Живая магия

Шуршание грифеля по бумаге – невероятно успокаивающий звук. Штрихи ложились ровно, гладко, будто уже сами заранее знали, как им предстоит быть начертанными. И уже вот они – родные глаза, смотрят с листа нежно, ласково, как раньше… Он улыбается, забавно торчит вверх озорной чубчик. Даро долго вглядывалась в творение своих рук, а с листа портрет Алистера смотрел на нее. Глупо. Как же глупо! Сурана с остервенением смяла несчастный пергамент и швырнула в камин. Сидя на кровати и подобрав ноги, она смотрела, как лист медленно раскрывается от жара, а черты нарисованного красивого лица искажаются и чернеют. Глядя, как жадно огонь поглощает бумагу, Даро все думала: почему так же не сгорает в душе память об ошибках… Вот так бы сжечь все, как лепесток розы или портрет, и дышать сразу станет легче. Но лед держит крепко и нерушимо, в него вмерзло все, с чем не удалось смириться. Он льется наружу, только тронь. Винн сказала, что все пройдет, когда она найдет свой душевный покой. А как его найти? Ее смысл жизни в защите этой самой жизни, она это знает и принимает, и защищает… до последнего. Но, видимо, не в этом ее успокоение. Все станет проще, если забыть то, что было, и идти дальше. А чтобы идти дальше, нужно быть сильной, но порой просто не знаешь, где взять эти силы, чтобы все выдержать. Рассчитывать на кого-то – бесполезное занятие. Только на себя да на магию. А что бы стало, если бы магии у нее не было?.. Даро вдруг встрепенулась от непрошеных мыслей и снова взялась за грифель. Пока штрих за штрихом вычерчивались в очередной портрет, эльфийка прислушивалась к тому, что происходило на втором этаже у Фенриса. Ничего особенного она оттуда не уловила, зато ее внимание привлек шорох со стороны задней двери. Кто-то топтался у входа, не решаясь постучать. Сурана крикнула наугад: – Тиа, заходи, я тебя слышу. Дверь приоткрылась, и в кладовую нерешительно просочилась Хоук: – Я даже спрашивать не хочу, откуда ты знаешь, что это я. – Интуиция… – усмехнулась Сурана из гостиной, не отрываясь от своего дела. – Ты как? – робко поинтересовалась Тиа и присела рядом с эльфийкой на кровать, при этом даже не попытавшись заглянуть в ее художество. «Странно как-то… – мелькнула мысль, но на разбойницу Даро так и не посмотрела, все продолжая рисовать. – Похоже, тут поселилось реальное чувство вины». Сурана сдула с пергамента раскрошившиеся крупицы грифеля и ровным голосом ответила: – Грущу. Тиа несколько раз удивленно сморгнула, приподняла брови и произнесла: – Может, я где-то не догнала, но что-то не похоже. – Только что сожгла портрет Алистера. Похоже на грусть? – Неа, больше на отчаяние. Даро пожала плечами и склонилась ниже над своей работой. Сейчас не хотелось ни говорить, ни обсуждать, ни вдаваться в подробности своих душевных метаний. Однозначно, Тиа пришла не вовремя. Хоук долго вглядывалась в огонь, будто надеясь высмотреть там давно сгинувший портрет, и тут внезапно: – Ты скучаешь по нему? Глупейший вопрос! «Конечно, скучаю!» – Не по нему, а по тому, каким он был раньше, – внезапно сердце задрожало от нахлынувших воспоминаний, и Даро сжала в кулаке грифель: – Я скучаю по времени, проведенном с теми, кто стал мне по-настоящему дорог. Не только плохие воспоминания заставляют грустить, но и те, когда ты был счастлив, но знаешь, что это не повторится. – А ты будешь скучать по нам? Вопрос был задан очень тихо и вкрадчиво. Сурана, наконец, посмотрела на нее. Девушка, подобравшись, сидела рядом и внимательно вглядывалась в ее лицо, ожидая ответа. Было понятно и без слов, что ответ ее очень волнует. – Тебя