Живая магия

Камин горел ровно, даже не чадил, но прогреть комнату Сураны еще не успел. Тиа ковыряла кочергой в углях, пока Даро раскладывала на столе спасенные из погромленной библиотеки книги. Ощущая, что все как-то грустно и неловко, Хоук подкинула дров и обернулась: – Он тебя не тронул? – Нет, – сухо, чётко, без выражения, не отвлекаясь от своего дела. – И дня без происшествий не прожили… – Тиа не оставила попытку начать разговор. – Да. “Ох, Даро, давай, что ли, подеремся. Все лучше, чем эти односложные ответы”, – Хоук приложила руки к глазам и провела ладонями вниз по лицу, будто стягивая надоевшее напряжение. Надо поговорить о наболевшем, иначе так можно еще долго маяться. – Почему ты мне ничего вчера не стала говорить? – О чем? – О моем поведении. – А тебе от этого было бы легче? – Даро наконец подняла на нее глаза. Уж лучше бы она этого не делала… чувствовать себя виноватой под таким взглядом – все равно, что лечь и придавиться могильной плитой. Тем не менее, Тиа встала от камина, перешагнув дремавшего Урукхая, подошла к столу и смело заглянула эльфийке в лицо: – Конечно, легче! – Потому и не стала, – отрезала магесса и принялась дальше деловито сортировать добычу. – Хочешь сказать, – разбойница нахмурилась, – я наказала сама себя? – Это ты сказала, а не я, – Даро с размаху плюхнула толстенную книженцию в алом переплёте на довольно внушительную стопку и уселась на то, что отдаленно можно было назвать стулом. Взяла первый попавшийся свиток, развернула и забегала глазами по строчкам. “Ах, ты ж… ты ж… мелочь эльфийская!” – Тиа набрала воздух в грудь, чтобы раскричаться, но накатившее возмущение так и не прорвалось на волю. Почему-то показалось, что со стороны это выглядело бы по-идиотски. Она обернулась в поисках стула, но, не найдя его, не стесняясь, уселась на кровать и несколько драматично произнесла: – Даро, тебя иногда хочется придушить. Так, слегка. Для профилактики. – Обращайся к Фенрису, – Сурана отпустила край свитка – тот с шуршанием свернулся в первоначальное положение, эльфийка не стала его снова разворачивать и небрежно откинула на стол. – Он у тебя в этом спец. – Знаешь? – Хоук пораженно покачала головой, изучая зеленый мох на полу. – Все всегда считали меня редкостной занозой в заднице, но ты в таком настроении еще похлеще меня будешь… Магесса пожала плечами, давая понять, что ее это мало волнует. Хоук в очередной раз готова была взорваться, но, возвращаясь к мысли, что пришла не за этим, старалась себя одергивать. Получалось как-то не очень. С чувством уронив лицо в ладонь, она пробурчала, не поднимая головы: – А я ведь мириться приходила… – Я с тобой не ссорилась, – Даро встала и подкинула еще дров в камин. – Слушай, я уже устала с тобой пререкаться. – Так не пререкайся, – сидя на корточках у огня, эльфийка обернулась, – скажи, что хотела. – Меня задевает твое равнодушие, – как-то внезапно вскинулась девушка и осеклась: Тиа не планировала откровенничать, хотела извиниться и замять все случившееся, но, сорвавшись, поняла, что пора извлекать на белый свет всех засевших в мозгах тараканов. – Мне бы просто хотелось, чтобы тебе было не все равно. Я хочу быть тебе другом, а не просто очередным твоим заданием. Да, я вчера накосячила, но я, наверное, даже рада, что ты это слышала – сама бы я ни в жизнь не сказала такое тебе в глаза. В бою твои уши – это то, что надо, но в доме… Особенно, когда мы с Андерсом вдвоем, я… – А почему, ты думаешь, я ушла? – Даро так и сидела у камина и оттуда смотрела на Хоук. Лицо ее было в тени, и глаза казались темными, совершенно лишенными бликов. И от этого было жутко. Сурана иногда вообще казалась существом из Тени, или откуда-нибудь еще, но точно не отсюда. В тот момент, когда до Тии дошел смысл сказанного, захотелось провалиться