Живая магия

Боковой вход имения, в котором обитал Фенрис, оказался завален изнутри каким-то хламом, и Тиа потратила больше четверти часа на то, чтобы открыть дверь. Идти через парадную не хотелось, так как еще больше не хотелось с первых же минут столкнуться с квартирантом. Выслушивать истерики настроения не было, уж лучше потратить время и поковыряться с дверью. Мама домой вернулась – хоть и позже обычного, но вернулась. Можно расслабиться и уже никуда не торопиться. Некоторое беспокойство все же вызывали загадочность и улыбчивость родительницы, но, хоть и со странностями, она была жива и здорова. А вот внезапное решение Даро переехать вызывало опасение и, как ни странно, обиду. Нет, конечно, в доме Хоук ей не место, но почему так неожиданно? Досада противной скользкой змейкой вползла за воротник и свернулась там комочком. Гадким и мерзостным. Надо было с этим что-то делать – пойти убить кого-нибудь, что ли, – иначе, если вдруг сорваться, можно внести непоправимый разлад в только-только налаженные отношения с эльфийкой, а если Даро надуется и замкнется, вокруг нее хоть на хромом наге скачи – ничего не добьешься. Надо все-таки вытащить девчонку к морю, пусть немного расслабится, а то со дня на день дожди пойдут, и будет уже не до купания. В случае с кем-нибудь другим Хоук бы просто потащила его в “Висельник”, они бы напились вдвоячка до состояния “ты меня уважаешь?”, может быть, подрались, а на утро все было бы зашибись. Но Даро не пьет, и ключи к ней замучаешься подбирать – даром, что разбойница, – а отмычки не придумаешь. Может, проверить Сурану на предмет азартных игр… Точно! С таким непроницаемым покерфейсом она должна отменно мухлевать в картах. Дверь наконец поддалась, и Тиа ввалилась в темное, душное, непроветренное помещение, зажгла заранее припасенный факел и осмотрелась. Мда… работы тут прорва: бардак похлеще, чем в поместье Бартранда, просто невероятный слой пыли и полнейшая разруха. Придется-таки нанимать работников, чтоб подлатали тут все. Оооо, Фенрис, несомненно, будет в восторге! Тиа прикрыла глаза и тяжело вздохнула, предвкушая неизбежный разговор с эльфом. Ну что ж, назвался груздём – полезай в кузовок. Кто вот тянул за язык… Обдумывая, как бы все обставить так, чтобы было поменьше криков и топанья ногами, Хоук вышла, провернула ключ в замочной скважине и, все еще полностью погруженная в свои мысли, собралась уже было покинуть задний двор. Но, отвернувшись от двери, уперлась носом в хорошо знакомый металлический нагрудник… – Что тебе тут надо, Тиа? – Фенрис не казался сердитым, скорее, удивленным – похоже, просто пришел проверить, что за возня со стороны черного хода, и внезапно обнаружил не воров, а хозяйку дома. – Проверяю свои владения, – брякнула та в ответ первое, что пришло в голову. Вот именно сейчас она была совершенно не готова с ним говорить. Лишь бы все не испортить заранее… – Не понял, – эльф склонил голову к плечу и с сомнением посмотрел на девушку. – Мы давно не открывали эти двери, надо бы проветрить, – запричитала Тиа, понимая, что несёт околесицу, и, подняв глаза на Фенриса, еще больше уверилась в том, что надо либо срочно придумывать отмазку поубедительней, либо выкладывать сразу все как есть. – Ай, да чтоб тебя! – в сердцах бросила девушка и всплеснула руками: – Что вот тебе в своей конуре не сиделось? Короче, в этой части дома теперь будет жить Сурана. Можешь сколько угодно пыжиться, но своего решения я не изменю. Вечером пришлю строителей, чтобы навели порядок. С этими словами Хоук развернулась и пошла вдоль стены к выходу с внутреннего двора. – Ты совсем сдурела? – Фенрис не кричал, но было в его голосе что-то такое, от чего Тиа обернулась. – Ты сама понимаешь, что жить бок о бок с магом я не смогу. Не выдержу. – И что ты сделаешь? – язвительно протянула она. – Тиа, я же