Живая магия

Тренировочная площадка оказалась недалеко от города, у подножья Расколотой горы, отгороженная от посторонних глаз густым ельником. В отличие от Рваного Берега, где ели и сосны росли поодиночке, тут было что-то вроде небольшого леса. На хорошо вытоптанной поляне с одной стороны стояли в рядок очень даже приличные соломенные чучела, с другой – истыканные в решето мишени. Впечатляла аккуратность и ухоженность этого места, но в данный момент внимание Даро привлекла не столько площадка, сколько двое находящихся там мужчин. Себастьян и Фенрис были настолько увлечены тренировкой, что не сразу заметили их с Варриком появление. Эльф остервенело расчленял соломенного человечка новым мечом. Церковник же на скорость всаживал стрелы аккурат в центр мишени. И все бы ничего, но оба были обнажены по пояс, босые, взмокшие, в приспущенных расшнурованных шоссах. Разве что на Себастьяне еще была стрелковая амуниция из мягкой кожи в виде бокового нагрудника, краги и напальчника. На Фенрисе – только его татуировки. «У того тевинтерского магистра однозначно есть художественный талант, – Даро про себя даже присвистнула, – роспись просто потрясающе гармонична!» – Ого! – озвучил вслух Варрик мысли Сураны, раскрывая тренирующимся их присутствие. – Расслабляетесь? И искоса глянул на Даро, намеренно давая понять, что наблюдает за её реакцией на открывшиеся виды. В этот момент эльфийка сообразила, что на пару секунд зависла. «О, спаси Создатель, хоть бы у меня рот не был открыт в этот момент». Фенрис промолчал – то ли принципиально не отвечал, то ли не слышал. Себастьян, развернув плечи, в очередной раз натянул тетиву, продемонстрировав идеальную стойку, и ответил за двоих: – Утренняя служба закончилась, и я убиваю время, пока Хоук носится по катакомбам со всей женской половиной нашей команды в поисках своего благоверного. У неё там попутно куча поручений от простых обывателей, – в этот момент он спустил стрелу; та, со свистом рассекая воздух, с глухим стуком врезалась в мишень чуть повыше густо утыканного центрального круга. Парень разочарованно выдохнул – такой результат его явно не устроил. – А Фенрис сказал, что разминает раненую руку и привыкает к новому мечу, но больше похоже на то, что злость срывает. Не знаю только, на кого он так сердит. – На меня, наверно, – подала голос Сурана. – Тебе Варрик окрестности показывает, или ты тоже решила потренироваться? – спустив еще одну стрелу, Себастьян повернулся к ней с улыбкой человека, явно знающего, какое впечатление производит. – Была такая мысль. – А посох? – Я с кинжалами, только я, наверно, подожду, пока Фенрис закончит, – совать свой нос в ту часть тренировочной площадки, где скакал эльф, не было ни малейшего желания – какой-то уж чересчур длинный двуручник порхал в его руках, будто крыло бабочки, а учитывая, что из Фенриса злость и бешенство сейчас перли не хуже, чем из раненого дракона, под руку лучше было не лезть. – Пострелять не хочешь? – тут же внес предложение Себастьян. «Ну да… в зад кому-нибудь, в тощий зад… не целясь… а лучше – в глаз… зеленый…» – Я не стрелок, – буднично и равнодушно ответила Сурана – на этот вопрос приходилось отвечать не в первый и, скорее всего, не в последний раз. – Отчего же? – не сдавался он. – Нормальные луки для меня не по росту и не по рукам, а от укороченных толку мало, – ответила Даро таким тоном, будто объясняла что-то несмышленому ребенку. – Тебе, в таком случае, нужен арбалет. Ты же магией стреляешь, с точностью не должно быть особых проблем. «Ты, смотрю, с магией вообще дела не имел. Одно дело через посох швыряться сгустками энергии, придавая им желаемые свойства, а совсем другое – направлять куда-то тонюсенькую стрелу.» – Хочешь поучить? – ехидно поинтересовалась она, намекая, что профиль явно не его, по части арбалетов – это к Варрику. Гном же в этот момент пошел к дальним мишеням и разговор, слава Создателю, не слышал. Но вопреки здравому смыслу в ответ прозвучало: – Почему нет? «Серьезно? Ну уж точно нет!