Живая магия

Хоук открыла один глаз. Нет, не стоило ей это делать. Закрыла. Потом открыла другой – картина не изменилось. Напротив ее лица лежала волосатая грудь. Очень-очень волосатая, и это было настолько характерно, что не надо было даже поднимать глаза, чтоб определить обладателя этих прелестей. – Варрик!!! – вскрикнула она, подскочив на постели, но в ту же секунду пожалела о том, что оторвала голову от подушки, и, застонав, подтянула колени и уперлась в них лбом, не открывая глаз. Металлическая горловина брони уперлась в шею, и Тиа сообразила, что спала, не раздеваясь. Ну, хоть это радовало. – Утречка, Хоук! – ухмыльнулся гном, закинув руки за голову и устраиваясь поудобнее на подушке. – Не советовал бы так скакать, десятая пинта всяко была лишней! – О, наговы отрыжки, Варрик, почему ты в моей постели? – Не я в твоей, а ты в моей, – хмыкнув, поправил он ее. Тиа снова приоткрыла один глаз и попыталась оглядеться, не поднимая головы. Со стены на нее смотрело каменное панно – аккуратно вытесанная типичная башня гномьего тейга с нависшим над ней каменным сводом. Вот гадство, надо ж было ухряпаться так, чтоб не дойти до дома. Свет настенных огненных светильников хоть и не был ярким, но в данный момент раздражал не хуже слепящего солнца, поэтому Хоук предпочла в очередной раз сомкнуть веки и не раскрывать до скончания времён. – Что произошло? – страдальческим голосом пробубнила она в коленки. На что гном не замедлил съехидничать: – Так я тебе и рассказал… – Варрик, я вот сейчас приду в себя и тебя придушу. – Не выйдет. У меня шея толще, чем обхват твоих пальцев. – Чего?! – Тиа подорвалась и обернулась на него, но тут же пожалела о том, что потревожила голову. – Оу… Варрик тоже, как оказалось, спал во всей своей амуниции, даже Бьянка стояла рядом с кроватью. На гноме не хватало только сапог. – Пощади… – взмолилась она, – я не в том состоянии, чтоб переварить возможные последствия вчерашнего вечера. – Все нормально, Хоук, не дрейфь. Ты вчера отрубилась, повиснув на мне. И так вцепилась, что отковырять тебя от моей, без сомнения, выдающейся персоны, не смогла даже Авелин. Учитывая ситуацию, домой мы тебя не повели, оттащили сюда, где ты меня так и не выпустила, а еще сильнее обвила своими щупальцами – как спрут. Правда, Андерсом все называла, но я это как-нибудь переживу. Пришлось спать тут с тобой. – О, нет… надеюсь, хоть целоваться не лезла. – Как ни странно, нет. От этого Великие предки меня уберегли. Но я тебе больше скажу, – продолжал добивать ее гном, – болтать ты в отрубе горазда только так! Хоук страдальчески застонала и откинулась обратно на кровать. Наговорить она могла всё что угодно, чужих тайн в башке было предостаточно. – Надеюсь, про Сурану я ничего не сказала… Варрик еще шире растянул ухмылку: – Сказала, Хоук, сказала… Тиа в отчаянном картинном жесте закрыла лицо руками и пробубнила в ладони: – А еще про кого? – Про Себастьяна, про Фенриса, про Мерриль, про Изабеллу… – Так, стоп. – Тиа оторвала ладони от лица и, сведя брови на переносице, повернулась к гному. – Что такого я могла про них рассказать? – А что, нечего рассказывать? – изобразил недоумение Варрик. – Ты мне тут мозги не пудри, жулье пронырливое! – Ладно-ладно, не так уж много и выдала. – И? – Ну, теперь я хоть в курсе, зачем ты понадобилась Снежинке. – Исподнее Андрасте! Даро меня прибьет! Варрик, она на секретном задании! – Тиа, – Варрик редко называл ее по имени, но «Хоук» в его исполнении звучало скорее даже как прозвище, а не как фамилия, поэтому Тиа не обижалась; а если гном перешел на личное обращение – значит, он собрался говорить серьезно. – В отличие от тебя, я тайны не выдаю, даже выхлебав бочку эля. А вот то, что опасность для тебя представляют гномы – это серьезно, и выяснять, что к чему в этом случае – как раз по моей части. – Я тебя очень прошу, не лезь. – Ты меня знаешь, Хоук, я сделаю всё аккуратно. – Варрик, пожалуйста… я не разрешаю. Пусть