не забудешь, даже если очень постараешься, Тиа! – мягко улыбнулась Даро. – Ну, пока еще рано об этом говорить. – Почему? – За тобой могут прийти и завтра, и через год… Тут не угадаешь. – Вот и я о том же. Они опять замолчали. Тишина напрягала, в воздухе разлилось ощущение недосказанности и неловкости. – О чем ты молчишь, Тиа? – Сижу, смотрю и думаю, не мой ли портрет ты теперь хочешь сжечь. Даро помотала головой, улыбнулась, но рисунок не показала: – Опять спросить что-нибудь хочешь? – Хочу… но не буду, – Хоук набычилась и встала, чтобы подкинуть дров в камин. Сурана в очередной раз спрятала улыбку за листом бумаги: «Будешь… куда ты денешься…» – Даро, пойдем к морю! – внезапно выпалила Тиа. Эльфийка замерла, отложила рисунок и скептически посмотрела на разбойницу: – Прямо сейчас? – Да, – не задумываясь, сказала она и подошла ближе. – Ты… Она вдруг запнулась, только опустив глаза на лежащий на кровати портрет. – Это кто? – А на кого похоже? – криво ухмыльнувшись, спросила Сурана. – Ну… на тебя вроде, но и не похоже в то же время. – Это мое отражение, которое я увидела в Элувиане. – В Черном магазине? Даро не сомневалась в своих способностях рисовать, она изобразила в точности то, что видела. – А откуда коса черная и щечки пухлые? – А это то, что было бы у меня, не будь во мне магии. – Так тот Элувиан, получается, что? Отражает все, откидывая магическую составляющую? – сделала свои выводы Хоук. Даро простодушно пожала плечами: – Элувианы – странная штука, каждое зеркало уникально, их создавали для разных целей. Этот показал меня такой, какой я могла бы стать, если бы не обладала ни магическими способностями, ни лириумом внутри тела. Оказывается, я была бы очень похожей на маму. – Ты так хорошо помнишь, как она выглядела? – искренне удивилась девушка. – Конечно, это вы, люди, почему-то не помните себя маленькими. У эльфов не так. Я хорошо помню все. Хоук хмыкнула и пробурчала себе под нос: – Ага, ты Фенрису это расскажи, – и уже в голос добавила: – интересно, а что за функция тогда у этого зеркала? Я знаю про Элувианы только как про порталы. После этих слов Тиа резко изменилась в лице, и у Даро тут же закралось подозрение, что Хоук обзавелась очередной идеей. Навязчивой и необходимой к выполнению «прям щас!». – Пошли к долийцам! – прозвучало с такой уверенностью, что Даро показалось: если она откажется, Хоук скрутит ее и потащит к Расколотой горе хоть в мешке. * Выбравшись из города лишь во второй раз, Сурана не могла не удивляться разнообразию здешних ландшафтов. Теперь казалось, что территория вокруг Киркволла – это сборище всех видов местностей: пустыня, подлесок, скалы-холмы и, как оказалось, дремучие леса с вековыми соснами на отвесах и обрывах. Погода тоже была весьма неоднозначной: вот, например, если в Ферелдене дождь – так это дождь на неделю, если холодно – то на всю зиму. А тут днем – жарища, как в печи, ночью – холодрыга почти до заморозков, а если дождь, то местами: тут был, а в другой части города – нет. И притом ливень чаще всего на полчаса, да такой, что кажется, что разверзлись все хляби небесные, а затем снова солнце шпарит так, что не знаешь, куда деваться и под каким кустом искать тень. Чем дольше Сурана пребывала здесь, тем больше Киркволл создавал впечатление города кардинальных противоречий и крайностей. Это касалось не только природных условий, но и людей и установленных ими порядков и ценностей. К примеру, они спокойно терпели рядом долийцев, выказывая им даже некоего рода уважение, вели с ними торговлю и не принимали во внимание то, что хранитель у них – маг, но