Живая магия

Она бежала то по скользким булыжникам и острым камням, то по щиколотку утопая в холодном мокром песке… морской берег изобиловал и тем и другим с лихвой. Слегка волнующееся море накатывало волной, иногда только лизнув ей пятки, а иной раз – вымочив до колен. Но Даро не отдалялась от прибоя, она бежала, глядя вперед, на далекий утес, где за туманной дымкой виднелась едва различимая фигура в развевающемся плаще. Кто это, она не знала. Но надеялась, что он. Знала, что должна добежать, обязательно добежать, а не то случится что-то, о чем она будет сожалеть всю оставшуюся жизнь. Но, несмотря на все усилия, ни утес, ни тот, к кому так стремилась Даоро, не приближались. Утренняя прохлада наряду с липкими мелкими каплями тумана пролезала под одежду, делая кожу по-лягушачьи холодной и мокрой, ноги закоченели, дыхание сбилось. Устала. И даже не приблизилась. Когда колени предательски подогнулись, Сурана обессилено рухнула в накатившую волну, вымокнув окончательно. В отчаянии подняв глаза, увидела, как морок затягивает густыми белыми клочьями туманной дымки. Тебе привиделось. Тебе не к кому бежать. Тебя никто не ждет. Он теперь с другой. «Алистер» – Алистер! Даро не стразу поняла, что проснулась от собственного вскрика, но когда осознала, что уже не спит, Урукхай уже вовсю терзал простынь, пытаясь стащить её с кровати и тем самым разбудить мечущуюся во сне хозяйку. Каким местом пёс понимал, что её кошмары грозят обернуться бедой, было неясно – Даро его этому не учила, но Урик исправно прилагал все усилия, чтоб вырвать её из Тени, а однажды, когда было совсем плохо, даже укусил. Даро была ему безмерно благодарна, и всегда была уверена, что он охраняет её сон. – Я не просыпалась, да? Хорош слюнявить постель, у меня нет другой, сменную я спалила. Ладно-ладно, встаю, – ворчала спросонья Сурана. Пес радостно затрусил вокруг кровати, цокая когтями по местами имеющейся напольной плитке, когда хозяйка, наконец, спустила ноги на пол. – Ты есть хочешь? Долго я спала? Говорить со своим мабари у нее уже как-то вошло в привычку, пусть он и не отвечал, но все же каким-никаким образом поддерживал беседу. С ним было легко. – Почему люди не могут быть такими же преданными? – грустно спросила эльфийка у пса, усевшегося перед ней и забавно склонившего голову на бок, будто спрашивая: «Что за чушь ты несешь? Я же собака, людям до меня далеко». Даро потрепала его за холку, а второй рукой потерла свои сонные глаза, заметив, что с пальцев исчез ещё не весь лед, и ладонь холодная, как у мертвеца. Как ни странно, на запястье, за которое вчера схватился Фенрис, не было синяков, но кожу в том месте, где он прикасался, активировав при этом лириум, до сих пор будто покалывало. В данном случае это было еще нормально – Даро боялась, что будет хуже, особенно учитывая все события вчерашнего вечера. После того, как все ушли, Сурана сразу же уснула. Стресс взял своё, и сознание отправилось бороздить просторы Тени, подкидывая очередные мороки и периодически изматывая совершенно ненужными сейчас воспоминаниями из прошлого. Оттого просыпалась она несколько раз. Спать было не совсем уютно, что-то было не так, как всегда. В очередной раз выплывая из глубокого сна в полудрему, эльфийка сообразила, что ей мешает чужой запах на постели. В полусне это сбивало с толку, она путала, где находится. Причем к обычному запаху тела примешивался аромат лириума, и от этого всё в голове путалось, выворачивая во снах наизнанку собственное ощущение реальности. Возможно, это и подтолкнуло подсознание вытаскивать на поверхность воспоминания об Алистере, будто наяву ощущая сильные, но нежные руки на плечах, обжигающее дыхание на коже… Просыпаясь, она гнала от себя всё это. В результате проснулась измученная – будто вправду долго бежала по берегу, – с тяжелой головой и четким осознанием, что надо что-то делать с этой зависимостью от прошлого. Даро понимала, что, как таковой, любви к тому, кто был сейчас королем, она уже не чувствовала: от того, что произошло, в душе образовалась огромная дырень, пустая и гулко отзывающаяся эхом в такие вот моменты, как вчера. Стоило Тии заикнуться о его свадьбе, как сердце с такой