Живая магия

После давешнего дождя небо так и не расчистилось, город погрузился в полноценную пору поздней осени, а потому дни были хмурыми, часто с дождем и ветром. Не стало той удушливой жары, которая выматывала и истощала. Воздух был свежим и чистым, без привкуса пыли на языке, а по вечерам – даже прохладным. Уже сгущались сумерки, а фонари еще не зажгли, когда Тиа шла, аккуратно перескакивая лужи, стараясь не отставать от Каллена, а он даже не старался смотреть под ноги: и так плохо видно, а свои крестьянские бахилы храмовник не жалел, все равно намеревался выкинуть в отстойник по возвращении. Когда они поднимались по лестнице, ведущей в церковный двор, вокруг не оказалось ни души; он притормозил и обернулся, внезапно решившись начать разговор: – Почему Сурана живет в том доме? – А где еще? – Хоук догнала его, встав на ступеньку ниже, и посмотрела снизу вверх. – В городе не так много домов, в которых её бы не доставали. Присутствие эльфа рядом с Даро вызывало у Каллена некоторый дискомфорт, но не настолько, насколько попытки влезть в это всё Хоук, этот ее нездоровый интерес к личной жизни Сураны отдавал каким-то металлическим привкусом. – Ладно, спрошу по-другому. Почему ты поселила магессу с тем, кто ненавидит магию? – А что, надо было оставить её в Казематах? – Хоук хмуро посмотрела на него, будто спрашивая: «Что за чушь ты несешь?», а потом уже более дружелюбно добавила: – Этот дом – самое безопасное место, которое я смогла ей предложить. Еще думала про церковь, но от кельи Даро сама отказалась. Ну что за странная девица?! Каллен давно хотел поговорить с ней начистоту, она интриговала и в целом была абсолютно неоднозначна, а уж их отношения с Даро вообще были настолько подозрительными, что он уже думал увести Сурану из города силой. Другое дело, что Даро ему это не позволит, а учитывая ее странную стойкость по отношению к способностям храмовников – у него не было ни шанса с ней справиться, но уж очень хотелось хоть как-то отгородить её от Хоук. Только вот в голову ничего путного не приходило. Сейчас же Каллен был в полнейшем замешательстве от того, что говорило и предлагало это светловолосое чудо с шилом в одном месте. Он прекрасно понимал, что эти речи ведутся намеренно, и давит Хоук на него, исходя из каких-то своих планов, а не по доброте душеной. Поэтому, пока представился подходящий момент, преисполненный решимости, он намеревался расставить все точки над "и": – Хоук, не принимай меня за идиота, я прекрасно вижу, что это все было сделано не просто так, да и мной ты пытаешься манипулировать, преследуя какие-то свои цели, так что пока мы не дошли до места, объяснись. Хоук притормозила, перекрестив руки на груди, надулась и приняла напускной обиженный вид: – Какие вы все-таки все неблагодарные, ради вас тут пытаешься извернуться, в узел завязаться, а вы видите во мне только корыстную стерву. Дойдя до середины лестницы, храмовник решительно развернулся, перехватил Хоук за предплечье и несильно дёрнул слегка оторопевшую девушку на себя; она поддалась и вскинула взгляд, а Каллен наклонился и тихо зашептал: – Прости за это цирк, но я не хочу, чтобы нас слышали. На первый взгляд ты та еще балда, Тиана Хоук, но ты всегда преследовала свои цели, и для окружающих это всегда выглядело, будто все происходит само собой, однако подготавливать почву для того или иного дела ты начинаешь задолго до возможного его разрешения. Я в этом убедился после последнего нашего разговора, хотя подозревал давно. Этим ты держишь вокруг себя свою команду. Ты выкручиваешься из любых ситуаций не потому, что везучая, а потому, что готова к ним. Это говорит о том, что ты дальновидна и неглупа, хоть и пытаешься строить из себя лопушистую простушку, которая вдруг внезапно оказывается на короткой ноге и с наместником города, и с последним бродягой в эльфинаже. И потому я тебя еще раз спрашиваю, – не теряя зрительный контакт, Каллен выдержал паузу и повторил: – Почему ты поселила Даро здесь? Хоук не пыталась вырваться или отстраниться, она осознавала, что попалась, и, глядя в упор ядовито-зелеными глазами, знала, что должна ответить честно, и ответила: – Всё не совсем так, как ты говоришь. Я действительно работаю в стиле «это не я – оно