под ребра старому стражу, чтобы в то же мгновение стать ледяной статуей, которую тут же разбила подскочившая Сигрун. Лонри рванул вперед, но во дворах уже никого не было.А Сурана подбежала к окровавленному телу. Бэверик был еще жив. – Они ищут… – прохрипел он. – Кого? – понимая, что рана смертельная, Даро решила попытаться хоть что-то выяснить. – Детей Малкольма… нужна их кровь, – он сказал это на последнем выдохе и умер. Вернулся андерфелский страж. – Чисто, они ушли. – Лонри, он говорил странные вещи, – Сурана обернулась к мужчине, все еще держа на коленях тело Бэверика. – Да, я слышал. – Да он какой-то б-бред нес… – встрял Огрен. Сурана зыркнула на него так, что он в очередной раз икнул. Потом рассеянно почесал затылок, начиная понимать, что в произошедшем есть часть его вины. – Думаю, нам стоит это обсудить, – Лонри поднял тело старика на плечо. – Только сначала о нем позаботимся. * Следующим утром, после ритуального сожжения, Сурана ждала андерфелского стража в штаб-квартире в своем кабинете. Она стояла у окна и наблюдала, как во дворе соседские дети играют с Ланселапом. Настроение было мало сказать плохое – скорее, просто поганое. Вчера погиб один из членов и так немногочисленного ордена, и винила она в основном себя. Нужно было сразу уговорить его остаться там, где она могла его защитить, но Бэверик предпочел находиться в более людном месте, по-видимому, в надежде, что на него не будут нападать открыто. В дверь постучали: – Командор? – Даро посмотрела через плечо на вошедшего: это был Огрен, он оглядел комнату, прежде чем зайти. – Ты одна? – Что ты хотел? – она снова отвернулась к окну. Не хотелось его винить, она понимала: кроме себя винить тут некого, тем не менее, на Огрена все-таки злилась. – Сурана, прости… – Он говорил что-нибудь, пока вы были в таверне? – перебила его Даро, снова оборачиваясь. Не было настроения выслушивать оправдания, теперь нужно было разобраться с тем, что наговорил киркволловский страж. – Он постоянно твердил какую-то ерунду про какого-то Малкольма. – Что? Что он говорил? – Да не помню я, Сурана! – Ты уж постарайся… – она поджала губы и нахмурилась. – Вот же нагова срань! Даоро, я не помню, что сам говорил, а ты просишь меня вспомнить бред собутыльника. – Огрен, тебе что, на опохмел дать, чтоб голова заработала? – Спасибо, не надо, я уже… Сурана с тяжелым вздохом опустилась в рядом стоящее кресло. – Мне нужна хотя бы его фамилия. Огрен покачал головой. – Мне нечего тебе сказать, кроме извинений. В дверь снова постучали. На этот раз это был сэр Лонри; бросив взгляд на Огрена, он спросил: – Командор, мы можем поговорить наедине? Сурана кивнула, гном отдал традиционный поклон и вышел. Сэр Лонри был серьезным опытным стражем, он прибыл в Амарантайн недели три назад и уже успел завоевать доверие Сураны. Отчасти он напоминал ей Дункана. Спокойный, уверенный, он даже по-своему заботился о ней. Вчера, когда она ушла, Лонри решил, что не стоило отпускать ее одну, и предложил Сигрун догнать и проводить командора. Но они потеряли ее, когда она скрывалась от преследователей, зато обнаружили наемников, а затем и пьяных стражей. В данный момент она не представляла, с кем еще могла бы обсудить новоявленную проблему, кроме него. – Что мы теперь знаем? – подала голос Сурана после некоторого молчания. – Что вы слышали вчера? – Из того, что я понял, у нас есть причина подозревать в предательстве какую-то женщину из ордена. Бэверик прибыл из Киркволла, искать надо там. – Но в Киркволле нет официального отряда Серых стражей. В Вольной марке только в Старкхевене. Все равно, что иголку в стоге сена искать. Мне кажется, нужно пойти с другого конца и выяснить, кто такой Малкольм. Если тем стражам нужны его дети, то необходимо разыскать их раньше, тогда предатели сами к нам придут. – Разумно. Может, хоть детей получится защитить. – Тогда что мы знаем об этом Малкольме, кроме того, что он мертв? Как я поняла, он беглый малефикар… – Почему сразу малефикар? – Потому что Бэверик сказал, предателям нужна кровь его детей. – И что? Может, они хотят их в жертву принести. – Если он зачаровал что-то на своей крови, то только эта самая кровь и может снять заклятие. Я не очень хорошо разбираюсь в магии крови, но предполагаю, что он колдовал охранки, чтобы заточить того, кого хочет освободить эта стражница. – То есть мы имеем «хорошего» малефикара? – Мы еще ничего не имеем, кроме догадок и мертвого стража. Меня больше волнует, кто это мощнейшее порождение Тьмы. – Может, еще один Архидемон? – Думаете, они хотят освободить древнего бога? Пока он не осквернен, он еще не Архидемон. Да и вряд ли его смогла бы сдерживать магия, пусть даже магия крови. – Странно все это. Ладно, может, вернемся к Малкольму? – Через неделю я отправляюсь в Киркволл, в любом случае. У меня там личные дела, и сначала я займусь ими. По словам Бэверика, Малкольм сбежал из Казематов двадцать лет назад, нужно попробовать добраться до списков в том Круге магов. Может, удастся выяснить