силой толкнулось о грудную клетку, что грозилось пробить её, отзываясь глухой болью в этой самой дырище, в которой, казалось, давно уже ничего не было и быть не могло. Однако – вон оно как. Когда перестаешь думать о том, что осколки собственного счастья еще никто из твоего сердца не вытащил, тебе напомнят об этом, и, острые, колючие, они начнут шевелиться и погружаться глубже, распарывая ткань маленькой пульсирующей мышцы, снова заставляя её кровоточить. Вот и думай теперь, что с этим делать. Сурана резко встала с кровати, снова решительно сгребла постель и швырнула в погасший камин. Изящным движением руки послала вдогонку небольшой огненный шар. В этот раз простыни вспыхнули моментально. Даро смотрела, нахмурившись и по привычке поджав губы: огонь быстро и жадно поглощал ни в чем неповинную ткань, хоть та и хранила в себе остатки неуместных снов и этот чужой запах, который не дал ей сегодня нормально выспаться. И потому было в этом сожжении что-то ритуальное, будто можно было бы вот так просто взять и уничтожить последствия сегодняшней ночи. Алистер женится. На этом всё. Точка. Успокойся. Когда материя догорела, Даро отметила, что, хоть это и было глупостью, а помогло. Ну, по крайней мере, помогло окончательно проснуться. Пообещав себе, что в следующий раз обязательно отнесет белье прачке – а то как-то расточительно всё это, – глянула на окна: скоро будет светать. Стоило бы заняться делами, прибраться и помыться. Фенриса увели, значит, можно было облегченно выдохнуть: спокойно принять ванну, по нужде бежать не во двор, колдовать, когда вздумается, и не опасаться, что при любом чихе эльф подскочит и начнет махать руками. Сурана засуетилась. Занималась обыденными домашними делами: жгла мусор, расставляла книги, подметала пол, заваривала травы… тем не менее, всячески обходила посох, что так одиноко лежал недалеко от камина. Принеся очередное ведро воды из бочки со двора, она подозрительно покосилась на него: «Только не говори, что ты слышишь меня сейчас?». Посох многозначительно молчал. «В жизни больше к тебе не подойду», – Сурана обидчиво дернула подбородком, отворачиваясь, и вылила воду в ванну. Тем не менее, каждый раз, делая очередной рейд, засматривалась на свое творение. – Демон… – выругалась она, нагревая воду заклинанием, – что же ты такое? Ко всей этой чехарде со снами, чувствами и постелью добавился ещё и страх. Даже не страх в чистом виде, а безотчетное опасение, смешанное с ярым любопытством: что же это вчера было? Погрузившись, наконец, в долгожданную ванну, она размышляла. Я ненавижу этот мир. Зачем меня сюда вернула? Хочу обратно в Тень скорей, Я там симфонию писал. Что за бред вообще?! Это прозвучало в голове, как только она коснулась посоха. И напугало до усрачки. Ведь если древко сделано из сильвана, то, возможно, обитатель Тени в дереве был еще жив. Дух или демон? Демон или дух? Да какая, к Архидемону, разница?! Духи олицетворяли положительные человеческие качества, демоны – отрицательные, а суть была одна… и этот кто-то теперь жил в её посохе. Мощном, охрененном ледяном посохе, который она сделала сама, и который сейчас был ей нужен просто позарез, а она даже взять его не могла. С другой стороны, этот кто-то говорил стихами… ну, по крайней мере, пытался. Симфонию он, видите ли, писал… ага… Тень не знает искусства, это понятие там извращено. Только вот это не меняло того факта, что её посох говорил белыми стихами. Вспоминался один сильван-рифмач, Великий дуб из леса Бресилиан, но тот утверждал, что в него вселился дух поэта. Можно было бы, конечно, наплевать на все, снова прикоснуться и спросить напрямую, но для мага велика опасность слиться воедино с непрошеным гостем. Так что испытывать судьбу как-то не хотелось. В результате Даро пришла к выводу, что надо наведаться в Черный магазин и поинтересоваться у самого Ксенона – может, этот проныра всего и не скажет, но это был пока единственный вариант. Ванна помогла окончательно прийти в себя, собрать мысли в кучу и, наконец, ощутить себя чистой, опрятной и красивой настолько, насколько было возможно в её случае. Завернувшись в полотенце, Сурана наклонилась над водой и ополоснула волосы заранее