все идет своим чередом. Гном склонил голову и многозначительно протянул: – А если… в этом случае… подвергается опасности еще и Снежинка? Тиа обмерла – она не пыталась рассматривать эту ситуацию с другой стороны. Сурана была тут одна! Никто не знал, где командор Серых стражей Ферелдена – если сейчас ее незаметно убрать, следы найти будет практически нереально. – Ты прав, – обескуражено пялясь в потолок, согласилась Хоук. – Надо было поделиться с тобой раньше. – Не переживай, все будет тихо, – Варрик сел на кровати и спустил с нее ноги, наклонившись в поисках сапог. Отыскав расшвырянную обувь, он снова повернулся к девушке и спросил: – Ты расскажешь ей вчерашние новости? – Ты о чем? – Тиа поморщилась и снова села, чтобы разговаривать не с потолком. – Ты совсем не помнишь вчерашние разговоры? – гном повязал кушак поверх камзола и отдернул широкий расписной воротник, обнажающий неповторимую волосатость. – Я помню Орвальда, – она отчаянно напрягала мозг, чтобы сообразить, о чем, собственно, говорил Варрик, но в памяти отчего-то маячили ножки стульев. Тем не менее, разговор у стойки всплыл на поверхность, и Тиа, запустив руку в растрепанные волосы, мученически выдавила: – Опять какая-то хрень с кунари и храмовниками. Снова надо разбираться в этом дерьме… Еще помню сердитую Авелин… – А до этого? – А-а-а… вроде кто-то замуж собрался, что ли… – Уже теплее… – Авелин? – Хоть у нее с Донником всё в ажуре, о свадьбе пока речи не шло. Ну-ну, вспоминай! – Варрик, у меня и так голова раскалывается, а ты еще заставляешь меня сильно думать! Лучше дай воды попить, а еще лучше – эля. Варрик сходил в смежное помещение, где стоял стол и, вернувшись, подал Тие в руки глиняный кувшин с водой. Прохладная жидкость потекла в горло, будто рассветный нектар. А Варрик, присев снова на кровать, осторожно и как-то грустно проговорил: – Король Ферелдена женится на опальной бывшей королеве Аноре… Тиа чуть кувшин не выронила, поперхнулась, закашлялась и выпучила на гнома глаза: – Твою ж мать!!! Как я ей это скажу?! * Никогда не знаешь, где и когда может пригодиться то или иное умение. Когда в детстве Даоро училась у усмиренных, ее натаскивали на все подряд, и если такие навыки, как изготовление эликсиров, ядов и рун не раз уже пригодились, то посохи мастерить за стенами Башни ей еще не приходилось. Древко, навершие и острие – это только три базовые детали, гораздо важнее то, чем начинить заготовку, от этого и будут зависеть свойства будущего оружия. А все эти три детали у Сураны были не обычные, магией от них разило за версту, и что могло выйти в итоге – один Создатель знает. Для навершия Сурана хотела использовать тот самый кристалл, найденный в Казематах: этот камень пульсировал в руках и почему-то едва заметно вибрировал. От этого ощущения по коже толпой бежали мурашки, а ладонь покалывало от магического отклика; ни с чем подобным Даоро раньше не сталкивалась, даже лириум отзывался по-другому. Так что природу этого минерала Сурана так и не выяснила, но то, что магии в нем – целый воз и маленькая тележка, сомнений не вызывало. Древко, купленное у Ксенона, было сделано из сожженного сильвана: дух или демон, захвативший обгорелое дерево, даже после того, как его вместилище разрубили на части, оставил в нем маленькую крупицу жизни. Грубая необработанная поверхность была теплой на ощупь – эта корявая на первый взгляд палка излучала энергию, которую мог почувствовать только маг. Наконечник, также найденный в сундуке антикварного магазина, был завернут в кусок невыделанной кожи. Даро, развернув его, сначала даже не поверила, что реально создать что-то подобное. Он был изготовлен из драконьей кости, плоский и удлинённый, но не это было странным, а то, что его вдоль и поперек рассекали лириумные прожилки. Как мастер, разбирающийся в свойствах материалов, Даро совершенно не представляла, как это возможно. Смешать лириум с металлом не проблема, но как вживить его в драконью