могу ее убить, – теперь эльф казался скорее растерянным, чем возмущенным. – Помнишь, ты меня тогда спросил, – Тиа понизила голос, передразнивая эльфа, – “Ты хоть представляешь, какой силой она обладает”? Я-то теперь представляю. А вот ты, похоже, до сих пор не понимаешь, с кем мы имеем дело. При всей твоей могучести она сильнее. Твоя выходка в прошлый раз сошла тебе с рук только потому, что я взяла с нее слово, что она не будет применять магию в отношении ребят из моего отряда, но теперь, учитывая обстоятельства, это правило на тебя не распространяется. Фенрис молча смотрел на нее из-под белобрысой челки. Тиа ожидала от него более бурной реакции, но эльф, похоже, воспринял факт переезда сюда Сураны, как наказание за свои ранние действия. Ну, может это и к лучшему. – Зачем ты так со мной? – он все же подал голос. – Ты из меня уже всю душу вытрясла… Мало того, что этого кошатника к себе в постель затащила, теперь навязываешь это дурацкое соседство. – А ты к Изабелле сходи, – съехидничала Хоук, – она-то тебя точно пожалеет. – Ты же все понимаешь… – Понимаю, – Хоук деловито покивала головой и нарочито тщательно начала стряхивать с наручей несуществующую пыль, – понимаю, но я уже сказала, и решение не изменю. – Тиа… – Твое поведение в загонах меня просто взбесило. Как ты посмел? Даро тебе помогала, а ты… кидаешься, прям как дикий. Кстати, с тебя пять золотых за починку воротника ее мантии. – Что?! – Я вот тоже удивилась: кузнец как глянул на плетение, так сразу на десяток цену заломил, пришлось применять все свое обаяние вкупе с оружием, чтобы скинуть. – Я… – Вечером думаю собрать народ в “Висельнике” в алмазный ромб поиграть, если не хочешь слоняться по дому и скрипеть зубами, слушая звуки ремонта, – приходи. Хоук хлопнула ошарашенного эльфа по плечу и поспешно убежала, оставив переваривать полученную информацию. * Как много свечей. Больших, маленьких, широких, узких, уже почти огарков и даже еще не оплывших. Все огоньки, плавно покачиваясь, отражаются в отполированном золоте громадной статуи пророчицы. Зачем ее сделали такой большой? Наверно, чтоб внушать благоговение прихожанам, толпящимся у ее ног в этой огромной церкви. Как-то это все неправильно,: вот смотришь на это изваяние, но вспоминается маленькая часовня в башне Кинлоха, которая кажется намного уютнее, а расположенная там мраморная статуя Андрасте в обычный человеческий рост гораздо сильнее вызывает желание преклонить колено, чем эта незнакомая великанша. Даро протянула руку и коснулась гладкой поверхности статуи. Кузнецы говорят, золото теплое – очень может быть, во всяком случае, теплее, чем ее ладонь, но оно не греет. “Хотела ли ты, чтобы тебе ставили подобные статуи? А? Андрасте… Наверное, нет… при жизни ты хотела другого…” Даро посмотрела сначала на руку, а потом бросила взгляд на свое искажённое отражение. Алистер, несмотря на ее рьяные протесты, распорядился поставить статую Героини Ферелдена на центральной площади Денерима, и это была одна из многочисленных причин, почему она сбежала из столицы в холодный, продуваемый всеми семью ветрами Амарантайн. Ну, хоть не из золота отлили изваяние эльфийской магессы, и на том спасибо. А то так бы точно расковыряли на сувениры. Хотя… может, оно было бы и к лучшему. – Здравствуй, Сурана, прекрасно выглядишь,– Себастьян поднялся по лестнице к алтарю и встал за плечом эльфийки. – Ну… учитывая то, что в последнюю нашу встречу я была в совершенно неприглядном виде, то… – магесса развернулась и подняла глаза на принца, – сочту за комплимент, а не за издевку. Мужчина тихо засмеялся: – Похоже, ты переобщалась с Хоук. Ищешь подвох в любой фразе. – Я вообще-то зашла сказать спасибо, – Даро проигнорировала его замечание и перешла сразу к цели своего визита. – Ты вытащил меня из тех пещерных загонов, донёс до