само», но я могу контролировать далеко не всё, что хотела бы. В частности, это относится и к Даро. Она непредсказуема и тоже видит больше, чем я рассчитывала, и больше, чем мне было бы нужно. Ты – лидер храмовников, она – лидер Серых стражей, я – лидер кучки разномастных воинов, но нам всем троим надо видеть глубже и дальше, чтоб не сесть в лужу и уберечь своих людей, так как от наших побед и ошибок зависят жизни. С такими, как ты и Сурана, мне, конечно, сложнее: вы не только смотрите, но и видите. И что тебе сейчас сказать-рассказать? Что у меня были проблемы с Фенрисом из-за магов? Да, были и есть. И я действительно надеялась, что Даро поможет мне их решить, ну так ты это понял и без объяснений, и Даро это уже поняла. Но селить её к нему не было основной моей задачей, да я особо и не стремилась, учитывая то, как у них складывались отношения. – Это как же? – Каллен угрожающе нахмурился и несильно сжал руку девушки. – Плохо, – Хоук прикрыла глаза и удрученно покачала головой. – Так плохо, что я уже начинала переживать. Даро вывела все на более-менее приемлемый уровень только своим каким-то неимоверным терпением, чего я от нее совсем не ожидала. Мне даже сложно представить степень точки кипения, с которой ей приходилось себя остужать, чтоб не устроить ему взбучку. – Он обидел её? – внутри скручивалось то ли беспокойство, то ли возмущение, но эльфу ни то ни другое не обещало ничего хорошего. – А ты как думаешь? Но она справилась, – Хоук снова вскинула взгляд, и сразу же угрожающе проговорила, посмотрев исподлобья: – А к Фенрису я тебя не подпущу, он слишком ценный член команды. Вот ты сейчас опять скажешь, что я тобой манипулирую. Да, манипулирую, потому что нашла, на что надавить, а ты поддаешься. – А что мне остается? – Каллен выпустил ее и, развернувшись, снова зашагал вверх по лестнице. – Ты знаешь, что она – моя слабость. Но притормозив у последней ступени, снова обернулся: – Кстати, объясни, почему ты…? Но, не дав ему договорить, Хоук закончила фразу за него: – Почему я хочу, что бы ты с ней сошелся? – перепрыгнув две ступеньки и оказавшись теперь выше Каллена, она взглянула на него из-за плеча и лукаво ухмыльнулась: – А вот ты сам поделись с тем, что думаешь по этому поводу, а я скажу: да или нет. – Раз уж пошел такой разговор, раскрывай карты, Хоук, – он взял ее под локоть и зашагал по мостовой в сторону поместья, где жили эльфы. – Я не буду подкидывать тебе идеи для очередной интриги. Но разбойница на этот раз ловко вывернулась из его руки и встала на пути, не пропуская и коварно улыбаясь: – И все-таки… Каллен остановился. Они оказались в тени одной из двух обвитых плющом колонн, установленных на площади, видимо, в декоративных целях, и их было практически не видно, но это не значит, что не слышно. Он очень тихо проговорил: – И все-таки нет. Хоук поняла его по своему, она как-то вмиг растеряла весь свой пыл, будто погасла и так же тихонько ответила: – Я хочу, чтобы она осталась в Киркволле. Храмовник серьезно посмотрел на нее: Хоук казалась честной, и если она говорила правду, то это действительно очень многое меняло. Тем не менее, Каллен скептически покачал головой: – И ты думаешь, что отношения со мной ее тут удержат? Нельзя принимать желаемое за действительное: ему бы тоже хотелось оставить Даро здесь, но есть вещи, которые невозможно сбрасывать со счетов, например то, что Сурана – Серый страж. – Исходя из того, что я видела, ради Алистера она бы бросила всё, – теперь уже Хоук двинулась вперед, но в центральную дверь поместья она не зашла, а зашагала вдоль стены вокруг дома. Храмовник не отставал, и девушка продолжила: – Я так понимаю, чтение сказок её мамой перед сном о прекрасных принцах и вечной любви не прошло даром. Она верит в любовь, Каллен, и ради нее готова на многое. – Хоук, ты невозможна, – закатил он глаза. Та в ответ только озорно улыбнулась, обернувшись через плечо: – Ты не первый, кто мне это говорит. Стена оказалась довольно длинной, это дало возможность продолжить дальше разговор, который Каллен считал законченным уже у центрального входа, к тому же тут никого не было: – Я понимаю твой интерес, – снова заговорил он, – Даро практически стопроцентная гарантия победы в любом бою. Но кем