Живая магия

Песнь Света. Она слышна во всех уголках церкви, отражается от стен, звенит в витражах, устремляется ввысь стройными рядами голосов певчих. Они поют слаженно, вдохновенно, желая донести дух Создателя через свой голос в каждое сердце, не закрытое для Него. В такие моменты Себастьян чувствовал, что именно здесь его место, только так и не иначе. Будто и не было никогда той проклятой демонессы, пробудившей в нем нечестивые мысли. Безжалостно вытащившей на поверхность из глубины души жажду власти, стремление заполучить трон. Она всколыхнула в сердце все то мирское честолюбие, что было так старательно подавлено. Не желая нарушать обеты, он, тем не менее, не мог выбросить из головы то, что он – единственный законный наследник престола, и только он вправе его занять. Столько времени прошло, а эти метания не давали найти душевный покой. Только иногда во время церковных служб, выводя трели и рулады Песни Света, он думал, что должно быть все именно так: только среди братьев и сестер Церкви он счастлив и спокоен. Но литургия заканчивалась, и грешные мысли вновь слетались в его мозгу, будто воронье в стаи. Теперь еще, ко всему прочему, он никак не мог разобраться, как относиться к тому, что найден прах Пророчицы, и уж тем более, как принять тот факт, что к нему прикасались. Магесса, эльфийка, Серый страж. «Да как она посмела?! – от этой мысли хотелось рвать и метать. – Как Создатель мог допустить подобное?» С другой стороны, она коснулась святыни, и это не могло пройти бесследно – ее руки навсегда будут нести в себе частичку ЕЕ праха. И это осознание почему-то заставляло душу трепетать. Нужно было признаться самому себе, что эльфийка взволновала его не меньше той демонессы, и, конечно, это ему совершенно не нравилось. Сегодня Песнь Света не приносила покой, сегодня она будто проходила мимо, а в голове вновь и вновь всплывали воспоминания о прикосновении к длинным белым пальцам, и почему-то о совершенно невозможных лазоревых глазах. Он не мог отделаться от мысли, что они мерещатся ему в толпе, как вчера по пути к церкви, так и сегодня во время утренней мессы. В данный момент его взгляд все время возвращался к фигуре в темном плаще. Девушка – в том, что это была именно девушка, он не сомневался – сидела на скамейке среди прихожан, опустив голову, покрытую капюшоном, и, похоже, пела со всеми Песнь Света. Когда закончилась литургия, и хористы разошлись, загадочная посетительница куда-то пропала. Себастьян, снедаемый любопытством и в некотором роде беспокойством, решил отыскать таинственную барышню – в том, что это была та, о ком он думал, парень был практически уверен, как и в том, что из церкви эльфийка не выходила. Обскакав все помещение практически галопом и не найдя и следа, он присел на скамью для прихожан на втором этаже, откуда и обнаружил пропажу. Даоро Сурана, уже скинув капюшон, о чем-то спокойно говорила с Эльтиной, облокотившись на балюстраду кантории недалеко от алтаря. Владычица церкви никогда не отличалась осторожностью и принимала всех посетителей, которые хотели ее видеть. И в этот раз она с готовностью встретила гостью, которую Себастьян и на расстояние полета стрелы к Владычице бы не подпустил. Подскочив, как ужаленный, он ломанулся вниз по узкой лестнице, чтобы уже через мгновение вихрем взлететь на другую. Пропуская ступеньки, он почти ввалился на балкон и в тот же момент застыл в изумлении от увиденной картины. Серый страж, преклонив колено, получала благословение от Ее милости, Владычицы церкви Киркволла. Горло сдавил не вырвавшийся крик: «Нельзя! Она совершила святотатство!», но прервать обряд брат церкви