Киркволла… – Рад, что ты в порядке. К тому же, я хоть и предполагал, что ты лёгкая, но не думал, что настолько. – Любая ноша, даже самая невесомая, к концу долгого пути становится неподъёмной. – Не скажу, что мне было трудно, но свою долю награды я хотел бы получить. Ох, ты ж… ёёё… Даро подозрительно покосилась на него, но не увидела ничего, кроме добродушной улыбки. Себастьян протянул руку: – Ты позволишь? И тут до Сураны дошло… “Ну как можно быть такой испорченной? Ты же с братом Церкви разговариваешь!..” Даро усмехнулась непрошеным мыслям и вложила свою кисть в протянутую ладонь. – Никак не могу отделаться от мысли, что эти пальцы хранят след праха пророчицы, – Себастьян накрыл белоснежную пятерню второй рукой, а потом как-то отстранено произнес: – Они… такие холодные. Даро не ответила. Что тут скажешь… Что вообще можно сказать на подобную фразу? Теперь даже казалось, что он говорил не с ней, а с ее рукой. Прикрыв глаза, мужчина обхватил кисть эльфийки так, что остались видны только подушечки ее пальцев: он поднес их к губам и почти неощутимо поцеловал. Впору было бы вспыхнуть до кончиков длинных ушей, но отчего-то этот жест казался до неприличия невинным. Даро внимательно смотрела на благоговейно прикасающегося к ее рукам мужчину и понимала, что бессознательно пытается уловить в нем жесты и манеры Алистера. Ничего общего, на самом деле, но чувство самосохранения завизжало во весь голос. Нужно валить… если все еще хочешь уберечь ошметки своей изрядно потрепанной душонки, срочно нужно уносить ноги. – Я понимаю, что своим поведением могу заставить тебя чувствовать себя неловко, – извиняющимся голосом заговорил Себастьян. – Но ты не отводишь глаза. И мне кажется, я тебя не смущаю. Я очень рад этому, не хотел бы, чтобы ты поняла меня неправильно. Обещаю, я постараюсь справиться с этим наваждением и больше не беспокоить тебя. Сурана высвободила подзадержавшуюся в чужих руках ладонь – приятно, конечно, но хорошего понемногу: – Себастьян, ты – замечательный человек. Но мне кажется, тебе надо несколько пересмотреть свое отношение к некоторым вещам… – Ох, не переживай об этом, будь я беспросветно зациклен, я бы не согласился сегодня идти играть в карты с Хоук и ее командой. – Удивил, – Сурана ухмыльнулась одним уголком губ. – Не думала, что ты играешь. Себастьян смущенно кашлянул и тут же поправился: – Но не на деньги. – Если в компании есть Изабелла, она без солидных ставок даже за стол не сядет, – Сурана подозрительно сощурилась на него, и многозначительно протянула: – :о в ее правилах: если не на деньги, то только на раздевание… – Или на желание… – тут же откликнулся брат церкви и моментально изменился в лице, сообразив, чего брякнул. – О, я смотрю, ты ей уже попадался, – Даро рассмеялась и обошла явно смутившегося парня, направляясь к лестнице. – Пойдем, я так понимаю, это было приглашение. Заодно по дороге расскажешь, чем тогда повеселил нашу разбитную подругу. * Найти приличных строителей и маляров, желающих поработать в поместье, овеянном славой дома с привидениями, было той еще задачкой... Но деньги даже из самых суеверных могут сделать циников. Бригада из десятка эльфов была заманена нехилой суммой, но, увы, даже жажда наживы не смогла стереть с их лиц выражение вселенского ужаса при подходе к имению. Благо, в этой части поместья не валялось подсушенных мертвецов, так что увещевания напополам с уговорами в стиле “соберись, тряпка!” имели весьма действенный эффект. Предстояло обустроить три комнаты первого этажа: кладовую, кухню и собственно гостиную. Приземистый и не в меру длинноухий бригадир объявил о недельном сроке, после чего Хоук накинула еще треть обещанной суммы и коротко отрезала: “Два дня”. Длинноухий попытался что-то пискнуть в ответ о невозможности, но Тиа напомнила о страшных и ужасных призраках, не терпящих