приготовленным отваром, завершая обряд «приведи-себя-хоть-немного-в-порядок-а-то-похожа-на-пугало». Чистое тело, чистая одежда, пахнущая льном, новый ярко-зеленый шейный платок, чай по любимому рецепту императрицы Селины, перо, бумага, чернила, прощальное письмо с поздравлением к свадьбе, которое на удивление легко написалось, и вот… Утро не казалось уже таким мрачным, сквозь его серость и унылость пробивались первые золотистые лучики рассвета, обещающие, что все будет хорошо, она со всем справится, как всегда справи… – Что там опять? Насторожившийся Урукхай заставил Даро напрячь слух, который тут же подсказал, что надо подготовить защитное заклинание, а псу дать команду «спокойно». И уже через пару секунд, разрушив всю идиллию прекрасного утра, с грохотом слетела с петель дверь, ведущая из холла в ее комнату, врезалась в противоположную стену, на которой висела полка с зельями, упала плашмя, раздробив плитку, и тут же вдогонку была залита магическими снадобьями и засыпана осколками бутылок, последовавших вслед за ней. В проеме мелькнул лириумный призрак, чтобы уже через мгновение оказаться у стола, за которым, собрав волю в кулак, сидела каменным истуканом магесса, и так долбануть кулаками по столешнице, что чернильница перевернулась и залила только что написанные письма, а заодно и тщательно вымытые белые пальцы. – ТЫ! – зашипел вполне себе здоровый, пылающий синим светом Фенрис, срываясь на крик. Сжав до хруста зубы, сделав пару глубоких вдохов и стараясь не замечать чернильные пятна на руках, Даро подняла на него потемневшие от гнева глаза и ровным тоном спросила: – Что у тебя случилось? Ответом послужил сокрушительный удар кулаком по подвернувшейся стопке книг, стоявшей тут же на столе. Те с шелестом разлетелись по только-только прибранной комнате. Фенрис тяжело дышал, сверля Сурану глазами так, что ей казалось, что он буквально вдавливает её взглядом в стул, но так ничего и не сказал. Перебрав в голове все, чем она могла так его рассердить, и не найдя ответа, Даоро пожала плечами и снова поинтересовалась: – Так в чем дело-то? Эльф бушевал, но не нападал, Даро сразу подсознательно поняла: «пока не тронет», и успокоилась. Комнату можно будет и снова прибрать, сейчас главным было угомонить этого разрушителя. – Не делай вид, будто не понимаешь! – снова закричал Фенрис и не глядя долбанул ладонью по столу. «Только бы по чернилам не попал, а то сейчас брызги разлетятся и всё лицо будет в крапинку», – мелькнула какая-то совсем неуместная мысль у Сураны и, так как говорить о своей проблеме эльф не желал, Даро зашла с другой стороны: – Я смотрю, тебе лучше, – уже совсем спокойно произнесла она, разглядывая свои перепачканные руки. – В этом-то и дело! Зачем ты это сделала? Зачем подлила зелье восстановления в вино? Даро в первый момент опешила и уставилась на него, не понимая, посочувствовать, поздравить или уносить ноги. Кто? Кто, прости Создатель, до этого додумался? Очевидно, кто-то из двоих товарищей, утащивших Фенриса вчера вечером. И этот кто-то однозначно его не боялся. Это могла быть как Тиа, так и Каллен. Каллен – исходя из соображений, чтоб эльфу уже наверняка не понадобилась её помощь, и чтоб он в этой комнате больше не появлялся. Капитан Резерфорд, в целом, хоть и умный мужик, в одночасье превращался в идиота, когда речь заходила о ней. Но, что более вероятно – это была Тиа, которой надоело обходиться без своего ведущего воина, и она решила ускорить таким образом процесс выздоровления. Ну а Фенрис… Фенрис, разумеется, подумал на того, кого ненавидел. Ну и ладно… – И как ощущения? – всё так же не вставая со стула и деловито сложив руки на груди, поинтересовалась Даро. – Чувствуешь, что все тело пышет здоровьем? – Издеваешься?! – рявкнул эльф и тут же рванулся в обход стола, подгоняя себя ускорением, но резко остановился у пустого стула, а Даро, оставив за собой зеленоватый след заклинания, уже стояла на том месте, где только что был Фенрис. Тот оскалился, перегнулся через стол, пытаясь поймать её за руку, но Сураны там уже не было – она оказалась рядом с Урукхаем. Пёс волновался, но Даро мягко провела рукой по холке, успокаивая и давая понять, что