Живая магия

Тихо. В камине потрескивают дрова. Урукхай сопит, свернувшись калачиком и спрятав нос под лапу – как кошка, когда та чувствует приближение холодов. Да уж, холодов. Лед. Он теперь так привычен. Закутавшись поплотнее в клетчатый плед, Сурана поежилась в кресле. А затем, помедлив, сползла на пушистый ковер у камина и, придвинувшись ближе к огню, протянула ладонь к обжигающему пламени. Ей так и не удалось отогреть руки: Каллен развеял всю магию, которая, несмотря на все самообладание, никак не хотела останавливаться и сочилась с кончиков пальцев после пережитого потрясения, будто кровь из старательно зажимаемой свежей раны. Он выслушал ее, успокоил, понял… никто другой бы так не понял, он один из немногих, кто знал и помнил еще, что ее кожа не всегда была белее снега, а глаза, которые сегодня так строго и колко глянули на нее из отражения в волшебном зеркале, когда-то были цвета яркой весенней зелени. Теперь же он ушел, а буря эмоций улеглась, оставив после себя какую-то серую, сосущую под ложечкой пустоту да холодные, промёрзшие до костей пальцы. Тепло огня обволакивало, утягивая в вязкую, сладкую дрему. Но Даро отчаянно сопротивлялась сну, понимая, что подсознание после всего пережитого однозначно вызовет кошмары, после которых она проснется еще более разбитой, чем если бы вообще не спала. Поэтому девушка даже порадовалась, когда в ее дверь постучали, настойчиво пробуждая от полузабытия. К удивлению эльфийки, это была не Тиа, а Андерс. Он присел рядом, ничего не говоря, и еще довольно долго молчал. Даро это не нравилось – складывалось впечатление, будто он набирается смелости о чем-то ее спросить, но не решается. – Что ты хотел? – нарушила она молчание, не отрывая взгляд от огня. – А? – встрепенулся маг, будто не ожидал, что она заговорит, а потом собрался: – Ты же знаешь… что я помогаю магам сбегать из Казематов. Они мне недавно рассказали о тебе… Он снова замолчал, будто старательно подбирая слова. – Продолжай… – Сказали, что ты сумела отразить антимагическую атаку храмовников. Это правда? Она кивнула и тяжело вздохнула, прекрасно понимая, к чему он клонит. – Как?! Скажи, как? – он резко вскочил на ноги. – С таким умением мы бы могли спасти всех! Всех, понимаешь? Даро молчала, все так же глядя в камин. – Пожалуйста, ответь. – Я тоже хочу тебя кое о чем спросить, – глухо проговорила Сурана. – Ты знаешь, что все маги, которых ты спасаешь – малефикары? – Ты поэтому не хочешь мне помогать?! – взвился маг. – Из-за личных предубеждений? Это же люди… – Значит, знаешь. Ты спасаешь не людей, Джастис, а пустые сосуды для демонов! – резко ответила эльфийка, глянув на него исподлобья. Маг вдруг резко отшатнулся и сделал пару шагов назад. – Ты думал, я не почувствую тебя? – Сурана встала, скидывая плед. – Я должна сказать Хоук. – Не надо, – почти взмолился он, – Андерс не переживет. Она слишком много значит для него сейчас. – Тогда какого демона ты лезешь?! – процедила сквозь зубы эльфийка, сдерживая гнев. – Я не влезаю в их отношения! – торопливо оправдывался дух. – Когда Андерс рядом с этой женщиной, я не могу взять верх над телом. – О, Создатель, как же это отвратительно звучит! – простонала эльфийка, закрыв лицо руками. – Взять верх над телом… Телом?! Джастис, мы об Андерсе говорим, а не о мешке с костями! – Она слишком сильно на него влияет, – игнорируя ее замечание, ответил он, – эти чувства ничего не значат по сравнению с тем, что нам с Андерсом предстоит сделать. Я не откажусь от своей цели. – Я тоже, – многозначительно проговорила Сурана, очень недобро сверкнув глазами, и, протянув ладонь, щелкнула пальцами. Призванный посох послушно лег в руку. Урукхай тут же подскочил на ноги, чуя боевой настрой хозяйки. – Я сейчас кое-что осознала, – угрожающе наступая, продолжила эльфийка; мужчина попятился. – Свои интересы и цели ты ставишь превыше того, что действительно необходимо Андерсу, они для тебя ценнее даже самого Андерса. Ты не Джастис… ты – Месть. Мой друг не был эгоистом, ты – не он. С этого момента я буду относиться к тебе, как к демону. И если ты снова захватишь полный контроль над телом Андерса – поступлю, как с демоном… – Ты