Живая магия

Кошмары с порождениями Тьмы сменялись искаженными пейзажами Тени, какими-то боями, длинными коридорами, которыми она бежала, но потом что-то случалось, и она обязательно падала или тонула. Просыпалась в холодном поту, переворачивалась на другой бок и, не обращая внимания, что простыни уже насквозь мокрые и холодные, снова тут же проваливалась в черноту забытья. И все повторялось. Когда Сурана наконец окончательно открыла глаза, было темно и прохладно, потому она не сразу сообразила, где находится, и даже отдаленно не представляла, сколько прошло времени. Сев на кровати, поняла, что лежит у себя в комнате, за окном ночь, и на ней не мантия, а ночная сорочка. Неимоверным усилием воли вспомнила, что по возвращении домой и переоделась сама, и даже зелье выпила, что исключило лихорадку, а тяжелый сон был вызван просто переутомлением. «А как же Фенрис? Он наверняка зелье пить не стал! – Даро усиленно прислушалась – наверху было тихо, похоже, эльфа не было дома. – Интересно, он вообще вернулся?» Посидев еще немного, огляделась: следов магии не было, значит, во сне она не колдовала, иначе пришлось бы снова постараться, чтоб сделать свою комнату похожей на жилое помещение, а не ледяной дворец. Урукхай сопел возле камина, в котором еще немного тлели угли – значит, кто-то тут был и протопил комнату. Стоило бы подбросить дров. Даоро встала и зажгла свечу, всегда стоящую в изголовье кровати, и тут же заметила: на столе за книгами стояла корзинка, сверху прикрытая полотенцем. Поверх полотенца лежало письмо: «Доброго времени суток. Не знаю, когда ты проснёшься, но я приходила спустя сутки, как мы вернулись. В комнате был дубак, потому я взяла на себя смелость и распорядилась твоими дровами по своему усмотрению. Мама переживала, что ты заболеешь, но, думаю, с этим ты сама разберешься. Она передала тебе завтрак, или что там у тебя будет, когда ты проснешься. Поешь и отдыхай. У нас с Авелин ночная вылазка против местных криминальных авторитетов (я ей обещала). Мы тут недалеко, на Церковной площади, сидим в засаде. Нам вызвались помогать Себастьян и Мерриль. Так что какая-никакая огневая мощь у нас есть, поэтому не рыпайся. В Висельник не ходи, Варрик ушел по своим делам и прихватил с собой Изабеллу, а без них тебе туда нечего соваться. К тому же плащ потерялся, надо что-то другое придумать для твоей маскировки. Мантию я забрала и отдала в стирку – всё-таки, белое не для беготни по горам. Но ничего, скоро твою починят. За Фенриса не переживай, вернулся он, жив и относительно здоров, даже не чихает. Раны несерьезные, пару дней отлежится и будет как огурец (не в том смысле, что зеленый и в пупырышку). К Андерсу, разумеется, не пошел, да и Андерс убежал опять своих несчастных магов спасать, его два дня не будет. Хотела тебя попросить, если оклемаешься раньше, чем я вернусь, сходить проведать Ланселапа. Мне сегодня совсем некогда. Ну все, пока. Я побежала. И… спасибо, что заслонила меня. Когда я думаю о том, что произошло, мне кажется, что ты сделала что-то невозможное. До сих пор не верится, что мы выжили. Т.