она была в Ферелдене? А кем стала здесь? Никем, Хоук, она стала никем, её не существует. Поэтому дай ей выполнить свое задание и вернуться к своему первостепенному делу. Не мути воду. Так будет проще и легче для всех, в том числе и для меня. – А для меня? – зло рявкнула девушка, резко остановилась и снова развернулась к Каллену. – Можешь считать меня эгоисткой или расчетливой сволочью, можешь мне не верить, но я тоже к ней привязалась, и отпускать не хочу не только потому, что она маг охрененной силы, что делает её поистине бесценным союзником, но и потому, что тоже стремлюсь ей помочь. А у нее проблема на проблеме сидит и проблемой погоняет. Закончив эту небольшую тираду, Хоук прошла вперед и завернула за угол; Каллен догнал ее и, когда она снова притормозила, проговорил со спины над плечом: – И ты считаешь, что если поможешь ей ввязаться в отношения, какая-то из этих проблем исчезнет? По мне, так еще хуже будет. Хоук вывела их на задний двор. Когда-то тут был небольшой сад, но сейчас он был заброшен и жалок: металлические арки с оплетающими их высохшими цветами, иссушенные стебли, пожухлые лепестки, деревья с пожелтевшими и сухими листьями. Все это наравне с запахом подгнившего дерева и застоялой воды навевало тоску и давало четкое ощущение, что пришла осень. – А почему бы не попытаться? – отозвалась девушка и подошла к незаметной с первого взгляда двери. – Хоук, это всё чревато. Не играй судьбами, ты не вывезешь все последствия. – Пока получалось. И хватит уже хоукать, зови меня Тиа! – В том-то и дело, что пока получалось… Тиа. * На стук в дверь внутреннее помещение ответило радостным лаем – Урик уже ждал у порога. Тиа была уверена, что он учуял их еще на подходе, дал знать хозяйке, и та тоже их услышала заранее – соответственно, дверь, скорее всего, уже открыта, а Даро даже не выйдет встречать. Поэтому, не дожидаясь приглашения, Хоук раскрыла дверь и шагнула внутрь; Каллен безропотно последовал за ней. Прихожая и кладовая были темными, огонь горел только в основной комнате, но как только Тиа оказалась на ее пороге, она не сдержала удивленного вздоха. Сурана в некоторой степени была педантичной, всегда всё старалась держать в порядке и организовывать пространство так, чтоб все всегда было под рукой. Обычно все склянки у нее стояли на полочке по размеру, книги возвышались ровными стопками, в сундуке вещи лежали аккуратно сложенными, пол был подметенным, посуда чистой, а в кувшине на столе всегда стояла кипяченая питьевая вода. Сейчас Тиа будто попала в комнату к Фенрису, где валялось всё, что только может валяться. Книги были свалены в кучу, будто их безжалостно столкнули со стола, на полу валялись куски каких-то камней и обрывки невыделанной кожи, щепки, стружки, куски ткани, осколки бутылки или склянки. Даро стояла возле стола, в её волосах застряли древесные стружки, домашняя рубаха была закатана до локтя, оголяя худенькие запястья, в руках у нее были долото и маленький молоток; она очень увлеченно и старательно вытесывала что-то на небольшом куске камня. Фенрис, судя по всему, только проснулся – скорее всего, от лая Урика. Всё еще бледный, как полотно, он сидел на кровати, зевая и потирая глаза. – Ты на Даро плохо влияешь, – заключила Тиа вместо приветствия, обращаясь к сонному эльфу, и прошла в комнату к столу в надежде понять, что так увлеченно делает Сурана. – Что за кавардак? – Добрый вечер, Тиа, – не поднимая головы и не отрываясь от своего дела, ответила эльфийка, но прервалась, когда увидела, что в комнату зашел Каллен. – Привет. Ты что хотел? Тиа с храмовником переглянулись, и он ответил: – У нас к тебе дело, – искоса зыркнув на сонного эльфа, Каллен подошел к ней вплотную со спины и заглянул через плечо. – Мы можем поговорить наедине? – Конечно, – несколько отстраненно прозвучало в ответ. Даро как-то чересчур сильно была увлечена тем, что делает, будто ей совсем дела не было до их прихода. – Только дай мне еще минут десять, я почти закончила. Мне не терпится уже все собрать. Стало досадно. Они тут к ней с новостью вселенского масштаба, а Даро даже ухом не вела, ковырялась с какой-то фигней и напрочь игнорировала важность их визита. – Что с ней? – Тиа снова обратилась к Фенрису. – А я знаю? – иронично