долгого непрошеного соседства, и глава маляров тут же заткнулся. Подавив почти непреодолимое желание закрыть команду строителей на замок, чтоб не разбежались, Хоук помчалась предупредить Варрика и Изабеллу о ближайших планах на вечер. Но, оказавшись в "Висельнике", не обнаружила пиратку на привычном месте. А из-за неожиданно оказавшейся закрытой двери люкса слышались смех и голоса. Удивительно, но собралась почти вся компания. Не хватало только Себастьяна и Сураны. – Ну и как это понимать? – Хоук с воинственным видом задержалась в дверном проеме, а для пущей убедительности уперла руки в бока. – Я еще подумать не успела об общем сборе, а вы уже тут. И кстати, почему в люксе, а не в общем зале? – Конспирация, – со смешком отозвался Варрик. – Ты это для Сураны расстарался? – Сегодня будет Сеееб, – нараспев протянула Изабелла, не дав ответить гному. – Так что нынче ставки поинтереснее. Хотелось бы, конечно, посмотреть на дефиле проигравшего в неглиже по барной стойке, но обойдемся столом Варрика. – У меня другая идея, – Тиа угнездилась в кресле по правую руку от вышеупомянутого Варрика и хитро улыбнулась. – Выигрыш сегодня “правда или желание”. – Мммм… – тут же приподнялась развалившаяся на своем стуле пиратка, – играем по-крупному! Я в деле. – Подбери слюни, Белл, – заговорчески подмигнула ей Тиа, – хочу проверить, на что способна Сурана. Изабелла в ответ рассмеялась: – Да она тебя в два счета обует. – Серьезно? – искренне удивилась Хоук. – Тогда буду жульничать напропалую. Смотрите, не выдайте. – Ее Зевран учил мухлевать, – Изабелла многозначительно приподняла бровь. – А он в игре со мной на раздевание ни разу даже перчаток не снял. – А может, кто-то сам так раздеться спешил? – А может, тут кто-то охренел малость? – нагло вмешалась в перепалку Авелин, нависнув над головой Хоук. – Играем по-честному. Насколько это, конечно, возможно относительно тебя. – Да ладно тебе, – надулась Тиа и тут же метнулась в поисках единомышленников. – Варрик, Мерриль, ну хоть вы меня поддержите. – Не в этот раз, Хоук, я лучше понаблюдаю, – гном откинулся на спинку стула и поерзал, устраиваясь поудобнее. А жавшаяся на стуле у стены за его спиной Мерриль робко пробормотала: – Ты знаешь, что игрок из меня никакой. – Фенрис? – не унималась Тиа. – Неужели не хочется победить? Я подыграю. – И какое желание мне ей загадать? – фыркнул эльф. – Убраться из моего дома? – Кстати, да, – встрепенулся Варрик, – зачем ты ее переселяешь? – Просто держу свое слово, – Тиа приняла невозмутимый вид, – я обещала ей жилье и тайное пребывание. В моем доме бывает слишком много лишних глаз и ушей, а к имению Фенриса люди вообще боятся приближаться. А что, есть у кого-то возражения? Сам Фенрис не в счет… – У меня, – вынырнул из угла Андерс. Хоук досадливо поджала губы, пробормотав себе под нос: – Ну еще бы… – Похоже, нам предстоит наблюдать семейную сцену, – Варрик с ухмылкой откинулся на спинку стула и демонстративно достал из кармана всем хорошо известный блокнот. Оставив без внимания это замечание, маг подошел к столу и оперся на него руками, встав напротив зеленоглазой разбойницы: – Хочешь отдать моего командора на растерзание этому дикарю? – Андерс мотнул головой в сторону Фенриса. Тот набычился и угрожающе подобрался. – Твой бывший командор совсем не безобидна и в состоянии за себя постоять! – рявкнула Тиа, встав со стула, и так же, как Андерс, облокотилась на столешницу. – Я предложила, она согласилась. Так что это ее выбор. – Я не позволю. – Это не тебе решать. – Она что? Стесняла тебя? Мешала? – Да! Демон тебя побери, – взорвалась девушка, – меня напрягает, что она слышит каждый шорох в моем доме! – Она слышит больше обычного, только когда прислушивается. Думаешь, Даоро не уважает твою личную жизнь? – Это не имеет значения! Я в последнее время не могу