Хоук. P.S. Урик кормленный.» Значит, к Ланселапу сходить. Что ж, не самое скучное времяпровождение. На самом деле, есть хотелось страшно. В корзинке обнаружился кусок мясного пирога, фляжка, кисть винограда и гранат. Надо же, Лиандра угадала с ее любимым фруктом, а вот питье оказалось плодовым вином. Сурана поморщилась и отставила флягу. Придется что-то свое заварить. Судя по тому, что пирог был еще теплый, а угли в камине не успели остыть, прошла всего пара часов после прихода Тии, а значит, сейчас был поздний вечер следующего дня. Она разожгла камин, попутно разбудив Урукхая. Тот, учуяв запах съестного, уселся возле стола и уставился на хозяйку самым преданным из всех имеющихся у него в запасе взглядов. – Ты ел, – притворно надулась Даро, – не жадничай. Пока закипал котелок, она переоделась в домашнее – не в ночнушке же в лечебницу идти, а мантии у нее пока забрали. В таком виде разгуливать по ночи не так уж и неприлично. Плащ было жалко – эльфийка зацепилась им за острые камни, когда бежала к спуску с вершины, а возвращаться было уже нельзя. Другое дело, что она осталась без посоха – тот сейчас покоился где-то на дне Недремлющего моря. А это было очень скверно… очень и очень скверно. Другой, настолько сбалансированный и настолько подходящий для нее, найти будет весьма непросто, учитывая ее рост. И вот сейчас пойти по ночному Киркволлу без оружия – все равно, что носиться голышом перед маньяком. Вода закипела, Даро сняла котелок с огня, достала из походного мешка жестяную коробочку с травами. Отобрала несколько пучков и закинула завариваться. В воздухе поплыл смешанный запах веретенки и можжевельника. Сев ужинать, Сурана разложила перед собой всё ту же книгу травника, из-за которой в итоге вышло так, что библиотека этого поместья оказалась разгромленной. Пирог был вкусный, узнавалась кухня Бодана – что-то во всех его блюдах было общее, может, приправа какая-нибудь. Стараясь не смотреть в умоляющие глаза Урукхая, Даро наслаждалась спокойным, тихим вечером без боев и скандалов. Накопившаяся за эти недели усталость давала о себе знать, постоянное напряжение и самоконтроль опустошали и выматывали. Еще и Тиа постоянно совала нос туда, где больнее, но, тем не менее, что-то в этой странной заботе было правильное и нужное. Ее порывы не хотелось пресекать – может, потому, что они были искренними, а может, потому, что у нее никогда не было никого, кто бы так рьяно пытался вникнуть в суть ее проблем с явным намереньем их решить – обычно эта роль отводилась ей. Пусть Тиа и делала это несколько грубовато и напролом, но отгораживаться от дотошной и бесцеремонной Хоук не хотелось. Сурана глянула на часы: одиннадцать. Пора было уже собираться, и она перевела взгляд на окно: за узенькими, похожими на бойницы прорезями чернела темнота. Почему-то не горел дверной фонарь. Из отражения в стекле на нее смотрело уставшее, осунувшееся лицо с впалыми щеками, короткие волосы топорщились от въевшейся в них морской соли. Надо будет по возвращению помыться, а сейчас – не забыть надеть шейный платок. В последний раз на рынке она прикупила их несколько штук, в этот раз выбор снова пал на синий. В этот момент хлопнула парадная дверь поместья и в прихожей послышалась какая-то возня. Даро наскоро завязала узел на шее, выхватила из ножен два кинжала и поспешила посмотреть, что там происходит; Урик засеменил за ней. Неожиданно в дверном проеме холла обнаружилась Авелин, пытающаяся тащить Фенриса. Перекинув его руку через свою шею, она силилась приподнять эльфа, чтобы поставить на ноги, но ему, похоже, было совсем худо, и ноги переставлять он был не в состоянии. Женщина упрашивала Фенриса прийти в сознание еще хоть на немного, говорила, что до его комнаты осталась только лестница, но совсем ослабевший эльф обмяк и повис на ее шее пустым мешком. Не задавая лишних вопросов, Даро накинула на нее ауру силы, чтобы стражница смогла хотя бы поднять его. Увидев неожиданно возникшую ворожбу, Авелин обернулась: – Сурана, помоги мне. Его надо дотащить до комнаты! – У него там есть какие-то бинты, лекарства или хотя бы