сама разберется. – Зачем ты это сделала? – тихо и зло процедил эльф сквозь зубы, Даро видела, что Фенрис понимает: по скорости она ему не уступает, плюс он не замечает направление её перемещений, несмотря на свою способность ускоряться. Но также по глазам было понятно, что просто так он не сдастся. Вся эта ситуация зашла бы в тупик, или кто-то кого-то покалечил, но в этот момент постучали в дверь со стороны сада. Даро не сдвинулась с места, наблюдая за подобравшимся лириумным воином, пришедшим вершить возмездие за бессовестное попирание своих взглядов на жизнь. Прикрывая кого-то из двоих подозреваемых, она понимала, что окончательно сводит на нет все свои труды последнего месяца… эти три дня перемирия с Фенрисом давали ей ощущение своей маленькой победы: она справилась как с собой, так и с ним. А сейчас это всё летело к Архидемону в пасть из-за чьих-то идей, которые отчего-то ставились выше принципов самого эльфа. Жаль. Если все же зелье подлил Каллен, ни в коем случае нельзя, чтобы Фенрис узнал – он слишком твердолобый, чтобы понять, и будет мстить. А вот если это сделала Тиа, то тут совсем всё было плохо – она была единственной, кого этот поганец слушал, нельзя было допустить, чтоб он в ней разочаровался, иначе станет вовсе неуправляемым. И потому Даро не отнекивалась, но и не соглашалась прямо. В то же время так внезапно разрушивший неповторимую атмосферу агрессии и непонимания нежданный-негаданный посетитель оказался терпеливым и постучал еще несколько раз. «Это не Тиа… – сразу поняла Даро, – та бы уже ввалилась без приглашения». Время тянулось, но гость не уходил, Фенрис топтался возле стола, Даро поглаживала собаку. И через некоторое время дверь все же открылась и, пройдя через прихожую и кладовую, на пороге комнаты показался Варрик. – Доброе утро, Снежинка! Смотрю, Хмурик уже на ногах! – гном огляделся и задумчиво протянул: – Тааак… Выломанная дверь, разбитые бутылки, разбросанные книги, пылающий синим Фенрис, зеленоватый след магии на Даро и счастливый Урукхай, самозабвенно чесавшийся посреди комнаты. «Прям совсем доброе утро, Варрик». Гном неодобрительно скользнул взглядом по чернильной луже на столе… да уж, для писателя это было равноценно акту вандализма. Фенрис, будто оправдываясь, не глядя указал в сторону Сураны: – Она меня зельем опоила! – Опоила? На мой взгляд, опоить можно только чем-то приворотным, – тут же хмыкнул Варрик. – Я смотрю, это явно не твой случай. Так ты что, лечебное что-то глотнул? – Ну конечно! – несмотря на все свое возмущение, Фенрис будто погас, и это дало Даро понять, что даже с этим вруном у эльфа неплохие отношения, раз он малость поутих. – Стоял бы я тут сейчас на своих двоих, если бы не эта дрянь в вине, которую она мне подлила? Сам бы оклемался. Меня и так всё устраивало, я никогда этого не делал и не собираюсь впредь. А эта… Фенрис всплеснул руками, развернулся, потер висок, подошел к камину, оперся рукой о каминную полку и, оставшись стоять спиной к обескураженным зрителям, наблюдавшим за этой театральной трагедией, попутно бормотал что-то про магию. Варрик с Сураной переглянулись, гном ободряюще улыбнулся и снова повернулся к эльфу: – «Этого не делал»… Этого… Звучит-то как!.. Ты так распаляешься, – со смешком в голосе обратился он к эльфу, – будто тебя, не спрося, девственности лишили. Фенрис сжал кулак и посмотрел на гнома через плечо убийственным взглядом. А Варрик продолжал: – То есть, ты хочешь сказать, что Снежинка тебя тут три дня выхаживала, горшки за тобой выносила, а потом решила зельем опоить? Из вредности, наверно… Чего ж тогда сразу этого не сделала, пока ты был не в адеквате? В такой интерпретации все выворачивалось на лицо: «Варрик, ну кто тянул тебя за язык… – Даро разочарованно вздохнула. – Ну и что теперь делать?» Фенрис какое-то время стоял, все так же не поворачиваясь, и переваривал сказанное, глядя на тлеющие угли в камине, потом сжал в кулак руку, которой опирался о полку, и не с размаху, но довольно сильно шарахнул по дымовой трубе. «Он не извинится… знает, что надо, но не извинится». Вальяжным шагом Варрик подошел к Урукхаю и приветственно потрепал мабари по голове, на отчаянный жест