Живая магия

Скакать по крышам и карнизам – дело нехитрое и вполне привычное. Другой вопрос, что Хоук очень не хотелось идти одной: хоть ситуация и деликатная, а все же нужна компания, хотя бы ради безопасности. А кто умеет быть бесшумной, словно тень, и при этом слышать то, что не слышат другие? Конечно же, Сурана. И для задания на сегодня никто лучше нее не подходил, она могла помочь выследить мать и не разболтать то, что видела. Хоук так долго откладывала эту миссию, не желая лезть в дела Лиандры, но в последнее время поведение матери было все подозрительнее, и Тиа уже не на шутку беспокоилась. Мама была задумчива и периодически витала в облаках, к тому же саму Тию чуть не до бешенства взвинтил разговор о возможном новом замужестве в стиле: «Не хочешь сама выходить замуж, выйду я. В доме нужен настоящий мужчина, а твое пернатое чудо на мужика не тянет». Бесило даже не то, что обидно за Андерса, а то, что мама собиралась втащить в их обитель не понять кого. Соглашение о том, что у каждой из них, и у матери, и у дочери, своя личная жизнь, и каждая не суется не в свое дело, сдерживало Хоук несколько месяцев, но букет шикарных хризантем на пороге переполнил чашу терпения. Тиа, естественно, ва-банк не пошла, а решила выследить, где и с кем воркует любезная родительница. На самом деле, ревность была больше предлогом, чем основной причиной этой вылазки. Тиа уже очень долгое время не могла отделаться от мысли, что матери грозит опасность. Хотя ни один из кавалеров, ухажёров, друзей детства и прочих приятелей из компании Лиандры опасения не вызывал, и всех их Тиа знала, но почему-то каждый раз, когда мама выходила из дома, от ощущения предстоящей беды аж под ложечкой сосало. И вот сейчас, сидя на барельефе внешней стены второго этажа шикарного поместья, в котором должна была, по идее, пребывать мама, Хоук незаметно заглядывала в высокие витражные окна, пытаясь взглядом найти её. Но пока всё было безуспешно. Аристократов набилось в дом, что нагов в ловчий мешок, словно официальный прием для них был, как морковка для осла. Если мама и была там, то затерялась среди пестрых юбок и не менее пестрых колетов. Сурана всю дорогу молчала; Тие все время казалось, что та смотрит на нее так, будто она эльфийке денег задолжала. Рассудив, Хоук решила, что, возможно, Даро коробило то, что спустя вот уже два дня после ранения Фенриса Тиа к нему не зашла и даже не поинтересовалась здоровьем. На самом деле, Авелин, бегающая туда утром и вечером во время смены караула, и так всё рассказала, и особой необходимости нестись куда-то, откладывая дела в шахте Костяной ямы, не было. А уж дела там были, надо сказать, просто аховые. После этого Хоук накрепко для себя решила, что хватит с нее драконов, лучше уж наемники и разбойники. Единственным положительным моментом в этом всем было то, что теперь она оказалась совладелицей шахты. Пусть и убыточной. А у Фенриса все было нормально, если не считать того, что тот дрых уже вторые сутки, просыпался пару раз, осушал кувшин воды и снова отключался. Когда Хоук отправляла Авелин с ним раненым в поместье, у нее даже мысли не возникло, что за дело возьмётся Сурана: во-первых, та магией исцеления не владела, во-вторых, Тиа была уверена, что Даро, после того, как чуть не утопла, проспит еще как минимум до следующего утра. А к Фенрису по окончании заварушки с «Веслами» планировалось притащить какую-нибудь лекаршу из церкви – этих дам у них там в достатке, да и бежать не далеко. Кто ж знал, что эльфийка справится, да еще и с кем? С Фенрисом! За эти несколько недель у всех сложилось мнение, что эльф готов был магессу на клочки порвать. А тут – на тебе! – жив, здоров, храпит в ее постели уже второй день и ухом не ведет. Прости, Создатель, как бы пошло это ни звучало. А вот молчаливость Сураны в очередной раз вызывала опасения. Но это все можно было решить потом, сейчас главным была мама. Тиа снова заглянула в окно и прошептала: – Ты ее видишь? – она поёрзала на неудобном сидении и выжидающе глянула на Даро. Магесса