в то же время городских эльфов мешали с грязью, а от своих же магов шарахались. Ступая аккуратно вслед за Хоук по узенькой, чуть ли не козьей тропе, Даро старалась запомнить дорогу, но мысли путались, к тому же она все прислушивалась к тому, что происходило позади. Тиа, окрыленная очередной затеей, не стала далеко ходить затем, чтоб собрать отряд – проще говоря, захватила тех, кто был поблизости: чуть не за шиворот выволокла из комнаты Фенриса и, заскочив домой, чтоб собраться, вытащила отнекивающегося Андерса. В результате оба этих хмурых и недовольных «товарища» плелись за идущими впереди девушками и их собаками, не переставая браниться и огрызаться друг на друга. И ладно бы чего нового сказали, а то один все твердит «маги – зло», а второй – «да что ты понимаешь, дикарь необразованный». Дорога оказалась неблизкая, и Даро от скуки разглядывала разномастный пейзаж, со временем отметив, что с любого ракурса в пределах подножья Расколотой горы виднелось много древних развалин и видавших виды построек трудноопределяемого возраста и назначения. Кое-где на подъемах в землю были врыты подобия ступеней, которые были расположены хаотично и неорганизованно, но, тем не менее, изрядно облегчали подъем. Лагерь Долийцев расположился не так высоко, как опасалась Даоро: их алые стяги с изображением галл показались из-за холма одновременно с тут же нахлынувшим ощущением опасности. И Даро успокоила себя тем, что это все от нацеленных в них наконечников стрел, только и всего. Но у интуиции было иное мнение… Она подсказывала, что тут им явно не рады. В лагерь, однако, отряд прошел без проблем. Хоук топала уверенно, однозначно зная, куда и зачем идет. Они прошли мимо беспорядочно поставленных аравелей, мимо толпы настороженных эльфов и эльфиек, побросавших свои дела ради такого случая, мимо притихших детей. Тиа шла к хранительнице. Маретари оказалась седовласой, низкорослой и сухощавой эльфийкой «в годах» – назвать ее старушкой язык не поворачивался. Она вся казалась вылепленной или даже вытесанной из единого куска железного дерева, такого же сурового и непрошибаемо прочного. Золотистые глаза, украшенные сетью морщинок, смотрели властно, но в то же время излучали мудрость и спокойствие. Хранительница вышла к ним степенно и не спеша. Кивнула Хоук, на мужчин отряда Тии даже не взглянула, не глядя провела рукой по холке Гранта, который тут же воровато прижал уши, и неожиданно обратилась к Суране: – Andaran atish’an, Серый Страж. Пойдем со мной. Я ждала тебя. * С того момента, как Маретари увела Сурану, прошло больше часа. За это время Тиа вся извелась. Фенрис дремал, расположившись на ближайшем камне, Андерс что-то писал на прихваченном с собой клочке пергамента, собаки играли в лагере с местной ребятней. Хоук же уже пару раз порывалась дойти до магазина мастера Айлена, но все не решалась оставить свой пост поодаль от аревеля хранительницы: не терпелось узнать, что же понадобилось той от Даоро, не давал покоя вопрос, как она узнала о Суране, и, к тому же, хотелось выяснить у Маретари хоть что-нибудь про Элувиан. Когда наконец из-за алых треугольных парусов сухопутного эльфийского корабля показались две седовласые фигуры, Хоук уже не знала, куда себя деть, и от безделья считала трещинки в камне, на котором сидела. Даро была задумчива, а Маретари спокойна, как всегда. – Хоук, у тебя были вопросы ко мне? – обратилась к ней хранительница. – Да, о Суране и об Элувианах, – Тиа живо подхватилась и соскочила со своего временного пристанища. – Я знаю об эльфийских зеркалах не больше, чем Мерриль, – сухо ответила