огрызнулся тот и скривился. – Сказала, «посох делает». – Посох? Какой посох? – девушка недоуменно похлопала глазами и поочередно посмотрела на каждого из присутствующих. – Мой посох, – подала голос Даро, наконец подняла голову и посмотрела на Хоук. – Тиа, не тормози. Я осталась без оружия после происшествия на Расколотой горе, я без него будто с голым задом хожу. – Да давай купим тебе посох! – удивленно воскликнула Тиа, несколько громче, чем следовало. – Ты чего заморачиваешься? А если ты неправильно его собрала? – Тиа, посмотри на меня, – мягко улыбнулась Сурана и отложила инструменты, – как думаешь, много посохов делают для магов подобного роста? Гномы магами не бывают, а подросткам оружие не доверяют. Ты уже убедилась на собственном опыте, что у меня есть проблемы с мантиями, а с посохами – еще хуже. Даже если он подойдет мне по росту – не значит, что подойдет по весу и балансу. Опять-таки, вариантов только два: заказывать у мастера или сделать самой. И вот это я как раз и умею. Не волнуйся. С последними словами она снова взялась за долото. – А что если вдруг… – не унималась Тиа. – Все нормально, – уже несколько раздраженно отозвалась Сурана, склонившись над столом. – Каллен, да скажи ты ей, что мастерить для меня не проблема. Я этому училась. Каллен её энтузиазм не поддержал и многозначительно промолчал, потом поднял с пола видавший виды лист пергамента: – Я так понимаю, это схема? – Угу, – промычала Даро, увлеченно постукивая молотком. Он повертел в руках потрёпанный жизнью листок и, свернув, положил его на стол: – А почему такая древняя? – Какая была. – Так это у тебя что, – поразился он, – еще со времен ученичества хранится? – А где еще взять? – Сурана закончила с вытёсыванием и достала продолговатую склянку с какой-то субстанцией внутри: на жидкость это было не похоже, скорее, на сгусток бело-голубого, очень густого тумана. – В Ферелдене я не встречала магазинов, где бы продавали схемы по изготовлению оружия. Каллен вцепился в склянку взглядом и, округлив глаза с выражением непередаваемого ужаса на лице, выпалил: – Даро, ты хоть понимаешь, что делаешь?! – Абсолютно, – спокойно и деловито отозвалась Сурана. – Даро… – Каллен! Прошу тебя, не накаляй. – Я знаю, что ты держишь в руке, и мне это совершенно не нравится. Сурана пожала плечами, типа: «Ничего не знаю. Отвали». Хоук не совсем понимала, что происходит, но выражение лица Каллена говорило само за себя. Она с опаской, но, тем не менее, заинтересованно склонилась над столом, наблюдая за тем, что делала эльфийка. Содержимое склянки настораживало не только Каллена, на опасность у Тии был нюх, и сейчас он явно подсказывал, что стоит поостеречься: – Даро, а что это такое? – Морозная эссенция. Штука редкая, добывается из праха демонов отчаяния. – Из праха… демонов? Зачем тебе эта… это..? – Хоук все больше и больше это не нравилось. Она все еще не въезжала в то, что тут творилось, и не понимала, к чему всё может привести, но при слове «демоны» где-то в подсознании загорался предупреждающий красный фонарь. – Надо, – сухо ответила Даро. – Что ты сейчас вообще делаешь? – Руну. Тут уже Тиа взвилась не на шутку, но первым среагировал Каллен: – С ума сошла?! – вскрикнул он и наклонился, стараясь заглянуть эльфийке в лицо. – Ты вообще понимаешь, что может случиться?! Ты создаешь проводник между Тенью и этим миром, который будет черпать силу оттуда! Почему всегда создание таких вещей доверяют только усмиренным и гномам? Да потому, что они с Тенью не связаны! А ты? Ты после всего, что с тобой произошло, считай, одной ногой в Тени находишься. И не надо мне рассказывать, что это не так. Если сейчас эта штука взорвется, тут может Завесу прорвать! А ты? Ты… Если ты станешь демоном… – Каким? – Что? – Каким демоном? – Не понял. – Ни одному демону нечего мне предложить. Разве что демону желания, но с ними я не раз уже пересекалась, мы это уже проходили, сколько они ни пытались сломить мою волю, не вышло. Поэтому я и спрашиваю, каким демоном я должна стать? – Да даже если не демоном, – несколько сконфуженно выпалил Каллен, – что ты будешь делать, если тут Завесу прорвет? – Даро, может, к Сендалу обратимся? – подхватила стоящая с другой стороны Тиа. – Он в этом