сидела на довольно тонкой ветке дерева, растущего рядом с фасадом здания, и заглядывала в другое окно. Под Хоук такая хлипкая веточка не выдержала бы и пары секунд, а эльфийку – ничего, держит, даже не сильно прогибается. – Нет. Слышу, – Даро поменяла положение на ветке, перекинув через нее ногу и оседлав. – Ну и где она? – Тиа опять вытянула шею, чтобы заглянуть, но прошедший мимо окна аристократ спугнул, и она резко отстранилась, прячась за искусной лепниной, украшающей оконную раму. Вечер выдался холодный и довольно ветреный, самое то, чтобы скрыться от посторонних глаз и ушей. Присутствие девушек скрывали шорох листьев, хлопанье треугольных флагов на шпилях поместья, свист сквозняков и гул порывов ветра под крышами. Так что быть обнаруженными им не грозило. – На первом этаже, – с какой-то странной улыбкой ответила эльфийка и поплотнее запахнула короткий шерстяной плащ цвета пожухлой листвы. Под ним была белая мантия – не самый удачный цвет для подобных вылазок, поэтому Тиа перед выходом притащила Суране этот коричневый ужас. Выглядит страшно, но зато тепло и незаметно. Рунный плащ был бы к месту, но он сгинул. – Так какого демона мы тут тогда сидим? Почему сразу не сказала? – Мне интересно за Изабеллой понаблюдать. – Мы здесь не для этого, – злым шёпотом возмутилась Тиа, а потом уже спокойнее поинтересовалась: – А она что, здесь? – Она проиграла Андерсу желание, вот и держит слово. Вот она, смотри, спиной стоит. Тиа пригляделась: стайка аристократок постарше стояла кружком, дамы журчали что-то светское и спокойно обмахивались веерами; а вот барышни помоложе шушукались в сторонке, зло сверкая глазами в сторону толпящихся в углу мужчин, эпицентром притяжения которых оказалась знойная брюнетка в шикарном платье с открытой спиной. Кто бы мог подумать, что Изабелла могла выглядеть так вдохновляюще элегантно и, судя по реакции аристократов, соблюдала этикет и присущие ситуации манеры. – Ну, дает! – не удержалась Тиа. – И все-таки, где мама? – Я же сказала, на первом этаже. – Ну так пошли. – Предупреждаю, она не одна. – В каком смысле? – Именно в том, о котором ты подумала. – ЧТО?! – Тиа соскочила со своего насеста, ухватилась за выступ пониже и, совершив кульбит, оказалась на земле. Встала, отряхнулась и выжидающе посмотрела наверх, где в тени раскидистой яблони сидела Сурана. Эльфийка отчего-то не торопилась, все еще разглядывая гостей за разноцветным стеклом. – Даро, пошли, – нетерпеливо зашептала разбойница. Эльфийка еще раз кинула взгляд в окно и неслышно спустилась вниз по стволу; в руке она сжимала крупное зеленое яблоко, плотное и прохладное даже на вид. – Поесть приспичило? – зло бросила Тиа. Сурана промолчала, упаковывая добычу в поясную сумку. Не сдвигаясь с места, указала глазами на нужное окно. Хоук скользнула под подоконник и прислушалась. Было тихо. Она приподнялась, чтобы заглянуть, но тут же, будто ужаленная, быстро присела и вжалась в стену. Даро осталась стоять. – Тиа, чего ты больше боишься? – почему-то со смешком в голосе поинтересовалась Сурана, и разбойница отметила, что относительно настроения эльфийки не все так плохо. – Того, что увидишь мать в объятьях кавалера, или того, что она тебя застукает за слежкой? – Это моя мама, Даро, – серьезно проговорила Хоук, – мне просто как-то неловко. – Неловко? Тебе? – вздернула брови магесса. – Ври больше… – Думай, что хочешь, но мне неудобно. – Неудобно ей, видите ли. Неудобно снежную бурю в пустыне колдовать… – Тихо! – вдруг сердитым шепотом рявкнула Тиа. – За ней, похоже, еще кто-то наблюдает. – Да, – покивала Сурана и присела рядом. – С другой стороны здания. – Угу. Я видела тень на противоположном окне. Пойдем туда. Хочу выяснить, кто это. – Не боишься спугнуть? Если он соберется свалить, ему все равно проходить через эту часть двора. – А если по крышам уйдет? – По крышам я догоню. Но он один, и не очень умело скрывается. Предлагаю понаблюдать и выяснить, что ему надо. – Так значит, что? Сидим… – Сидим. Наступила тишина, разбавленная порывами ветра, шелестом