a toda costa

Идеально выстроенная цепочка из слов кажется практически непригодной к усвоению в пьяном сознании блондинки. Та раз десять старается проморгаться и с удивлением разглядывает парня, будто тот заговорил с ней на эльфийском аль другом, неведомом девице, языке. В свою очередь скинхед продолжает вести игру в приевшейся строгой манере; ладони ныряют в карманы штанов, а голова клонится набок. Лисий прищур и оскал, как некий символ сдержанного ликования Рилейджа; завершить этот эпизод парень планирует последующей язвительно-укоризненной репликой в сторону Авроры: – Быть может, виновнице следует извиниться? – Извини, – лукавит, говорит с таким притворством, что аж на душе тошно; после улыбается, как ни в чем ни бывало. – В первый и последний раз, – протягивает руки для объятий, да глядит на одуревшую с выражением попроще, – Сделаем вид, что всего этого не было. Катрин же кивает на слова охотно, и практически падает в объятия юноши, прижимается и крепко-крепко опоясывает торс своими тонкими ручонками. Из ее памяти исчезнуть все неприятные моменты, которые портят общий вид картины – она аккуратно вырежет ненужные кадры из пленки, сожжет, спустит в унитаз или закопает подальше от города. Наконец ощутив на себе чужую власть да интерес со стороны представителя сильной половины общества в душе Катрин порхали бабочки, своими крылышками щекоча нутро. Никакой флирт не мог заменить теплых объятий мужских рук, в которых Катрин таяла быстрее снежного одеяла в лучах весеннего солнца. Мечтательно мурлычет девчонка, робко проникая ладонью в задний карман джинсов Луиса; к ее пребольшому удивлению, у Рилейджа не было привычки таскать крупные суммы в таком незащищенном «тайнике». Ноготками она уперлась в скомканный чек и пару монет, что ни коим образом не помогли Катрин решить материальные невзгоды. Также невесомо рука скользит обратно до спины, остановившись между лопаток. После мистического ритуала Луис застыл в полном недоумении и немом возмущении – незнакомка только что бесцеремонно ощупала его задницу и делает вид, что все вполне приемлемо. Почему бы не позволить себе такую же шалость, раз для мисс подобные прикосновения играют роль более дружескую? То ли приличие проснулось, то ли в голове юноша поставил себе галочку вывести малышку на первый шаг – суть в том, что делать задуманного блондин не стал, лишь провел по очертанию фигуры – от талии до бедер, в заключение чуть сжал ладони. – Ну привет. – Привет, Луис, – подыгрывает златовласка на попытку второго знакомства, при этом выдает свой небольшой секрет: известна ей уже личность парня напротив. – Ты знаешь мое имя, а я твое нет. Не порядок, не считаешь? – лбы их сталкиваются, отчего Осборн морщит носик и прикрывает глазки, но уж точно не пугается напористости. – Полный порядок! – уворачивается от вопроса на тему ее личности; подается чуть назад и тянет Рилейджа за собой. Желание напиться до чертиков идет в голове Катрин бегущей строкой, что мерцает всеми цветами радуги. Хрупкая фигура пятится то влево, то вправо – удерживает лишь более массивный компаньон, идущий позади. Тяжелая дверь отворяется только со второй попытки, из-за чего с уст белокурой срывается бранное словосочетание, не поддающееся какому-либо анализу или разбору, да и не имеющие логического объяснения. Просто как факт, набор двух слов из разных категорий, которые почему-то звучали до жути уверенно. Как только парочка ступает вперед на темную плитку, издалека слышатся возгласы нескольких девчонок: «Катрин! Кс-кс! Катрин!» – пара секунд элементарной логики в голове и юноша выводит формулировку имени шутницы, но хранит молчание вплоть до воссоединения со своей исконно мужской компанией. Те двое, сдается, навязывали друг другу свою точку зрения все время, пока Рилейдж находился в компании златовласого чертенка. Пялится он на обоих попеременно, а после, для привлечения внимания, кашляет фальшиво, пока те не начинают таращатся на него. Все внимание перескакивает на личность незнакомки, которая пряталась за широкой спиной более приятного парнишки. – Приветики, и как же тебя зовут? – решается наконец прервать их безмолвные гляделки самый эмоционально нестабильный приятель; ему зачастую было плевать на принципы, негласные кодексы компании, он действовал наобум и руководствовался только своими уставами: захочет и доведет мисс до истерики, переспит, будет пугать ежедневными сообщениями на сотовый или окрылит надеждами на чистую платоническую любовь. – Катрин, – с лисьей хитринкой на лице отвечает Луис, не давая сказать той ни слова. Уже нутром чует что-то неладное, словно весь мир в миг теряет краски и облачается в мрачные оттенки; Из-под небрежно обрезанной челки разглядывает физиономии приятелей Луиса – они, уж точно, в разы менее привлекательные и, вероятно, не более, чем прихвостни господина Рилейджа. Чтобы выпасть из реальности и морально обнулиться мисс Осборн не нужно большего – все пошло наперекор ее планам; мерзавец пронюхал о ней чуть больше положенного, но, как говорится, выживает тот, кто лучше приспосабливается. Пора менять стратегию. Улыбается все также наигранно, высокомерно, с ноткой надменности и скепсиса окидывает взглядом парней, да кивает. – Да, Катрин, – с гордостью произносит собственное имя, а после