профи. – Так! – сурово гаркнула Даро и распрямилась, зыркнув испепеляющим взглядом сначала на Каллена, потом на Хоук, в результате чего Тиа даже сделала от стола шаг назад. – Вы зачем пришли?! Даже Фенрис меня не пилил по этому поводу. А он, между прочим, весь день терпит тут мою возню с материалами. «Кстати да, чего это он спокойный такой?» – А ты чего молчишь? – рявкнула Тиа на эльфа. – У тебя тут под носом маг создает какую-то магическую хрень, а ты просто сидишь и стену гипнотизируешь! Сделай хоть что-нибудь! – Что? – устало всплеснул руками эльф и покачал головой. – Я сейчас в лучшем случае в состоянии разве что самостоятельно встать… – Зашибись, – презрительно фыркнула Тиа, – мой непобедимый воин теперь даже меч поднять не способен! Фенрис собирался было уже что-то ответить на это заявление, но за него неожиданно встряла Сурана: – Он чуть не умер! Хочешь, чтобы вмиг подскочил в полной боеготовности – уговори пить зелья. А если нет – терпи, пока организм сам восстановится, на это нужно время. – Без тебя знаю, – огрызнулась Хоук, – это я так, к слову. И все-таки, Фенрис, ты мог хотя бы попытаться. – Если она тебя не слушает, думаешь, мне удастся что-то сделать?! Она меня весьма серьезно предупредила не лезть. Эту часть поместья ты ей отдала, я здесь вообще на птичьих правах. Так что эта твоя магесса делает тут, что вздумается. При первой возможности я бы уже ушел отсюда, но пока не могу. – Это Сурана тебе так мозги промыла? – выпучила на него глаза Тиа. – Даро, ты что с ним сделала? Фенрис, а если правда Завесу прорвет, ты уляжешься на другой бок и снова захрапишь? Хоук потихоньку начинала поддаваться панике: и ведь не схватишь за руку, не скажешь: «не делай». Сурана сама по себе – опаснейшее оружие, отшвырнуть могла так, что мама не горюй. А тут оказалось, что и упрямства ей не занимать: она, видимо, для себя однозначно решила: «Я это сделаю, а после – хоть потоп», а им остается только скатать вокруг стола да вместе с Калленом твердить в оба острых уха: «Это опасно!» – Это опасно! – тут же подхватил её мысль храмовник. Сурана пригвоздила его взглядом к полу, а потом повернулась к Хоук. «Жесть! Как Даро там говорила? «Я знаю силу своего взгляда и умею этим пользоваться»… умеет… не поспоришь… Хочется свалить подобру-поздорову, пока не огребла». Даро смотрела в упор, сильно хмурилась, и Хоук подсознательно захотелось сделать еще пару шагов назад – огоньки свечей, отражающиеся в глазах эльфийки, усугубляли положение, и выражение «гневный блеск в глазах» сейчас казалось не такой уж неопределенной метафорой, а вполне себе наглядной ситуацией. – Моя работа гораздо опаснее, – выразительно изогнула пепельную бровь магесса и сурово поджала тонкие губы, – а без посоха – тем более. Так что либо заткнитесь и сидите тихо, пока я закончу, либо я вас выставлю. Тиа аж рот раскрыла: вся эта агрессия со стороны Даро была настолько непривычна, что разбойницу так и подмывало спросить: «Кто ты и куда дела нашу Сурану?» Она покосилась на Каллена: тот только руками развел, было ясно, что на рожон он не полезет. Фенрис с кровати равнодушно наблюдал за происходящим – от него теперь помощи ждать, что у моря погоды. А Даро тем временем откупорила склянку, перевернула ее над рунным камнем и прислонила горлышко бутылки к краю вытесанного символа. От стола тут же повеяло холодом. Тиа напряглась, инстинктивно втянула голову в плечи и зажмурилась. Но приоткрыв глаза, увидела, что ничего страшного пока не произошло. Туман в склянке заклубился, стал гуще и темнее, а затем очень-очень медленно, будто бы сопротивляясь, потек по вытесанным бороздам, принимая вид ледяного символа. Рунный камень его будто втягивал, насильно высасывая из его стеклянного пристанища, вбирал в себя, превращая в ложбинках из летучей субстанции в кристаллическую и укладывая в необходимую форму. Все это сопровождалось высоким похрустывающим звуком ломающегося тоненького льда. В комнате заметно похолодало, Хоук зябко передернула плечами и снова посмотрела на Каллена: – Подкинь дров в камин, – и, поморщившись, добавила: – тут скоро может стать еще холоднее. Даро намек поняла и глянула на нее исподлобья: – Так что же вы мне сказать хотели? Хоук с Калленом снова озабочено