…» – Может, в следующий раз, – тут же капитулировала Даро, мысленно представляя масштабы катастрофы, окажись в её руках арбалет… Позориться не хотелось, даже несмотря на перспективу заполучить в тренеры шикарного голубоглазого принца. – Я пока посижу, понаблюдаю, мне и тут хорошо. Решив, что оно того не стоит, Даро обосновалась под раскидистыми ветвями стоящей рядом ели, где по случаю было повалено бревно для удобства. Урукхай, видя, что хозяйка настроена не оружием махать, а насладиться природой в теньке и прохладе, тут же увалился рядом на спину, подставляя брюхо: «Чеши давай!». Сурана рассеянно прошлась кончиками пальцев по шерсти и задумалась. Как и все сопартийцы, в свое время Лелиана тоже пыталась её учить, и потратила не один день на то, чтобы при спуске тетивы в руках Даро стрела летела хотя бы в том направлении, куда смотрела изначально, ну, или, на худой конец, не вываливалась прямо из рук. Но увы, даже базовые навыки лучника эльфийке не давались, так же как магическое искусство врачевания и не менее магическое умение изменения обличия, которому пыталась научить Морриган. В первый же раз, когда при попытке обратиться в паука у Даро волосы полезли в тех местах, где отродясь не водились, она перепугалась до полуобморочного состояния, при этом метаморфоза до конца так и не завершилась, и тогда струхнула уже сама Болотная ведьма, вернула всё, как было, и сказала, что больше за обучение Сураны не возьмётся ни в жизнь. Вот так и вышло, что из всего арсенала умений своего отряда героиня Ферелдена смогла почерпнуть только часть из выкрутасов Зеврана, которые он сам ей же и навязал, и умение чутко слушать у Стена, к которому она целенаправленно в этом отношении подбивала клинья почти месяц. В результате тот сам понял, что возможности отрастить глаза на затылке у мелкого, жалкого недолидера нет, а опасность со спины она не чует совершенно, что чревато серьезной угрозой собственному заданию. И то ли сжалился, то ли в полной мере оценил проблему. – Любуешься? – прервал её мысли Себастьян, заметив, что замерший взгляд несколько погрустневшей эльфийки направлен в его сторону. Она же в этот момент ностальгировала, глядя сквозь него в густой ельник позади тренировочной площадки. Но уловив настроение и решив не разочаровывать, подхватила: – А то! Тут действительно есть, на что посмотреть. – Засмущать решила? – тут же выдал ни разу не смутившийся Себастьян. – Это кто еще кого смущает? – притворно возмутилась Сурана и игриво стрельнула глазами. После всех скандалов, напряжения и недомолвок с Хоук, Фенрисом и Варриком подобный ни к чему не обязывающий легкий флирт был именно тем, что могло в данной ситуации без лишних усилий поднять настроение, в противном случае пришлось бы либо в очередной раз убеждать себя в том, что «все отлично, все по плану» – что, по сути, было бы сродни попытке выволочь себя за волосы из болота, – либо пойти убить кого-нибудь, сорвав злость, или, еще хуже, расхреначить к демонам магией кусок Рваного берега, в очередной раз оставив напоминание о себе на века на видоизмененном ландшафте. Себастьян же, выпустив очередную стрелу, обернулся к эльфийке и хитро улыбнулся: – По тебе не скажешь, что тебе так уж неловко. – А что, мне надо краснеть, как скромнице, заправляя локон за ухо, и опускать глазки? «Ну и картинка вырисовывается… жуть полная…» – Даро покачала головой и отпихнула от себя вконец обнаглевшего пса, который, так и не дождавшись, что его продолжат гладить, щедро обслюнявил хозяйке лицо в попытке обратить на себя внимание. – Мне сложно представить в таком образе Тию или Изабеллу. Но ты бы выглядела довольно мило, – Себастьян отставил лук и направился к ней, на ходу расстегивая ремешки нагрудника. – Что ж, прости, что разочаровываю, – Даро поставила локти на колени и оперлась подбородком о ладони. При этом лицо сделала как можно наивнее: «Идет вот к тебе полуголый мужик, еще и раздевается по ходу дела, эффектно отшвыривая снятую амуницию. Сиди себе и наслаждайся… а есть ли тебе до этого дело? Да и вроде прошли времена, когда тебя можно было пронять таким вот зрелищем. Ну вот, мысли полезли в воспоминания, еще чуть-чуть – и настроению конец… Пора