вода? – Даро поспешно наложила на себя такое же заклинание, как на Авелин. Но, подскочив к эльфу, поняла, что толку от нее в этом деле не будет: мало того, что сам эльф выше нее на две головы, и подхватить его за вторую руку на уровне роста Авелин попросту не получится, так еще рука висит плетью и от плеча до пальцев залита кровью, а выше локтя перехвачена багровой от крови тряпицей. Руку лучше вообще не трогать. – Да демон его знает, придурка этого упрямого! Говорили же, не лезь! – стражница перехватила его поудобнее – теперь вес эльфа был ей нипочем, она только осторожничала, чтобы не задеть ран. – Его надо к Андерсу! – понимая, что дело плохо, а ничего сделать она не в силах, Даро совсем растерялась. – До его лечебницы далеко, да и нет его там, и в ближайшие два дня не будет. – Так что же теперь, дать ему умереть, поощряя его упрямство?! – почему-то стало жутко: эльф не дает на себя ничего колдовать, не пьет зелий, к ранениям относится наплевательски, водичкой полить и подорожник приложить – вот и все лечение… И при этом он является ведущим воином в команде Хоук. – Ему нужен лекарь! – Вот ты и полечишь, – сухо, почти со злостью бросила женщина и целеустремленно направилась к двери в ее часть поместья. – Я?! – Сурана встала, как вкопанная, осознавая, какую непосильную ответственность сейчас так непринужденно скидывают на ее плечи. Но даже верный Урукхай не возражал против такого наглого вторжения на их территорию, он, наоборот, с надеждой поглядывал на хозяйку, мол: «Чего встала столбом? Давай уже, берись за дело». – Авелин, ты тогда была в Казематах, ты знаешь, что я не… – Так что же теперь, – стражница притормозила и хмуро посмотрела на нее через плечо, – говоря твоими словами, «дать ему умереть»? Он ни одного лекаря к себе не подпустит. – А меня, думаешь, подпустит?! – ирония канула в небытие, потому что Авелин по-хозяйски беспардонно втащила Фенриса в комнату Сураны и сгрузила на кровать. Тот сдавленно застонал, но тут же затих. – Замечание уместное, но несвоевременное, – спокойно ответила она, разминая затекшее плечо. – Сделай хоть что-нибудь, пока он в отключке. – Он в сознании! Ты слышишь, как он дышит? – иногда в ситуациях, с которыми не сразу могла совладать, Даро забывалась. Но спустя некоторое время брала себя в руки и чаще всего находила выход. Но тут! Она, может быть, и разбирается в некоторых травах, но она не лекарь и не врач, она – убийца, боевой маг, маг стихий. И что она умеет во врачевании? – Тут серьезная рана, и он, похоже, потерял много крови, я в этом полный профан, – предприняла последнюю попытку Даро, однозначно понимая, что спасать эльфа придется ей. Авелин распоряжается, как у себя в казарме, а у Даро просто нет другого выхода. Что ж – ответная услуга. Только вот ситуация совсем не по ее части. – Хватит препираться, мне еще Хоук и Мерриль надо идти помочь, они там остались, добивать этих Кровавых весел. Тьфу ты, название-то какое дурацкое. – Почему он оказался с вами? – зло бросила Сурана, приглядевшись к раненой руке. – Должен же был идти Себастьян. Как ты могла допустить его до боя? Он же уже был ранен. Помоги мне снять доспех, – на первый взгляд было не совсем понятно, где крепления у этого чуда кузнечного дела. – Так почему? – Я этого не знала, – Авелин ответила неохотно, наверняка себя во всем винила, но, помолчав, рассказала: – Когда мы с Мерриль ждали Хоук на площади, Себастьян прислал мальчишку-посыльного с сообщением, что не сможет сегодня, у него какие-то неотложные дела в церкви. Втроем против той толпы бандюков, которую мы ожидали, идти было нельзя, и