сквозь землю – плевать, что там Глубинные тропы, в данной ситуации уж лучше так, в компании порождений Тьмы, чем тут,под взглядом существа, будто пришедшего из иного мира. И тут Даро внезапно улыбнулась… Она поднялась, ухватила криво сколоченное нечто, называемое стулом, за то, что, по идее, было его спинкой, развернула и уселась напротив Тии. – Ты правда считаешь меня такой малодушной? – Даро, я… – внезапная перемена была с одной стороны облегчением, с другой – настолько неожиданной, что Хоук растерялась. – А… э… мои дела совсем плохи или у меня еще есть время унести ноги? Сурана тихо рассмеялась, уткнувшись носом в спинку стула, потом посмотрела на Хоук, склонив на бок голову: – Я действительно не обижаюсь на тебя, но пока ты ходила вокруг да около, быковала и фыркала на меня, было неприятно, и… – Тогда почему ты пялилась своими блюдцами так, будто я повинна во всех грехах?! – в груди снова всколыхнулось подавленное несколько минут назад раздражение. – Ну… я, наверное, несколько переборщила, извини, – эльфийка постаралась принять виноватый вид, но в глазах сверкали лукавые искорки. – Так ты это что… специально?! – Тиа, я прекрасно знаю силу своего взгляда. И я умею этим пользоваться… Хоук показалось, что она сейчас раздуется до размеров комнаты, а потом лопнет и осыплет наглую магессу с ног до головы ошметками своего возмущения. – Пить хочешь? Я отвар сделаю, травяной сбор – сама собирала, – Даро склонила голову на другую сторону и привстала со стула. – У меня с мятой. – Отвар?.. ОТВАР?!!! – Тиа чувствовала, как даже волосы на загривке встают дыбом. Она подскочила вслед за эльфийкой, вполне осознанно желая схватить за острые плечи эту козявку, встряхнуть как следует и буквально вытрясти из нее… что? Чувство вины? Искреннее извинение? Сожаление о содеянном? Тиа и сама не знала. Но не покидало чувство, что ее попросту наказали. Жестоко. Зло. И нечестно. Хотя по части последнего, она, не стесняясь, кривила душой – у Сураны был уже не один повод дать ей по морде, но она, оказывается, делает это иначе… – Ох, ладно… давай наливай… – разбойница, протяжно выдохнула, будто медленно сдулась, и плюхнулась обратно на кровать, но тут же подскочила, потирая ушибленную о жесткую поверхность ложа пятую точку. – Ай! Откуда у тебя это орудие пытки? – Варрик привез, – отозвалась Даро, хлопоча над котелком на огне в камине с таким невозмутимым видом, будто ничего сейчас не произошло. – Вся обстановка здесь – это дело рук твоих ребят. – Вполне ожидаемо, – буркнула девушка, – в свете последних событий так и знала, что они решат тебя опекать. Я же теперь стерва в их глазах. – Ой, Тиа, прекрати, – Сурана скривилась. Сдвинув на столе стопки книг и ворох свитков, водрузила на него две щербатые кружи. – Можно подумать, они тебя не знают. Хоук в ответ только как-то обреченно покачала головой: – Пресветлые подштанники Андрасте, Даро, лучше бы мы и вправду с тобой подрались. Все было бы проще. – Успеем еще… – эльфийка подхватила котелок и ловко разлила ароматную зеленовато-коричневую жидкость по кружкам. – Думаешь? – Тиа подтянула к себе дымящуюся емкость, пахло приятно, но на вкус оказалось уж очень терпким – девушка сморщилась и пробубнила. – Мдя… ты явно не у Бодана готовить училась. – Уверена, – покивала Сурана на заданный в начале вопрос. Стало тихо. Звонко потрескивали дрова в камине, мирно сопел мабари, Даро молчала – но теперь как-то по-доброму молчала, совсем не так, как до этого разговора. Пахло старой бумагой, травами и еще сыростью. Пройдет немало времени, прежде чем комната окончательно просохнет. И тем не менее, Тие стало уютно. Может, все дело было в горячем, крутозавареном напитке, от которого аж скулы сводило, а может, в настроении эльфийки, которая с нескрываемым удовольствием прихлебывала