прекращать». – Ну что ты. Если честно, меня б это даже удивило, – Себастьян присел рядом на бревно. – Ты зря так об Изабелле, она вполне может сойти за милашку, если сама того захочет, а вот Тиа… да… – Даро все же решила отвлечь внимание парня от себя и переключить обсуждение на других персон, да хотя бы на Хоук… – Тиа – аристократка, если бы ей привить побольше манер… – Сказал человек, который не видел её в платье… – Будто ты видела! – Не хотелось бы повторить. – Ах-ха-ха, неужто все так плохо? – Хуже, чем ты можешь себе представить. Тиа здесь, на этом самодельном ристалище, даже с кинжалом в зубах выглядела бы сногсшибательно и производила бы впечатление не меньшее, чем вы с Фенрисом, но вот в платье… «Про сногсшибательное впечатление это я зря… выдала себя с головой…» Однако Себастьян больше выпендриваться не стал, а перешёл к более насущной теме: – Кстати о Фенрисе… Смотрю, ты неплохо разбираешься в лечении, даже без помощи магии. Вон как скачет. «Ой, знал бы ты об этом лечении… Но это еще предстоит выяснить», – подумала Сурана, и в продолжение собственных мыслей всё же выдала: – Это лечение стоило мне выбитой двери… – Он не обидел тебя? – настороженно поинтересовался Себастьян, делая обеспокоенное лицо. – Э… – врать такому честному парню – размазывать грязью по стеклу всю сложившуюся непринужденную атмосферу, но он сам заговорил о Фенрисе, а в данной ситуации эта тема довольно была щекотливой. – Да нет… – Точно? А то смотри, я поговорю с ним. – Давай тему сменим. Как сложились мои с отношения с этим эльфом за этот месяц – не то, что я хотела бы обсуждать, – грубо, но, тем не менее, по существу. Жаловаться не хотелось, а кроме этого и рассказать-то толком было нечего. Себастьян несколько раз заходил справиться о здоровье, пока Фенрис валялся в её комнате раненый и несчастный, но убегал довольно быстро по неотложным делам, не успев толком поговорить. – Сурана, ты не думай, он, в общем-то, нормальный парень… – Так, стоп, я же сказала, что не желаю… – Я просто не хочу, чтобы вы враждовали, ты ведь маг… – Этот вопрос не ко мне. Мне сейчас, пожалуй, всё равно. «Врушка, – дала себе тумака Даро. – Сама изначально поставила целью наладить с ним отношения. Это, по сути, было делом чести. Но этот упрямец до одури непримиримый». А вышеупомянутый непримиримый упрямец доконал-таки тренировочное чучело, разметав сокрушительным ударом вокруг не только солому, но и остатки деревянного шеста, на котором оно держалось. Поглядев на результат, Фенрис бросил меч и подошел к кадке с водой, стоящей неподалеку от бревна, на котором сидели Даро с Себастьяном, ополоснул лицо и шею, и тут же уселся на землю, оперевшись на эту самую кадку спиной. Вытянул длиннющие ноги, запрокинул назад голову и прикрыл глаза, отдыхая. С такого расстояния он, не напрягаясь, услышал бы разговор под сосной. Надо было срочно менять тему: – Как дела у Эльтины?.. – подобравшись, Даро решила удостоить вниманием грустившего у ее ног Урукхая. Громадная псина даже лежа могла просто повернуть голову, чтоб положить её на колени хозяйке, так что Суране и наклонятся-то не пришлось, чтобы почесать его за ухом. – Как всегда, дел невпроворот, – многозначительно улыбнулся Себастьян, сообразив, с чего вдруг Даро внезапно перевела разговор в другое русло. – Кстати, я поговорил с ней о своей проблеме относительно тебя. – И? – Она считает, что ты сделала то, что должна была сделать. Тебя никто не останавливал, но и не принуждал. Вы же, Серые стражи, напрочь повёрнуты на долге. – Чей бы наг пищал! – на мгновение наигранно надулась Сурана, но потом снова посерьезнела: – Не то чтобы меня не останавливали… – Кому-то из твоих спутников затея с прахом пророчицы пришлась не по душе? – парень посмотрел на нее с сомнением. Даро кивнула: – И это была отнюдь не церковница, а кунари. – Ты что, ссорилась с кунари из-за вопросов веры? – искренне изумился Себастьян. – Не из-за веры, и не ссорилась, скорее, он меня убить пытался, считая, что лидер из меня никакой, и веду я свой отряд к демону на рога, а не сражаться с Уртемиелем. – Говорят, что кунарийский