отделаться от мысли, что… – Хоук… – подал голос Варрик. – Что?! – рявкнув, повторила разбойница, бросив убийственный взгляд в его сторону. – Посмотри назад… И тут Тию будто пыльным мешком по макушке шарахнуло – она вспомнила, что не заперла дверь. Сглотнув, Хоук резко повернула голову. У входа стояли Сурана и Себастьян, и если выражение лица певчего говорило само за себя: “ну ты и влипла!”, то каменная маска Даро была непроницаема, только глаза казались темнее обычного. * Нора плюхнула на стол огромный разнос с девятью деревянными кружками и пустым кувшином, следом кудлатый опухший слуга притащил здоровенный бочонок эля. – Вот это я понимаю “вечерок скоротать”, – довольно ухмыльнулась Изабелла. Нора наполнила кувшин и исчезла, а через полминуты разнос почти опустел, осталась лишь одна сиротливая кружка – предназначавшаяся Суране. – Припоминаю те времена, – пиратка обошла стол и вальяжно облокотилась о спинку кресла, в котором сидела Даро, – когда вы с Зевраном и Лелианой в дым уделанные скакали вокруг костра. – Рада, что у тебя хорошая память, – отрезала эльфийка, пряча в узких ладошках карты от взгляда пристроившейся за спиной виртуозной мухлевщицы. – Она тебя тогда еще и петь учила… – не обращая внимание на плохое настроение магессы, Изабелла продолжала предаваться воспоминаниям, – надо сказать, получалось не очень… но Алистеру нравилось… “Что она делает?! Что она, демон побери, делает?!!!” – Тиа закусила губу и настороженно покосилась в сторону сидевшего рядом Андерса – тот хмуро пялился в свою раздачу, изредка стреляя глазами из-за своего карточного веера. Да уж, выдался вечерок, нечего сказать… И, опять-таки, сама дров наломала… Испортила настроение Суране – раз, поссорилась с Андерсом – два, не подумала об Изабелле, когда решила переселить Даро под бок к Фенрису – три. И теперь, если кто-нибудь не разрядит обстановку… самое безобидное последствие – безнадежно испорченный вечер. Ох-ох-ох, стоило все же учесть ту ситуацию, которая сложилась у пиратки с этим ушастым злобным недоразумением. Но чего она Даро-то достает? По идее, виновата та, которая это все затеяла… И еще Варрик, как назло, молчит и только ухмыляется. В воображении наверняка уже сочинил роман в трех томах о… – Кстати, Блондинчик, кажется, ты поменял место обитания? Полагаю, мне теперь за твоим карточным долгом не надо спускаться в Клоаку, я вполне могу прогуляться по Верхнему городу… “Лучше б ты молчал...”, – Тиа обреченно прикрыла рукой глаза. Но внезапно в разговор встряла Авелин: – Хватит трясти чужими простынями, Варрик. Ты лучше скажи, что слышно в Нижнем городе о пребывании Героини Ферелдена. Сурана оторвала взгляд он своих карт и выжидающе посмотрела на гнома. – А, ничего не слышно, – Тетрас пригубил из кружки весьма недурной эль, усмехнулся и продолжил: – Есть слухи, что в отряде Хоук появился кто-то новенький, но в основном они сводятся к тому, что это хиленькая старушка, закутанная в черный плащ. – Старушка? – переспросила Даро и, к удивлению и некоторому облегчению Хоук, слегка улыбнулась одним уголком губ. – Ну, как-то ж надо было объяснить, что у нее есть дорожная палка, – веско заключил Варрик. – Не переживай, Снежинка, это уже никому не интересно, сейчас самая обсуждаемая новость – это изменения в личной жизни одной из самых видных женщин города. – И ты, разумеется, этот слух сейчас холишь и лелеешь… – сердито поджав губы, заметила Тиа. – А ты как думала, Хоук? Ты у всех на виду, от любопытных теперь топором не отмахнешься. – А что случилось-то? – неожиданно подала голос совершенно не въезжающая в ситуацию Мерриль. – Тиа себе любовника завела, – смакуя каждое слово, проворковала Изабелла. – Ух ты! – всплеснула руками молоденькая эльфийка. – Он, наверно, потрясающий! – Угу, – промычал из своего угла Фенрис, – только и делает, что