жутко вяжущее варево. Груботканная простая одежда, старенький стул, заштопанный плед на коленях, надтреснутая кружка в руках, дремлющий пес у ног – и магесса казалась уже такой домашней и совсем не чужой. Свет огня делал седые волосы золотыми, а алебастровую кожу – не такой бледной. И куда только делось существо из другого мира?.. Несколько напрягал только шейный платок, скрывающий последствия собственной ошибки… синий-синий. «И где только взяла эту гадость?» Платок никак не вязался с общей обстановкой – слишком яркий, он притягивал внимание, и это раздражало… – Как дела у Бартранда? – внезапно Даро нарушила тишину, отчего задумавшаяся Тиа даже вздрогнула. – Варрик сегодня ни словом о нем не обмолвился. Я не стала бередить… – В лечебнице он. Варрик его без проблем пристроил, больше головной боли было с лириумом, который он не успел своим стражникам скормить. Оказалось, контрабанда. Но лазейки есть везде, пришлось поднимать старые связи. Мы даже неплохо заработали. – Ты сегодня там целый день пропадала? Твои ребята тебя искали. – Нет. В Казематы сплавала, да у наместника побывала, ну и еще парочку дел разрулила… – Ну и как наместник? – тон Даро был каким-то скучающим, и если бы Тиа не знала, что магесса и в полной тишине чувствует себя вполне комфортно, подумала бы, что она спрашивает только чтобы не молчать. – Одолел… – вопрос пришелся в точку, лучше уж с Мередит бодаться, чем выслушивать это нытье, – все на кунари жалуется, да на сынка своего неугомонного. Представляешь, этот наг куцехвостый решил принять кун. Венценосный папенька должен был в свое время ему бразды правления передать, а их высочество, видите ли, не желают, хотят морковку дергать на огородах Пар-Волена, как все новоявленные видатари. – Ох уж мне этот кун… – магесса отхлебнула из кружки и задумчиво покачала головой. – Не одобряешь? – Не принимаю. Кун ставит интересы общества выше любой отдельно взятой личности. В большинстве своем он логичен, но справедливым его видят только те, кто рожден в их мире. Тем же, кто принял кун, никогда не стать настоящими кунари, у них изначально другая идеология. А вот в данном случае – не понимаю. Получается, парень доказывает отцу, что он имеет право выбора, но при этом хочет стать тем, у кого этого права нет в принципе. – Подросток, что с него взять. – Тиа пожала плечами: разборки в семье Думаров ее мало волновали, а воспоминания о соплежуйстве власть имеющего нагоняли тоску и уныние. Нужно было срочно поговорить о чем угодно, лишь бы о другом. – Кстати, в Казематах тишь да гладь. Если тебе, конечно, интересно. – Что ты там вообще забыла? – Даро отставила кружку и оперлась локтями о стол, требовательно глядя разбойнице в лицо. – Да… меня всё Эмерик дергает с этим маньяком, – поспешно отмахнулась она. Эльфийка при упоминании Казематов заметно подобралась, и Хоук мысленно дала себе тумака: “Нашла о чем поговорить с магом…” Такая, как сейчас – расслабленная, мирная и спокойная, – Сурана нравилась ей гораздо больше, чем настороженная и напряженная. Она делилась своими мыслями, прихлебывала чай и улыбалась. И Тиа считала это уже достижением. Своим достижением. – Учитывая твою репутацию, думала, ни один маньяк не рискнет подставлять шею под твои клинки, – Даро ухмыльнулась и снова откинулась на спинку стула. – Этот, похоже, съехавший капитально. Женщин шинкует мелко и тщательно. Эмерик не первый год уже за ним гоняется, но ни на шаг не продвинулся. – Что, совсем никаких следов? – Да следов полно, но выводят вечно не туда. Сегодня меня отправил прошерстить какого-то Гаскара, но тот оказался не при делах… – Ты что, одна ходила? – эльфийка возмутилась. Беспокоится? – Неа, с Фенрисом и Грантом. Да уж, с Фенрисом… лучше бы одна. Этот бешеный пес чуть в капусту не изрубил бедного