Живая магия

Гостевая комната, которую Хоук выделила для Даро, по убранству проигрывала разве что только покоям во дворце Денерима. Она была небольшая, но роскошно обставлена: на стенах висели тканные золотом и серебром гобелены с гербами семейства, тяжелые бархатные шторы вокруг вытянутых узких окон с витражами, пушистый орлесианский ковер на полу, резной камин с полкой, массивная мебель с гнутыми ножками из редких пород дерева, и в центре – огромная двуспальная кровать с балдахином, застеленная простынями антиванского шелка. Было уютно и тепло, а единственным источником света был огонь в камине. Перед ним на шерстяном пледе лежал Урукхай, он моментально навострил уши, заслышав приближение хозяйки, но головы с подстилки не поднял. Даро поспешно подошла к нему, скидывая походный мешок. Отложив посох, она присела рядом с другом: – Как ты, мой хороший? – заботливо проговорила Сурана, поглаживая жесткую короткую шерсть на шее пса. Мабари издал звук, похожий на сдавленное поскуливание, и лениво вильнул хвостом. Даро провела ладонью по свежему рубцу на боку собаки и тут же заметила, что он выглядит гораздо лучше, чем после ее лечения: – Ай-ай-ай, Урик, и не стыдно тебе? Хочешь, чтобы я и дальше себя виноватой чувствовала? Андерс ведь приходил уже, не притворяйся. Пес резко вскинул голову, будто возмутившись, приподнялся и сел, а потом демонстративно отвернулся с видом «ничего не знаю, давай извиняйся». Сурана улыбнулась, потрепав его за ухо: – Бесстыжая твоя морда, я же беспокоилась. Урукхай еще какое-то время поупрямился, изображая капризную эрлессу, а потом склонил голову, прижал уши и уткнулся лбом в плечо Сураны. – Да, малыш, мне тоже было страшно, – тихонько проговорила Даро, обнимая друга. – Если бы они тебя убили, я бы разнесла к демонам все Казематы по камешку. Тут же в дверь постучали, и с той стороны раздался голос Хоук: – Сурана, я по делу. И, не дожидаясь разрешения войти, распахнула дверь. То, что по времени была глубокая ночь, ее, похоже, совсем не заботило. Заскочив в комнату, она по-хозяйски плюхнулась в кресло рядом с камином. Переодетая в жутко коротющее домашнее платье, в сапогах на босу ногу и с распущенными волосами, она выглядела несколько растрёпанной, но довольной до судорог лицевых нервов. В руках у нее был сверток. – О, твой мабари уже на ногах, значит, в нашем полку прибыло, – довольно заключила Тиа. – Я тебе кое-что принесла. С этими словами она развернула сверток: это оказался иссиня-черный дорожный плащ с широким капюшоном. По краю полы плаща были отделаны серебристой замысловатой вышивкой: со стороны казалось, что это просто растительный орнамент, но тому, кто разбирается в символах, сразу бросалось в глаза, что завитки и вензеля сплетались в руны. В центре капюшона, на самой макушке серебристо-голубой нитью было выложено что-то уж совсем мудреное. Застегивался плащ металлической фибулой, отлитой в виде защитной руны. – Нравится? – с нескрываемым самодовольством поинтересовалась Тиа у сидящей на ковре Сураны. – Вышивка сделана металлической нитью из сплава орихалька с сильверитом. Но я подозреваю, что там и лириум примешали. Вещица что надо. Смотри. Она накинула плащ, старательно его застегнула, а затем, натянув капюшон, отошла в неосвещенный огнем угол, и… тут же растворилась в темноте. Ощущалось ее присутствие, слышалось дыхание, чувствовался взгляд, но были видны только очертания предметов интерьера и ничего даже отдаленно напоминающего человеческую фигуру. – Работает только с накинутым капюшоном, – раздался