переглянулись, но никто из них так и не заговорил. Сурана, пожав плечами, не стала дожидаться ответа. Когда склянка опустела, руна ослепительно вспыхнула, тут же погасла, и вокруг нее закружили клочья белого тумана. – Ну вот, – довольно заключила магесса и улыбнулась. И куда только делся демонический взгляд? – А вы боялись. Я уже не первый раз делаю руны в кустарных условиях. Зря только панику подняли. Каллен только устало опустился на единственный в комнате стул и провел ладонью по лицу: было видно, что он испытывал явное облегчение, но расслабляться было рано. Взяв со стола камень, Сурана подошла к камину и развернула сложенный возле него плед. В него, как оказалось, был завернут как раз-таки посох, вернее, даже не посох, а его отдаленное подобие: Тиа узнала несуразную корягу, которую Даро утащила из магазина Ксенона, только несколько пообтесанную и укороченную. Сверху из болтающихся, явно самодельных креплений торчал полупрозрачный камень, похожий на кусок грубообрубленного мутноватого горного хрусталя. Снизу был прилажен белый копьевидный наконечник, Даро примастрячила его на металлические скобы и закрепила, примотав кожаными ремнями. Конструкция, мало сказать, не вызывала доверия – скорее, приводила в ужас при мысли, что сейчас в это поставят руну и оно, по идее, будет работать. Но будет ли – это раз, а два – не взорвется ли вообще? Никто не приближался, не подходил, все притихли и ждали. Как зверьё прижимает уши при возможной опасности, так и ей казалось, что вот-вот что-то произойдет, и надо затаиться. Но уходить она не собиралась – как и, наверняка, Каллен. Где в этой конструкции должна была вставляться руна, Тиа не знала, поэтому упустила момент, когда Даро воткнула ее в углубление под навершием. От страха по спине пробежал холодок, но лезть к магессе сейчас однозначно не стоило. По посоху вдруг поползла изморозь. «Значит, ему нужен был магический импульс?» Но догадка Тии не успела развиться в полноценную мысль, потому что, как только морозный след прошел весь путь от руны к концам древка, он будто впитался внутрь, и посох… ожил. Древко дрогнуло, и от концов этой палки в местах креплений вверх и вниз потянулись ростки без листьев – только ветки. Сурана отдернула руку, но посох не упал, а будто завис над полом. – Оно что… прорастает? – округлила глаза Тиа. Ростки оплетали все остальные детали, будто стараясь поглотить их, только острие оставалось нетронутым. Кристалл чуть погодя тоже откликнулся, сверкнул, от него сквозь щели между ветками вниз к основанию узкими лентами поползли серебристо-белые сгустки энергии, спиралью туго опутывая древко и словно покрывая его ровным слоем льдисто-голубого света; дойдя до наконечника, они, казалось, разбудили его, и, будто взрезая дерево, вверх от него зазмеились по посоху голубовато-синие росчерки, как трещины по земле. Все это сверкало, светилось, сияло и сопровождалось звуком похрустывающего, ломающегося, трескающегося льда, но не как тогда, с руной, а гораздо громче. А потом внезапно свечение пропало: сверкала только руна, ростки вокруг навершия стянулись, приняли причудливую форму, опутав камень, и застыли. Посох еще раз дрогнул, будто вздохнул, замер и совсем погас. Вид такой метаморфозы жути нагонял до дрожи в коленках, но при этом вещица действительно получилась впечатляющая. Ни от какой коряги не осталось и следа: древко выглядело как голубоватое стекло, покрытое морозными узорами, рассеченное бороздами, которые в процессе изменения шли от наконечника. Ветви, опутавшие навершие, тоже стали голубыми, и камень под ними уже не казался стекляшкой, он будто сильнее помутнел. – Ух тыыы! – восхищенно выдохнула Сурана и потянулась к этому пугающему результату странного магического ритуала. Каллен подскочил и перехватил ее ладонь: – Даро, не надо! – Ты что, обалдел?! Пусти! – Оно опасно! – В нем сила, жизнь и лириум, я его слышу, он не опасен. Все в порядке, отпусти. Каллен нехотя выпустил ее руку, и Даро снова потянулась к посоху, который все еще под действием магической силы удерживался в воздухе. Но тут внезапно объявился Фенрис, про которого до этого все дружно забыли. Тиа едва уловила движение, когда он со скоростью стрелы лириумным призраком пролетел мимо нее, перехватил