готова пожертвовать им, лишь бы убить меня? – Ты как будто плохо меня знаешь, – горько усмехнулась она, – я могу попасть в Тень и нанести удар оттуда. Это освободит Андерса, но он вряд ли простит меня за это. – Я не буду воевать с тобой! – Тогда выбирай: либо твоя революция, либо – моя дружба. Я знаю, что выбрал бы Джастис, но я не знаю, что выберешь ты… А теперь уйди. – Почему ты не хочешь освободить своих же собратьев? Давай объединимся. Мы справимся, – не сдавался дух. Он уже почти уперся спиной в дверь, к которой оттесняла его магесса. – Я не заключаю сделки с демонами. Убирайся! В этот момент кончик длинного уха дернулся, она отвлеклась и прислушалась: – Тиа вернулась. В подтверждение этого в холле поместья раздался грохот, будто упало что-то большое и тяжелое. А затем раздался громкий женский визг. Отпихнув мужчину от двери, Даро резко дернула ручку: – Похоже, она ранена. Все трое выбежали из комнаты. Посреди холла стоял растерянный Бодан, удерживая на плечах обмякшее тело Хоук, по всей вероятности, просто рухнувшей на него. В углу Даро заметила забившуюся туда Орану – похоже, кричала именно она. Из прихожей по полу и по стене тянулся кровавый след – судя по всему, Тиа шла, опираясь на нее и сваливая по пути все, что там висело. Маг ринулся вперед, но Даро его опередила, перегородив дорогу: – Не подходи к ней! – ловко провернув посох в руках, она уперла копьевидный наконечник в грудь мужчине. – Даро, это я!!! – обеспокоенно крикнул он и склонил голову, заглядывая ей в глаза. Ощетинившаяся было эльфийка тут же изменилась в лице, расслабилась и отступила. Андерс аккуратно перенял Хоук на руки и почти бегом, насколько это было возможно с девушкой на руках, рванул по лестнице наверх. – Бодан, принеси воды, – бросила Сурана гному и, сделав мабари знак рукой, чтобы оставался здесь, побежала вслед за магом. * Тиа пострадала серьезно. Удивительно, что вообще смогла своим ходом до дома добраться. У нее было глубокое колотое ранение в бок, так что кровищи натекло целое море, плюс стрела застряла в плече – удачно, надо сказать, застряла: чуть ниже, и все… заказывай сожжение. Пока Андерс колдовал над телом Хоук, Даро отдала ее броню Сэндалу и Бодану, чтобы привели в порядок. Очень повезло, что не было дома Лиандры, иначе пришлось бы откачивать уже двоих. Магессе это казалось довольно странным, что женщина уже который раз не ночует дома. Но совать нос в семейные дела Хоуков она не хотела – и так уже разворошила их историю, отслеживая Малкольма. Покопавшись в библиотеке в семейных архивах, эльфийка с удивлением обнаружила, что Хоук ферелденка: представительница одного из благороднейших родов Вольной марки, Лиандра, урожденная Амелл, сбежала с отступником по имени Малкольм Хоук и затерялась где-то на просторах Ферелдена. Ее семья чуть не отказалась от нее. Позже – видимо, поразмыслив – те решили вернуть непокорное дитя и какое-то время их преследовали, но момент был упущен, и со временем след они потеряли. Там же говорилось, что у беглецов были дети. «Дети»! То есть, Тиа – не единственный ребенок. Но ни она сама, ни Лиандра ни разу не обмолвились об этом ни словом. Что, естественно, наталкивало на определенные мысли и догадки. Сурана попыталась аккуратно расспросить Лиандру, но, только уловив, что магесса готова поговорить, женщина засыпала ее целой кучей вопросов, не давая и слова вставить. Пришлось идти на попятную. И Даро тут же сделала вывод: любопытство явно Тие передалось от матери. Когда под действием целебной магии угроза жизни миновала, Андерс понесся в лечебницу за настойками и мазями. Даро обтерла Хоук от крови и вычесала ее, уже запекшуюся, из волос. На удивление, на теле девушки она обнаружила не так много рубцов, хотя это было довольно странно, учитывая то, что эта девица и дня не могла прожить, чтобы не ввязаться в какую-нибудь заварушку. Тут либо Андерс очень вовремя и очень старательно залечивал возможные раны, так что шрамов не оставалось, либо Тиа была настолько умелым воином, что старалась вообще не подставляться. Но тогда что же произошло сегодня? Отвлекшись на свои мысли, Сурана не сразу заметила, что Хоук пришла