эльфа подмигнул Суране и сказал: – Фенрис, хорош уже тут комнату крушить, давай хоть дверь на место поставим. Думаю, Снежинка примет это в качестве извинения. – Я придушу этого храмовника… – едва слышно выдавил из себя эльф, и спустя секунду его в комнате уже не было. Даро только руками развела. – Это он о ком? – поднимая с пола одну из книг, спросил Варрик и внимательно посмотрел на магессу. Та промолчала. Сам выяснит, если захочет, нечего еще тут слухи распространять. – Ты нечастый гость здесь, – сухо ответила Даро и подошла к столу, задумчиво глядя на темную лужу чернил, живописно растекшуюся по письмам. Та залила весь текст с поздравлением, но нижняя часть листа с подписью осталась чистой. – Что ты хотел? – Сразу к делу, да? – Ты видел, как у меня началось утро, я не в настроении любезничать, – Даро меланхолично обмакнула и без того перепачканный кончик указательного пальца в тягучую черную жидкость. – Ты редко грубишь, малышка, почему эта ситуация тебя так зацепила? – Варрик зашел сбоку и заглянул через руку магессы на стол. «Зацепила?.. ну да… Может, и так… Нет смысла обижаться… не та ситуация… да и Фенрис не тот, кого нельзя понять…» – Потому что я не хотела, чтоб все получилось именно так, – с этими словами она провела чернильным пальцем по красиво выведенной подписи, и имя Даоро Сурана скрылось под черным штрихом. «Он никогда не называл меня по имени…» – вдруг совершенно внезапно всплыло в голове. И тут же, совершенно не заботясь о том, что подумает гном, подняла взгляд на окно и произнесла вслух: – Интересно, почему?.. Варрик не стал заострять внимание на вопросе, заданном в никуда, его больше интересовала другая тема, с которой он сруливать не собирался: – Кого ты прикрываешь? Почему сразу ему не сказала? Фенрис, когда злится, тупеет, хотя это характерно почти для каждого. Но тут же очевидно, что это не ты. – Варрик, я не знаю, кто это сделал, – честно призналась эльфийка, снова возвращаясь к тому, с чего начали. – И тем не менее… – с намеком растянул фразу гном, в надежде, что Даро закончит её. – И тем не менее, что ты хотел? – разочаровала его Сурана и, подхватив висевшее на спинке стула полотенце, начала старательно вытирать руки. Варрик хмыкнул: – Пойдем в Висельник, перекусим. – Я без магического плаща в Висельнике не появлюсь. – Твоя правда. Тут Сурана несколько смутилась – гном все же только что за нее заступился, хотел помочь и дальше, а она огрызается. Стыдно. – А, где вы тренируетесь? – уже в свою очередь с намеком спросила она. – Пойдем покажу, – гном наблюдал, как она накидывает теплый плащ поверх домашней одежды, и удивленно приподнял брови, видя, что Даро подвязывает на поясе парные ножны с кинжалами. – А посох? – Потом. Все потом. Пошли. * Гулять с Варриком было весело: он не напрягал, ничего не предъявлял, сегодня даже еще не пытался ничего выведать о прошлом эльфийки… Вообще, в целом этот гном был каким-то комфортным, а еще он был единственным из всей компании Хоук, с кем Даро не приходилось задирать голову, разговаривая – Тетрас был совсем чуточку ниже её самой, и это было удобно. От него не несло выпивкой и вонючими носками, как от Огрена, его нельзя было назвать щеголем, но он выглядел опрятно и пах мылом и камнем, хоть и был стопроцентным наземником. Говорили о погоде, о городе, о приключениях Хоук и компании – вроде ничего особенного, и беседа была непринужденной, но Варрик упорно обходил стороной тему того, по какой причине завалился к Суране в такую рань. И это настораживало, заставляя все больше склоняться к мысли о плохом окончании дня. Они уже прошли через рынок, купили калачей и направлялись к выходу из города на рваный берег, когда Варрик решил-таки спросить о посохе. – Я себе новый сделала, – Даро поделилась выпечкой с Уриком и притормозила подождать, пока тот доест, – но теперь его в руки не возьму, пока не поговорю с продавцом, который мне древко на него продал. – А со старым что случилось? – Утонул, в тот раз, когда мы на Расколотую гору ходили. – А, ну да, Хоук рассказывала. Так ты, значит, плавать не умеешь… И как же так случилось? – многозначительно и с явным намеком на откровенный разговор протянул гном. Ну