взвешивает все «за» и «против»: на какой край дивана выгоднее сесть. Изголодавшиеся шакалы готовятся к броску, пихают друг друга, чтобы хоть кто-то начал их маленькую операцию по подстебыванию пьяной блондинки. Вариантов до одури много: начиная от синяков всех возможных оттенков на ее ногах до глупости – нужно только прощупать, что более выгодно в случае этой девицы. – Ну ты и нахрючилась, Катрин, – звучит чей-то отвратительно-пьяный голос Гарри, – Гляжу еле на ногах держишься. Присесть не желаешь? – А ты миленькая девчушка, но это пока я подшофе, – добавляет к чужой реплике Бенедикт, хватаясь за ручку своей кружки со второго раза. Последующие нелестные выражения, которые пусть и не были новшеством в нескромной биографии Осборн, вызывают долю негодования в ее крошечной голове. Вспыхивают неприятные картинки прошлого, что подбивают, убавляют уверенность – сейчас хотелось в-ы-п-и-т-ь и отключить мозг; раствориться в безумии, предаться пороку, поставить очередную галочку и потешить самолюбие. Наспех думается худо, а вдобавок давили многие другие факторы в духе головокружения от выпитого и желания скорее получить разрядку. – Сам ничуть не лучше, – медлит чутка, оценивая «риски», – А пройти и не упасть слабо? До барной стойки, – парирует первому малышка, а после переводит взгляд и на второго негодяя, – М, знаешь ты в любом случае урод, – копировать манеру более старшей подруги-наставницы Катрин не впервой: сейчас она корчит самую сучью гримасу, на которую способна, срываясь на смешок. Нильсону вызов приходится по душе, хотя, скорее, он просто хочет показать свое превосходство над хрупкой девицей, поэтому он молча поднимается на ноги и, нахмурив брови для пущей серьезности своих намерений, движется в сторону барной стойки несуразной походкой. Как только полуходящее тело сливается с толпой, Катрин мостит пятую точку на диван, в воображении же изображая себя на троне. Подбежавший официант, порядком измотанный шумной атмосферой клуба, принимает длинный заказ у Рилейджа. Заметив это, Осборн не может скрыть радости – сегодня ей перепадет достаточно, и она надеется, что встретится с чудным блондином еще пару раз – получит самое-самое за пару подмигиваний и нежного касания к плечам. По возвращению этакого «бегуна», глядит на него с хитринкой, пускает с глаз искорки да зажимает между зубами нижнюю губу: – Ну ты и нахрючился. Еле на ногах держишься. Присесть не предложу; как видишь, – руки разводит в стороны, – Мест нет. Мужская солидарность – штука сомнительная, но, тем не менее, рабочая в трудных ситуациях: Бен кладет руку на спинку дивана, пока она плавно не сползет на плечико излишне самоуверенной девчонки. Бесстыдно скользит дальше, до самой макушки, чтобы пару раз хлопнуть малышку; а девичьи волосы – ее главное сокровище, результат десятков процедур и долгой укладки, посему оставить такую выходку без комментариев и какого-либо ответа весьма опрометчиво и недопустимо. Глазки бегают, впопыхах изучают окружение и все возможные способы насолить отвратному мужлану. Наиболее выгодное положение имеет кружка с пивом одного из парней, а изворачиваться особо не придется – Катрин достаточно пьяна, чтобы шаловливо притянуть к себе посудину, поднять, словно пьет она за встречу, а после неуклюже одернуть руку, да пролить все содержимое на штаны незнакомца. – Ой, – инстинктивно ладонь тянется к губам, а глаза округляются еще больше, будто Осборн копирует не уступающую в плане кокетливости блондинку Мэрилин. Хмельное, шипящее от пенки, пиво просачивается сквозь плотную ткань брюк, принося не самые лучшие ощущения. Бенедикт вскакивает практически сразу после инцидента, восклицая матерные выражения на автомате. Будь его воля, он бы тут же разбил кружку о голову блондинки, но обстоятельства были не те, вокруг слишком много свидетелей и, главное, помешанный, по мнению самого Бена, на этой свихнувшейся Луис. А дальше все как идеально отрепетированный сценарий – звонкие голоски слились в один и громко заявили, что ждут Катрин с нетерпением за своим столиком. Инициатором этого, безусловно, была наиболее близкая подруга, чувствовавшая, что дело явно пахнет жареным. Она резво скачет к столику, где вот-вот начнется скандал, ухватывает тонкое запястье Осборн и придумывает отмазку по типу планового перекура или совместного похода в уборную. Катрин позволяет себе помахать Луису на прощание с неким намеком, подмигиванием и скольжением языка по пухлым губам. Горячий, пылающий уже несколько секунд отпечаток ладони на щеке приводит Катрин в сознание; жадно та глотает воздух и с удивлением глядит на материализовавшуюся между пальцев сигарету. Вскоре девчонка понимает, что сидит на поребрике подле входа в здание, рядом мельтешит более трезвая подруга, радушно принявшая звание спасительницы. – Дай за-жиг-алку, – слово растерзано краткими вынужденными паузами из-за ежесекундного иканья. Ориентируясь на звук приземления предмета, Катрин наощупь ищет его в клумбе, приговаривая себе под нос слова из песни, что сейчас играла внутри клуба. Под коготки попадает черная, мокрая от недавнего дождя, земля, но для Авроры это не имеет веса, ведь хочется «перезапуститься» с помощью сигаретки-другой и посплетничать с единственной единомышленницей в городке. – Классно я его, да?