в себя. – Воды, – обессиленным голосом попросила девушка и попыталась приподняться. – Ты чего скачешь? Ну-ка ложись! – Даро, тем не менее, взяла кружку с прикроватного столика и подала ей в руки, попутно придерживая голову. – Где Андерс? – укладываясь обратно на подушки, спросила Тиа, когда выхлебала все до дна. – Пошел за зельями в лечебницу, – эльфийка поправила одеяло, и спросила. – Ты как? – Паршиво, – поморщившись, она потерла плечо. – Блин, у меня этих зелий – вон, целый мешок стоит. – Не думала, что ты так быстро очнешься. Что случилось? – Кунари. – Ты билась с кунари? - Нет. Этот демонов хрен Аришок наплел, что у них порох сперли, а оказалось – ядовитый газ. О, святая задница Андрасте, я думала, что кони брошу прям там, сразу, как только эту дрянь вдохнула. – Аришок? Здесь? – Угу, четвертый год уже в порту топчется со своей оравой. Утром пойду устраивать разнос. – Никуда ты не пойдешь, – сказал с порога только что вошедший Андерс, – ты хоть представляешь, сколько крови потеряла? – Прекрати строить из себя сердитую няню, – пробубнила Хоук, делая наигранно обиженное выражение лица. – Лучше подай вон тот мешок. Хочу попробовать зелье, что откопала в том странном магазине. – А почему у тебя с собой их не было? – продолжал хмуриться Андерс. – А почему там тебя со мной не было? – в тон ему рявкнула девушка, злясь уже на полном серьезе. – Если бы ты пошел с нами, ничего бы этого не случилось! – Мне, наверно, лучше уйти, - чувствуя себя явно лишней в этой ситуации, Даро поднялась с края кровати и подхватила стоящий рядом посох. – Поговорим утром. – Даро, подожди. – Хоук приподнялась, но Андерс тут же подскочил, укладывая ее обратно. Подчинившись, она уже лёжа подала голос: – Пойдешь со мной в лагерь кунари? Сурана уже стояла у выхода: – Да, – ответила она коротко и вышла, но, закрывая за собой дверь, немного замешкалась и, не поворачиваясь, позвала: – Андерс. Маг подошел к ней со спины; она знала, что он видит, как напряжены плечи и сжат посох в руке. Сурана намеренно показала ему, что в любой момент готова к атаке. Поэтому тот с опаской наклонился и тихонько спросил: – Что с тобой? Поджав губы, она прищурилась, глядя перед собой, и тихо процедила сквозь зубы: – Только тронь… – и сильнее сжала посох. Андерс непонимающе посмотрел на нее, перевел взгляд на кровать, где лежала Тиа, а потом ошарашено произнес: – Да ты что говоришь-то такое?! – А я не с тобой разговариваю, – уже спокойнее сказала эльфийка и косо посмотрела на него снизу вверх. – Мой тебе совет, Андерс, держись ближе к ней. – Куда уж ближе… – ухмыльнувшись, попытался отшутиться тот. – Ты понимаешь, о чем я. Хватит носиться по катакомбам, изображая героизм во имя не пойми чего. У тебя, как у тебя самого, как твоей личности осталось не так много времени, посвяти его лучше той, которая посчитала тебя достойным, – Даро развернулась, глядя глаза в глаза, прямо, серьезно и сосредоточенно. – Мне хочется надеяться, что она для тебя все же важнее мести. С последней фразой едва не задрожали губы, предательский лед пополз от руки по черенку посоха. «Алистер, чтоб тебя!... Почему до сих пор от воспоминаний о твоем предательстве наворачиваются слезы?..» Перемена в ее настроении не ускользнула от мага: заволновавшийся, обеспокоенный Андерс обхватил руку Сураны на посохе и произнес заклинание, обращаясь к магии духа. «Рассеивание», пыхнув, превратило магический лед в постепенно исчезающие серебристые искорки. Сурана глубоко вздохнула и на выдохе еле слышно произнесла: – Спасибо. Я с вечера не могла их отогреть. – Что-то случилось? – Спроси у Тии, я лучше к себе пойду. Выдернув свою руку с посохом из его ладони, Даро начала спускаться по ступенькам. Растерянный Андерс остался стоять у приоткрытой двери. Даро понимала, что он сейчас мечется между желанием сейчас же броситься к Хоук и совершенно очевидной необходимостью поддержать своего бывшего командора. Поэтому задержалась на лестнице и обернулась: – Иди уже, хватит стоять столбом, – потом спустилась на одну ступеньку и снова остановилась. – И… Андерс, можешь рассказать ей обо мне, я разрешаю. Сама я не смогу, хотя вижу, что уже пора.