его фамилию, тогда можно будет искать его детей. – Ох, не советовал бы я вам, командор, соваться в этот Круг. – В чем проблема? – Их рыцарь-командор сильно лютует в последнее время. Серых стражей к Казематам на пушечный выстрел не подпускает, видимо, опасается применения права призыва. Магов, да и храмовников, держит в железном кулаке. – Так вы боитесь, что я туда не попаду, или – наоборот, что попаду? – И то, и другое. – Насчет второго не переживайте, моя привилегия свободного мага действует по всем территориям, подчиненным Верховной жрице. – Что-то я сомневаюсь, что это удержит Мередит от возможности обвинить вас во всех смертных грехах. Она не потерпит свободного мага на своей территории. – Хочешь сказать, это особый случай? Буду строить из себя чародейку в командировке. – Рискованно. Может, обойдемся без Казематов? Попробуйте узнать что-нибудь про Малкольма в городе. Но если все-таки вы попадете в Круг, лучше, если у вас будет официальное разрешение на свободное нахождение непосредственно в Вольной марке, а еще лучше – именно в Киркволле, иначе, думаю, будут проблемы. Мередит будет цепляться за любой предлог, чтобы взять вас под стражу. – Но я не могу сейчас ехать в Орлей. – В Орлей поеду я. Получу для вас разрешение у Её Совершенства и переправлю его в Киркволл. По времени как раз успеем, вам туда две недели морем добираться. – Хорошо, тогда давайте на этом и остановимся. – Могу я все же рассчитывать, что вы благоразумно не будете обращаться в Казематы? Это слишком опасно. – Я постараюсь, но если подвернется такая возможность, я ее не упущу. Мы имеем дело с предателями, в случае с Кругом и храмовниками я имею хоть какие-то гарантии, а если ходить по тавернам и выспрашивать, кто такой Малкольм, можно закончить так же, как Бэверик. Я буду действовать по обстоятельствам. Иссохшие за двадцать лет страницы хрустели под пальцами эльфийки, большая часть листов подшивки была пустой, заполнены были только три первых: видимо, двадцать лет назад сбегало гораздо меньше магов, чем предполагали секретари храмовников. Проверив первые два листа, Сурана протерла усталые глаза и перелистнула последнюю исписанную страницу. В верхней строчке была запись: Малкольм Хоук, прибыл из башни Круга (Ферелден) 9.05 Века дракона 19 дня месяца Фервентиса, сбежал 9.12, 7 дня месяца Элувиеста. ХОУК?!! Малкольм ХОУК! Сурана не верила в совпадения, уж слишком много раз ее жизнь тыкала носом в то, что случайности не случайны. Судьба сама привела ее к ребенку Малкольма, давешняя Тиа была именно той, кто ей нужен, Даро не сомневалась. Убрав все на место, Сурана уже собиралась погасить свечу, как вдруг услышала шорох в замочной скважине. Похоже, смотритель вернулся и решил-таки закрыть «закрытые» архивы. Даро поспешно задула свечу и вжалась в косяк на случай, если он решит заглянуть для проверки. Но опасения не оправдались, никто не вошел. Итак, из ситуации было два выхода: либо сидеть и ждать, что кому-нибудь приспичит почитать магию крови на ночь, и он придет захватить книгу перед сном. Либо использовать магию, чтобы выбраться. Ой, как не хотелось палиться, но Орсино ее хватится через какое-то время, и нужно было забрать Урукхая, предусмотрительно спрятанного, от греха подальше, в складской комнате. Нужно возвращаться. К тому же, у нее теперь уже есть информация, ради которой она сюда прибыла. Сурана выждала еще некоторое время, потом приложила руку к скважине и прошептала отпирающее заклинание, замок щёлкнул. Тихонько приоткрыв дверь, она вышла и прошмыгнула на то место, где сидела до этого. Эльфов уже не было, за столом, за которым раньше сидело двое ушастых, теперь расположился пожилой мужчина и читал какой-то здоровенный талмуд. Смотрителя видно не было. Даро убрала книгу, которую оставила на столе, и направилась к выходу. Шел восьмой час, и библиотека была практически пуста. Но между лопаток возникло знакомое зудящее ощущение от чьего-то взгляда. Покинув библиотеку, она отправилась за псом. Скрываться не было смысла, слежку она ощущала очень явно. Это могли быть как соглядатаи Орсино, так и люди храмовников. Подойдя к двери, за которой ждал Урукхай, Сурана ощутила, что что-то не так. Выхватив из-за спины посох и приготовившись к атаке, она резко распахнула дверь: собаки не было, а в комнате царил хаос, стулья и стол были опрокинуты, все барахло раскидано по полу, часть пыли уже успела осесть заново, часть все еще кружила в воздухе, на стене виднелись следы свежей крови. Страх за друга тонкой струйкой пробежал вдоль спины и растекся по телу, делая конечности ватными и непослушными. Затем пришла злость. Совсем еще ранним утром, пока не объявили подъем, Орсино помог ей незаметно увести пса и спрятать здесь. Кроме него, где остался Урукхай, не знал никто. Ну держись, Первый чародей! Пальцы на дверной ручке похолодели. Но Сурана не была бы Сураной, если бы не умела держать свои эмоции в узде. Глубоко вдохнув и выдохнув, она медленно закрыла обледеневшую дверь. «Ну, началось».