вот, началось, а поначалу такая приятная прогулка была. – Варрик, ты опять закидываешь удочки? – Сурана притормозила. – Выкладывай все начистоту, что тебе надо? Хватит заходить со стороны. Это как в тот раз с Бранкой и историей о твоем арбалете. – Ладно-ладно, я-то в курсе, что Бранку убила ты, и потому прекрасно знаешь, как она выглядела. – Тогда к чему это? – Компанию позабавить, тебя повеселить. Согласись, вечер тогда удался. – Варрик… – Так в какой магазин, говоришь, тебе надо? Мне прям тааак захотелось прогуляться по торговым рядам! – В Черный магазин в Клоаке, к продавцу Ксенону. – Совсем неудачная реклама для торговой лавки … Собрать в одном предложении столько совершенно не воодушевляющих слов… – Загадочность тоже имеет свои плюсы. Если у тебя есть дела, я тебя с собой не зову. – Не могу я отпустить даму в такое место без сопровождения. Пойдем, тут недалеко спуск в Клоаку. * – Странные, однако, теперь магазины пошли, не находишь? – несколько отстраненно прокомментировал Варрик, разглядывая обитую ржавым железом дверь. Малоприятное путешествие по Клоаке нервировало его, и сейчас он даже сам себе казался каким-то ворчливым – не взирая на свое происхождение, гном больше предпочитал синее небо над головой. – Неудивительно, что тебе какую-то хрень подсунули, раз ты не опасаешься отовариваться в подобных местах. – Ой, не надо заливать, что ты о нем не слышал, – скривилась Сурана и перехватила своего мабари за ошейник – наверняка, чтоб тот не рванул в дверь, как только та откроется. Отличный у этой эльфийки был пёс, просто отличный, не даром в Ферелдене считалось, что если мабари признает кого-то – это почти что знак свыше. Хозяин мабари безоговорочно считался достойным человеком, а учитывая все достижения, в этой малышке достоинства на троих таких же хватило бы. – Слышал, что сюда только по приглашению пускают, – уклончиво ответил гном и задумчиво потер подбородок. – Но тебе сюда точно надо? – Точно, – серьезно сказала Даро и решительно постучала. Когда за дверью раздались тяжелые шаги, Тетрас скептически посмотрел на магессу и вопросительно приподнял брови, ожидая реакции, на что Сурана пожала плечами и буднично ответила: – Голем. – А… а я уж подумал… а тут всего-то лишь голем, – сквозивший в голосе явный сарказм выставлял эльфийку полной дурой. Варрик делал это почти не намеренно, просто по привычке, тем не менее, если бы на месте Даро была Тиа, она бы уже скалила зубы, а вот предугадать реакцию Сураны было сложнее. Внешне она оставалась спокойной – может, потому, что наверняка догадывалась, что им предстоит какой-то серьезный разговор, и терпеливо ждала, пока он созреет, не придавая значения мелким характерным выпадам; может, тихо злилась про себя; а может, вообще не замечала, пропуская мимо ушей. Варрик намеренно с утра нарезал круги по городу, прекрасно осознавая, что как только он заикнется о реальной причине пребывания магессы в Киркволле, как сам окажется идущим по лезвию ножа. Потому-то раскрывать, что тайна Даро для него уже не тайна, не спешил, и целенаправленно не стал делать этого в толпе на рынке. Для эльфийки его осведомленность означала явную угрозу заданию: с её точки зрения он наверняка будет выглядеть подосланным шпионом, ведь о том, что это Тиа проболталась, маленькая эльфийка, скорее всего, даже не подумает, да и вряд ли поверит. Потому гном не был уверен в том, как Сурана отреагирует на эту новость. Неосознанно сравнивая её с Хоук, он понимал, что за этим может последовать как ядерный взрыв, так и тихое быстрое убийство или гробовое молчание с последующим возмездием. Единственное, в чем Варрик был уверен на сто процентов – что вопрос надо обсудить один на один. Было бы удачно все выяснить прямо с утра, но не вовремя нарисовавшийся Фенрис испортил всю картину. И теперь вот они вдвоем шли в тоннелях под городом. Случись что… никто и не найдет. Заскрипели, казалось, веками не смазанные дверные петли, и в приоткрытый дверной проем просунулась голова чумазого мальчонки, который, разумеется, протянул руку, запрашивая пропуск. – Приглашения у меня нет, – сдержанно заговорила эльфийка, – но я была здесь несколько дней назад с Хоук… Спроси