аристократа, оказавшегося хоть и малефикаром, но не маньяком. Пришлось кидаться наперерез. В последнее время с эльфом вообще было тяжело, он стал совершенно неуправляем и чересчур взрывоопасен, подставлялся в бою, был невнимателен и кровожаден. Если раньше, чтобы зацепить Фенриса, надо было обладать не меньшей скоростью, чем он – а на это были способны разве что только маги, – то в последние дни эльф из каждого боя выходил с какой-нибудь незначительной, но травмой. Андерса к себе не подпускал, а лечебные зелья и подавно никогда не признавал. В результате, злой и подавленный, он уходил в свою берлогу зализывать раны. Благо, заживало все, как на собаке. Тиа понимала, в чем дело, но никак не хотела этого признавать и гнала от себя тревожную мысль поганой метлой, потому как нести ответственность за чувства еще одного мужчины ей ой, как не хотелось. Но дальше так дело не пойдет… В доме теперь жила Даро, и в таком состоянии, в котором Фенрис находился сейчас, стычек было не избежать – сегодняшняя ситуация это подтвердила. Если бы не случайный погром в библиотеке, отрезвивший обоих, эльфы бы точно довели дело до драки. И еще неизвестно, как бы все разрулилось, не появись Тиа в нужный момент. В итоге Фенрис, ничего не сказав, просто юркнул в винный погреб, а Сурана, кошкой спрыгнув со своего насеста, покопалась в куче теперь уже макулатуры, извлекла на свет потрёпанный талмуд в зеленом переплете и, все так же не говоря ни слова, вышла из библиотеки, направляясь к себе. Рассудив, что сегодня все же лучше компания обиженной Даоро, чем пьяного Фенриса, Хоук направилась за ней. – Этот Эмерик, я так понимаю, храмовник? – прервала Сурана ее размышления. – Ну да. Кстати о храмовниках… – Даро, вот меня тут мучает один вопрос… Ты только не леденей, ладно? – вопрос занимал мысли последние дни, и не задать его было бы обречением на дальнейшие мучения, но присутствовал довольно реальный риск получить по башке или опять налететь на айсберг, в который Сурана превращалась, замыкаясь, но Хоук считала: игра стоит свеч. – О, понеслась… – изрекла магесса, но, что удивительно, улыбаясь. Это несколько подогрело решимость, но, тем не менее, Тиа начала издалека: – Я уже боюсь лишний раз спрашивать, мы только помирились… А у нас в основном все конфликты с этого начинаются. – Так не спрашивай… – Не могу я так. Вот веришь? Не могу! – тоже мне, объяснение: “не могу”, тут сейчас как в детстве – “а через не могу”, но сейчас это все не просто так… надо узнать. – От Андерса о тебе я уже кое-что знаю, но не все, что мне бы хотелось. Ты вот сама не хочешь отвечать на вопросы о прошлом, ну а если я спрошу о настоящем? – Про мое настоящее теперь, похоже, больше Варрик знает, чем я, – опять отъехала Даро. – Все вопросы к нему. – Я хочу спросить о мужчине, – не сдавалась Хоук: “Теперь главное – не менять тему”. – Вот-вот. Об этом точно к нему, – Сурана пыталась выдержать сдержанный тон, но на окончании фразы в интонации послышался сдавленный смешок. – Или подожди еще пару дней, он как раз закончит написание романа, в этот раз у него не похождения куртизанки, а совращение мелкой эльфийской магессы. – Ты знакома с его творчеством о куртизанках? – ай-ай-ай, главное, не менять тему, о Варрике можно и потом поговорить, но вид Серого стража, читающего любовный роман, вызвал новую порцию бесконтрольных эмоций. Тут же нарисовалась картинка: Сурана, с увлеченным видом листающая популярное чтиво в поисках неприличных сцен… Бррр… ну нееет. – В библиотеке твоего поместья чего только не найдешь, – Даро снова отхлебнула уже порядком остывший отвар, – тебе не только Андерс туда свои манифесты подкидывает, но и Изабелла пошлятину о картофеле, и Варрик свои розовые развратные непотребства. – Разврат? И манифесты? В моей библиотеке? Надо Бодану сказать, чтоб