листвы, смехом и голосами, доносившимися со второго этажа поместья. – Даро, что опять не так? – не выдержала Хоук. Напряжение, исходившее от эльфийки, буравило мозг и никак не давало покоя. – В чем дело? – В Фенрисе, – не задерживаясь с ответом, проговорила Сурана. – Так и знала, – девушка сердито поджала губы и нахохлилась, но сообразив, что выпендрежем подгадит только самой себе, передумала дуться; тут же сбросила напускную сердитость, покачала головой и перешла на примирительный тон: – Даро, я не предполагала скидывать его на твою шею, я и не думала, что… – Почему Андерс, а не Фенрис? – эльфийка не стала ходить вокруг да около и задала вопрос прямо в лоб. Тиа резко обернулась к магессе и округлила глаза: – Ээээ? Что? Даро не повелась на шокированный вид и все так же спокойным тоном повторила: – Я спрашиваю, почему ты сейчас с Андерсом, а не с Фенрисом? – Не понимаю, – Тиа продолжала строить из себя дуру, не в состоянии найти способ выкрутиться. К такому разговору она оказалась совершенно не готова, и то, что Даро его завела, могло означать, что она что-то знает. За эти два дня, что эльф прожил в ее комнате, она могла увидеть, услышать и узнать гораздо больше, чем следовало, а сопоставить факты для далеко не глупой эльфийки не проблема. И в данной ситуации Тиа поняла, что одним-единственным вопросом Сурана загнала ее в угол: как бы она ни старалась отвертеться, рассказать придется. Сказать «не твое дело» – вообще не вариант, это означает потерять ее доверие, которое и без того неимоверно трудно было заполучить. – Не юли, Тиа, – настойчиво вмешалась в ее мысли Сурана, – отвечай. – А… можно поинтересоваться, на чем основана причина этого вопроса? – Ну, во-первых, я могу сложить два и два, а во-вторых… что во-вторых, я отвечу после того, как ты объяснишь. – Ух, какие мы загадочные… – скривилась Тиа, но вздохнув, села поудобнее и подтянула под себя ноги, снова вздохнула тяжко-тяжко, будто ее ведут на заклание, и начала: – Понимаешь, Андерса я встретила раньше, чем Фенриса, но практически сразу поняла, что сколько б я вокруг него ни скакала, посмотрит он на меня только в том случае, если я в лепешку расшибусь в прямом смысле слова. Да, конечно, когда мне требовались его лекарские способности, он носился вокруг меня, как укушенный. У него как-то все получалось сделать так, что и следа не оставалось от ранений, ну я и расслабилась, лезла на рожон, он лечил, а я млела. И так продолжалось довольно долго. Но сколько бы я ни старалась, он ни в какую не хотел видеть во мне никого, кроме лидера и пациента. И как-то я вляпалась так, что чуть не сдохла, еле выкарабкалась; вот тогда я и решила, что ни один мужчина не стоит жизни, даже Андерс. Я продолжала по нему вздыхать, но явных глупостей уже больше не делала. А потом появился он… Даро, я ведь в жизни не видела более красивого эльфа, чем Фенрис. Он привлекал своей дикостью и темпераментом. Был весь такой отстраненный, чужой, интересный. Пусть и озлобленный, но он почему-то мне доверял. Сидя вдвоем в его поместье, мы с ним пили дорогущее тевинтерское вино, забытое в подвале прежним владельцем, он много рассказывал о Тевинтере, а я слушала и от тембра его голоса растекалась безвольной лужицей. А однажды мы как-то перебрали и я проснулась… не надо так на меня смотреть, ничего не было… проснулась я одетая на полу возле его потухшего камина. Замерзла как собака, а Фенрис спал, пристроив голову ко мне на колени, свернувшись калачиком; тогда он как никогда напоминал преданного пса. После этого случая он начал доверять мне уже открыто и тогда уже рассказал то, что меня напугало. Вот, собственно, и все. – Тиа… – Даро, не надо. Это моя ошибка, я это знаю. Но у нас у всех полно скелетов в шкафу. Сейчас я уже ничего исправить не могу. Он втрескался в меня, а я струсила. Вот и все. Я теперь с Андерсом. – Вот именно, – с нажимом перебила ее Сурана, – он втрескался, ты теперь с Андерсом, а Фенрис чуть не погиб. Связь не улавливаешь? Тиа с шумом выдохнула и уронила голову на подтянутые