запястье Сураны на другой руке, дернул и оттащил немного назад: – Не трогай! – прошипел он, полыхая синим факелом. «Ага, значит, способностями своими ты пользоваться можешь…» Тут уже и Урукхай, до этого спокойно дремавший поодаль, чтоб не мешать, подорвался. Как только началась вся эта возня, пёс соскочил с места и, чуть не сбив Тию, в два прыжка оказался рядом с хозяйкой, припал на передние лапы, оскалился и предупреждающе зарычал. «Фенрис же вот только что сидел на кровати весь такой несчастный, а уже скачет. Что тут вообще происходит?» Теперь уже все трое, не считая оскалившейся собаки, шокировано пялились на эльфа. «Почему он злится?» – Тиа внимательно вгляделась в его лицо: почему-то казалось, что он морщится не от злости, а будто от боли. Сурана перевела изумленный взгляд на руку, удерживающую запястье. Рукава её рубашки были закатаны до локтей, чтобы одежда не мешала работать… И тут мозг Хоук решил-таки расшевелиться: «Прикосновения к коже Фенриса усиливают мою магию», – опять всплыло в голове, а эльф как раз держал магессу за запястье голыми руками, и лириумные отметины на его ладони светились даже ярче, чем на остальном теле, а Даро стояла, не шевелясь, напряжённая до кончиков ушей. «Похоже, она пытается задавить магический отклик. Но почему же Фенриса-то так перекосило? И ведь не отпускает…» К этому всему прибавилось еще и понимание того факта, что если Каллен до этого аккуратно и бережно перехватил ладонь магессы, то вот после железной хватки эльфа у Даро наверняка опять останутся синяки. Хуже всего было то, что подобное отношение Фенриса к Суране видит храмовник. Если между ними начнется вражда – а она теперь явно начнется – будет скверно. – Фенрис, это мое творение, – вымученно попыталась улыбнуться Даро, свободной же рукой подала знак Урукхаю успокоиться. – Оно ни для кого из вас не опасно. Ни для кого. «Это она на меня намекает?» – Не смей, – тихо и зло отчеканил эльф. Но тут за спину Сураны шагнул Каллен и с нескрываемой угрозой в голосе проговорил: – Отпусти её… «Ой-й-ой, – Тиа прям спинным мозгом ощутила, как от напряжения заискрил воздух, – надо что-то делать…», но Даро, видимо, тоже неслабо испугавшаяся возможного конфликта, резко вывернулась из хватки Фенриса, уклонилась от руки Каллена, пытавшегося ее остановить, и, обрулив Урика, шустро метнулась к посоху. Мужчины её поймать не успели, между ними и эльфийкой встал ощетинившийся мабари, а Даро, оторвавшись от своих «спасителей», оказалась на расстоянии вытянутой руки от посоха. Фенрис тут же погас и покачнулся, не рухнул только потому, что вцепился рукой в каминную полку. Но затем все равно изможденно сполз по боковой стенке камина на пол и сел. Всё. Кончился заряд. Теперь уж точно сам не встанет. Каллен шагнул вбок, чтобы обойти собаку, но мабари повернулся вслед за ним, не подпуская к Даро и выставив на всеобщее обозрение все острые зубищи. От гортанного рыка трепетали десны над клыками: пёс явно не шутил, мог и кинуться. А храмовник без храмовничьего обмундирования, в крестьянской одежде, хоть и не перестает быть храмовником, но без оружия против боевого мабари не попрет. Если он, конечно, не совсем идиот. Тиа лихорадочно соображала, что же делать: если Каллена Урик к Даро не подпустит, то что-то надо делать ей. Может, оттого, что Каллен страху нагнал, а может, она сама подсознательно или интуицией, или шестым чувством, а может, и другим каким местом чувствовала, что посох трогать нельзя – ну нельзя, и все тут! Но придумать, как остановить эльфийку, не могла. Даро смотрела на это странное оружие с таким восхищением, будто к ней спустилась сама Андрасте. – Прошу, не трогай его, – взмолилась Хоук и с силой сжала спинку стула, возле которого стояла. – Тиа, успокойся, – с улыбкой проговорила Даро и снова повернулась к посоху, – он необычный, но не опасный. – Давай сначала поговорим о том, что мы хотели тебе сказать, а потом уже будем разбираться с этой штуковиной? А? Ну давай, ну пожалуйста! Путь он пока так поболтается, а нам надо немного успокоиться и остыть. – Нет, я весь день на него убила. Иди домой. Завтра поговорим. Хоук, не моргая и не отрываясь, наблюдала за постепенным движением руки магессы, которая медленно и неотвратимо