Живая магия

– А у вас тут весело! – казалось, что все происходящее Хоук изрядно забавляло. – Хоук, надеюсь, вы пришли помочь храмовникам, а не ей, – Мередит кивнула в сторону ощетинившейся Сураны. – Если так, то прошу заковать эту тварь в кандалы. В противном случае, вы будете отвечать за пересечение границы Казематов в той части, в которой посторонним находиться запрещено. – Ну, для начала, не такая уж я и посторонняя, – простодушно заметила Тиа. – А вот о том, кому и что запрещено и кто за что в итоге будет отвечать, я и хотела бы поговорить. Закончив, Тиа перевела взгляд на Сурану, внимательно за ней следящую, напряженную, казалось, до кончиков волос и готовую ко всему. Хоук отлепилась от стены и направилась вглубь двора, старательно обходя и перешагивая разбросанных по нему храмовников. А за ней из-за угла подтянулись трое ее спутников. Двоих Даро уже знала – это были Авелин Вален и Варрик Тетрас, третьим был высокий молодой человек в шикарных белых доспехах и с луком за спиной. Последовав примеру Хоук, они пересекли двор и, гуськом следуя за предводительницей, поднимались по узкой лестнице по направлению к ним. – Хоук… – начала Мередит, – не совала бы ты нос не в свое дело. Почти печально усмехнувшись, Тиа произнесла: – Уж как-то так получается, рыцарь-командор, что судьба у меня такая – совать нос в чужие дела. Я тут опять в роли посыльного. Вот. Это вам, – с этими словами она достала из кармана свернутый пергамент, запечатанный сургучом с оттиском печати в виде Солнца Создателя. Тиа обернулась на своих спутников, потом, откашлявшись и отчаянно стараясь принять деловой вид, продолжила: – Рыцарь-командор храмовников Киркволла Мередит Станнард! В присутствии представителей государственной власти, церкви и торговой гильдии, официально вручаю вам разрешение Верховной жрицы… эээ… Джустинии на свободное нахождение на территории города Киркволла и прилежащих к нему земель Даоро Сураны, магессы, командора Серых стражей Ферелдена, эрлессы Амарантайна, Героини, остановившей Пятый мор, бла-бла-бла, дальше не помню… Уж простите. Поназаработают титулов… И, сделав торжественное лицо, протянула ей свиток. Мередит даже не пошевелилась, зато было заметно, как буквально схлынуло напряжение с Сураны: расслабленно опустились плечи, разжались сдавливающие посох побелевшие пальцы. Она облегченно выдохнула и произнесла: – Похоже, рыцарь-командор, вы не отличаетесь дальновидностью, иначе спросили бы меня напрямую, какого демона я вообще здесь делаю и почему я добровольно к вам пришла. Мередит повернула к ней голову так медленно, как будто в шее у нее находился старый, давно заржавевший механизм, отчаянно сопротивляющийся тому, что его пытаются как-то использовать. – Ты – маг. И мне все равно, кем еще ты являешься, – выдавила она из себя. – Опять-двадцать пять! Вам не кажется, что если бы вы хоть немного отвлеклись от того факта, что я маг, вы могли бы понять, что можете избежать целой кучи проблем, просто поговорив со мной. С этими словами она вытащила из бокового кармана мантии три разномастных свитка. На одном так же красовалось Солнце Создателя, на другом была печать в виде грифона, а на третьем – оттиск герба семьи Тейринов. Затем навершием посоха Даро прикоснулась к ледяному частоколу, и он моментально растворился, будто и не было вовсе. Она уже не опасалась, так как стоящая за спиной Мередит компания была гарантией того, что предводительница храмовников уже не нападет. Эльфийка одним движением спрыгнула с клетки и, подойдя к рыцарю-командору, протянула ей свернутые листы пергамента. – Всем разойтись! – гаркнула Мередит, принимая свитки. Развернув первым тот, что был с печатью церкви, быстро забегала глазами по ровным строчкам, выписанным золотыми чернилами изящным витиеватым почерком. Лучники тем временем с громким топотом засеменили по каменной лестнице, позвякивая доспехами. Спустившись, выходили через ворота. За ними, понурив головы, плелись маги. Тут же, откуда ни возьмись, вынырнул Орсино, он также последовал за магами, однако задержался на выходе, развернулся и зашептал заклинание: магический свет с его рук растекся по всему двору, и храмовники, находившиеся в отключке, начали приходить в себя. С кряхтением, вздохами и охами они постепенно все поднялись на ноги и поковыляли к выходу вслед за первым чародеем. Когда двор