не посмел. За него это сделала не кто иная, как Хоук, громко хлопнув дверью в воротах храма, чем, очевидно, намеренно старалась привлечь внимание к своей персоне: «Смотрите все, я пришла!» Триумфально прошествовав мимо золоченых статуй Пророчицы, она направилась прямиком к алтарю: – Ну, что вы тут застряли? Кстати, здрасте всем. – Приветствую тебя, Хоук. Какими судьбами? – обратилась к ней Эльтина. – Да я за этими двумя пришла, – отозвалась разбойница. – Пойдемте уже. – Тиа, мы договаривались, что ты подождешь, – Сурана поджала губы и посмотрела на нее осуждающе. – Надоело! – фыркнула девушка. – Сколько можно ждать, когда закончатся ваши песнопения? Пошли. – Нет, – уперлась эльфийка, на что Хоук, закатив глаза, простонала: – Даро, да не будь занудой. Все уже ушли, нам только Фенриса осталось выковырять из дома. – Вот и иди за своим Фенрисом, я еще не закончила здесь. – Даро! – Тиа! И девушки посмотрели друг на друга угрожающими взглядами. Себастьян в такой ситуации предпочёл не вмешиваться, только периодически переглядывался с Эльтиной и с удивлением обнаружил, что та очень старательно пытается скрыть улыбку. После недолгой игры в гляделки с Сураной, Хоук, к величайшему изумлению Себастьяна, сдалась: – Ладно, но недолго! Жду тебя в церковном дворе. Себ, ты со мной. Понимая, что сейчас лучше не спорить, а то точно влетит, парень, под одобрительный кивок владычицы, поплелся за Тией. * Сурана не стала испытывать выдержку и без того нетерпеливой Хоук и вскоре, накинув капюшон, вышла из храма. Плащ, что подарила Тиа, был просто превосходный, единственно – малость длинноват. Сейчас она пользовалась тем, что за широким капюшоном лица почти не было видно, но в утренних сумерках по пути в церковь он отлично скрывал ее от посторонних глаз, проявляя свои магические свойства, и она незамеченной смогла добраться до храма. Однако от Себастьяна было не так легко укрыться, но, если очень захотеть… или если поскакать под потолочным сводом по балкам и карнизам… а потом возникнуть перед Владычицей церкви из ниоткуда, чуть не доведя старушку до сердечного приступа… Найди он ее раньше – разговор с Эльтиной не состоялся бы вовсе. Но все сложилось удачно, и даже несвоевременное появление Хоук не испортило настрой, так что Сурана была вполне довольна утренней вылазкой. Вот только несколько странное настроение навеял вид полуразрушенного двухэтажного особняка, перед которым остановилась Тиа, явно намереваясь туда войти. Дом выглядел, прямо сказать, жутко. Цоколь первого этажа полностью скрывался под просто чудовищным слоем мха, стены были увиты паутиной плюща, а там, где это растительное полотно оставляло просветы, виднелись стены, покрытые когда-то белой штукатуркой, а сейчас изрядно изъеденные плесенью. Окна левого крыла здания были разбиты, все до единого, правое крыло выглядело получше, но тоже было явно нежилым. Странно, но рядом с этим старьем соседствовали очень шикарные особняки. – Чьи это хоромы? – осторожно поинтересовалась Сурана. – Мои, – с серьезным видом поведала Хоук. – Зачем тебе такая рухлядь? – Даро сдвинула стебли плюща, опутывающие когда-то золоченую, а теперь изрядно проржавевшую табличку, на которой, по идее, должно было быть выгравировано имя владельца. Но разобрать надпись было просто нереально. – Ну… тут такая история. Фенрис, правда, довольно долгое время был уверен, что занимает дом самовольно. Но таким макаром он там и года бы не продержался. Как Авелин ни старалась, а в верха просочилась информация о самозахвате особняка. Так что я его купила почти сразу, после того как вернула своё имение, практически за бесценок. Ну, ты