кость? Такие вопросы надо было, наверное, задавать тевинтерским магистрам – например, таким, как Данариус, которые способны вживлять лириум в живые тела, вот как у Фенриса. Вернувшиеся мысли об эльфе побудили Даро выглянуть из своей кладовки, чтоб изучить обстановку. Фенрис спал в кровати, отвернувшись к стене. Эльфийка закусила губу, вспомнив, как неудобно все сложилось вечером. Когда он заснул за столом, Сурана, не опасаясь, подошла и хотела было разбудить, чтобы он перелег в кровать, но отчего-то медлила и стояла, разглядывая. «Странно… волосы седые, а брови и ресницы – черные». Фенрис спал спокойно, дышал размеренно и глубоко, но белая прядь с челки щекотала ему нос, и он периодически морщился во сне. Даро наклонилась и, протянув руку, тихонько, чтоб не прикоснуться, смахнула непослушный локон кончиком пальца. На открывшемся лбу она разглядела расположенные аккуратным треугольником между бровей еще три маленькие круглые лириумные отметины, обычно незаметные за растрёпанной челкой. В этот момент Фенрис внезапно распахнул глаза и, увидев склонившуюся над ним Сурану, резко подорвался и чуть не навернулся через стул: – Ты что делаешь? – Осторожно, не свались, – тут же перевела тему Даро, мысленно дав себе тумака и пообещав самой себе без надобности к эльфу вообще не приближаться, – хотела разбудить, чтобы ты в кровать перелёг. За столом спать неудобно. Фенрис, спросонья еще туго соображающий, затравленно повертел головой, несколько раз обернулся, но удостоверившись, что ему ничего не угрожает, успокоился и поковылял к кровати. А Даро подбросила в камин еще парочку поленьев, взяла несколько свечей, свой дорожный мешок и, поманив Урукхая, ушла к себе в кладовку. Сон не шёл, и она, поворочавшись на неудобной лежанке несколько часов, решилась попробовать воплотить в жизнь идею, пришедшую на ум этим вечером. Ей срочно нужен был посох. * В поместье Хоуков было тихо. Так тихо, что Тиа даже подумала, что зря, зайдя в дом, накинула теневую маскировку. Попадаться сейчас Лиандре ой, как не хотелось, поэтому она скрытничала и даже не позвала Бодана. Выдать ее мог только Грант, но пёс лишь ушами тряхнул и улегся дальше спать. Просочившись по стене в холл и оставшись незамеченной, Тиа уже было успокоилась и смело направилась к лестнице, как вдруг увидела в библиотеке Гамлена. Тот племянницу не заметил, и Тиа решила не портить и без того не задавшееся утро разговорами с новоявленным дядюшкой и, используя все доступные ей методы маскировки, скользнула вверх по лестнице к своим покоям. На попытку тихонько открыть дверь в комнату та предательски скрипнула, Тиа зажмурилась и быстро забежала внутрь. Андерса не было – судя по всему, он и не приходил. Это вызывало уже нешуточное беспокойство. «Если к вечеру не появится – пойду искать», – решила для себя Хоук и занялась приведением в порядок волос, зубов, лица, брони, кинжалов и всего остального. В общем, делала все то, что не очень-то любила, но надо было занять себя чем угодно, лишь бы был повод не идти к Суране. Не рассказать ей новости она не могла, рассказать – не решалась. Утром Варрик дал ей выпить какую-то бодягу, безумно противную на вкус, но зато прошли головная боль и гадостное ощущение тошноты. Гадко было теперь на душе. С чего вдруг король Алистер собрался жениться? На него были виды у императрицы Селины, но он их отмел, так почему же предпочел Анору? Она в опале, лишена всех прав на престол, так почему? Задумчиво проведя раз в пятисотый точильным камнем по краю кинжала, Тиа скривилась и отшвырнула его на кровать. Что же делать? Она так хотела посоветоваться с Андерсом, он достаточно хорошо знал Сурану, чтобы помочь, но его опять нет. Опять… А кто еще мог подсказать? Кто мог знать? И тут ее внезапно осенило! Каллен! Тиа подскочила, схватила расческу, затянула еще влажные, рассыпанные по плечам длинные волосы в привычный высокий хвост, закинула кинжалы за спину и вылетела из комнаты на всех