голос из темноты, и следом появилась Тиа, стягивающая плащ, – действует примерно как способность маскировки у разбойников. То есть, только в тени, днем он почти бесполезен. Но в твоем случае, подумала, что пригодится. – Спасибо, Хоук, пригодится, – ответила Сурана, подобрав под себя ноги. – А почему сама не носишь? – Неудобно. Я в нем путаюсь, когда сражаюсь, – простодушно заметила Тиа и, перекинув вещицу через руку, уселась на ковер напротив эльфийки. Даро провела кончиками пальцев по ткани но, как только коснулась орнамента, в тот же момент отдернула руку и на вопросительный взгляд Хоук пояснила: – Ты права, там есть лириум. – Это ты узнала, просто прикоснувшись? – недоверчиво покосилась на нее Тиа. – Нуууу… – сконфужено протянула магесса, – можно и так сказать. В воздухе повисло напряжение, как бывает, когда чего-то не доскажешь, но от тебя этого очень ждут. Даро тут же решила поменять тему на менее щекотливую для себя, но не для Хоук: – Ты мне вот что скажи: когда это Андерс успел вылечить Урукхая? За каким таким демоном он приперся в твой дом, еще не зная, что его тут ожидает пациент, когда ты еще в Висельнике отдыхала? – Нуууу… – в тон Суране протянула Хоук, пряча глаза. Чем однозначно дала понять, что понимает, в чем подвох вопроса. Эльфийка непринужденно засмеялась. Напряжение, как рукой сняло. – Ты только Варрику не говори, – угрюмо буркнула Хоук. – Думаешь, он не знает? – склонила голову Даро, заинтересованно разглядывая явно смутившуюся девушку. - Блин, да конечно, уже знает, это ж Варрик… Но лучше эту тему в разговоре не поднимать. Застебёт. Я, в общем-то, хотела обсудить с тобой это, но чуть позже. Но раз уж заговорили… я… – Тиа набрала побольше воздуха в грудь, как перед прыжком в воду, на секунду задержала дыхание и выдохнула, торопливо проговаривая: – прости меня за тот полновесный сопливый бабский идиотизм в лечебнице. Я прекрасно понимаю, что мое счастье со мной только благодаря тебе – ты основательно вправила ему мозги. И, переведя дух, тут же добавила: – Фух… я все-таки это сказала. Даро снова засмеялась, про себя подумав: «Тоже мне, счастье – одержимый отступник… но каждому свое». А вслух сказала: – Я не сержусь на тебя, Хоук, и тогда не сердилась, просто была несколько раздражена, да и голодная, как мабари, – на это заявление Урукхай фыркнул и улегся, пристроив голову на колени к хозяйке. Сурана, рассеянно почесав его за ухом, продолжила: – У Серых стражей несколько странное отношение к еде, обходиться без нее мы можем долго, но голод мучает практически постоянно. К этому невозможно привыкнуть. – То-то ты такая тощая… я сейчас, подожди. Хоук подскочила и вылетела из комнаты, небрежно скинув черный плащ на спинку кресла. Сурана, протянув руку, снова погладила причудливую вязь рисунка на темном полотне, на этот раз не отдергивая, и в пальцах тут же отозвалась магия: – Ты ведь тоже слышишь меня, правда? – обратилась она будто к орнаменту. По вензелям, словно в ответ, от капюшона к низу пробежала цепочка всполохов магической энергии. Вернулась Хоук с подносом в руках. Пинком закрыв дверь, она с грохотом водрузила свою ношу на прикроватный столик и с довольным видом выдала: – Тадааам! Ужин для ее светлости эрлессы Амарантайна. – Спасибо, Хоук, – сказала Сурана, поднимаясь с пола, и, подойдя к девушке, добавила: – Не боишься мать разбудить таким грохотом? На подносе красовались широкая ваза с несколькими видами фруктов, тарелка с жареной рыбой, графин с красным вином и два бокала. Тиа тут же их наполнила. – Неа, ее