эльфийка. – Это порталы, но никто из ныне живущих эльфов не умеет ими пользоваться. – Спасибо, Маретари, я поняла, – час ожидания в итоге не привел ни к чему. Маретари ясно дала понять, что не желает обсуждать ни зеркала, ни Сурану. Та, в свою очередь, понимающе кивнула: – Ma serannas, Хоук. Dareth shiral, – и развернулась, направляясь туда, откуда пришла. – Dareth shiral, – Тиа машинально проговорила эльфийское прощание, уже внимательно разглядывая задумчивую Сурану. Как только они остались вчетвером, Хоук подскочила к Даро: – Что она тебе сказала? – Жаловалась. – На меня, что ли? Даро вдруг рассмеялась: – Нет, конечно. С чего ты взяла? – Она огрызается. Может, я и могла где-то накосячить. Только пока сама не в курсе. – У нее охотники пропадают, но клан пока не хочет переезжать с этого места. – А ты причем? – Здесь были замечены порождения Тьмы, но давно. Она знает, что Стражи их чувствуют, вот и спрашивала. – А почему тайком? – Потому что она знает, что я здесь инкогнито, и не желала лишних ушей. – И все-то она, видите ли, знает, только непонятно, откуда. И тут Сурана выпалила довольно неожиданную и весьма подозрительную фразу: – А Мерриль сама могла ходить из города в клан? – Ты что, ее подозреваешь? – удивилась Тиа. – Я ей не доверяю. – Даро, может, она и маг крови, но она слишком наивна, чтобы тайком что-то делать за моей спиной, – это достаточно логичное объяснение вызвало бурю негодования. Возможно, потому, что было слишком правдоподобным и, тем не менее, его очень хотелось опровергнуть. – Она же в трех соснах заблудиться может, не говоря уже о том, чтобы самой найти дорогу до лагеря. – Это в городе долийка не в своей тарелке, а выведи ее за ворота – она еще не так тебя удивит. – И, тем не менее, это не повод подозревать ее в предательстве! – распалялась Тиа. – Я не вижу другого объяснения. А Маретари не скажет. – Уф, ладно. Раз разговаривать она не хочет, пойдем домой? – Иди. Я задержусь. У меня тут теперь дела есть. – А поподробнее? – Я уже говорила. У клана пропадают охотники, и если по направлению к пещерам ясно, что виной тому агрессивный вартеррал, то по тропе к вершине, там, где Горное кладбище – непонятно, в чем дело. Я подвязалась выяснить. – Платят? – Да, и неплохо, но мне обещали дру… – Я в деле! * Чем выше в горы… тем злее спутники. Никто, разумеется, не ныл, но Тиа прямо чувствовала нарастающее всеобщее недовольство. Дорога, ведущая вправо от эльфийского лагеря, поначалу была почти пологой, но потом начала круто забирать вверх, и чем дальше, тем круче. Ноги ныли, легкие болели, голова уже шла кругом от разреженного воздуха, но Хоук упрямо лезла вверх, с завистью поглядывая на эльфов своего отряда – было видно, конечно, что они тоже устали, но – ни одышки, ни раскрасневшейся рожи, ни сбитого дыхания. В данный момент как никогда захотелось отрастить уши, если это хоть немного облегчило бы подъем. В сердцах проклиная себя за жадность, она уже было решила, что легче не будет, но внезапно за поворотом показалась пещера, и тогда Тиа вспомнила, что ходила этой дорогой с Мерриль: пройдя через пещеру насквозь, они должны были оказаться на Горном кладбище. Отряд с облегчением ступил на ровную поверхность пещерной дороги. Сыро, влажно, прохладно, пахнет мхом, глубинными грибами и сгнившим деревом. Можно было бы расслабиться и даже сделать привал, но тут же у входа их встретил сюрприз в виде двух гигантских пауков, на поверку оказавшихся еще и оскверненными. Рубануть ударом крест-накрест по жвалам и пообрубать лапы, чтоб не так прытко скакал – и дело сделано. Даже настроение