парах. Уже в проеме в прихожую услышала за голос Лиандры: – Тиа, а ну вернись! – Мам, прости, я очень спешу, – бросила на бегу Хоук и припустила так, будто ей подпалили хвост. * Найти Каллена оказалось довольно проблематично. В Казематах его не было – оказалось, он ушел на патрулирование, а никто из храмовников не спешил ей тут же выдавать маршрут, по которому обычно ходил его отряд. Тиа потеряла кучу времени, прежде чем сумела, наконец, выцепить рыцаря-капитана Резерфорда. Дело осложнилось еще и тем, что это случилось в порту, где людно, шумно и нет возможности поговорить наедине. Разумеется, он не стал разговаривать с ней там, а только отрывисто кивнул и ушел к парому, уводя своих людей. Для всех этот жест выглядел бесхитростным приветствием, но во взгляде мужчины Тиа различила понимание, теперь оставалось только подождать. Сочтя это достойным поводом, чтоб отложить неизбежный разговор с Даоро, девушка понеслась в «Висельник». Варрик, Изабелла и отнекивающаяся Авелин – этого отряда вполне хватило бы для поисков Андерса. Но Авелин не только упиралась, она еще и настойчиво вещала по поводу наместника Думара, который, оказывается, умудрился потерять кунарийских послов. Как, скажите на милость, можно было потерять отряд из нескольких серых гигантов? Но факт оставался фактом: кунари пропали. Пораскинув мозгами, отчаянно сопротивляющимися такой беспардонной эксплуатации после попойки, Тиа решила все же проверить информацию, данную Орвальдом. Его пьяный лепет не был пустой болтовней: «и всего-то надо было отвернуться», «из кунари кровь льется так же, как из других»… Что-то настойчиво подсказывало, что это все звенья одной цепи. Поэтому пришлось запихнуть подальше и беспокойство за Андерса, и отчаяние по части ситуации Сураны – надо было топать в церковь, чтобы выяснить, откуда ж у храмовника печать Верховной жрицы. * – Монна Хоук, – тихий вкрадчивый голос из тени золочёной статуи Андрасте в проходе церкви заставил Тию чуть ли не подпрыгнуть от неожиданности. Она ощетинилась, как и весь её отряд, но оружие не достала. А на освещенную свечами красную ковровую дорожку, уже не скрываясь, вышла женщина, которой Хоук с превеликим удовольствием съездила бы по зубам, а потом вломила бы промеж глаз и еще бы попинать не отказалась, но они были в церкви… – Сестра Петрис… – скривилась Тиа и непроизвольно передернулась. Из-за этой тетки она однажды чуть не погибла. Петрис вела какую-то свою игру, и каждый раз, когда пути Хоук и этой женщины пересекались, в этом балагане были замешаны кунари. – Мать Петрис, – не замедлила поправить ее служительница Церкви, – мы обе уже не те… Владычица Церкви никого не принимает. Чего вы хотите? – Забавно. Где кунари – там и вы. Кажется, ваш храмовник неправильно понял приказ… – с ходу взяла быка за рога Тиа – церемониться с этой… дамой у нее не было ни малейшего желания. И теперь даже сомнений не вызывало то, что она во всем этом замешана. – Уверяю вас, храмовники не будут позорить Церковь, – проворковала медовым голосом Петрис. – Рыцарь-командор страшна в гневе. «Плавали – знаем… но ты юлишь, преподобная». – Я поговорю с Владычицей в другой раз, – хитро улыбнулась Тиа. – Вы не всегда тут дежурите. Затем разбойница обернулась на Авелин, снова посмотрела на Петрис и многозначительно приподняла брови. Служительница церкви презрительно поджала губы, сообразив, что стражник прокололся, и запела уже по-другому: – Какое упрямство… Хорошо. Если вы стоите на своем, я готова вам кое-что предложить. У храмовника, которого вы ищите, радикальные взгляды. Он стал… ненадежен. Возможно, если вы призовете его к ответу, это будет благом для всех. – Какое отношение он имеет к вам? – насторожилась Хоук. – Это мой бывший телохранитель. Сэр Варнелл. Что хотите, то и думайте, но я предлагаю его в качестве… компенсации. Давайте встретимся вот здесь, монна, – и мать Петрис протянула ей кусок пергамента с отметкой. – Приходите и увидите, сколько