убр… Стоп. Пошлятину о чем?! – О картофеле… – невозмутимо отозвалась Сурана. Почему-то даже не хотелось представлять, о чем конкретно идет речь, но предательское воображение тут же кинулось в пляс. Тиа еще раз глотнула отвар по фирменному рецепту Даоро Сураны, горечь как-то привела мысли в порядок. Надо такую штуку с собой в походной аптечке носить, отрезвляет: – Так, давай не будем дурить мне голову картошкой, а вернемся к нашим баранам… то есть мужчинам. Не съезжай с темы. – Я знаю, о ком ты хочешь спросить. – Так я могу поинтересоваться без страха за свою жизнь или… – Каллен – храмовник. Это все. – И что? Он ведь… – Каллен – храмовник! – сказала она уже с нажимом. – Ну. И. Что? – А то, что магам с малолетства, буквально на уровне подсознания, внушают страх и благоговение перед ними. – Ты что, его боишься, что ли? Он же ведь… – Нет, не боюсь. Но переступить через этот барьер в свое время не смогла. А теперь поздно… – Ничего не поздно, он же ведь… он же любит тебя! Я видела… – фуф, сказала, она это сказала! Ну вот, стоило немного поспорить – и слова вылетели сами по себе, даже пыжиться не пришлось. А Даро замерла, будто застыла. Тиа напряглась: все сейчас зависело от того, как эльфийка отреагирует. Хоук ожидала чего угодно: что она ее выгонит, что снова обидится, что просто промолчит. Но Сурана удивила в очередной раз: – Я знаю… Знает? Тогда, получается, что и Каллен знает, что она в курсе. “Ой, парень, в таком случае, я тебе очень сочувствую”. Даро тяжело и глубоко вздохнула, будто на что-то решаясь: – Ох, Тиа, как тебе так удаётся зацепить за те струны, которые потом еще так долго вибрируют. Думаю, ты в курсе, кто такой Йован. – Да, Андерс говорил: он был твоим другом. – Не совсем… другом. Так вот, при всем том, что я ни разу не проиграла ни в одной из своих миссий и не приняла ни одного решения, в последствии себя не оправдавшего, я не умею делать правильный выбор, когда дело касается мужчин. – То есть, тогда… – То есть, тогда, когда пришлось делать выбор между Калленом и Йованом, я выбрала Йована. И ошиблась. Он предал. С Калленом все было бы иначе… Я думаю, что иначе. А потом… потом, когда был выбор между Алистером и Зевраном, я опять выбрала не того. Тиа посмотрела на эльфийку так, будто впервые увидела… Выбор? У нее? Сурану нельзя было назвать красивой – да даже симпатичной. Возможно, если бы не чрезмерная худоба, впалые щеки и хищно очерченный прямой нос, она в какой-то мере и могла бы казаться привлекательной. Хотя тоже вряд ли. Брови и ресницы белесые, губы – тонкие, вся какая-то острая, угловатая, нескладная. Это чудо, что сидело сейчас перед ней, никак нельзя было назвать роковой женщиной. Глаза – это да. Огромное, бирюзовое, бездонное “да”. Она помнила, как впервые открыто заглянула в эту бездну – как же тогда внутри ёкнуло, показалось, что все внутренности в тот момент будто сжались до размера горошины. Как этот взгляд действует на сильный пол – остается только догадываться. Но одними глазами сыт не будешь, мужчинам нужно что-то посущественней – за что подержаться и где приобнять. Характер тоже… оторви и выброси. К нему намертво приросла замкнутость. Тиа понимала Себастьяна, его паранойя по части эльфийки была объяснима. Хоук, в какой-то мере, даже понимала Каллена – тот нес за девчонку ответственность и оберегал, пока она была маленькой и беззащитной. Но что мог найти в Даоро сын Тейрина? Ну и какой-то там Зевран? Может, он тоже маг? Чтобы тупо не таращиться и дальше с отвисшей челюстью, Хоук наконец-то нашлась с вопросом: – А… а кто такой Зевран? – Антиванский Ворон, которому меня заказали. Что? Что?! ЧТО?! Казалось, больше удивить невозможно. Тиа даже не скрывала шока: она уставилась на эльфийку, как на привидение: – Ворон?! Антиванский?! И ты… ты жива?! – Как