приподнялось. Только вот Сурана с каждым шагом все хмурнее и хмурнее. Припомнив ситуацию в поместье Бартранда, Тиа не лезла с вопросами, но у выхода из пещеры Даро уже будто звенела от напряжения; Урукхай от нее не отходил, короткая шерсть на загривке расшиперилась в разные стороны, пёс принюхивался и сдавленно ворчал, чувствуя настрой хозяйки. На свой страх и риск Тиа, поравнявшись с Сураной, решила поинтересоваться: – Что скажешь? – Завеса слабая. Очень слабая, – неожиданно спокойно отозвалась та. – Это может спровоцировать все, что угодно. У меня даже пальцы покалывает от разлитой в воздухе магии. – Я тоже чувствую, – подтвердил Андерс. – Если я правильно помню, мы приближаемся к кладбищу. – Значит, ожидаем наплыв мертвецов, – подытожила эльфийка. – Они не могут покоиться с миром рядом с таким решетом. – Хорошо, что андрастиане сжигают своих умерших… – тут же отпустила не совсем уместный комментарий Тиа, – у всех потом меньше проблем. Да и как-то спокойнее, что твои предки не подскочат внезапно и не пойдут кому-нибудь голову откусывать. Кладбище и вправду расщедрилось на мертвяков и скелетов – не то чтобы прям проблем много, но и приятного мало. Плюс ко всему с этой стороны склона не так давно прошел дождь, и рыхлая земля погоста превратилась в чавкающую, скользкую кашу. Это изрядно мешало сражаться – прыгать и скакать, раздаривая выпады, было чревато, пару раз Тиа чуть не растянулась. Скелетам, правда, это тоже мешало, они были еще более неуклюжи, чем обычно, так что основную проблему составил Колдовской ужас, но Сурана взяла его на себя. Все прошло бы без особых проблем, если бы «вдруг откуда ни возьмись» не вынырнул маг-отшельник, грязный, оборванный и просто до ужаса вонючий. Уж насколько Тиа была подготовлена к таким неожиданностям, но в этот раз враг ломанулся не к ней, а к сосредоточенно колдующей Суране, сдерживающей натиск Колдовского ужаса. Хоук прекрасно знала, что в такие моменты ее надо прикрывать. Поэтому очертя голову понеслась вперед. Как и Грант с Урукхаем. Углядев, что его окружают, маг резко остановился и быстрым движением приложил ко лбу два пальца. А Тиа в этот момент возблагодарила Создателя за то, что люди гораздо медлительнее в сравнении с собаками – подоспевших уже было мабари отшвырнуло от мага так, будто их кто-то с размаху вымел гигантской невидимой метлой, девушка только успела притормозить, но и ей будто прилетело под дых. Тем не менее натренированное тело не поддалось на провокацию, тут же совершив кульбит и вонзив кинжал в шею отшельника. Все произошло настолько быстро, что в момент убийства Тиа еще могла наблюдать полет обоих псов, и если Урукхай приземлился достаточно удачно, то Грант тараном буквально снес колдующую Сурану, протащив ее своей тушей еще несколько метров, напоследок впечатавшись в Фенриса и свалив его с ног. То, что случилось дальше, обескуражило Хоук еще больше: в тот момент, когда они завалились, Фенрис вспыхнул, как синий факел, его аж перекосило, бедного, а Даро будто взорвалась какой-то неопределенной магической энергией, отчего всю эту кучу-малу еще сильнее прижало к земле. И пока этот клубок шевелящихся лап, ног и рук разматывался и приходил в себя, Андерс стал героем дня, запустив в Колдовской ужас очень удачный решающий файербол. Когда все стихло, а все трое пострадавших разбежались по разным углам кладбища, Тиа, превозмогая отвращение, обшарила карманы мага-отшельника: – Фууу, он так воняет, будто не только что сдох, а месяц назад, – мучения оказались не бесполезными, в кармане у него нашлись камушки, по описанию похожие на