от кунари бед. * Путешествия по лабиринтам Клоаки – удовольствие, мало сказать, не из приятных. А если лезть еще ниже, так это вообще пытка для обонятельных органов и испытание стойкости на брезгливость. Того и гляди наступишь на крысу или в лужу чьих-нибудь испражнений. Но чокнутых фанатиков это как-то не особо волновало. Петрис не соврала: в месте, которое она указала, нашлись и кунари, и Варнелл с отрядом верных ему храмовников, и еще куча свихнувшегося простонародного люда, страстно желающая кунарийской крови. Косситы были связаны, но вели себя так, будто им и дела нет до всего происходящего. Даже когда Варнелл яростно ударил одного из них в живот, ни у кого их остальных на лице ни один мускул не дрогнул. А потом полилась кровь… Тиа справилась, но пришлось вырезать всех, а хуже всего было то, что не удалось спасти ни одного кунари. Мысли Тии поскакали в направлении возможных последствий: «Аришок будет, несомненно, «в восторге»… кому-то очень не повезет рассказать ему о случившемся». А появившийся через некоторое время на месте происшествия Думар с отрядом стражников добил Хоук еще и тем, что этим кем-то будет именно она, добавив в список ее проблем еще одну. * Час от часу не легче… Тиа мерила шагами свою комнату, садилась на кровать, снова вскакивала и заново начинала беспокойно метаться из угла в угол, заламывая руки. Задание-то она выполнила. И что в итоге? Косситы мертвы, фанатики мертвы, наместник в растерянности, Петрис по-прежнему рядом с Владычицей, разговор с Аришоком неизбежен, а она носится по комнате, как зашуганный наг, и думает только о том, куда мог пропасть Андерс. В одиночку идти на ночь глядя в ту же Клоаку, чтобы искать его – это бред. А собрать отряд сейчас не получалось: Варрик, Изабелла и Авелин разошлись по своим делам, когда помогли ей закончить с делом кунари, у них было чем заняться и без её заморочек. Себастьян был на вечерней службе, Фенрис – еще слаб после ранения. Оставались Сурана и Мерриль. И если к первой Хоук сейчас не собиралась идти, даже если ее за ноги будут тащить, то вторая, хоть и прибежит по первому зову, толку с нее одной будет, как с рыбы шерсти. Оставалось либо взять с собой Гранта и нырять в омут с головой, либо сидеть на попе ровно и сходить с ума – чем она, в общем-то, и занималась, пока внезапно не раздался стук в сомкнутые оконные ставни. Тиа выхватила кинжалы и скользнула к стене сбоку от окна. Стук повторился настойчивей, посетитель явно не скрывался от нее, но однозначно не хотел, чтоб о нем знали в доме. Хоук, не выходя из укрытия, протянула руку и отодвинула щеколду замка. – Не прячься, это я, – раздался с подоконника голос Каллена. Тиа облегченно выдохнула и впустила капитана храмовников в комнату. – Ты знаешь, что у тебя на заднем дворе дома есть замечательное дерево, с которого пробраться на крышу сможет даже инвалид? На нем сломано несколько веток, а это значит, что я не первый, кто его обнаружил. Тиа отметила для себя, что надо это проверить. Но её голова была сейчас настолько забита переживаниями, что важность этого сообщения проплыла где-то вдалеке, и она лишь отшутилась: – Так-так, рыцарь-капитан, лазающий под покровом ночи по крышам с целью пробраться в комнату к даме. Неплохой сюжет для романа Варрика, как закончит песочить стражников, предложу ему писать про храмовников. Тиа отошла подальше, чтобы Каллен смог спуститься. Если б она его не слышала – не узнала бы. Он был одет в простую одежду ремесленника – возможно, намеревался слиться с толпой. – Его романы пользуются успехом в городе, – улыбнулся Каллен, но тут же посерьёзнел и спросил: – Так зачем ты меня позвала? Я надеюсь, ты понимаешь, на какой риск я пошел… – А что такого в том, что ты за мной приглядываешь? – приподняла брови Тиа и, театрально понизив голос, попыталась передразнить Мередит: – Я ж так «опасна» и «непредсказуема». Каллен хмуро посмотрел на нее и укоризненно произнес: – Ты живешь с