видишь, – Сурана простодушно пожала плечами. – Связываться с моими ребятами рискнул бы разве что безумец, либо дурак, либо отчаявшийся. Думаю, ты в курсе, как с Воронами поступают соратники в случае провала задания. Тиа кивнула. – Ну и куда было ему деваться? Разумеется, он пошел со мной, и, разумеется, я ему не доверяла, как и все в моем отряде. Потому пришлось держать его при себе, чтоб не вытворил ничего. – И он ничего не предпринял, чтобы прикончить тебя? – Ха, спрашиваешь. Конечно, предпринял, с этого-то все и началось. Однажды пытался прирезать во сне – но сплю я чутко, поймала его кинжал на лезвие своего кортика, а он тут же невозмутимо отвесил комментарий, что я это оружие, видите ли, неправильно держу. Поправил, поменял положение руки – оказалось действительно сподручнее. Ну вот и взялся меня учить. Благо, время на это было – иногда неделями приходилось где-нибудь лагерем стоять. Ну, в основном он меня по деревьям гонял, да по крышам, отрабатывая ловкость, когда решил, как он тогда выразился, что холодное оружие мои руки не любит. – Так у вас что-то было или нет? – Нет, – Даро покачала головой и как-то очень мягко улыбнулась. – Флирт, разговоры у костра, мимолетные касания во время тренировок. Он очень рьяно защищал меня в боях, несколько раз словил предназначенные мне стрелы. Зев мог очаровать любую, и я бы не устояла, но меня отталкивали его нескрываемая порочность и вольность взглядов на отношения. К тому же я до последнего не доверяла ему, пока однажды он за меня не убил своих же, окончательно лишив себя возможности вернуться к Воронам. Ну а если быть до конца честной, то к тому моменту, как он вообще появился на горизонте, я уже начала понимать, что влюбляюсь в моего Серого стража. – Ты считаешь, Антиванский Ворон был бы надежнее королевского бастарда? – Да. Коротко. Ясно. По существу. – На самом деле ни тот, ни другой – не лучший вариант. Даро только вздохнула, а Тиа тут же прикусила язык, сообразив, чего ляпнула. Чей бы наг пищал… Сама-то по уши втрескалась в одержимого отступника, тоже мне – лучший вариант. Но Сурана почему-то решила не упоминать это пикантное обстоятельство, а продолжила: – Может, кому-то вольные отношения и ближе, но я их вдоволь в башне нахлебалась. Поэтому когда на моем пути встретился мужчина, который дарил мне цветы и был на седьмом небе от счастья, просто держа меня за руку, я потеряла голову. – Ни за что не поверю… Даро, неужели ты из тех томных мечтательниц, которые засушивают подаренные незабудки в книгах? – Ну… не незабудки, – замялась Сурана и смущенно отвернулась, выписывая пальцем на обложке одной из книг несуществующие завитушки, – и не засушенные… Даро? Смущается?! Сегодня поистине вечер “отвисшей челюсти”. Сначала сообщение о том, что эта глиста – девушка нарасхват, потом поверженный Антиванский Ворон, а теперь румянец на бледных щеках! – Серьезно? – вопрос вырвался больше как реакция на собственные мысли, но Сурана расценила однозначно. – Он подарил мне розу. – Одну, что ли? – Одну. – Одну розу?! Ты издеваешься? – Нисколько. – Покажи. – Она разбилась. – Э… что, прости? – Я заморозила ее, чтобы сохранить. Но она разбилась. Даро встала, пересекла комнату и подхватила стоящий сбоку от камина дорожный мешок. Из него извлекла и поставила на стол коробочку темного дерева на изогнутых ножках, резную, замысловатую: на крышке извивался росток со множеством листьев, на вершине которого ожидаемо оказалась искусно вырезанная роза. Шкатулка не была раскрашена, темное дерево просто покрыли лаком. Ключик был прикреплен прямо к крышке. – Это тоже он подарил? – с сомнением спросила Тиа, глядя на искусную вещицу. – Нет, это Лелиана делала на заказ. Орлесианки любят такие игрушки. Даро приподняла крышку: Тие с ее места не было видно содержимое, и