те, которые потерял мужик из Казематов. – Ну хоть не зря сходили, – упаковав находку в карман, она обернулась к присевшей на корточки Суране. – Пошли обратно, доложим, что тут псих обитал, теперь опасаться нечего. – Я думаю, это не всё… – многозначительно заметила Даро, провела рукой по сырой земле и ткнула пальцем, указывая на уже несколько оплывший след в грязи. Хоук подсела к ней, разглядывая «улику». Это был отпечаток лапы детеныша дракона. Однозначный трехпалый след, не вызывающий никаких сомнений о природе зверя, его оставившего. Вот как всегда… а поначалу казалось: «Не, а че? Плевое задание. Мы только туда и назад». – Ну вот, только этого не хватало… – пробормотала Тиа и смачно выругалась. * – Даро, это что такое было сейчас? – запыхавшись, Хоук догнала Сурану на горной тропе. Даро даже отдыхать не стала после боя, встала и пошла дальше, драконов искать. Можно было, конечно, попытаться поныть и поканючить, дескать: «Я устааала! Домой хочуууу!», но почему-то казалось, что с эльфийки станется отправить ее назад и пойти на дракона в компании одного лишь Урукхая. – Ты о маге? – карабкаясь вверх, Сурана уже гораздо сильнее опиралась на посох, чем раньше – дорога здесь оказалась глинистая и после дождя – очень скользкая. – Ну да. – Он применил магию Силы. Я читала о ней, но использовала только один раз. Чтобы я могла полагаться на нее, надо потренироваться заранее. – Даро, я не об этом, – твердо сказала Тиа и притормозила, мельком бросив взгляд на плетущихся чуть ниже мужчин. – Что за бомба в тебе взорвалась, когда ты на Фенриса свалилась? – Я… не уверена… – Даро задумалась, будто решая, стоит ли говорить, потом вдохнула–выдохнула и произнесла: – У него под кожей лириум. Я могу использовать силу этого минерала, но не употребляя, как другие маги, а просто прикоснувшись. Он всегда… отзывается. Это, как я всегда привыкла считать, ответ на присутствие лириума внутри моего тела. Что же до Фенриса, то… я еще в прошлый раз заметила, но не сразу сообразила – прикосновение к его коже усиливает мою магию. И, похоже, он это тоже понял. Пока Хоук отскребала отвалившуюся челюсть от покатого склона горы, подоспела вся мужская часть отряда, и продолжение разговора пришлось отложить. К тому же, как только выбившийся вперед Урукхай свернул за скалистый уступ, он тут же вылетел оттуда, взъерошенный, как рассерженная кошка. И из-за поворота следом выползли два дракона. Даже не дракона, а дракончика, но и этого хватило. Агрессивная и, походу, весьма голодная пара молодых ящеров, не задумываясь, поперла на компанию, обещающую стать отличной добычей. Стоявшая впереди всех Сурана не сплоховала и завертелась между ними обоими, щедро раздаривая виртуозные приемы, используя почему-то только посох, а не магию. В тот момент, когда Тиа оказалась на спине одного из драконов, Даро уже успела выколоть одному глаз и серьезно повредить лапу, второму распорола бок и отрубила кончик хвоста. Хоук нашла слабое место в чешуйчатой шее и, не долго думая, всадила кинжал по самую рукоять. Дракон взревел и рухнул, чуть не придавив не вовремя подлезшего Гранта. Только Тиа хотела наорать на незадачливого пса, как Фенрис единым прыжком отсек голову второму. – Думаешь, это не все? – в надежде посмотрела Хоук на Сурану. – Однозначно не все, – Даро брезгливо отряхивала руки – кровь одного из драконов хлестанула прямо на нее, заляпав и без того пострадавшие от грязи белую мантию и плащ. – Они маленькие. Драконы редко откладывают меньше десяти яиц. Не удивлюсь, если тут целый выводок… – и, помедлив, проговорила тише: – С мамашей в придачу.