стен прошел с тобой всю войну, это был он? – Да. К концу нашего совместного путешествия я даже удостоилась от него звания кадан. Не знаю, насколько оно уважаемо в кун, Стен мне так и не рассказал, но для меня это было честью. Если учесть то, с чего мы начали. – Ты смогла заслужить уважение кунари, это о многом говорит о тебе, не только как о лидере, но и как о человеке… в смысле, эльфе, ну ты поняла… Пока парень выковыривал из эльфийки воспоминания, подошел Варрик и не замедлил присоединиться к неблагодарному делу Старкхевенского принца: – Подвиги героини Ферелдена восхваляет весь Тедас, – без зазрения совести встревая в разговор, он сложил потрудившуюся на стрельбище Бъянку и закинул её за спину. Потом обошел Урукхая и пристроился на бревне по другую руку от Сураны. – Это ты так подмазаться решил? – огрызнулась Даро, прекрасно понимая, что за этим разговором последует очередное писательское творение за именем Варрика Тетраса, причем её оно точно не порадует. – Чепуху не мели, Варрик, прошло каких-то три года после победы, и все мое путешествие уже превратилось в никому не нужную легенду, а я сама в этих историях – то человек, то эльф, то гном, и даже не всегда женщина. К слову, спасибо некоторым сказителям. Варрик хмыкнул, а затем задумчиво потер подбородок: – Ты так говоришь, будто тебя совсем это не заботит. – Я не собираюсь лезть на Белый Шпиль, размахивая знаменем Серых стражей и заявляя: «Смотрите, какие мы были крутые!», – Даро не стала хмуриться и сердиться, Варрик однозначно знал, что сказать, чтобы на поверхность всплыла нужная ему тема, но вдаваться в подробности было совсем не обязательно, можно было просто поговорить о своем отношении к ситуации. – Что сделано, то сделано, и слава оказалась совсем не тем, чего я хотела бы для себя. Поэтому я даже рада, что мне подвернулся случай вот так вот исчезнуть. Хотя в общественном признании моих заслуг есть один большущий плюс – меня никто теперь не будет хватать за руки, если я буду колдовать. За исключением некоторых несведущих личностей… Но все, что я делаю, теперь законно. Да и орден реабилитировался и наконец что-то может и имеет какое-никакое влияние. – Слушай, я, может, глупость сейчас скажу, – задумчиво отозвался гном, – но ты не похожа на Серого стража. Они пафосные, важные, отчужденные, двинутые на своем ордене, долге, чести. Став стражами, они делят мир на своих и всех остальных. Бьются на Глубинных тропах, никогда не ходят поодиночке, говорят возвышенные речи о своей жертве и… – Почему ты думаешь, что я другая? – перебила его эльфийка, глядя в упор потемневшими глазами. – Я пока ничего из этого не заметил, да и о том, что ты страж, вспоминаешь только тогда, когда задумываешься над этим: ты не носишь положенную им форму, не общаешься с другими стражами – Андерс не в счет, – а вы ведь не одиночки и всегда ходите группами, ты ни разу не обмолвилась о долге, на тебе нигде не видно татуировок, обязательных для ордена… – К чему ты клонишь? – Даро уже поняла, что Варрик выпытывает цель её пребывания в Киркволле и пытается прощупать, орден ли её послал. Только вот почему при Себастьяне и Фенрисе? Проверяет на вшивость? Паршивец. – Форму их я не ношу, потому что моя мантия для меня удобнее, магам это позволяется; с другими стражами в Киркволле я не общаюсь, потому что их тут попросту нет; о моем долге и обязанностях ты не имеешь ни малейшего представления, поэтому не тыкай меня в это; а татуировка, как и положено, имеется. Все? «Если он сейчас спросит, где она, я его придушу!» Но тут подал голос молчавший все это время Себастьян: – Серые стражи делают себе татуировки? Я не знал об этом, хотя и читал об ордене… – В виде поднявшегося на дыбы агрессивного грифона, – ответил за Сурану Варрик и изобразил пальцами обеих рук что-то, что должно было быть похоже на эти самые «дыбы агрессивного грифона», – у Андерса чуть пониже плеча на груди такой красуется. И это не ты необразованный, Певчий, а орден закрытый, особо о себе не распространяется, думаю, у них там есть еще куча тайн. Даро поглядела сначала на одного, потом на второго