хозяина, может, он пустит меня. – Ты и вправду такая наивная? – отрешенно помотал головой гном. – Попытка не пытка, – пожала плечами магесса. Когда дверь закрылась, и стих грохот удаляющихся шагов, стало слышно, как капает вода где-то неподалеку в коридорах Клоаки. Ожидание затягивалось. Звук раздражал. Монотонно, через равные промежутки времени, маленькая капля ударялась о что-то металлическое, будто отсчитывая секунды, проведенные перед дверью двумя нелюдями в компании с собакой. Когда счет пошел на минуты, а Варрику начало казаться, что каждая капля с глухим звоном ударяет о его череп, растекаясь мерзостным раздражением по всему телу, он понял, что именно сейчас и можно попробовать поговорить, поэтому тихо и серьезно произнес: – Снежинка, расскажи мне о гномах, которые представляют опасность для Хоук. По степени опасности поворот головы Сураны был равносилен развороту рычага крупнокалиберного требушета. – Что, прости? Варрик как можно равнодушнее, не отрываясь, смотрел на закрытую дверь, наблюдая за магессой боковым зрением: – Если ты их видела, мне нужно знать, как они выглядели, какие на них были доспехи, оружие, как заплетены бороды. Тогда я смогу выяснить, откуда ветер дует. В воцарившейся тишине снова стало слышно капанье воды, ушедшее на второй план во время краткого разговора. Кап… кап… одна секунда… пять… десять… Они стояли в полумраке, освещаемые только зеленоватыми магическими огоньками, крутившимися вокруг Даоро. Время тянулось. Капала вода, безумно раздражающе, аж до ломоты в зубах. А сквозившее между двумя низкорослыми фигурами напряжение сгустилось настолько, что его можно было резать ножом. Попал так попал. – Ты понимаешь, что теперь я должна тебя убить? – с этими тихими, почти сиплыми словами кожа магессы на видимых, не прикрытых одеждой участках подсветилась ярким белым светом, делая девушку похожей на сказочное существо. «Она пока просто защищается, вполне оправданно ожидая нападения. Это пока просто щиты», – сам себя убеждал Варрик. У него, конечно, была в запасе пара хитростей для отступления, но нужно было подождать. – Понимаю. Но также понимаю, что ты этого не сделаешь, – Варрик, наконец, тоже повернул голову, стараясь улыбаться, стойко и героически встречаясь с убийственным взглядом сейчас таких холодных, почти непроницаемых глаз. – Тебе это невыгодно. – Ты еще жив только из-за того, что дорог Хоук, – ровным, совершенно безэмоциональным голосом проговорила Сурана. – Объяснись, Тетрас. – Ну, откуда информация, я уж точно не скажу, – бодро начал было Варрик, но тут же понял, что совершил ошибку – начинать надо было не с этого… От девчонки пыхнуло ослепляющим белым светом так, что осветило весь тоннель до довольно далеко расположенных поворотов. Это заставило зажмуриться и снова считать секунды. Тем не менее, после слова «объяснись» он уже был уверен, что точно останется жив. – Судьбу испытываешь? – магесса говорила тихо, однако от такого голоса и взгляда вполне можно было внутренне похолодеть. Но Варрик помнил, как она меняется, какой чуткой и собранной становиться перед нападением. Такую метаморфозу раз увидишь – не забудешь. Сейчас эльфийка была другой – будто ожидала и была готова отразить любую атаку. Как все же полезна бывает внимательность к таким деталям, и хорошо, что до этого гному подвернулся случай увидеть магессу в бою. – Ты прекрасно знаешь, что и без посоха я способна на многое, но из уважения к тебе, Хоук и себе я не убью безоружного. Доставай Бьянку! – Я не подниму на тебя оружие! – пошел в наступление гном. Сейчас надо было дожать – Сурана, похоже, уже готова была поверить ему. – Я тебе не враг! Наоборот, я пытаюсь защитить как Тию, так и тебя. – Тогда быстро сказал, кто такая Бьянка! – рявкнула магесса уже повышенным тоном, будто теряя терпение. Но это же Сурана… «Проверяет! – моментально понял Варрик, – Поверила!» – Не скажу я! – сухо ответил гном. – Умница, – тут же исчезло и сияние, и злость из голоса, – если бы ты начал выкручиваться, от тебя бы сейчас остались только дымящиеся сапоги. Напряжение развеялось не в пример быстрее, чем скопилось, даже монотонное капанье уже не так напрягало. Переломный момент прошел. – Если