комната на втором этаже, как и моя. Кстати, не переживай, мама не будет болтать о тебе. Утром я ее, конечно, предупрежу, но вчера днем она вернулась с рынка такааая сердитая; на мой вопрос, что случилось, я услышала целую тираду о том, что она пыталась рассказать знакомой про неожиданную гостью из Ферелдена, которая оказалась той самой… Её просто подняли на смех, поэтому мама решила заткнуться и не портить себе репутацию – все равно не поверят. С этими словами она протянула бокал Суране. Эльфийка сначала со вздохом посмотрела на него, потом на Тию и с сомнением спросила, приподняв одну бровь: – Ты серьезно? – и в ответ на нахмуренный взгляд пояснила: – Хоук, я в нормальном-то состоянии не всегда могу контролировать магию, ты представь, что случится, если я буду пьяна. Уверена, что хочешь рискнуть? – Да ну вас с вашими магиями, – надулась девушка и, прихватив вазу с фруктами, снова уселась перед камином на ковре, Сурана последовала ее примеру. – Ты вообще можешь звать меня Тиа, если хочешь, – примирительно проговорила Хоук. – Я тоже не против, если ты будешь называть меня по имени, так даже лучше – меньше будет мелькать моя фамилия. – Кстати, а почему Даро? Ты же Даоро, логичнее было бы, если бы тебя звали Дао. Сурана немного помолчала, будто что-то обдумывая, а потом тихонько сказала: – Дао звала меня только мама, для всех остальных я была Даро. – А-а-а, – несколько сконфуженно протянула Хоук, – я так понимаю, сейчас… тебя так уже никто не называет. Эльфийка покачала головой. А Хоук, наплевав на тактичность, решила не упускать возможность уцепиться за то, что Сурана начала приоткрывать завесу своей таинственности: – Кто? Ты отомстила? Снова кивнув, Сурана сдержанно ответила: – Одержимый малефикар, – и немного помолчав, добавила, пряча руки в складки мантии: – Поэтому не проси меня принять магию этой твоей девочки в отряде. Это личное. Я малефикаров на дух не переношу. – Но она неплохую идею подала. Не считаешь? Спасибо-то хоть ей скажешь, если все получится? – Вот именно, «если»… Я пока сильно сомневаюсь. Твоя идея пока выглядит более надежно, – и она кивнула на плащ, раскинутый на кресле. В этот момент Хоук обратила внимание на руки эльфийки: отблесками рыжего пламени на них сверкал иней: – Ой, а почему ты… – и, приблизившись, заметила его и в волосах, – леденеешь? – Ты ведь уже видела это в лечебнице, подумай… По мере осознавания проблемы глаза Хоук постепенно начали округляться: – Это твои эмоции и переживания! – будто сделав для себя открытие, пораженно воскликнула Тиа. – Они у тебя проявляются так! – Теперь понимаешь, почему я не люблю о себе рассказывать. Мне тяжело вспоминать прошлое. Это не опасно для других, – она поднесла обледеневшую кисть к лицу и повертела, ловя в льдинках отсветы пламени, – если не прикасаться к моим рукам. – Ты поэтому ушла из трактира, – продолжала для себя все раскладывать по полочкам Хоук, – не хотела, чтоб заметили! И поэтому от Себастьяна шуганулась – он тебе понравился! – Эй-эй, стоп. Не надумывай себе лишнего! – Не, ну а что? – продолжала уходить в свои мысли Хоук. – Он сейчас, после того, что узнал, хвостом за тобой ходить будет. Может, хоть у тебя его расшевелить получится, а то… – ТИА!!! От неожиданности Хоук осеклась и замолчала на полуслове, растерянно глядя на Сурану. А потом перевела взгляд на руку, которую Даро протянула ей – с ладони сыпался снег. – Это будет происходить каждый раз, когда я не буду себя контролировать. Затем она аккуратно взяла большое, красное яблоко из кучи