опустел, а Мередит дочитала последнюю бумагу, Сурана проговорила: – Теперь вы понимаете, что я имею право просто развернуться и уйти из этой тюрьмы, забрав с собой то, что принадлежит мне. А также привлечь вас к ответственности за незаконное взятие меня под стражу и нанесение вреда моей собственности. Вам все еще все равно, кто я? То, что вы не знаете ничего обо мне, не освобождает вас от ответственности за ваши действия. Но вы могли бы проявить хоть какую-то осторожность в действиях по отношению к эльфийке, имеющей столь большое влияние, хоть и не в вашей стране. Я занимаю не последнее место при дворе короля Ферелдена, и я - командор Серых стражей этой страны, ваше самоуправство если и не приведёт к международному скандалу, то уж точно может лишить вас занимаемого поста. Серых стражей после мора активно поддерживает ваше непосредственное начальство. Вы готовы нести ответственность за превышение полномочий? Почему так слепо гнете свою линию? Мередит молча буравила ее глазами, по которым ясно читалась внутренняя борьба – похоже, рыцарь-командор уже в полной мере осознала, что ухватила кусок не по зубам, и теперь никак не могла себя заставить эти самые зубы разжать. Пока они играли в гляделки, Сурана продолжала прессовать командора: – Понятное дело, если ученики узнают, что вы выпустили мага за стены Казематов, будут волнения. Но это целиком и полностью ваша вина, я прибыла сюда в качестве гостя, никто не заставлял вас запирать меня здесь. А рыцарь-капитан не мог знать о моих привилегиях, потому и не донес вам. Я надеялась, что вы примете меня лично, тогда бы я вам все объяснила, но, похоже, на это у вас времени не нашлось. Теперь же я официально могу предъявить вам обвинение. Однако, у меня есть предложение: мы забудем об этой истории, и каждый останется при своем. Мне необходимо задержаться в городе, и я надеюсь, что на это время вы забудете о моем существовании. В противном случае, когда я выйду отсюда – а я выйду, – то притащу в ваш город целую толпу искателей из Орлея, дабы провести проверку. Полномочий мне хватит. И я думаю, им будет интересно узнать, как вы ведете дела. Лицо Мередит буквально окаменело, даже гнев, до того плескавшийся в глазах женщины, будто испарился вовсе – абсолютно безжизненная маска; она пошевелилась только, чтобы разомкнуть враз отвердевшие губы и проговорить: – Убирайся отсюда. Склонив голову на бок, Даро поинтересовалась: – Могу ли я рассчитывать на то, что буду обделена вашим вниманием? Рыцарь-командор сдержанно, едва заметно кивнула. Затем резко развернулась на пятках и зашагала в направлении лестницы. Хоук и ее спутники предусмотрительно посторонились, понимая, что сейчас лучше не стоять на дороге. – Ну, вот и ладненько, – отозвалась молчавшая до этого времени Тиа. – Пойдемте отсюда. Сурана, ты с нами? – Подождите немного, еще не все, – проговорила Даро, присаживаясь перед клеткой и открывая замок заклинанием. Распахнув дверцу, она позвала: – Урик… Пес лежал головой к двери и был то ли оглушен, то ли под заклятием, то ли уже умирал, но на хозяйку не реагировал. Сурана заглянула с другой стороны клетки и обнаружила на боку собаки два ранения: одно было колотым, а другое – очень глубоким длинным порезом, будто вскользь задел рубящий удар меча. Не успей Урукхай уклониться от этой атаки, его бы просто разрубило надвое. Злость, яркая, мгновенная, пьянящая, просто вскипела изнутри, затуманивая сознание. Хотелось рвануться вслед за Мередит и буквально вытрясти из нее, кто из храмовников это сделал, кто посмел. А уж она бы разобралась с ним... Да как разобралась! Даро вцепилась в один из прутьев клетки, и по нему от руки вверх и вниз поползла ледяная корка. Нет, нельзя. Не то время. Не та ситуация. Даро прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. – Что происходит? – задал вопрос мужчина в белых доспехах. У него был странный выговор, по которому можно было сразу определить, что парень – уроженец не здешних мест. – Тссс, не мешай, Себастьян, – шикнула на него Хоук, потом подошла к Даро и, присев рядом, участливо спросила: – Тебе чем-то помочь? – Мне нужен маг-лекарь, – глухо сказала Сурана, – сама я все сделать не смогу. Сурана провела одной рукой по мягкой короткой шерсти за ухом собаки, а другой снова нырнула в один из боковых карманов мантии, вытащив из него маленькую склянку с