всех потрясает. Тиа понимала, что начинает закипать, а на лице медленно проступает выражение кровожадной решимости, но цапаться со всеми – себе дороже. Тем не менее, если она сама сейчас не найдет выход из положения, что-нибудь отчебучит замерший соляным столбом Андерс. – Злые вы, – поморщилась Тиа и отложила и без того безнадежные карты. – Неужели уйдешь от нас? – картинно всплеснул руками Варрик. – Ни за что! Останусь и буду всех нервировать. – Так кто же он, Тиа? – снова влезла Мерриль. Поймав еще два изумленных взгляда – Себастьян и Авелин тоже явно были не в курсе – Хоук поднялась из-за стола и постаралась принять мечтательный вид: – Глаза медовые, плечи широкие, руки нежные, волосы светлые, мягкие. Добрый, ответственный и целеустремленный. И этот умопомрачительный мужчина теперь мой и только мой! – с этими словами она осушила свою кружку и повернулась к “своему умопомрачительному мужчине”. Тот с совершенно офонаревшим видом смотрел на нее снизу вверх. – Мне показалось, или Тиа только что не очень похоже описала Андерса? – шепнула Мерриль Авелин. – Не показалось, – как-то отстранённо подтвердила стражница. – Тиа, я… – начал было маг, но в тот же момент был заткнут поцелуем, напористым и требовательным. Под улюлюканье Изабеллы, смешок Варрика, пораженный “ох” Мерриль, гортанный рык Фенриса и многозначительное молчание Сураны, Себастьяна и Авелин, Хоук сильнее вжимала окончательно ошалевшего Андерса в кресло. Она до последнего не знала, как выкрутиться, но иногда идеи все же приходят вовремя… Девушка незаметно влезла в нагрудный карман к магу, а затем, отстранившись, тихонько что-то шепнула на ухо. Тот просиял и прильнул к девушке в ответ на столь неожиданно проявленное внимание. – Ну хватит обжиматься, – сухо потребовала Авелин, – давайте вернемся к игре. – Ой, не нуди, – скривилась Изабелла, – я думала, что ты такая зануда, потому что у тебя мужика не было, но теперь у тебя вроде есть кому “курочить твой Киркволл”. – Заткнись, девка! – уже по привычке рявкнула стражница. – Что делать с Киркволлом? – непонимающе похлопала глазами Мерриль. – Не слушай их, дитя, – вмешался Себастьян, – они только плохому научат. – Ну, про это по-разному можно сказать, – продолжала пиратка, – например… – Изабелла, уймись! – уже угрожающе проговорила Авелин. – Так он уже доводил тебя до визга? Андрастил твоего Создателя? Гномил твою бороду? Храмовничал в твоём Круге? Эрлил твоего Эамона? Или, может, исполнял волю твоего Кун? – Белл, – окликнула разбойницу усевшаяся на свое место Тиа, – ты сегодня всех решила достать? – Ну, разве только чуть-чуть… – проворковала в ответ пиратка. Пока шла общая перебранка, Сурана наклонилась к Варрику и тихонько спросила: – И у вас так всегда? Гном хмыкнул и прошептал в ответ: – Почти. Обычно все добрее, когда напьются. Сегодня какая-то муха укусила Ривейни. Боюсь, она не в восторге от идеи твоего переезда. А вид целующихся Хоук и Андерса окончательно снес ей мачту. – Она и к Тие подкатывала, – флегматично сделала вывод Даро. – Что поделаешь? Удел лидеров быть объектом влечения большинства своих сопартийцев. Тебе-то это должно быть известно, как никому… – Слушай, как так получилось, что этим вечером тема карт как-то почти плавно спустилась в тему ниже пояса? – Там, где Ривейни, всегда так. Привыкай. – Как думаешь, кто выиграет сегодня? – эльфийка решила направить разговор в другое русло. – Я уже знаю, – отмахнулся Варрик. – Андерс. – Видел? – сощурилась на него Даро. Гном кивнул: – Надеюсь, она ему не самую старшую комбинацию в карман засунула. – О чем вы там шепчетесь? – прервала беседу Хоук. – Говорю, вскрывать карты пора, – уже в голос ответил Варрик. – Или кто-то желает сменить? – Мне уже не поможет, – разочарованно буркнула девушка, выкладывая на стол свою раздачу, полную мелочи. Неплохие