и упрямо поджала губы, не желая отвечать на витавший в воздухе вопрос. Но Себастьян, похоже, постеснялся спросить, а Варрик, возможно, решил не злить её еще больше. Наступило неловкое молчание, в течение которого, как поняла Даро, Варрик ждал, что она что-нибудь да ответит на провокацию. Но она промолчала, настороженно ожидая от него очередной подлой подковырки. На удивление, гном не стал дальше напрягать её по этому поводу, однако заданный им следующий вопрос оказался из разряда не менее компрометирующих: – Знаешь, давно хотел спросить: вот ты из свободных магов, однако в свое первое появление тогда в лечебнице Андерса чихвостила его почем зря за радикальные идеи по поводу освобождения магов от власти Круга. Почему? «Почему? Да потому что он идиот! – Даро устало потерла тонкими пальцами виски и страдальчески прикрыла глаза. Открыв их, обнаружила, что Фенрис смотри в их сторону. – Слушаешь, значит… Ну слушай-слушай, все равно найдешь, к чему придраться, и останешься недоволен…» – У каждого из магов – свое отношение к Кругу и к Церкви, – начала она, опять положив спокойно руку на голову мабари. – В связи с чем маги делятся на множество различных обществ. Вот Андерс, например, из резолюционистов, и их взгляды красноречиво описаны в его манифестах, которые вам и читать не надо, чтоб понять, что они неразумны и чересчур радикальны. Я – из эквитарианцев, как и все имеющиеся на данный момент Первые чародеи и большинство старших чародеев. Они за мирное сосуществование магов с Церковью и Орденом храмовников. Варрик презрительно хмыкнул и язвительно произнес: – Ты говоришь о Круге, но при этом сама являешься свободным магом. – Свою свободу я себе отвоевала, – упрямо посмотрев на него, эльфийка ожидала очередной реплики, но гном ждал, что она продолжит. – Не обязательно становиться Серым стражем, чтобы добиться доверия Церкви. Выучись, пройди Истязание, не лезь в запретное искусство магии крови, научись не поддаваться демонам – и ты станешь полноправным членом общества чародеев, у которых гораздо больше прав, и их слово весомо, и даже вполне возможно, что тебе дадут назначение за пределами стен Круга. Да, это не так просто, и это дело не одного года, но это возможно, и оно того стоит. Существует множество примеров: травники, исследователи, маги в войсках государства, маги в гарнизонах, маги при знати. Что до меня, то круг дал мне больше, чем я могла себе представить. – Значит, ты поддерживаешь этот порядок? – продолжал подначивать её Варрик. – А как же дети с магическими способностями, которых отрывают от родителей? – В большинстве случаев родители сами сдают ребенка с открывшимся магическим талантом в Круг, и не потому, что Церковь так сказала, а потому, что сами боятся, и в первую очередь – за самого ребенка. Демоны не дремлют, они жадные до человеческих тел и коварны для их разума. Чаще всего магический дар открывается в период полового созревания, редко когда раньше, и пяти-семи лет достаточно, чтобы совладать с силой, которая без умелого контроля способна наворотить кучу бед в руках несмышленыша. Надо просто набраться терпения, раз уж к тебе в руки попала такая мощь, и учиться. К тому же, в Башне Кинлоха нет окончательного разрыва с семьей, заслужившим доверие ученикам дозволена переписка. Видеться – да, не разрешают, но к необученному магу нельзя подпускать простых людей, это не прихоть и не самодурство Церкви, а необходимость. Это тяжело как для детей, так и для родителей, и это одна из причин, почему я не считаю магию даром – скорее, это проклятие, с которым нужно научиться жить, пройдя через лишения и укрепив собственную волю. А на это требуются годы. Высказавшись, Даро вздохнула: теперь стало ясно, к чему Варрик завел и этот разговор – Фенрис не ушел, а значит, теперь он осведомлен о её взглядах на магию, а гном, наблюдавший утреннюю сцену в её комнате, и будучи теперь в курсе их конфликта, решил таким образом их примирить. Неплохо навязано, но только будет ли толк? – А как же зарвавшиеся храмовники? – в очередной раз протянул Варрик. – У Андерса к ним больше претензий, чем