сама видишь, в каком это все состоянии, просить солидно за такой хлам у меня никто не стал, да и кто был истинным владельцем – так и не разобрались. Поэтому я просто заплатила чисто символическую цену в городскую казну и получила бумаги на имение. – Так ты его приобрела, чтобы там Фенрис жил? – Ну да. «Ну и ну», – Тиа не переставала ее удивлять. Отметив про себя, что стоит кинуть еще один золотой в копилку положительных качеств этой обормотки, Сурана прошла внутрь поместья вслед за Себастьяном. Внутри дом выглядел едва ли не хуже, чем снаружи. Полнейшая разруха: пол «украшала» в хлам раздробленная плитка, явно когда-то кошмарно дорогущая; полуколонны, подпиравшие потолок, были сильно потресканы; сам же потолок был словно гигантскими червями изгрызен: сквозь эти отверстия лился мягкий и приятный солнечный свет, в его лучах кружила пыль; кое-где лежали ковры и даже висели гобелены, но вид у них был, мало сказать, потрёпанный; перевернутая и поломанная мебель, разбитые вазы, паутина, грязь, поганки на стенах и на полу – все это значительно дополняло живописную картину. Пахло сыростью, плесенью и гнилью. – Хоук, ну это же жуть! – воскликнула Даро, осторожно переходя из прихожей в огромный холл. Тиа на это заявление только плечами пожала и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж. Сурана задержалась в дверях, осматриваясь, и, попятившись, чуть не навернулась через… – Труп? – пораженно вскрикнула она. – Тиа, ты в курсе, что тут труп валяется? Самый что ни на есть мертвый мужик расположился возле входа со стрелой в бочине. Примечательнее всего было то, что он был весьма и весьма застарелый, только, похоже, облит какой-то гадостью, чтоб не вонял. Это ж каким надо быть разгильдяем, чтобы дойти до такого! – А. Этот, – отозвалась Хоук, – да не заморачивайся, он тут давно лежит. – И ты считаешь – это нормально? – осторожно поинтересовалась Сурана, пристраиваясь за Тией, поднимающейся по лестнице. – Ну, он тут вроде охранника, – начала пояснять Тиа, вышагивая по ступенькам, – в дом как-то шпана влезла. Набрели вот на этого красавца и чуть не обделались, а потом и Фенрис вылетел, размахивая мечом и полыхая синевой. Парни такого деру дали из дома, что чуть через головы друг друга не прыгали. А на следующий день по городу уже ходила байка, что в особняке водятся призраки. Так его теперь народ десятой дорогой обходит. А нам что? Нам это только на руку – Фенрис не любит незваных гостей. Хоук остановилась перед большой массивной дверью, как раз напротив выхода с лестницы, и постучала. – Синевой? – переспросила Даро. – О, это надо видеть! – почти восхищенно проговорила Хоук и, не дожидаясь, что постоялец откроет дверь, развернулась спиной и затарабанила по ней пяткой сапога. – ФЕЕЕНРИС, ОТКРЫВААААЙ! В глубине комнаты послышалось какое-то шевеление, и через минуту дверь открыл заспанный и совершенно растрёпанный эльф. По-детски потирая сонные глаза, он оглядел нарушителей покоя, но углядев за плечом Хоук Сурану, тут же переменился в лице и с размаху захлопнул дверь обратно. – Собирайся, мы идем в море купаться! – крикнула ему Хоук, будто ничего и не случилось. – Я не иду! – послышался рык из комнаты. – Ииидёёёёшь! – протянула Тиа. Честно говоря, Даро думала, что на этом все и закончится, но через какое-то время дверь снова открылась: на пороге стоял Фенрис в броне, с мечом за спиной и совершенно хмурой рожей. Ничего не сказав, он обошёл всех присутствующих и начал спускаться по лестнице. – Ну вот и ладненько, – довольно заключила Тиа, направляясь следом, – Даро, давай заберем твою палку-ковырялку, в смысле посох, из дома и поскакали.