комбинации были у Сураны, Изабеллы, Варрика и, как ни странно, Фенриса, который сегодня был молчаливее Себастьяна. Но Андерс уделал всех… Тиа мысленно погладила себя по голове. Не зря все-таки прихватила в рукаве свою колоду. Варрик не выдаст – не на деньги играем, а позволить выиграть Изабелле никак нельзя, она сегодня сильно дуркует. – Итак, – Андерс потер руки, хитро поглядывая на присутствующих, – вы мне все должны правду или желание. Можно не прямо сейчас. – Давай только в пределах разумного… – отозвалась со своего места Авелин. – За кого ты меня принимаешь? – деланно надулся маг. – Я ж не демон какой-нибудь. – Да уж… – тут же подхватила Сурана. – А что насчет тебя, Даро? Правду или желание? – Желание, – сухо отрезала магесса. – Тогда спой нам, пожалуйста. – Хочешь народ попугать? Может, не стоит? Да и лютня в кармане не завалялась… – Лютня будет, – Варрика тут же захотелось убить. Он сходил к столу с кучей хлама, извлек из-под него вполне сносный инструмент, торжественно вручил его эльфийке и уселся на место с непередаваемо вызывающей надеждой на лице и улыбкой до ушей. Тиа аж плечами передернула – по-любому обо всем этом напишет. Даро довольно умело перехватила лютню, провела пальцами по струнам и взяла несколько аккордов. Теперь стало ясно одно – играть она точно умеет. Ну, хоть это утешает… вообще, зачем Андерс загадал такую глупость? Сделав еще несколько переборов, Сурана подтянула парочку струн и запела… Да, конечно, барда бы из нее однозначно не получилось – заставить, например, галдящую толпу заткнуться и слушать подобную песню у Даоро бы не вышло. Голос был совсем не громкий, не сильный и не звенел под потолком, но он тёк… тёк тягуче, чисто и прозрачно, как антиванский мед. Похоже, все-таки эта Лелиана смогла научить магессу некоторым азам искусства песнопения, другое дело, что особых данных у Даро не было, но слушать ее было приятно. И Андерс, зараза, знал. Потому и попросил… Песня была на эльфийском – совершенно непонятно, но красиво. Медленная, грустная, проникновенная. Под такую бы сидеть вокруг костра, да смотреть в огонь. Но Тиа, развалившись в кресле, внимательно разглядывала носки своих сапог и прикидывала, как бы помириться с магессой. Песня тронула, и внезапно стало невыносимо стыдно, захотелось подойти к Даро, попросту обнять и выдать: “Прости, я идиотка!” Но что подействовало бы на Мерриль к Суране применять совершенно нельзя. Мало того, что та шарахнулась бы от нее, как от прокаженной, так еще “взрывом разума” могла врезать за приставания, за ней не заржавеет. Хоук покосилась на остальных: Андерс, довольный, как мабари, когда его за ухом чешут, с самовлюбленной улыбкой перебирал в руках карты; Мерриль, склонив голову, внимательно слушала – похоже, понимала смысл; Себастьян смотрел на Даро так, будто нашел клад, который срочно надо сунуть за пазуху и утащить куда-нибудь подальше от посторонних глаз; Авелин с задумчивым видом разглядывала стол; Фенрис буравил глазами стену и, казалось, был еще более хмур, чем обычно; Изабелла делала вид, что происходящее ее не интересует, и допивала свой эль. А Варрик… он теперь знал, что Героиня Ферелдена неплохо поет, и сейчас внимательно следил за длинными тонкими пальцами, порхающими над инструментом. Не хотелось даже думать, где и как он это использует в своих байках, но Суране это вряд ли понравится. Даро закончила и прижала ладонью струны. – Класс! – неожиданно первой отозвалась Изабелла. – Авелин, как тебе идея пригласить Даро развлекать песнями гостей на твоей свадьбе? До чего же все-таки неприятно, когда подобным сарказмом разрушают поразительно зыбкую атмосферу какой-то приятной грусти после такой песни. Но ожидать чего-то иного от Изабеллы, к тому же в таком настроении, как сегодня, просто невозможно. – Лучше Варрика пригласить, – не растерялась