даже к порядку в Круге. – Я не могу оправдывать их поведение в таком месте, как Казематы, но я выросла в Башне Кинлоха и знаю, что разумное партнерство между Кругом и Орденом храмовников очень даже возможно. Все зависит от руководства. Круг – это отдельный маленький мир, в который редко вмешиваются сильные мира сего, и потому Первый чародей и Рыцарь-командор там – местные некоронованные короли, на их взаимопонимании строится вся система отношений в Круге. И насколько комфортно будет магам в этой закрытой школе, зависит от них. Я видела, как это работает в родной Башне, когда два этих человека за многие годы сработались и навели порядок. И видела, что происходит, когда этого взаимопонимания нет абсолютно – как у вас здесь, в Казематах. Так что все относительно. Нельзя говорить о системе в целом, как о плохой и не оправдавшей себя, надо наводить порядок на местах в управлении. – Хочешь сказать, в Ферелденской Башне храмовники – сама вежливость? – язвительно усмехнулся гном. – Нет, не хочу. Всякое бывало. Но подчиненные Грегора, которые служили под его началом несколько лет, вели себя… пристойно. Дебоширили, зарывались и унижали магов в основном новички и пришлые вояки, но их за это наказывали. У храмовников тоже есть своя система ценностей, к пониманию сути которой они приходят только спустя много лет службы. Но до некоторых так и не доходит, и они становятся основной проблемой для магов, по таким товарищам и судят весь Орден, гребя под одну гребенку и всех остальных. А еще тех, кто стал храмовником из ненависти к магам – таких немного, но почему-то в обществе их чаще всего запоминают, как представителей Ордена. – А как же усмирение? – Это здесь у вас солнце Создателя раздают магам направо и налево, не разбираясь. Я не знаю, как с этим обстоят дела в других Кругах, придурошных везде хватает. Сравнить могу только Казематы с Башней, но там решение об усмирении не единоличное, и должны быть весьма веские причины для подобного. Большинство усмиренных, что жили в Башне, подавали прошение самостоятельно, когда понимали, что справиться со своим магическим талантом не могут. Были, конечно, и такие, кого усмирили насильно… но это… не то, за что можно судить Грегора и его людей. – Прямо такие чертоги Создателя для магов, – с невозмутимым сарказмом подытожил Варрик. – Я не могу утверждать, что нет минусов в этой системе Кругов, просто при всех установленных порядках, как необходимых, так и не особо нужных, считаю, что в Башне Кинлоха созданы были максимально комфортные условия для магов. Есть, конечно, усмирение, запрет на создание семьи, закрытые двери во внешний мир на протяжении всего обучения, круглосуточное наблюдение со стороны храмовников, но раз уж получил свою кару в виде магии – учись с ней жить, и лучше в таких вот условиях, чем отступником, который, по сути, является бомбой замедленного действия. Почему-то на это отреагировал Себастьян, не принимавший участия в разговоре: – Среди отступников есть вполне нормальные ребята. Думаю, ты знаешь, что отец Хоук был таким. И он ничего особо опасного не натворил. – Знаю. Знаю и то, что он из Круга сбежал – значит, все же обучался. Но в том, что ничего не натворил – не уверена. – Ну ребенка-то своего он смог хорошо магии обучить, – каким-то не терпящим возражения тоном заявил вдруг Себастьян. – Какого еще ребенка? Тиа не маг… – моментально осеклась Сурана и выжидательно уставилась на церковника. Себастьян с Варриком переглянулись, под настолько изумленным и взволнованным взглядом Певчий чуток стушевался, сообразив, что выдал что-то не то, но потом пожал плечами и несколько растеряно продолжил: – Это не секрет, просто Хоук не любит говорить об этом, потому что считает себя виноватой в том, что случилось, но на Глубинные тропы она спускалась вместе с младшей сестрой, которая была магом. – Стой! – ошалело глядя на него, Сурана вскинула руки в останавливающем жесте. – Речь идет о той, кого в вашей компании называли Солнышко? Себастьян покачал головой: – Не знаю, мне не довелось с ней встретиться, я присоединился к команде Хоук уже после этой