она постаралась сдержаться, чтобы не вытянуть шею и не попытаться разглядеть. А Даро очень медленно и аккуратно достала оттуда что-то настолько маленькое, что поместилось в ладошке. Захлопнув шкатулку, она протянула руку и раскрыла ладонь: на ней оказался алый лепесток, вмерзший в кристаллик льда. – Зачем ты это хранишь?! – вылетело у Тии раньше, чем она успела подумать. – Не знаю, – эльфийка поставила свое сокровище на стол, села и опустила голову до уровня столешницы, разглядывая замершее воспоминание. – Ты понимаешь, что вмерзла в свое прошлое так же, как этот лепесток? Выброси! Вот прямо сейчас, возьми и выкинь в огонь! Тебе же легче станет. – Не могу. Я знаю, что надо, но не могу. – Тогда давай я? Даро только успела выкрикнуть “не тронь!”, но в руке Тии уже оказался ненавистный кристаллик, так долго хранивший то, что выкручивало душу этой малышки столько времени. Странно, но по ощущениям тот очень сильно жегся, а не холодил. Эльфийка тут же кинулась ухватить за рукав, но Хоук вмиг оказалась у камина. Даро рванулась вперед, но вдруг резко остановилась, будто налетев на невидимую стену. От поднявшегося шума и суеты подскочил Урукхай, будто его спящего внезапно ухватили за хвост, и тут же ощетинился, но увидев, что никто не дерется, просто встал между девушками, давая понять, что не даст в обиду хозяйку. Эльфийка почему-то не стала подходить ближе, она так и не отошла от стола, но глаза полыхали, и почему-то не гневом, возмущением и обидой, а каким-то беспокойством или даже страхом. – Сумасшедшая, это магический лед, посмотри на руку! Тиа дернулась и разомкнула пальцы: лед растаял, на ладони лежал оттаявший лепесток ярко алой розы, а кожа покрылась мелкими волдырями, покраснела и припухла. Так вот почему жгло. Тем не менее, Хоук, не заморачиваясь сей досадной оплошностью, вытянула руку над огнем, внимательно глядя на замершую эльфийку: – Я не брошу, пока ты не разрешишь. Даро молчала: она не могла решиться, но и не протестовала, не останавливала, просто смотрела широко распахнутыми, сильно потемневшими бирюзовыми провалами с невероятно расширенными зрачками, и только это выдавало ее бешеное волнение, да еще слегка подрагивающие пальцы. А затем… затем она просто закрыла глаза. Расценив это как согласие, потому как сейчас эльфийка вряд ли была способна вообще что-то сказать, Тиа отпустила лепесток в свободный полет над огнем. Он летел медленно, постепенно съеживаясь и чернея, и на пылающие красные угли опустился уже маленький кусочек серого пепла. В тот же момент Сурана, как подкошенная, осела на пол, пряча лицо в ладонях. Тут же, будто большая вода, прорвавшая дамбу, от эльфийки в разные стороны бесконтрольно хлестанула ледяная магия: Тие в лицо с силой ударил поток морозного воздуха, перебивший дыхание и на вдохе обжегший легкие, камин немедленно потух, в комнате стало беспросветно темно и невероятно холодно, защипало нос, щеки, пальцы, немилосердный холод сразу пролез под одежду. Спустя несколько секунд остолбеневшая Хоук моргнула, чувствуя, что ресницы отяжелели под толстенным слоем инея, и на щеках остался мокрый след. Привычным движением она потянулась, намереваясь смахнуть влагу, но заметила на рукаве корку льда, который хрустел и крошился при движении руки. Ощупав себя, Тиа обнаружила колом вставшую одежду и иней на волосах, но больше ничего криминального – конечности не заледенели, а нос не превратился в сосульку. А посреди комнаты маячил сугроб, до этого бывший Урукхаем. Сугроб самозабвенно отряхнулся и сел рядом с хозяйкой. Та так и сидела на полу, съёжившаяся, маленькая. Когда глаза постепенно привыкли к темноте, света от множества узеньких окошек на противоположной стене хватило, чтобы разглядеть, что все предметы в комнате были покрыты морозной наледью – это были