отступником. – Серьезно? – наигранно округлила глаза девушка, – Я и сама не знала. Храмовник мягко улыбнулся и осуждающе покачал головой: – Хоук… – Если б он еще появлялся дома почаще, можно было бы сказать, что я с ним живу, – перебила его Тиа и одернула пониже подол своего короткого домашнего одеяния, – а так – это просто слухи. Кстати, из-за слухов я тебя и позвала. Ты знаешь последние новости? – Ты про свадьбу короля Ферелдена? Тиа кивнула: похоже, весть расползалась по городу, как утренний туман по подворотням. – Каллен, подскажи, как мне рассказать об этом Суране? – голос Тии тут же изменился с игривого на очень озабоченный, а потом она вообще замотала головой и растерянно затараторила: – Или лучше нет… сам скажи… ох, нет…демон… я не знаю. Я не знаю, что делать… Хоук отчаянно всплеснула руками и, сделав несколько суетливых шагов из стороны в строну, развернулась и снова уселась на кровать. Мужчина озадаченно наблюдал за ее метаниями, а потом подошел и присел на корточки перед девушкой, в отчаянном жесте склонившейся над своими коленями: – По-моему, ты делаешь из мухи бронто, Хоук. Даро не маленькая, она понимает: это было неизбежно, королю нужен наследник, Алистер и так оттягивал этот момент достаточно долго. – Каллен, я вижу, как она реагирует на любое упоминание о нем, – Тиа вскинула голову и в упор посмотрела в карие глаза. – А тут такое… Я не хочу, чтобы ей было больно. А как защитить её – не знаю. – Ей в любом случае будет больно, – храмовник взгляда не отвел, и Тиа подумала, что сейчас готова вывалить на этого малознакомого ей мужчину все, что так накрепко засело в голове. Он мог не понять, не принять, так как они даже друзьями не были, но Тиа поняла, что забота о Даро их объединяет, и именно сейчас это – очень неплохой шанс всё обсудить: – Так вот и помоги! – подалась она вперед. – Почему ты держишься на расстоянии? Я видела, как ты смотришь на нее, как прикасаешься… Почему ты так ничего и не предпринимаешь? Она сейчас уязвима, ей нужна защита, так сделай хоть что-нибудь. Она сама пойдет к тебе в руки. Каллен моментально изменился в лице, отпрянул и поднялся: – Хоук, ты, похоже, сама не понимаешь, о чем говоришь и о чем просишь, – он развернулся и направился обратно к окну, печально бросив на ходу: – Я зря пришел. «Уйдет! Демон, уйдет ведь!» – Нет, я понимаю, о чем говорю! – Тиа подскочила со своего места. «Сейчас или никогда!» – Каллен, сколько лет прошло с того момента как ты понял, что любишь ее? Пять? Десять? – настойчиво заговорила она ему в спину, постепенно повышая голос. – Неужели тебе не жалко этого времени? Ты можешь наверстать все сейчас. – Зачем ты давишь на больное? – мужчина притормозил и обернулся, буравя Тию ледяным взглядом. Кто бы мог подумать, что такие теплые карие глаза могут излучать холод. Он действительно злился. – Это, похоже, одна из твоих черт, да, Хоук? Сколько раз ты доводила Даоро до срыва? Зачем ты лезешь в душу? Ты не понимаешь, что есть вещи, о которых просто не стоит говорить, потому что так надо? – Кому надо?! Вам? Тебе? Ей? – не сдавалась Тиа, подойдя почти вплотную. Каллен был среднего роста, но и этого хватало, чтобы ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть в упор. – Это так здорово, да? Запечатать в себе все и думать, что ничего невозможно, просто потому, что она посмотрела на другого? А ты извернись и стань для нее всем! – Я пытался… – вдруг тихо проговорил он. Тиа аж растерялась от такой резкой перемены настроения. Похоже, у него тоже наболело, а поделиться этими мыслями было попросту не с кем. – Плохо пытался, – буркнула она и криво усмехнулась. – А если и нет, то сейчас момент самый подходящий. – Чего ты добиваешься? – непонимающе посмотрел на нее храмовник. – Зачем тебе это? – Не ты один за нее переживаешь, – сообразив, что попала-таки в цель, Тиа уже не давила; она отошла и устало плюхнулась на ковер, оперевшись спиной о бортик кровати. Неожиданно Каллен подошел к