Мерриль предложила зайти к Фенрису, благо, недалеко. О том, что у вас случилось на Расколотой горе, мы еще не знали, так как с Хоук сегодня не виделись, а наша встреча была назначена заранее. Даже когда мы увидели, что он ранен, этот баран упрямый напрочь отказался остаться дома и полез опять, разумеется, поперек планеты всей. Как же Хоук на него орала!.. Рассказывая, она без проблем нашла ремешки нагрудника и, приподняв Фенриса, помогла Суране стянуть доспех через голову. Эльф, в свою очередь, прикрыв глаза, старательно делал вид, что все происходящее его не касается. Он так же безучастно позволил стянуть с себя перчатки. Либо совсем ослабел, либо ему уже все равно… либо сейчас кому-то внезапно башку свернут… – Чем тебе еще помочь? – Авелин свалила кучу эльфийской амуниции в угол и топталась в дверях, явно стоя одной ногой уже где-то на площади. – Иди уже, – махнула рукой эльфийка. – Спасай. Но стражница притормозила: – Сурана, я хотела кое-что сказать, – женщина выдержала паузу, будто решала, говорить или нет, но спустя пару секунд продолжила: – Прежде никогда не возникало ситуаций, когда Фенрису требовалась бы медицинская помощь. Он слишком быстрый. Но в последнее время очень рассеян, и это началось с того момента, как ты здесь. Ну вот, приехали, еще и крайней осталась! Тем не менее, поразмыслить над этим стоило, но позже. А сейчас, когда за Авелин захлопнулась дверь, Сурана осталась со своей проблемой один на один. И что делать? Для начала надо было попробовать договориться, чтоб не прибил ненароком. Он однозначно дал понять, чтобы она к нему не прикасалась, а сейчас без этого никак, надо хоть повязку снять и осмотреть рану: – Фенрис… – аккуратно позвала она и присела рядом на кровать. Эльф не отреагировал. – Я знаю, что ты в сознании. Не надо меня игнорировать. Я помочь хочу. – Мне… твоя… помощь… не нужна… – очень тихо процедил тот и отвернул голову. – Хватит хорохориться, моя или чья-нибудь еще помощь тебе нужна. Ты хочешь руки лишиться или умереть от потери крови? Смотри – вон, уже вся простынь пропиталась. Он не ответил. Даро на свой страх и риск коснулась повязки. Реакции не последовало. Очень не к месту, но почему-то вспомнилось, как она впервые протянула руку к Урукхаю. Пес тогда тоже был болен и не подпускал к себе даже хозяина псарни, но ее почему-то принял. Стало одновременно и смешно, и стыдно: хоть Варрик иногда и звал Фенриса волчонком, но такую параллель проводить было как-то совсем некрасиво. Зато ясно, как себя вести, если вдруг последует агрессия: – Жизнь за жизнь. Я хочу свой долг вернуть. Ой, зря она так всё повернула… Фенрис резко обернулся, его взгляд не обещал ничего хорошего. Но Даро заставила себя не отпрянуть. Он выбросил вперед здоровую руку и ухватил за шейный платок, с силой потянув его вниз; наспех завязанный узел не выдержал и поддался, обнажая шрамы и амулеты. – Это ведь сделал я… – прямо и хмуро глядя в глаза, эльф ждал ответа, Даро молчала. – Можешь не отвечать. Ты мне ничего не должна. Фенрис выпустил из рук синюю шелковую ткань и откинулся на подушку. Сурана какое-то время сидела тихо, лихорадочно соображая, что же делать. Однозначно уже хорошо то, что он не стремится вскочить и уйти, но пытаться помочь ему, пока он не дал добро – это игра с огнем. Вырубить, что-ли? Неа, плохая идея. Что будет потом, когда эльф придет в себя и сообразит, что к чему? – Фенрис… – снова позвала она его. На это раз он даже не пошевелился, но яростно и зло процедил сквозь зубы: – Не смей применять ко мне свою поганую магию! Так вот, что его реально беспокоит! Он же