бордово-красной полупрозрачной жидкостью. – Все будет хорошо, малыш! Я вытащу тебя. Повернув голову мабари мордой вверх, она с силой разжала челюсти пса и влила снадобье прямо ему в глотку. Через мгновение вокруг собаки кольцами закружилась магическая энергия, бордово-красная, как и цвет зелья. Раны на теле быстро затягивались, оставляя ровные белые рубцы. Почти сразу пес приоткрыл глаза и, слабо поскуливая, потянулся мордой к рукам Сураны, лизнул ей ладонь и снова обмяк. – Так ты не умеешь лечить магией? – поразилась внезапной догадке Хоук. – Мне казалось, все маги с этого начинают, даже первогодки могут… Я видела, как ты колдуешь, и думала, ты… Хоук осеклась на полуслове, потому что Даро повернулась к ней и смотрела очень тяжелым, нечитаемым взглядом. Тиа не отвела глаза – не тот характер, – но и понять, о чем говорили эти странные бирюзовые глазищи, тоже не могла: они не угрожали… нет, они не были печальными, в них не было ни обиды, ни злости, но почему-то продолжать фразу расхотелось однозначно. Закончив это испытание гляделками, Сурана объяснила: – Даже первогодки могут, но только те, у кого есть способности к целительству. У меня их нет… Надеюсь, Андерс в лечебнице. – Неа, нет его там, – покачала головой Тиа. – Ты тут шухер подняла в Казематах, многие ученики этим воспользовались и устроили побег, Андерс им помогает. – Ну вот, теперь я еще и пособница. – Мы тут все этим повязаны. Ладно, хватай своего слюнявого друга, и пойдем. Раз он уже не истекает кровью, думаю, его из клетки можно вытащить. Чуть попозже Андерс его подлатает. К Даро подошел Варрик: – Подвинься, Снежинка, дай, я помогу, – с этими словами он ухватил пса за холку и выволок из клетки. – Ух, и тяжёлый! – Снежинка? – озадаченно переспросила Сурана. – Он у нас всем прозвища дает, привыкай, – проговорила над ее головой подоспевшая помочь Авелин. – У нас этой участи избежали только я и Хоук, вон, даже Себастьян у него Певчий. Даро обернулась на молодого человека в белых доспехах, он в ответ мило улыбнулся и склонил голову в приветственном жесте, как бы представляясь: «Да, я – Певчий, и да, я – Себастьян». Он был красив, слишком красив для человека в доспехах, пусть даже белых, пусть даже отделанных золотом. По подобию таких ребят скульпторы чаще всего высекают статуи: ни одной неправильной линии, ни одного изъяна – классика чистой воды. Черты лица, фигура, осанка, разворот плеч – все было настолько идеально, что не вписывалось в образ воина совершенно, разве что только для иллюстраций сопливых любовных романов, которые ученицы в Башне прятали под подушками: благородный воин в белых доспехах на белом коне, и обязательно – блондин с голубыми глазами. Тут коня не было, да и парень был шатеном, но голубые глаза имелись, очень яркие и на удивление добрые. Негоже лучнику смотреть таким мягким взглядом, лучник – товарищ с прищуром, вон, как у Варрика, а этот же смотрит так, будто ты ему родня по жизни. Даро в ответ тоже улыбнулась и кивнула. – Прости, я забыла вас представить, – отозвалась Хоук. – Сурана, это Себастьян Ваель, он у нас служитель церкви. Ну а кто ты – он знает. Служитель церкви? Вот так сюрприз! Даро очень старалась, чтоб удивление не расползлось по лицу, а то это было бы, как минимум, неприлично: «Он гораздо больше похож на сердцееда, чем на церковника. Теперь понятно, почему «Певчий»…» Только вот отчего-то смутно знакомой показалась фамилия Ваель. Вспомнить никак не удавалось, спросить же было как-то неловко. Авелин, подхватив Урукхая, уже спускалась вниз, за ней потянулись и остальные, и Даро, потоптавшись, направилась следом. На выходе из главных ворот их ждал Орсино. – Всё никак не можете со мной расстаться, первый чародей? – попыталась пошутить Сурана. – А вы всё смеетесь надо мной, миледи, – с этими словами он протянул ей ее походный мешок. – Не поймите меня превратно, но я надеюсь, что здесь мы с вами уже не встретимся. – Как ни странно, я тоже, – приняв вещи, она вдруг посерьезнела, потом протянула чародею руку: – Спасибо... – И вам… – он с готовностью пожал узкую ладонь обеими руками, – огромное спасибо. И оба поняли, за что… Уходя, Сурана думала, что ей все равно придется еще когда-нибудь здесь появиться, хотя бы для того, чтобы перед отъездом попрощаться с Калленом. Но как же все-таки хорошо, что сегодня он ушел на патрулирование…