к груди колени. – Авелин, когда принесла Фенриса, обмолвилась, – продолжала Даро, – что он никогда не подставлялся, это началось с того момента, как я здесь, но дело-то не во мне, а в том, что Андерс стал твоим именно тогда. – Даро, что ты хочешь, чтоб я сделала? – как-то обреченно пробубнила Тиа в те же коленки. – Бросила Андерса, закрутила с Ферисом? Он же у нас такой несчастный… – Прекрати! Для начала перестань вести себя по-свински по отношению к нему, а то ты распоряжаешься, будто он твоя вещь. А вообще, лучше объясни толком, чтобы я могла помочь. – Я не могу тебе всего рассказать, – горячо зашептала Тиа, вздернув голову, – это не мои тайны. Но просто пойми: он раб больше, чем ты думаешь, больше, чем он думает сам. Если придет Данариус и скажет «убей», он убьёт, и не важно, кто это будет – я или целый город, а сама я, если бы Фенрис напал, не смогла бы поднять оружие на любимого мужчину. – Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? – Даро нахмурилась и с сомнением искоса посмотрела на нее. – В том-то и дело, что нет. Фенрис – великолепный воин, и он очень предан, но он ни хрена не помнит о своей жизни до рабства; то, что сотворил с ним этот магистр, начисто выжгло из него то, кем он был. Он помнит себя только рабом, Даро, а это многое значит. Сурана молчала и все больше хмурилась. А Тиа себя уже не сдерживала – сообразив, что нашла свободные уши, да еще такие, от которых ничего никуда никому не уйдет, она продолжала душевные изливания: – Я уже стараюсь быть с ним погрубее, чтоб его ко мне не тянуло, но ему как будто все равно. Мне иногда кажется, что он видит во мне не женщину, а хозяйку. Отгородиться от него совсем не получается, он незаменим в команде. Но с ним так сложно, когда дела касаются магов, он будто с цепи срывается. Если бы хоть немножко был помягче… – Ты для этого меня в команду позвала? – Сурана заговорила так неожиданно, что Тиа вздрогнула и осеклась. То, что она в полной мере недооценила проницательность магессы, делало ее сейчас в глазах Даро просто полной идиоткой. В данный момент она ощущала себя кошкой у крынки со сметаной, у которой вымазаны все усы. А эльфийка, прощупав ее замешательство, продолжала: – Ты хотела ему показать, что маги могут быть не только такими, как Мерриль и Андерс. Одна малефикар, другой – одержимый, а я вот, как оказалось, лириумный мутант, тоже из ряда вон… Так что план не сработал. – Ошибаешься, – упрямо сдвинув брови, Тиа вздернула подбородок. – Считаешь? – саркастическим тоном поинтересовалась Сурана. – По мне, так стало только хуже. У Фенриса, похоже, еще больше поводов магов ненавидеть. Я свела тебя с Андерсом, я мешаюсь ему в его доме, я нервирую Изабеллу, отчего она его еще больше достает… – Вот про Изабеллу не надо. – Почему же? – Не надо… – Почему? Или ты и про эту историю хочешь мне правду рассказать? – Даро, хватит!!! – Тиа не сдержалась и повысила голос, но потом запоздало прикрыла рот ладонью и снова горячо зашептала: – Видеть и все понимать – это одно, а выковыривать чужие секреты на обсуждение – это уже другое. Это не мои секреты. Хочешь сплетен – иди на рынок. А если ты раскусила эту пиратку, можешь с ней это обсудить, но не лезь ко мне с этими разговорами. – Значит, как я и предполагала, – покивала в ответ Даро, совершенно пропустив грубость Тии мимо ушей, – между ними ничего нет. Тиа растерялась: промолчать – означает согласиться, начать спорить – выглядеть еще глупее притом, что Даро все и так поняла. Изабелла, как и Хоук, ни разу не зашла к Фенрису узнать о здоровье, хотя к нему бегали все, кому не лень. Плюс ко всему, Сурана выяснила, что Фенрис явно испытывал симпатию к Тии. И это только то, что пришло на ум сейчас, а Даро наверняка подметила еще кучу моментов. Но выяснить, каких именно, так и не удалось – в окне, под которым сидели девушки, со звоном хлопнули витражные ставни, и над их головами раздался голос Лиандры: – Тиана Гвендолин Хоук, какого демона ты тут делаешь?! Тиа аж зубами скрипнула – свое полное имя она люто ненавидела.