не знает… – Фенрис, я не умею лечить магией. Тот на мгновение замер, а потом снова обернулся, но уже медленнее: – То есть, ты умеешь только убивать! – больше утвердительно, чем вопросительно сказал он и криво усмехнулся одним уголком губ. Неожиданно стало обидно, и Сурана буркнула, поджав губы: – Как и ты, – затем встала, вылила содержимое котелка в кружку и снова повесила его над огнем, а кружку захватила с собой и вернулась к кровати с ножницами и походной аптечкой. – Лежи спокойно, я попробую снять повязку. Но как только ее прохладная ладонь коснулась горячей темной кожи, Фенрис дернулся, выгнулся и зашипел, сжав зубы. Даро отдернула руку и шокировано уставилась на свои пальцы, в которых пульсировала магия: – Тебе… больно?! – пораженная своей догадкой, магесса сложила все кусочки непонятностей воедино. Её прикосновения причиняют ему боль, именно поэтому он и не стал слушать Хоук на Расколотой горе, именно поэтому швырнул ее саму, будто игрушку, об стену в загонах работорговцев! Учитывая его эмоциональное состояние на тот момент – непонятно, как вообще не убил. Это все была обычная защитная реакция. – Не… трогай… – все так же не поворачиваясь, прошептал эльф. – Я не… – Не трогай клейма… Значит, в местах, где нет татуировок, кожа так не реагирует. И это уже хорошо… А это что, было… разрешение? Он позволил! Ну слава всем небесам, теперь можно было хоть что-то сделать. Почему Фенрис вдруг сменил гнев на милость – это уже дело десятое. Сейчас надо было осмотреть и промыть рану. Задумавшись, чем продезинфицировать, Даро вспомнила о вине в погребе. Перед тем, как пойти за ним, покопалась в своем коробке с травами и заварила во вновь закипевшем котелке новую смесь: – Я сейчас вернусь, – можно было и не говорить, все равно никакой реакции не последовало. Вернувшись с бутылкой, она совершенно без задней мысли откупорила и оставила ее у кровати, сама же поспешила заняться процеживанием отвара. Но, подняв глаза, обнаружила, что Фенрис ухватил ее здоровой рукой, но поднять было не с руки, и он сдавленно попросил: – Налей. – Может, не надо? Я понимаю, что спиртное вроде обезболивающего, но я планировала вином обеззаразить. Да и… Фенрис, ты уверен, что если будешь пьян, не передумаешь и не свернешь мне шею? – Налей. Даро вздохнула: – Подогреть? – Не надо. «Где-то была вторая кружка… Что же делать? Не дать – он вспылит, дать – вообще не ясно, что выйдет. Не парень – а пороховая бочка! Ну, все же агрессии он не проявляет. Стоп! – внезапно до Даро дошло: – Он вообще не проявлял агрессии с момента возвращения из загонов: игнорировал, отмалчивался, ершился, напускал на себя грозный вид, но не кидался, разве что в библиотеке, но тогда он более чем требовательно настаивал, чтоб я ушла, но не нападал. Психанул, когда я колдовала, но, опять же, только на словах. Стало быть, тогда в пещере я просто под горячую руку попала…» Даро с силой сжала горлышко бутылки, будто чью-то шею, вдохнула – выдохнула, угомонив немного волну негодования, и подошла к эльфу с полной кружкой вина. – Давай только договоримся: без глупостей. Фенрис молчал, внимательно следя за ней глазами. Он очень тяжело дышал, на висках выступили капельки пота, но лицо было бледным – значит, лихорадка еще не началась, и это холодный пот – от боли и слабости. Сурана подсела к нему на кровать и снова заговорила: – Мне надо обработать рану. Я сделаю это, используя исключительно травы и припарки, никакой магии из Тени, только сила трав. Я бы дала тебе выпить успокаивающий отвар, но, я так понимаю, ты откажешься, – тишина в ответ подтвердила ее