даже не те тонкие узоры, какие Хоук однажды видела в своем доме после посещения Черного магазина, а толстые ледяные наросты. Как же теперь это все убрать? Нестись опять к Каллену? От всего произошедшего Тиа настолько опешила, что не сразу сообразила, что сделать-то надо. Когда прошла внезапная растерянность, Хоук бросилась сперва к дровам, потом рванулась к своей сумке, оставленной на кровати, за огнивом, поскользнулась на обледеневшем полу, чуть не рухнула, ухватившись за первое, что подвернулось. Пострадавшая рука тут же отозвалась такой болью, что девушка чуть не взвыла. Как назло, первым подвернувшимся оказалась стопка книг – обледеневшая стопка, но под весом Хоук она предательски развалилась. Тиа, не ударив в грязь (а в данном случае – в лед) лицом, устояла, мелкими шажками доскользила до кровати, которая сейчас была похожа на ледяное ложе, и нащупала сумку – вернее, обледеневший холм, под которым та покоилась. Пришлось отковыривать кинжалом. Справившись с задачей, она устремилась назад к камину, приговаривая: – Сейчас, Даро. Я сейчас. Подожди чуть-чуть! Я сейчас… Распинав поленницу и найдя несколько уцелевших, не тронутых льдом брусков, она подползла к камину и занялась растопкой. Мерзлые дрова разгорались вяло и неохотно, но с живым огнем ни одна магия не поспорит: вскоре веселые пламенные язычки заплясали за каминной решеткой, и комната озарилась теплым светом жаркого, настоящего огня. Очень захотелось усесться поудобнее и греться-греться-греться. Но где-то там, в глубине холодной комнаты, оставалась Сурана… Такая сильная и непобедимая Сурана, обладающая просто поразительной мощью, и в тоже время оказавшаяся настолько ранимой и хрупкой, с напрочь покалеченной душой. Боль Даоро ощущалась физически, она растекалась в воздухе, пробегала изморозью вдоль спины и застревала где-то в районе солнечного сплетения, оставляя на сердце чувство маяты и непонятной тревоги. Тиа знала, что поступила правильно, но от того, как это мучило и терзало Даро, было так горько, что безумно хотелось оказаться в объятиях Андерса, уткнуться носом в щетинистую щеку и расплакаться, просто по-детски разреветься, выплескивая в самых простых эмоциях разлагающее душу чувство вины. Тиа обернулась к эльфийке – та сидела, прислонившись спиной к ножке стола и обхватив худенькие колени не менее худыми руками. Какие же длиннющие у нее все-таки пальцы! Хоук подобралась поближе и аккуратно коснулась плеча – реакции не последовало. Тогда девушка осмелела и стряхнула иней с ее волос – Даро пошевелилась, но пока она не подняла голову и не заглянула в глаза, Тиа вдохнула поглубже для решимости и порывисто обняла ее за плечи. Вынести сейчас жуткий эльфийский взгляд было бы жесточайшей проверкой на прочность. По ощущениям магесса оказалась еще мельче, чем выглядела – Тие показалось, что эльфийка затерялась где-то в кольце ее рук. В тот же момент мелькнула мысль: “Как же хорошо, что мне не суждено в этой жизни столкнуться с королем Ферелдена… убила бы нахрен!” – Спасибо… – вдруг тихонько прошептала Сурана. И Хоук едва сдержала стон: Даро благодарила не за огонь в камине и не за участливые объятья, она говорила спасибо за этот треклятый лепесток, будь он трижды неладен. Тиа понимала, что выкинула в огонь целую жизнь, но она также понимала, что, возможно, никто, никто, кроме нее, не сделал бы подобной глупости. Ни один из спутников командора Серых Cтражей не осмелился бы на такой шаг. А сама Даро этого бы никогда не сделала. Стук в дверь показался громом среди ясного неба; стучали со стороны холла. Разбойница выругалась про себя: если сейчас в проеме стоит пьяный Фенрис – он получит по харе. Но в дверях оказался не кто иной, как Каллен. – Легок на помине, – криво усмехнулась Хоук. – Ты прям будто чувствуешь, когда нужен.