фруктов, аппетитное, свежее, наливное. В ее ладони его кожица быстро начала покрываться морозным узором, пара секунд – и оно стало даже не мерзлым, а полностью ледяным, это был уже просто кусочек льда, по форме напоминающий то самое яблоко. – А теперь включи мозг и подумай, как мне с такой проблемой заводить отношения? Ты что, хочешь совсем парню жизнь усложнить? Он и сам неплохо с этой задачей справляется. К тому же, я завязала связываться с наследными принцами – себе дороже. Замолчав, Даро повертела льдинку в руках, а затем не глядя кинула в огонь. Пламя будто отпрянуло от кусочка магического льда, но угли сделали свое дело, и замороженное яблоко начало таять. Хоук ошарашенно, не отрываясь, смотрела, как оно плавится, не оставляя после себя ни капли воды. – Блин, Даро, ну это же капец какой-то! – будто придя в себя, отозвалась Тиа. – Как же так? И ведь это же опасно… – Не лезь ко мне в душу, не вороши мое прошлое, не пытайся устроить мою личную жизнь – и, даю слово, моя проблема не станет твоей головной болью. – Погоди, но как же тогда?... Ты же… у тебя же… ведь… а Алистер? – Это, как и седину, я заработала, убив Уртемиеля, на тот момент мы с Алистером уже не были вместе. – Но… Как же так? – не унималась девушка. – Я просто не должна была выжить, – глухо проговорила эльфийка, прикрыв глаза. Стало тихо, было слышно только потрескивание дров в камине и сопение Урукхая. Хоук лихорадочно переваривала полученную информацию, Сурана погрузилась в себя, стараясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Пара глубоких вдохов, и иней исчез. И тут Тиа неожиданно спросила: – Зачем я тебе, Даро? – Вот мы и подошли самому интересному. У меня есть серьезные основания полагать, что на тебя будет покушение с целью похищения. Мне нужен заказчик. Извини, что приходится ловить на живца, но других ниточек, ведущих к нему, кроме тебя, у меня просто нет. Я хотела наблюдать со стороны, но твое появление в Казематах все изменило. Кстати, почему ты там оказалась? – Веселуха, я теперь еще и приманка. Ты не думай, я не отказываюсь – не впервой. А вот ты вообще в курсе, что среди храмовников у тебя есть покровитель? – Ты о Каллене? – Именно! Это он меня туда вызвал, попутно просил выбить разрешение на твою свободу у Наместника. Но как только я вошла в его крепость, номинальный глава Киркволла меня чуть ли не на пороге поймал, пытаясь всучить этот самый свиток с печатью жрицы. Как оказалось, его только-только передали с гонцом из Орлея, и у Думара аж поджилки тряслись от осознания возможных последствий самодурства Мередит – ее выходка могла сильно осложнить отношения с Ферелденом. И в результате я оказалась даже в выигрыше, он мне еще и должен остался. Надо будет завтра к нему забежать, отчитаться. А у тебя какие планы на утро? – Мне надо в церковь зайти. – Мммм! – многозначительно протянула Хоук, поигрывая бровями. – Запихни свои затуманенные романтикой мысли куда подальше, – огрызнулась эльфийка. – Мне нужна владычица церкви. – Кстати, а почему Каллен о тебе так печётся? – уцепилась за еще одну мысль Тиа. – Может, это что-то… – Хоук!!! – Ладно-ладно… – она примирительно вскинула руки. – Давай уже спать пойдем, – магесса встала, подхватила посох и поставила его в углу, затем забралась на кровать с ногами, не расстилая ее. Хоук немного потопталась, мысленно костеря себя за то, что спугнула только немного приоткрывшуюся Сурану, и, решив, что сейчас уже ничего не исправить, пожелала спокойной ночи и вышла. О том, что Сурана так и не легла спать, Тиа не узнала.