догадку. – Будет больно, я постараюсь не прикасаться к клеймам, но тут могут возникнут сложности, когда начну зашивать. Тем не менее, я должна быть уверена, что ты не нападешь. Можешь и дальше меня ненавидеть, но дай мне сейчас сделать всё как следует. Я понимаю, я – маг, и это для тебя неприемлемо, но довериться мне сейчас – это твой единственный шанс. Или мне все-таки сбегать за лекарем? – Дай… вино… – он попытался приподняться на здоровой руке, но ранение дало о себе знать, и эльфа перекосило от боли. Даро протянула руку к плечу и осторожно спросила: – Можно? Он отрывисто кивнул. На Фенрисе оставалась безрукавка, служащая кирасой под нагрудник, поэтому Даро, не рискуя прикоснуться к коже, пропустила ладонь под спину эльфа, смогла его приподнять и вложить в здоровую руку кружку с вином. Он пил жадно и быстро, большими глотками. «Нужно давать ему больше воды». – Фенрис, я оставлю воду возле кровати, я не знаю, когда ты потом придешь в сознание, но на этот момент меня может не быть дома, а ты потерял много крови, тебе надо пить. – Лучше вино оставь. – Хорошо. Она сгребла со стола все, что приготовила для экзекуции, разложила возле кровати и зажгла побольше свечей. Если бы были перчатки, можно было бы попробовать сделать все в них, раз через ткань от лириума нет такого эффекта. Но, увы, магия призывается голыми руками, маги не носят перчаток. В ее гардеробе отродясь их не было. Затаив дыхание, Даро подцепила ножницами ткань повязки и быстрым щелчком рассекла ее. Фенрис дернулся, но вырываться не стал, только запрокинул голову на подушке и сильнее сжал зубы. Из раны хлынула свежая кровь, заливая предусмотрительно подложенное полотенце. Поток алой жидкости пульсировал – значит, кровотечение артериальное; Даро подхватила откинутый Фенрисом свой синий платок и затянула его жгутом возле плеча. Вены тут же вздулись, а поток крови несколько поутих. Похоже, острие меча проскользнуло по укрепленной узкой пластине доспеха, идущей от плеча к перчаткам, и рассекло руку вдоль, но не так глубоко, как она боялась, просто был задет довольно большой сосуд, поэтому эльф и потерял так много крови. Было бы очень неплохо, если бы не были задеты сухожилия – это еще предстояло выяснить, но учитывая то, что рука висела плетью, надежды было мало. Даро сменила полотенце и обтерла рану по краям смоченной в отваре тряпицей. Канаварис творил чудеса даже без реагентов, но при соприкосновении с открытой раной жёг, как каленое железо – створки рассечённой плоти тут же взялись коркой, а Фенрис зашипел и вытянулся напряженной, звенящей струной. А вот теперь самое сложное: – Так, приготовься, будет очень больно. Рана не сильно глубокая, поэтому зашивать не придется, я просто промою ее этим же отваром. А потом туго перевяжу. – Что за… трава? – Это канаварис. – Эльфийский… корень? – Ну вот, хоть это не надо объяснять, сам понимаешь. – Из него варят… зелья. – Я не добавляла реагент, это просто отвар – кипяток и трава. У этого растения колоссальные лечебные свойства, правильно сваренное зелье без опаски можно принимать внутрь, а вот если просто на живую рану лить, так хоть на стену лезь. Эльфийский корень еще главное правильно собрать, как раз в пору цветения, когда травка всю силу набирает… Сурана наконец нашла, за что ухватиться, чтоб заговаривать эльфу зубы – в таком состоянии надо отвлекать разговорами, переключая внимание. Она приготовила припарку, разложила бинты под рукой и все рассказывала и рассказывала Фенрису о том, как собирать, как сушить, как заваривать. Тот молчал: может, вообще не слушал, а может, только делал вид. Но