тянулась к посоху. А страх скручивался в животе тугим комком, заставляя сильнее сжимать подвернувшуюся несчастную спинку стула, до побелевших костяшек пальцев. – Даро, не трогай! Не надо. Даро, пожалуйста. Нет, я всё же скажу… скажу сейчас… я серьезно скажу… Каллен, прости, но я не знаю, как еще её остановить… Даро, Алистер женится на Аноре. Сурана замерла, остановив пальцы в миллиметре от древка, выражение её лица не изменилось, Даро не посмотрела ни на неё, ни на Каллена, который, как полагала Хоук, теперь наверняка хотел придушить её собственными руками за подобную выходку. Эльфийка просто неподвижно стояла, уставившись в стену. Тиа досадливо зажмурилась и, закусив губу, жалостливо посмотрела на Сурану, а та медленно повернула голову в её сторону и… улыбнулась. Печально как-то, но тем не менее… – Хорошо, что так, – произнесла она тихо. – Наконец-то он решил послушаться моего совета. Хоук могла только догадываться, насколько нелепо выглядит в этот момент с напрочь отвисшей челюстью. Её взгляд заметался от Сураны к Каллену, потом к Фенрису и обратно. Каллен только многозначительно брови поднял, как бы намекая: «Я же говорил». И что? Что это за ответ? Так переживать из-за этого бастарда, а в такой ситуации сказать «хорошо»… Хорошо?! Что хорошего-то? – Тиа, со мной всё в порядке, эта свадьба по большей части действительно моих рук дело. Так надо. Не думай, что мне… не тяжело это услышать, но… так надо. И в этот момент она обхватила ладонью рукоять посоха. Выражение её лица изменилось за секунду: Даро смертельно побледнела, глаза расширились, она покачнулась, и Тиа, наплевав на чувство самосохранения, на свой страх и риск подскочила к ней и подхватила в тот момент, когда магесса, будто приложив усилие, отдернула руку от древка. Посох с грохотом повалился на раздолбанный пол, а ладони Сураны были покрыты льдом. – Даро! – вскрикнул Каллен, но мабари его так и не пропустил. «Я одна ничего не понимаю?» – Тиа смотрела на постепенно покрывающуюся инеем Сурану, видела, как её пальцы все сильнее покрываются коркой льда, и не могла сообразить, связано это с посохом или с Алистером. – Я… – сдавленно подала голос Даро и неуверенно попыталась высвободиться из объятий Тии, стараясь не трогать её руками. – Мне… мне… Мне надо побыть одной... Урик, иди сюда. Пёс фыркнул и, обежав вокруг ног Хоук, зашел за спину хозяйки, обеспокоенно поскуливая, попытался заглянуть в лицо. Тиа с опаской покосилась сначала на посох, а потом бросила скептический взгляд на Фенриса: – Ты уверена? А он? Сидя на полу, эльф хмыкнул и несколько грубо ответил: – Помоги мне добраться до комнаты. Мне давно уже надо было найти способ уйти отсюда. – Тиа, – Даро всё же высвободилась, но, пройдя пару шагов, тут же попала в руки Каллену, который подхватил её и, развернувшись, усадил на кровать. – Я очень прошу, оставьте меня одну. Хоук с храмовником в очередной раз посмотрели друг на друга, Каллен пожал плечами, покачал головой и направился поднимать немощного эльфа. Понятное дело, что его не устраивало присутствие какого-то мужика в комнате Даро. Но вот Тию совершенно не радовала перспектива оставлять магессу наедине с какой-то магической хренью, от прикосновения к которой бедную эльфийку аж колотит мелкая дрожь… или это не от нее… но посох без всяких «но» подозрительный. – Даро, может, ты все же скажешь?.. – попыталась она поинтересоваться, подойдя к кровати, но Сурана выставила вперед обе руки, давая понять, чтобы она не приближалась. – Уйдите, – прозвучало в ответ уже серьезнее и увереннее. – Я переживаю… – Я завтра к тебе сама зайду… А сегодня… мне надо кое-что понять… – Хорошо, – как бы Тиа ни хотела поспорить и поупрямиться, но тон Сураны давал понять, что хочешь-не хочешь, а надо уходить. Поэтому она, еще чуточку потоптавшись, подошла к Каллену, поднявшему эльфа за одну руку, и подхватила того за вторую. Но Фенрис внезапно затормозил: – Захвати вино. – А ты не облезешь, а? – настроение было хуже некуда, но вымещать всё на пострадавшем, да еще и по её вине, было, ну… как-то совсем уж подло, и она, несмотря на свой язвительный комментарий, проходя мимо стола, захватила стоявшую на полу откупоренную бутылку. И они вышли в холл поместья, оставив Сурану одну.