ней и присел рядом, также расположившись на полу. «Значит, ты все же хочешь поговорить об этом…» – усмехнулась про себя Тиа. – Хоук, она сломлена! – тихо заговорил храмовник. – Ты в постели со своим отступником много думаешь о самоконтроле? А из Даро магия хлещет, стоит дать волю чувствам хоть немного. Если она будет со мной, это может убить нас обоих. – Струсил? – не замедлила подначить его Тиа. – Ты совсем не слышишь меня? – отчаянно покачал головой Каллен и прикрыл глаза. – Я за нее боюсь! К тому же, я из тех мужчин, которые считают, что женщина влюбляется в первую очередь в отношение к себе. То, сколько я сделал для нее и как относился на протяжении всех этих лет, любую другую заставило бы полюбить уже бесчисленное количество раз. А сердце Даро не дрогнуло, значит – не судьба. Тиа повернула голову, внимательно разглядывая его аккуратный профиль, высокие скулы, светлые, слегка вьющиеся волосы, зачесанные назад. Красивый мужчина, очень красивый, а если приглядеться повнимательнее – так вообще клад, даром, что храмовник. «Откуда же ты такое взялось, несчастное и верное сердце? Тебя бы отдать в любящие руки». – А если бы она хоть раз… – вдруг решила спросить девушка, но Каллен ее перебил: – Если бы хоть раз, Хоук, я бы ее уже не отпустил и никому не отдал. Даро это знает, поэтому она и не дала мне шанса… – Несправедливо как-то это всё… – на душе Тии стало так тоскливо, что хоть волком вой. – Сурана такая… такая одинокая. А ты отличный парень, Каллен, хоть и храмовник. Неужели ты на всю оставшуюся жизнь вот так вот и останешься однолюбом? – Похоже на то… – усмехнулся он и печально улыбнулся, разглядывая ковер. А Тиа обратила внимание, что он совершенно никак не прокомментировал ее «хоть и храмовник». «Невысокого, однако, ты мнения о своих сослуживцах», – подумала она, а вслух сказала: – Жесть! Не мужчина, а подарок, и вот так вот бездарно пропадает от безответной любви. Ты еще пояс целомудрия нацепи. – Не перегибай палку, – Каллен, наконец, повернулся к ней, но посмотрел как-то искоса. – Я не затворник, у меня были женщины. – Дай угадаю, – хитро сощурилась Тиа, – все они были худосочными эльфийками. Она ожидала, что он надуется, но вместо этого рыцарь-капитан слегка смутился, но это не помешало ему внезапно улыбнуться: – Хоук, это удар ниже пояса. – Да ладно, – отмахнулась, несколько обескураженная Тиа, – что плохого в том, что ты предпочитаешь определенный тип женщин? Он все больше удивлял ее. Внешне жесткий капитан храмовников оказался до невозможности милым. Милым и добрым, как Андерс... Внезапное воспоминание вытянуло на поверхность слегка заглушенное разговором беспокойство о пропаже любимого человека. Каллен тут же заметил перемену в ней и резко подобрался: – Ты опять выводишь разговор не в то русло. Давай вернемся к тому, с чего начали. – Как скажешь, – безропотно согласилась Тиа. – Так что будем делать? – Ты уверена, что Даро еще не знает? Если она была сегодня на рынке, там уже вовсю об этой свадьбе трещат. – Даро не выходит из дома без надобности. К тому же, она пока за Фенрисом приглядывает. – В каком смысле приглядывает? – заметно напрягся Каллен. – Его сильно ранили, – начала объяснять Хоук, в момент сообразив, что нашла точку давления на этого упрямца. – Даро его лечила, поэтому, пока он на ноги не встанет, она взяла на себя роль его сиделки. Фенрис и живет пока у нее… Тиа не без удовлетворения наблюдала, как заостряются от напряжения высокие мужские скулы. Разговор выдался что надо, но всё, оказывается, решалось очень просто: Каллена всего лишь надо было заставить ревновать! – Даро не умеет лечить магией, – настороженно проговорил он. – Даро разбирается в травах, – парировала Хоук, – а Фенрис магию на дух не переносит. Так что я его только ей и смогла доверить. "Ну что такого, если немного приврать? Для дела ведь!" – Пойдем к ней, – внезапно предложил Каллен и поднялся. – Я помогу тебе сообщить ей новость об Алистере.