бы даже я сейчас… – начал было он. – Рассказал более правдоподобную историю о своей единственной любви, сбежавшей из-под венца. Гном не смог подавить улыбку и, прищурившись, смерил оценивающим взглядом безоговорочно опасное существо в таком уютном шерстяном коричневом плаще: «Вот, значит, ты какая…». А Сурана вздохнула, снова разворачиваясь к стене: – О гномах Тиа проболталась? – Неа… – Конечно-конечно… – хмыкнула Даоро, а Варрик прошел вперед и, взявшись за видавшую виды ручку, непринужденно открыл дверь: – Прошу, – раскланялся он, самодовольно прищурившись и ухмыльнувшись. – Ах ты ж, нагова борода! Тебя тут знают! – беззлобно возмутилась эльфийка. Гном в ответ только шире улыбнулся. Варрик Тетрас не был бы Варриком Тетрасом, не оставь он за собой последнего слова. * В магазине ничего не изменилось: поза Ксенона, виртуозный бардак, светлячки, голлем в углу, запах зелий, залежавшихся старых вещей, подгнившего дерева и старой бумаги. А еще одинокий Элувиан в сторонке, поодаль от всех остальных товаров. Покосившись на зеркало, Даро подошла по скрипящим половицам к таинственному хозяину: – Ксенон, у меня есть вопрос относительно одного товара, что ты мне продал. Даро волновалась, к тому же ей не давало покоя не до конца прошедшее напряжение после весьма неожиданного разговора с Варриком… Ох уж этот Варрик… Если б он повел себя иначе хоть на самую малость – не ровен час, она бы его убила. И это её порядком напугало. Понятное дело, что все было бы не столь уж и просто, особенно без посоха, но если учесть всю ситуацию, то всё его поведение было вполне понятно. Кроме них троих, она никого не услышала в том коридоре – значит, Варрик был один… а это многое объясняло. Тем не менее, сдержанная магия до сих пор пульсировала в ладонях и особенно сильно – на кончиках пальцев, отвлекая и мешая. Еще и эта выходка с пропуском в магазин… очень хотелось спустить пар и хорошенечко так поколдовать. – Товар обмену и возврату не подлежит, – проскрипел хозяин. – Я не собираюсь ничего возвращать. Я хочу спросить. Древко посоха, что я купила, ты знаешь… Сильван был жив? – Этому куску дерева было уже несколько сотен лет, ни один обитатель Тени не продержится столько в мире живых без поддержки. Не бойся его, ищи с другого конца. – О чем ты? В ответ Ксенон только скрипуче и мерзко рассмеялся. «“Ищи с другого конца”, да? – задумалась Даро, –С одного конца наконечник, с другого – кристалл… Кристалл… Кристалл!» Если с ней говорил не сильван, то, возможно, кто-то, заключенный в кристалле. Обитатели Тени не рискуют вселяться в неодушевлённые предметы – иначе говоря, возможно, это был заточенный дух живого! За четыре года путешествий ей приходилось несколько раз сталкиваться с подобными явлениями. Первой была статуя из подвала башни Кинлоха. Как там её звали? Эленай Зиновиа, тевинтерская провидица, заключенная каким-то очешуительно крутым магистром в камень за правдивое предсказание. Затем дух боевого мага, запертый неизвестно кем в собственную же филактерию, найденный в древних эльфийских руинах леса Бресилиан. Тот товарищ за одно прикосновение к его вместилищу смог передать ей знания о целой школе магии, после чего еще неделю пришлось приводить скачущие бешенными нагами мысли в порядок, да и сходящая от этого с ума собственная магия тоже оставила мало приятных впечатлений о том периоде. Но зато, когда она все разложила по полочкам и освоила, то поняла, что школа Боевой магии превращает мага в воистину непробиваемую машину для убийства. Один вот только минус – магические резервы для поддержания этих заклинаний должны быть однозначно бездонными, а, вопреки общественному мнению, её предел был не так уж и безграничен, так что пользовалась она оттуда в основном только щитами. Потом еще были статуи мира и войны. Всех их, кроме Эленай, удалось освободить. Но та сама пожелала остаться. Означало ли это, что был способ выпроводить из новенького посоха этого горе-рифмоплета? Стоило по крайней мере попытаться. – Как бы то ни было, спасибо Ксенон, – Сурана окликнула Урукхая, обнюхивающего сваленные в углу плетеные корзины. И, не обращая внимания на стоящего у дверей Варрика, вышла из магазина.