Сурана, – он всяко песен больше знает. – Я замуж пока не собираюсь, – буркнула стражница и, похоже, смутилась. – Тогда к Хоук, – тут же нашлась пиратка. – Кстати, Андерс, какая у тебя фамилия? Как же нам потом надо будет называть нашу Тию? – А с тебя, Изабелла, – маг пристально посмотрел в глаза пиратке и тут же перевел тему, – правда или желание? Та в ответ сделала вид, что задумалась и, кокетливо вздернув брови, проворковала: – Желание. Андерс хитро усмехнулся и торжественно произнес: – Тогда всю неделю, начиная с завтрашнего дня, ходить тебе в цивильной одежде и прилично выражаться. С разных углов стола послышались смешки и деликатные покашливания. – Да запросто, – пожала плечами в ответ Изабелла, – только вот куда ж мне ходить в таком виде? Не в “Цветущую розу” же. – Лиандру тебе в помощь, – тут же оживилась Тиа, – у матери давно уже руки чешутся тебя в приличный вид привести. Авось возьмет с собой на какую-нибудь вечеринку среди знати. Меня-то ей так и не удалось туда затащить. – А это может быть даже весело, – покивала головой пиратка, в очередной раз наполняя свою кружку элем из кувшина. – Ну, – Андерс деловито размял пальцы, – кто еще сегодня желает отдать свой карточный долг? – А давай я, – воодушевлённо отозвался Варрик. – Ой, Тетрас, с тебя хоть правда, хоть желание, все одно – выкрутишься и наврешь с три короба. – Да когда я врал? – искренне удивился гном. – Всегда, – почти стройным хором ответили все присутствующие. – Ну ладно, что выбираешь? – вздохнул Андерс. – Правду. – Так и знал, что ничего хорошего. Тогда давай, расскажи еще одну “правдивую” историю, которая любопытна всем, – поведай о Бьянке. Арбалет оказался недалеко, как всегда под рукой Варрика, тот погладил деревянную поверхность оружия, покрытого резьбой и латунными украшениями с таким видом, будто ласкал бедро любимой женщины. – Я выиграл его в "Порочную Добродетель" у Совершенной Бранки. В ее честь и назвал. Великие предки, она была так прекрасна… Даро вдруг издала звук похожий на сдавленный смешок, потупила глаза и прикрыла рот ладошкой. – Чистая правда! – вальяжно продолжал Варрик. – Вы бы видели, как она из него стреляла – да я рядом с таким умением даже рядом не стоял. Сурана опять что-то пискнула и сильнее склонилась над столом, почти уперевшись лбом в столешницу. – А красотка какая! Статная, белокурая, голубоглазая, а такой груди, как у Бранки, даже Изабелла бы позавидовала. Одним словом – Совершенная! И тут Даро не выдержала, она откинулась на спинку стула и звонко расхохоталась. Тиа впервые видела ее такой: эльфийка и раньше при ней и улыбалась, и смеялась, но чтобы так заливисто и открыто, запрокинув голову и сверкая белыми зубами... никогда. Потемневшие глаза ожили и засверкали озорством и весельем. Ну, дружище Варрик, тебе печенька! Что ж ты такого сказал, что так развеселило эту ледяную статую? – Слушай, Снежинка, ты смеёшься так, будто знаешь что-то, чего я не знаю, – бровь гнома вопросительно изогнулась. – Может, и так, – просмеявшись, отозвалась Сурана, внимательно посмотрев в ореховые глаза. – А именно?.. – вверх поползла вторая гномья бровь. В комнате воцарилась полная тишина. Что-то в этот момент происходило, и до сознания Тии потихоньку начало доходить, зачем Варрик Тетрас завел всю эту шарманку. – Не выйдет, Варрик, не расколюсь, – Даро поднялась со своего места, не разрывая зрительный контакт с гномом. – Пиши и дальше про Хоук, у тебя неплохо получается, и оставь попытки вытянуть из меня что-то подобным образом. Эльфийка повернулась к замершей компании: – Спасибо за вечер! С вами на самом деле было весело. Я рада, что сегодня пришла. И подхватив плащ и отставленный в сторонку посох, магесса покинула люкс. – Я провожу, – запоздало подскочил несколько обескураженный Себастьян. Но Хоук уже стояла в дверях: – Я сама.