экспедиции. – Я так понимаю, – настороженно наклонила голову Сурана, глядя снизу вверх, – с троп она живой не вернулась. На это отозвался внезапно притихший до этого Варрик: – Да не в этом дело… Её зовут Бетани, и она не погибла. Даро резко обернулась к нему, всем своим видом давая понять, что её очень и очень заботит, что он скажет дальше. Помнится, имя Бетани упоминала Изабелла… И если сестра Хоук была жива, то она – еще один ключ к тому, кого хочет разбудить Серая стражница, предавшая Орден. Ну вот этого еще не хватало… Но продолжать Варрик не стал, а снова притих, по его скукоженному виду было понятно, что он не одобряет этот разговор, и опасается последствий – получить по шапке от Тии даже ему было бы малоприятно, но на попятную гном все ж не пошел. Он вдохнул, будто собирался что-то сказать, и вдруг снова передумал. – Не знаю, стоит ли… если Хоук сама тебе не рассказала, есть ли смысл мне… – Хватит тянуть нага за хвост, говори уже, – если бы у Даро у самой был хвост, он бы от нетерпения уже вовсю мёл пыль позади бревна. – Только не врать! – Откуда такой интерес к семейству Хоук? – попытался все же отъехать гном. – Варрик, я же все равно теперь выясню… – Ладно, надеюсь, Тиа меня простит… – он искренне вздохнул и сокрушенно покачал головой. – Бетани заразилась скверной, а так как с нами был Андерс, он сумел найти в этом сплетении ходов и лазов на тропах группу Серых стражей, которые смогли её спасти, но она стала одной из них… то есть, одной из вас… и я не вру, можешь спросить потом у Андерса. Да об этом и вся команда знает. – Сестра Тии… Серый… страж… – пораженно повторила Даро, невидящим взглядом глядя в рядом стоящий лес. Но это же все меняет, надо домой… срочно, надо написать в Андерфелс! Это кровь Малкольма!.. Охранять надо не Тию! Кровь Малкольма в рядах Серых стражей, и предательнице гораздо проще подобраться к Бетани, чем к старшей сестре. Кажется, пора было паковать дорожный мешок – похоже, пребывание в Киркволле подошло к концу… * Дерьмовый день! В прямом смысле дерьмовый: излазить Клоаку вдоль и поперек и так и не найти искомое; напороться на банду гномов Хартии, разыскивающих какого-то Скетча, и быть спасенной от них руками Авелин; на ватных ногах вернутся в город и не найти на месте ни Даро, ни Фенриса; в очередной раз испугаться при виде разгрома в комнате магессы, что эльфы друг друга поубивали; ввалиться домой, заполнив прихожую стойким духаном Клоаки; выслушать от матери все, что она думает по этому поводу; и по итогу обнаружить Андерса в своей комнате, всклокоченного и грязного, но живого и невредимого, при этом орущего не долгожданное: «Я так скучал, любимая!», а «Скорей! Скорей, их надо спасать, магов надо спасать, храмовники задумали план всеобщего усмирения!» Щас прям! Ага, побежала! Хоук с каменным лицом прошла мимо взволнованного мага и начала стягивать броню. – Тиа, пожалуйста, помоги! Я сам не справлюсь! – умоляюще взвыл Андерс. – Заткнись… – тихо и зло бросила она, отстегивая наплечники. – Тиа, прости, я напугал тебя, так получилось… мне пришлось задержаться, но я раздобыл очень важную информацию: храмовник по имени Алрик делал запрос в Великий Собор, предоставив план всеобщего усмирения магов… Пока маг лопотал весь этот бред, Хоук успела переодеться и, собрав в кучу все части брони, выпихнула их за дверь. А затем, обернувшись на Андерса, сцепив челюсти, процедила: – Заткнись, если я сегодня услышу еще хоть одно слово про магов, я выкину тебя в окно. – Жалкая угроза, Тиа, – натянуто улыбнулся маг. – Уговорил, – ехидно протянула она, в момент сменив настрой, – я и пальцем не пошевелю ради твоих магов, пока ты хорошенько не извинишься, а извиняться ты будешь до рассвета. И не обращая внимания на попытки мага возмутиться, проорала в приоткрытую дверь: – Бодан, ванну! С появлением слуги Хоук ткнула пальцем в свою амуницию: – Это приведи, пожалуйся, в порядок, – и, подумав, добавила, меланхолично разглядывая люстру: – И если кто ночью или даже ранним утром постучит ко мне – башку оторву, будь это даже сама Джустиния. И с хищной улыбкой захлопнула дверь.