момент Даро поймала – она почерпнула кружкой варево, быстро опрокинула его на рану, следом моментально плюхнула припарку с зеленоватой кашицей из смеси разных трав и резко затянула хитрым образом сложенный бинт. Тут же с нечеловеческим воплем Фенрис подскочил и сел на кровати, вспыхнул синим маревом и остервенело вцепился здоровой рукой в плечо эльфийке. Даро подавила крик и желание вырваться, пришлось также сдержать защитный всплеск магии, но она не отшатнулась, а вгляделась в лицо, перекошенное яростью от невыносимой боли. Несмотря на усилия, по её рукам забегали магические вибрации, а это означало, что одежда не защищает от свойств лириума при прикосновении, когда Фенрис светится. А ему сейчас, должно быть, было еще и жутко больно, но он не отпускал. Судорожно сведенные пальцы сжали хрупкое плечо так, что грозились сломать, но у Даро вертелась в голове другая мысль: «А мог ведь и в грудину лапищу всадить… я еще легко отделалась…» – У тебя невероятно развиты рефлексы! – стараясь не морщиться от боли, она спокойно положила ладонь ему на грудь и несильно толкнула. – Ложись. Теперь все будет хорошо, тебе надо поспать. На удивление, он легко поддался, и сияние пропало; Даро сообразила, что мозг Фенриса, похоже, решил, что с него на сегодня хватит, и отрубился. Просто взял и вырубился. Глаза эльфа закатились, и он обмяк. Даро подхватила эльфа за плечи, чтоб не брякнулся об жесткую кровать, и аккуратно уложила. Плечо болело немилосердно, и она, недолго думая, развязала тесемки на воротнике, стянула рубаху на одну сторону и приложила к расползающимся синякам тряпицу, смоченную в пресловутом отваре. Было неприятно, но не более. Компресс следовало подержать несколько минут и посидеть спокойно. Пока ждала, свободной рукой она развязала самодельный жгут на руке Фенриса и задержалась взглядом, невольно разглядывая своего нежданно-негаданного пациента. Когда эльф не хмурился, а спокойно лежал и сопел в обе дырки, лицо было просто загляденье: «Надо ж так злобой себя уродовать». Постепенно по смуглым щекам расползался очень нехороший румянец, дыхание стало частым и поверхностным… а вот и горячка. По идее, его всю ночь сегодня будет колотить в лихорадке – организм должен сопротивляться. Даро облокотилась о спинку кровати и прикрыла глаза – она очень устала. Больше, конечно, сказывалось нервное напряжение: непредсказуемость и враждебность эльфа, постоянный самоконтроль, а самое основное – страх, что могла не справиться. Чудесным образом завалявшийся в коробке канаварис, можно сказать, спас всё положение, она думала, что весь его извела, но Фенрис, похоже, в рубашке родился – лекарь из неё тот еще… За размышлениями магесса не заметила, как задремала, прямо сидя, облокотившись о спинку кровати. Разбудил ее, как ни странно, голос эльфа. Даро спросонья не сразу сообразила, что он просто бормочет что-то во сне. Учитывая, что тот был весь взмокший, губы бледные, дыхание сиплое, и жаром от него пылало, как от печки – все, что уже сказал и еще сейчас скажет, будет бредом от лихорадки. Слов было не разобрать, тем не менее, Сурана прислушалась – это были какие-то ругательства на кунарийском и тевинтерском. Глянув на свое плечо и убедившись, что все в порядке, она было встала, но внезапно Фенрис подорвался и перехватил ее руку за запястье – хоть и поверх манжета рубашки, но Даро насторожилась. – Не уходи… – прошептал он, не открывая глаз. «Это еще что за?...» – Тиа… не уходи… «ТИА?! – Сурану как водой холодной окатило, вмиг слетел весь сон. – Вот и ответ! Ну, Хоук, держись… Теперь моя очередь задавать вопросы...»